LiveLust.com

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СОГЛАШЕНИЕ О КУПЛЕ-ПРОДАЖЕ АКТИВОВ Настоящее Соглашение заключено между: Энтони Диммондом, именуемым в дальнейшем «Продавец», с одной стороны, и Уильямом Грэмом, именуемым в дальнейшем «Покупатель», с другой стороны, совместно именуемыми «Стороны», о нижеследующем:

1. ПРЕДМЕТ СОГЛАШЕНИЯ

1.1. Продавец обязуется передать в собственность Покупателю, а Покупатель — принять и оплатить онлайн-платформу LiveLust.com (далее — «Объект»), включая все исключительные права, связанные с ней цифровые активы и трудовые ресурсы.

1.2. В состав Объекта входят:

• а) Доменное имя LiveLust.com и все связанные субдомены;

• б) Весь контент: текстовые материалы, графические изображения, видеоархивы и иные данные;

• в) Права доступа к базе пользователей и клиентской базе;

• г) Программное обеспечение, исходный код, API, базы данных и их резервные копии;

• д) Технические ресурсы: контракты на хостинг, серверные мощности и иные права доступа;

• е) Действующий штат сотрудников с сохранением их текущих трудовых обязательств и условий контрактов.

2. ЦЕНА ДОГОВОРА И ПОРЯДОК РАСЧЕТОВ

2.1. Совокупная стоимость активов составляет 1 500 000 (один миллион пятьсот тысяч) долларов США.

2.2. Оплата производится в полном объеме путем безналичного банковского перевода на расчетный счет Продавца, предоставленный после подписания основного договора.

2.3. Стороны подтверждают, что фактическим плательщиком по настоящему Соглашению выступает Ганнибал Лектер.

2.4. Переход права собственности на Объект осуществляется только после полного подтверждения транзакции банком Продавца.

3. ПОРЯДОК ПЕРЕДАЧИ АКТИВОВ

3.1. Техническая передача всех доступов, ключей и административных прав должна быть завершена не позднее даты подписания основного договора.

3.2. Расходы, связанные с переоформлением доменных имен, возлагаются на Ганнибала Лектера.

3.3. Продавец обязуется деактивировать все собственные административные доступы немедленно после подтверждения оплаты.

3.4. Покупатель берет на себя обязательство официально уведомить штат сотрудников о смене собственника сразу после завершения сделки.

4. ОБЯЗАТЕЛЬСТВА СТОРОН ПОСЛЕ ЗАВЕРШЕНИЯ СДЕЛКИ

4.1. Продавец обязуется оказывать консультационную поддержку Покупателю по вопросам функционирования платформы в течение 6 (шести) месяцев с даты перехода прав.

4.2. Продавец передает полные данные клиентской аналитики, включая «Черный список» (заблокированные пользователи) и «Зеленый список» (действующие стримеры платформы).

4.3. Ограничение конкуренции: Продавец обязуется не создавать, не инвестировать и не принимать участия в разработке аналогичных или конкурирующих платформ в течение 5 (пяти) лет с момента подписания настоящего Соглашения.

5. ПРОЧИЕ УСЛОВИЯ

5.1. Положения, касающиеся гарантийных обязательств, защиты персональных данных и заключительные положения, изложены в соответствующих Приложениях к настоящему Соглашению (§5, §6, §7).

ПОДПИСИ СТОРОН: Продавец: ________________ / Энтони Диммонд / Покупатель: ________________ / Уильям Грэм / — Что это, чёрт возьми, такое? — выдавил я, вновь и вновь пробегая глазами по тексту, не в силах постичь увиденное. Почему этот контракт — проклятый договор купли-продажи LiveLust.com — лежал здесь, на нашей кухне, на этой стерильно-чистой столешнице, в нашем общем доме? Ошеломлённый, вконец сбитый с толку, я оторвал взгляд от белых листов и посмотрел на Ганнибала. Он взирал на меня с неизменной теплотой. Уголки его губ едва заметно приподнялись, а плечи расслабленно опустились. — Предварительный договор купли-продажи LiveLust.com, — сухо констатировал он, словно я внезапно разучился читать. Я качнул головой, запустив пятерню в волосы, и отшатнулся от стола, будто сам текст мог затянуть меня в бездну. Что это значило? Зачем ему — или мне — покупать эту платформу? Ради всего святого, с какой целью? Полтора миллиона долларов, Грэм. — Я вижу, Ганнибал, но что это такое? Откуда у тебя эти бумаги? Где ты их взял? — выпалил я. Весь алкоголь, ещё недавно туманивший рассудок, мгновенно испарился, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Я чувствовал, что сейчас готов осушить весь его винный погреб за один присест, лишь бы не чувствовать этой реальности. Боже… И тут молния осознания прошила мозг. Кафе. Тот незнакомец — Энтони Диммонд. Обмен документами за столиком. Это были не просто бумаги. Это был контракт. Этот человек владел сайтом. Пока ещё владел. О нет… Неужели этот портал в ад теперь будет принадлежать мне? Как я — такой, какой я есть — смогу управлять подобной махиной? И главное: зачем мне это клеймо собственности? — Тебе отдал их тот человек в кафе, — сам ответил я на свой вопрос. Ганнибал лишь молча кивнул. Он шагнул ко мне, намереваясь положить руки на мои плечи, но в этом хаосе я не почувствовал его прикосновения. Я отпрянул, обогнул остров, стремясь создать хоть какую-то дистанцию, и судорожно мотнул головой. Из горла вырвался рваный, хриплый смешок. Я вскинул взгляд на него. — Полтора миллиона долларов? Платформа, которую ты презираешь всей душой… и вдруг она должна стать моей? Моей?! — я в отчаянии ударил ладонями по столешнице и уронил голову, уставившись в стальной блеск поверхности. — Это твоё представление о «шансе»? Та самая возможность наладить нашу жизнь и склеить отношения? Ты что, блять, серьёзно, Ганнибал?! Слова из контракта вспыхивали перед глазами, обретая пугающую ясность. Перед мысленным взором уже роились толпы сотрудников — живых людей с их нуждами, претензиями и страхами. Я — тот, кто будет нести за них ответственность! И не только за них, но и за каждого стримера, торгующего своим телом, как когда-то я. — Я не справлюсь, — прошептал я. — Я не смогу. Я даже за себя поручиться не в силах, Ганнибал… Я вздрогнул, почувствовав, как тяжёлая ладонь легла мне на поясницу. Воздух вокруг мгновенно наполнился его ароматом — терпким, уверенным, обволакивающим. Тепло его тела просочилось сквозь ткань толстовки. Мысли метались, но тело предательски расслабилось, исторгая из груди страдальческий вздох. Это не могло быть правдой. — Уилл, — негромко позвал он. Его тягучий голос так разительно контрастировал с моим истеричным воплем, что я почувствовал себя так, будто получил удар под дых. Я только сейчас осознал, что практически кричал на него. — Этот договор ещё не утверждён, это лишь черновик, — продолжил Ганнибал. — После вчерашнего ужина я связался с Энтони. Оказалось, он был неподалёку, поэтому мы смогли встретиться сегодня утром. Я планировал обсудить это с тобой в более подходящей обстановке, но обстоятельства внесли свои коррективы. Увидев тебя в таком состоянии, я решил, что честнее будет показать контракт сейчас, не дожидаясь окончательного согласования всех деталей. Я резко выпрямился. Его ладонь медленно соскользнула с моей спины. Я судорожно пытался совладать со своими чувствами, но его слова, да и вся эта сцена, упорно отказывались укладываться в рамки здравого смысла. В происходящем не было ни капли логики. По крайней мере, он не стал делать из этого тайны… да заткнись же ты, чёрт тебя дери! С пылающим лицом и закипающим в жилах гневом я развернулся к нему. — Откуда ты его знаешь? — выплюнул я, указывая пальцем на зловещие листы контракта. — Откуда рафинированный доктор Ганнибал Лектер знает владельца LiveLust.com? Меня не покидало ощущение, будто я провалился в какую-то искажённую параллельную реальность. Ганнибал же сохранял убийственное спокойствие. Он невозмутимо выдохнул сквозь нос и медленно обогнул кухонный остров, отгораживаясь от меня холодной плитой столешницы. — Его дочь какое-то время была моей пациенткой, когда я еще практиковал в Вашингтоне, — безупречно ровным тоном произнес он. — Так мы и познакомились. И мне, признаться, стало любопытно, из какого именно источника бьёт ключ его благосостояния. Очередной фрагмент мозаики со щелчком встал на своё место. Не одно лишь праздное любопытство привело его туда, Грэм. — Так вот почему ты заходил на этот сайт, — пробормотал я. Ганнибал согласно наклонил голову. На его губах заиграла едва заметная, почти умиротворённая улыбка. В его взгляде, устремлённом на меня, теплилось мягкое сияние. Неужели я один видел во всём происходящем абсолютный сюрреализм? Почему он так спокоен, словно эта безумная авантюра — лучшая идея, которую он когда-либо изобретал? — Время от времени я просматривал платформу. Пока однажды не увидел тебя, мой дорогой, — нарушил он тишину. Я судорожно сглотнул, удерживая себя от желания закатить глаза, и тяжело выдохнул. Но внутри что-то сжалось, а былая ярость и растерянность начали неохотно отступать. — Я знаю продолжение этой истории, Ганнибал. Но это по-прежнему не объясняет главного: зачем тебе покупать этот бордель? И почему я должен владеть им за твои деньги? Я что, по-твоему, похож на акулу бизнеса? — спросил я, стараясь говорить тише, без надрыва, и вопросительно выгнул бровь. Ганнибал издал тихий смешок. Его пальцы скользнули по листам, идеально выравнивая стопку по краю. Перфекционист до мозга костей, даже в мелочах. — В тебе скрыто гораздо больше, чем ты привык демонстрировать миру, Уилл. И в глубине души ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, — произнёс он, не отрывая от меня гипнотизирующего взгляда. Он отложил бумаги в сторону и продолжил: — Ты принял решение уйти из стриминга, и я искренне приветствую этот шаг. Но ты досконально изучил эту индустрию изнутри. Ты понимаешь психологию зрителей, их скрытые триггеры, их голод. И ты знаешь, каково это — стоять по ту сторону объектива, защищая интересы тех, кто выставляет себя на продажу. Тебе не нужно выжигать эту главу своей жизни калёным железом. Ты можешь подчинить её себе, превратить в инструмент контроля и расти дальше. Его слова казались мне абсурдом, китайской грамотой. И всё же они ранили своей точностью. Они били прямо в цель, ближе, чем мне хотелось бы признать. Я просто упрямо отказывался верить. Я снова вцепился пальцами в холодный край столешницы, покачал головой и облизал сухие губы. — Знание изнанки не делает меня дельцом, Ганнибал. Уж точно не такого калибра, как мои родители или ты. Здесь нужна ответственность. Настоящая ответственность. Я больше не смогу принимать решения на эмоциях, не смогу выкидывать фортели или импульсивно менять правила игры. И я не смогу просто испариться, когда станет слишком тяжело. Слова сорвались с языка сами собой. Я ведь никогда прежде не задумывался об этом. Но сейчас, произнося это вслух, я обнажал свои самые потаённые страхи. И Ганнибал прекрасно это видел. Он читал меня как открытую книгу. — Именно этому тебе и предстоит научиться, Уилл. Как в наших отношениях, так и в кресле генерального директора, — последовал его незамедлительный ответ. Конечно. Какого ещё вердикта я ждал? Он снова бесцеремонно ткнул меня лицом в зеркало. И каждая его реплика была настолько невыносимо, хирургически точной, что оставляла в груди саднящие ожоги. Одно дело — теоретически понимать, чему нужно научиться, и совсем другое — воплотить это в жизнь. Пытаясь примерить на себя эту роль, я видел лишь белый шум. Может, потому, что ты патологически не веришь в себя, Грэм? Я стряхнул это наваждение, оттолкнулся от стойки, вновь взъерошил кудри и прикусил губу до боли, прежде чем снова встретиться с его выжидающим взглядом. — Как, Ганнибал? Научиться — как? Я едва не рассыпаюсь в прах от одного вида этого чёртового контракта. Ты пытаешься усадить младенца в кресло пилота космического шаттла и надеешься, что он долетит до Луны. Это же чистое финансовое самоубийство для тебя! Перед глазами снова замаячила эта безумная сумма — полтора миллиона долларов. Гигантское состояние, которое я гарантированно пущу по ветру, если соглашусь на эту авантюру. — Стоимость этой платформы для меня — не потеря и даже не та инвестиция, о которой стоит переживать, мой дорогой, — Ганнибал начал медленно сокращать расстояние между нами. — Напротив, я абсолютно убежден, что в ближайшие годы капитализация компании взлетит до небес. И если бы ты внимательно изучил текст соглашения, то заметил бы пункт о том, что Энтони лично займется твоим обучением. Передача дел будет максимально плавной. Он, как и я, будет страховать тебя на каждом этапе этого пути. — Мы… мы будем работать вместе? Ты станешь работать на меня? — выдавил я, почти лишившись дара речи. От одной этой мысли кружилась голова. Как я могу отдавать приказы или критиковать человека, которого люблю? Мужчину, который подчиняет меня одним лишь взглядом, нагибает над этим самым столом и шепчет на ухо самые порочные и прекрасные признания? Нет, это казалось невозможным. Ганнибал мягко, понимающе улыбнулся. Он притянул меня ближе, собственнически обхватив ладонями за талию — так крепко, что, даже пожелай я вырваться, у меня бы не хватило сил. — Считай меня своим личным бесплатным консультантом, — тихо произнёс он, и в его глазах вспыхнул тот самый завораживающий янтарный огонь. — Как только ты освоишься и наберёшься опыта, я спокойно вернусь к своей практике. Но вначале я буду рядом. Навсегда, помнишь? Я смотрел на него и не верил, что он настоящий. Что этот человек действительно существует и готов расшибиться в лепешку, бросить к моим ногам всё — свое время, свои миллионы, — лишь бы склеить наше общее будущее. Горячие слёзы снова обожгли щёки, застилая взор. Чем я заслужил такую преданность? Чем я заслужил его? Я судорожно сглотнул, пытаясь унять дрожь. Пальцы Ганнибала крепче сжались на моей талии; легкая, тупая боль от этого хвата парадоксальным образом отрезвляла, помогая удерживать связь с реальностью. — Ганнибал, я не могу решить это прямо сейчас, — честно признался я, качая головой. — Слишком много всего. Я просто не готов. Вместо ответа он прильнул к моим губам — поцелуй был медленным, бережным, заземляющим. Когда он неохотно отстранился, его дыхание всё ещё щекотало мою кожу. — Но это наш шанс, Уилл. Твой шанс. Твоё будущее. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты наконец обрёл покой и счастье, — прошептал он, и в его голосе звенела отчаянная надежда. — Некоторые перемены пугают до дрожи. Но я бы никогда не предложил тебе этого, если бы не верил в тебя. Если бы не верил в нас. И я тоже верил. Искренне, до боли в груди, потому что отрицать это сейчас означало бы снова солгать, снова трусливо сбежать от самого себя — совершить самую непоправимую ошибку в жизни. Из моего горла вырвался измученный смешок. Я уткнулся лицом в его широкую грудь, чувствуя, как его объятия становятся удушающе крепкими, а тёплая ладонь начинает успокаивающе гладить меня по спине. — Господи, я люблю тебя, Ганнибал, — выдохнул я в глухую ткань его пиджака. Грудь под моим лицом отозвалась благодарной вибрацией. Он прижал меня к себе так неистово, словно пытался вдавить в собственное тело. — И я люблю тебя, Уилл. Так сильно, что никакие слова мира не способны это вместить. Мое сердце затрепетало, подстраиваясь под его размеренный ритм. Какое-то время мы просто стояли посреди кухни, застыв в этом спасительном коконе. С каждым тяжёлым ударом его сердца буря внутри меня утихала. Навалилась свинцовая усталость. Все сложные решения, контракты, обязательства и страхи перед будущим медленно, но верно растворялись в небытии. Ганнибал шевельнулся, ласково поцеловал меня в макушку и заставил поднять голову, чтобы вновь заглянуть в мои глаза. — Не спеши с ответом, — мягко произнёс он. — У меня есть все документы в электронном виде, и ты можешь связаться с Энтони в любой момент, чтобы обсудить детали. Он крайне щепетилен в делах и желает своей компании только процветания. Я несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться на его словах. Имя Энтони Диммонда всё еще вызывало во мне глухую неприязнь, хотя теперь я понимал, насколько беспочвенной была моя ревность. Но его образ казался слишком туманным, чтобы я мог проникнуться к нему доверием. — Но почему он её продает? — спросил я. Ганнибал медленно разомкнул объятия. Его ладони соскользнули с моих плеч, перехватывая мои пальцы. В его взгляде, когда наши глаза встретились, читалось глубокое, почти торжественное удовлетворение. — Он переезжает в Европу с семьёй. Хочет жить на вырученные от сделки средства: купить дом, машину, украшения для жены, обеспечить будущее внучке, которая вот-вот родится. Он мечтает прожить остаток лет, забыв о необходимости трудиться. Полагаю, с такой суммой он легко добьётся желаемого. С такой суммой он мог бы купить пару замков и автопарк в придачу. — О, я в этом не сомневаюсь, — бросил я, отворачиваясь. Шумно выдохнул и с силой потер лицо ладонями. — Мне всё ещё нужно время, чтобы подумать. Я ещё раз скользнул взглядом по бумагам. Решение не должно быть поспешным, продиктованным хмелём или минутным порывом. Только честный выбор, идущий из самой глубины. — Время у тебя есть, дорогой. Не торопись, — тут же отозвался Ганнибал. — Если появятся вопросы, обсуди их со мной или с ним… Я не дал ему закончить. Слова сами рвались из груди — слишком важные, чтобы держать их в себе. — Честно и открыто, Ганнибал. Никаких секретов. Никакой тревоги и страха перед тем, что нас ждёт. Ганнибал довольно улыбнулся и кивнул. Всё его тело словно вибрировало от гордости, плечи инстинктивно расправились. Я хотел бы видеть его таким всегда: мужчину, который смотрит на своего партнера так, будто в его груди детонирует фейерверк. Взгляд человека, который нашел свою единственную истину и знает, что теперь они справятся с чем угодно. — Честно и открыто. Всегда, — согласился он. Я почувствовал, как на моём лице тоже расцветает ответная улыбка. Обогнув стол, я оглянулся через плечо. — Знаю, ты не одобришь, но мне сейчас жизненно необходим стакан виски. Составишь компанию? — поддразнил я его. От бархатистого, глубокого смеха Ганнибала по коже побежали мурашки. Его медленное, тягучее моргание было тем самым «да», которого я ждал. Слегка покачиваясь, я побрёл в гостиную за открытой бутылкой. Всё ведь будет хорошо, верно? Мы со всем этим справимся. Должны справиться.

***

В ту ночь мы были ближе, чем когда-либо. Без прикрас, честно — только тяжёлое дыхание, жар тел и электрические вспышки в нервах. Когда мы осушили по стакану виски, он притянул меня к себе, прижал к тёплой груди и долго-долго целовал. Вкус виски смешался с его одеколоном, и через пару минут в моей голове не осталось места ни для контрактов, ни для сомнений — и, кажется, я этого и хотел. Его руки скользнули ниже, обхватили бёдра, он поднял меня, и я инстинктивно обвил его голыми ногами. Я снова забыл о том, какой он сильный — это понимание приходило не от внешности, а когда он поднимал меня легко, словно пёрышко, или хлестал ремнём, пока не начинали вспыхивать огни в глазах. Я хихикал между поцелуями, он с жадностью облизывал мою шею, давая почувствовать одновременно и заботу, и опасность его зубов. Мы быстро дошли до спальни, но он не опустил меня на пол, а включил приглушённый свет, заливающий комнату оранжевым теплом. Я вцепился ему в шею и чуть ни не вгрызся в кожу; он смотрел на меня с сияющими глазами, губы стали влажными от возбуждения. Затем он заговорил, и каждое слово рвало мне сердце из груди. — Возьми меня, дорогой, — прошептал он, протерев носом мою щёку, и аккуратно уложил меня на кровать. Его губы коснулись кончика моего носа в лёгком поцелуе, после чего он отпрянул и посмотрел на меня. Голова шла кругом: слова, алкоголь, события дня — всё смешалось, и я пытался понять, что он просит. Я поднялся на локтях, нахмурился. — Ты хочешь сказать, что я должен… — начал я, сбиваясь. Я никогда прежде не входил в него и не стимулировал его так; был лишь один раз в доме Беделии, когда я аккуратно ласкал его пальцами. Это было осторожно, по‑особенному. А теперь он просил большего. — Да, именно это, — прервал он меня, глядя с любовью и медленно развязывая безупречно завязанный галстук. Я почувствовал, как по телу бегут мурашки; губы сами подсохли от желания. Я сел. — Мы этого никогда не делали, — прошептал я, стягивая толстовку через голову и оставаясь в боксерах. Ткань натянулась, и он кивнул, спуская жилет и рубашку. — Похоже, есть то, что мы ещё не пробовали вместе, но можем попробовать. Я фыркнул и откинулся на локоть, наблюдая, как он аккуратно складывает одежду. Его тело в тёплом свете было словно вылеплено — и в голове всё ещё вертелся контракт. — Ты правда хочешь говорить о контракте сейчас? — спросил я хрипло, пока он снимал брюки. Ганнибал вскинул бровь, его губы изогнулись в сытой, понимающей улыбке. Где-то на периферии сознания шевельнулась мимолётная досада — стоило ли вообще поднимать эту тему здесь и сейчас? Но нахлынувшее желание и жаркое, липкое возбуждение оказались сильнее. Я легко отмахнулся от лишних мыслей. — Вовсе нет, — отозвался он, стягивая брюки и устраиваясь прямо на моих бёдрах. — Но я не могу не провести параллель между этим контрактом и тем, что происходит между нами. Сквозь тонкий чёрный шёлк его шорт я отчетливо чувствовал его член. Мои ладони скользнули по его крепким бёдрам, впитывая жар кожи. Мысли хаотично метались, но неизбежно возвращались к нему одному. — Какая… какая еще параллель? — выдохнул я. Но в следующий миг я окончательно потерял нить разговора. Его губы прижались к моей шее, горячие ладони легли на живот, медленно скользя вниз, а в ушах шумело его рваное дыхание. — Доверие, — прошептал он, влажно проводя языком по натянутой жилке на моей шее. Всё тело содрогнулось, грудную клетку сдавило от сладкого спазма. — Контроль, — выдохнул он мне в ключицу, и я резко втянул воздух, когда его зубы ощутимо прижались к кости. — Подчинение и власть, — его голос проникал под самую кожу. Тонкая ткань моих боксеров потяжелела, плотно облепив очертания стояка. Ганнибал прикусил кожу на стыке плеча и шеи — не до крови, но достаточно остро, чтобы грань между удовольствием и болью стёрлась. Из моего горла вырвался хриплый, утробный стон. Я судорожно впился пальцами в его мускулистую спину, до боли притягивая его к себе, пока его слова огненным эхом продолжали пульсировать в моей голове. — Я хочу, чтобы ты взял ответственность за моё тело, — прошептал он, обжигая дыханием мою шею и спускаясь поцелуями ниже, к груди. Каждое прикосновение отзывалось током по коже. — Хочу, чтобы ты почувствовал, каково это — держать бразды правления. Чтобы узнал, как сладко растворяться друг в друге. Внутри всё натянулось. Жар и напряжение становились невыносимыми. — Я… не знаю, справлюсь ли, Ганнибал, — выдохнул я, теряя связь с реальностью. Голова шла кругом. Он тихо, низко рассмеялся. Приподнялся, заглядывая мне прямо в глаза — его зрачки почти затопили радужку, став тёмными, гипнотизирующими. Он нежно провёл пальцами по моей щеке. — Справишься. Я знаю это. Ты уже доказывал это столько раз, мой дорогой. В те выходные, когда я полностью принадлежал тебе. Когда ты противостоял своей семье. И самое главное… — Ганнибал прижал ладонь к моей груди, прямо над сердцем. Я почувствовал, как оно бешено колотится под его тёплыми пальцами. — Когда ты решился разделить со мной жизнь. Для этого потребовалось безумное мужество, безграничное доверие. И ты сделал этот шаг. Его слова ранили и одновременно исцеляли. Каждое сравнение попадало в цель. Эта рука на моём сердце говорила громче любых клятв: моё место здесь. С ним. Мои ладони скользнули вниз, очерчивая крепкие бёдра, сминая мягкую ткань. На губах Ганнибала расцвела гордая, бесконечно благодарная улыбка. Я улыбнулся ему в ответ — легко, без лишних мыслей и сомнений. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего. Было только знание: всё сложится именно так, как должно. Я читал это в его глазах, полных надежды, и чувствовал в уверенном давлении его руки. — Ты мне очень помог, — тихо произнёс я, уже увереннее лаская его бёдра. Ганнибал слегка склонил голову, его зубы хищно блеснули в полумраке. Он выглядел потрясающе — свободный, опасный и полностью мой. — Неужели? — поддразнил он с лёгкой хрипотцой. Я прикусил губу и медленно, не разрывая зрительного контакта, притянул его к себе ещё ближе. Его дыхание мгновенно сбилось, стало рваным и тяжёлым, а пальцы крепче впились в мою грудь — забирая моё сердце, подчиняя его своему ритму. — А как я мог устоять перед тем, кто всего через несколько часов назвал меня своим дорогим? — парировал я, слегка скопировав его мягкий европейский акцент. Ганнибал тихо, искренне рассмеялся. Внизу живота сладко потянуло, словно там сорвалась с места стая диких птиц, и моя улыбка стала ещё шире. Я перехватил его за бёдра и одним резким движением перевернул на матрас, нависая сверху. Наши тела столкнулись, прижались друг к другу через влажную ткань — жарко, тесно, до одури возбуждающе. Ганнибал издал короткий, притворно-удивлённый вздох, но я-то знал: он сам этого хотел. Своих сил мне бы не хватило, если бы он не поддался. Я склонился к его шее, вдыхая этот невыносимый дурманящий аромат. — Ненавижу твой чёртов одеколон, — прорычал я, ведя языком по его коже, спускаясь к ключицам и едва задевая губами мышцы груди. Ганнибал вздрогнул, из его груди вырвался низкий рык. Его ладони собственнически легли на мою талию, медленно поглаживая спину. Я отстранился, чтобы взглянуть ему в глаза. В этом тёмно-золотом омуте, потемневшем от желания, горела такая жажда, что у меня перехватило дыхание. — Ты уверен? — выдохнул я, чувствуя, как кожа горит от пота и близости. — Что хочешь именно этого? Ганнибал коснулся пальцем моих губ, заставляя замолчать. — Я не просто уверен, Уилл. Я этого жажду. Тебя. Всего тебя, — его голос был тихим, но тяжёлым от страсти. В уголках глаз защипало — то ли от выпитого виски, то ли от того, как этот человек умел выворачивать меня наизнанку. Его палец медленно скользнул вниз: подбородок, горло, грудь, живот… и ещё ниже. — О боже, Ганнибал… — простонал я, когда он накрыл ладонью мой член, настойчиво пульсирующий под тонкой тканью боксеров. Он неуловимо улыбнулся. — Возьми меня. Владей мной. Люби меня так, будто эта ночь — наша последняя, — прошептал он. В этом было столько доверия, столько почти пугающей преданности, что я на мгновение забыл, как дышать. Я молча кивнул, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза, и накрыл его губы своими в отчаянно честном поцелуе. Одной рукой я рванул пояс его трусов вниз, помогая ему избавиться от одежды. Секунда — и я сам сбросил боксеры. Кожа к коже. Мы столкнулись: два раскалённых тела, два безумца. Я накрыл его собой, становясь для него той самой клеткой, в которой он так долго держал меня, а он в ответ крепко обвил мои бёдра ногами, не оставляя между нами ни миллиметра пространства. Мой член безостановочно терся о его, возбуждение прокатывалось по телу волна за волной. Глухие стоны срывались с наших губ, пока мы целовались — жадно, глубоко, не в силах оторваться. Этого хватило бы с лихвой, чтобы сдаться сейчас: кончить, позволить чувствам захватить всё, разлететься на куски. Но это было бы несправедливо. И это было бы совсем не то, чего он от меня так отчаянно хотел. Я перенёс вес на локоть, коснулся пальцами его щеки и заменил ими свои губы. — Сделай их влажными, Ганнибал, — соблазнительно выдохнул я, поднося пальцы к его губам. Дыхание рвалось из груди, пока его мягкие, теплые губы обхватывали пальцы — он посасывал, облизывал именно так, как я приказал. От одного этого ощущения перед глазами у меня рассыпались звёзды. Заметив, сколько смазки, пота и похоти уже собралось между нашими телами, я снова простонал его имя — как дань его доверию, его телу, как безмолвную благодарность за его преданность. Медленно вытащил пальцы из его рта — мокрые, блестящие от слюны — и провел ими между нами, всё ниже, и резко втянул воздух, когда скользнул между его ягодиц. Ганнибал крепче обхватил меня ногами, прижался бёдрами, давая мне подготовить его: так, как он всегда делал это для меня. Бережно. С любовью. С той самой страстью, которая была мне нужна. Я мог бы засомневаться, спросить, чего он хочет, что ему нужно. Мог бы усомниться в себе. Но ничто из этого даже не мелькнуло в голове. Ничто не остановило, не заставило задуматься — наоборот, я хотел этого. Хотел его. Хотел испытать всё, что он готов был мне отдать, и потому начал медленно массировать его чувствительное кольцо мышц круговыми движениями, покрывая слюной и снова прижимаясь губами к его губам. — М-м-м… дорогой, — выдохнул Ганнибал мне в рот, и его дырочка медленно поддалась. Тепло и влага вокруг моих пальцев были такими всепоглощающими, что я забыл, как дышать, когда осторожно, почти не надавливая, вошел в него одним пальцем. Да, я уже испытывал это (однажды мне выпала такая честь), но всё равно меня выбило из колеи. По коже побежали мурашки, а его имя сорвалось с губ молитвой. Ганнибал был невероятно тугим и одновременно таким податливым, таким готовым дать мне больше. Медленными движениями я начал погружать палец, проталкивая его глубже, чуть вынимая из его жара и тут же возвращая обратно. Его слюна обволакивала меня, заполняя его вместе с моим пальцем, а сердце колотилось быстрее, чем у колибри. И это было только начало, Грэм. — Еще… прошу, mylimasis… м-м-м… умоляю, mon amour, — тяжело выдохнул он мне в губы. От его горячего дыхания лицо мне опалило жаром, и на губах сама собой расцвела довольная улыбка. Вынув палец, я добавил второй — дал ему то, чего он просил. Его бёдра подались выше, твёрдая, истекающая смазкой эрекция прижалась к моей ещё теснее. И, боже, он был так готов, так жаждал меня, что принимал мои пальцы, будто воздух, которым дышал. На этот раз я не стал ждать новых слов, хоть они и слетали с его губ, но уже не предложениями, а невнятными всхлипами и стонами. Я провёл в нём двумя пальцами еще несколько раз, чувствуя, как его мышцы идеально ловят ритм, и добавил третий. — Да, дорогой… вот так… Ты… ммм… у тебя всё получается так хорошо, — прошептал он, и голос его дрогнул под моими губами. Мой язык снова проник ему в рот, обрывая слова и заглушая вздохи. Я чувствовал, как всё его тело начинает дрожать, пока мои пальцы проходят глубже. Чувствовал его жар, его влагу, и начал загибать пальцы вверх, разводить их, растягивая его еще сильнее. Нащупал самое чувствительное место, нежно, ласково коснулся кончиками пальцев, и Ганнибал тут же застонал, выдыхая мое имя. Его член пульсировал и дрожал у моего. Ощущение власти, контроля и осознание того, что я — именно я — могу вызывать в нем такие чувства, разнесло меня на тысячу осколков. Ждать больше не было сил. Я чувствовал, что мы оба на пределе — хватило бы одного рваного вздоха, чтобы нас обоих сорвало в бездну. Я в последний раз поцеловал его с отчаянной страстью, а затем обхватил его лицо ладонями, стараясь передать всю ту нежность, что накопилась внутри, и прижался щекой к его щеке. В этот момент его рука скользнула вниз и крепко сжала мой напряжённый, пульсирующий член. Сдержаться не получилось — из самой глубины груди вырвался хриплый, утробный стон. Словно отточенным тысячей повторений жестом, Ганнибал подвёл мой член к своему входу — к себе, в свой выстраданный ад, в который мне наконец дозволили войти. Одно слитное, плавное движение: ни усилий, ни сопротивления, — и я погрузился в него, а сердце пропустило удар. Наши взгляды схлестнулись — жадно пожирая и без остатка растворяясь, — и его тело приняло меня до последнего сантиметра, обхватило так плотно, словно иначе и быть не могло. Даже после всей подготовки я каждой клеткой чувствовал, как растягиваются его стенки, как вздрагивают и сжимаются мышцы, как его ноги и руки стискивают меня в кольцо — господи, до чего тугой, — и я замер, боясь вдохнуть. Знал: шевельнусь — и всё закончится в тот же миг. — Боже, Ганнибал… ты… чёрт… ты просто… — выдавил я, голос сел и сорвался. Я прижался лбом к его лбу, и слова исчезли. Наше дыхание заполнило комнату, а я лежал неподвижно в кольце его рук, впитывая этот хрупкий момент. — Taip neapsakomai artima tau, mano viskas, — выдохнул он, и голос дрожал на грани слёз. Я не понял ни слова, но смысл вошёл в меня без перевода. Любовь. Доверие. Всё, что он произнёс, было адресовано мне одному. Я вдохнул глубоко, мы оба закрыли глаза, а мои пальцы ещё глубже впились в его скулы, притягивая его ближе — до предела, до дрожи. А потом я начал двигаться. Медленно. До одури медленно. Это был рай, разлитый по венам, и ад, скручивающий низ живота. Божественная, обжигающая теснота. Трение. Влажность. Я ощущал его, жадного, но безраздельно моего, подчинившегося до конца, — и впервые понимал, что значит принадлежать. Не брать. Не требовать. А быть принятым. Каждым миллиметром, каждым глухим ударом сердца. Не было бешеной гонки, животного голода, стремления разрядиться. Всё было чисто. Честно. Без давления. И каждый толчок, нежный, но властный, который я посылал в его податливое тело, был самым красивым сексом, который я когда-либо знал. Наши губы снова встретились, слипшись, слившись. Его руки царапали мне спину, пока я заходил глубже, задевая простату и даря ему то же, что и себе: полёт и падение в одной точке. Я наращивал темп постепенно, размеренно, властно, позволяя нам обоим привыкнуть к этому ритму, — а он оказался ещё более хмельным и захватывающим, чем прежний. Жар и покалывание в паху превратились в пламя, поползли в конечности, добрались до груди, до самого сердца. А потом, когда я с грязным, гортанным стоном вжался в него бёдрами, Ганнибал сорвался: — Сделай меня своим… Моё имя увязло у него в горле, и я кончил — резко, слепо, без остатка. Ганнибал кончил вместе со мной — горячий, влажный, заливая мой живот и грудь густыми белыми каплями, пока я заполнял его. Я не понимал, стону я, или плачу, или смеюсь, — мышцы его ануса безостановочно пульсировали вокруг моего члена, и дыхание перехватывало снова и снова. Жар внутри него разгорался только пуще, всё стало скользким, мокрым, чертовски влажным. И единственное, что держалось в моём затухающем сознании — это его янтарные глаза. Расплавленное золото. Закат. Бриллианты. И то, что я не хотел, чтобы это заканчивалось. Мне нужно было ещё немного. Ещё чуть-чуть. Ещё чуть-чуть. Ещё чуть-чуть, чёрт тебя дери. Пожалуйста. Слёзы обожгли глаза прежде, чем я успел их сморгнуть. Меня накрыло лавиной — тяжёлой, удушающей, сотканной из воспоминаний и глухой боли, которую я так долго прятал на самом дне души. Голос внутри панически шептал: «Скоро всё рухнет. Обязательно рухнет, Уилл, ты же знаешь». Нет. Хватит. Не рухнет, потому что я сам этого не позволю. На этот раз петля времени разорвана. Мы не вернёмся на круги своя. Никогда. Это одновременно и финал нашей старой войны, и наше общее рождение. Слышишь меня, Грэм? Разум наконец сдался, уступая место тишине. Я прижался щекой к тёплой груди Ганнибала, содрогаясь от беззвучных рыданий и слушая ровный, гипнотизирующий стук его сердца. Мы медленно остывали; влажная от пота и слёз кожа скользила по его телу, пока мы возвращались в реальность после этого шторма. И даже в этой обнажённой, до предела искренней уязвимости всё было идеально. Конец старого Уилла. Начало чего-то совершенно иного. Завтра всё изменится. Завтра придётся принимать решения, собирать себя по кусочкам и строить новый мир на этих руинах. Но я хотел этого. Хотел переписать свои правила ради него. Ради нас. Пусть доверие станет нашей новой религией, какими бы крутыми ни оказались виражи впереди. Я больше не один. Эта мысль грела сильнее любого огня. Пронзительный холод одиночества больше никогда не настигнет меня, потому что Ганнибал здесь. Мой личный берег, мой абсолютный центр притяжения. Здесь и сейчас. Пока бьются наши сердца, пока этот мир не разорвёт нас на части. Но до тех пор каждый прожитый день будет нашей победой. Шансом наконец-то жить, а не выживать. Вместе. На равных. Безумно, пьяняще и абсолютно честно. Навсегда. Тёплая ладонь Ганнибала легла мне на затылок, пальцы мягко запутались во влажных кудрях, успокаивая и прижимая ближе к себе. — Так гораздо лучше, Уилл, — вкрадчиво прошептал он, касаясь губами моего виска. — Гораздо лучше. Я горжусь тобой.

***

Два года спустя…

— Мистер Грэм? У меня пара новых заказов на следующую субботу. И, конечно же, ваш кофе, — Елена заглянула в кабинет с неизменной сияющей улыбкой. Её светлые волосы были стянуты в высокий хвост, покачивающийся при каждом шаге. Я оторвался от одного из трёх своих мониторов, принимая из её рук тёплый фарфоровый стакан и стопку бумаг. — Спасибо, Елена. И сколько раз мне повторять, чтобы ты звала меня просто Уиллом? — я приподнял бровь, делая первый глоток обжигающего напитка. — Расскажешь в двух словах, что там, или спешишь на встречу? — До полудня я абсолютно свободна, Уилл, — она приветливо улыбнулась. Я кивком пригласил её присесть. В нашем просторном офисе со стеклянными стенами всегда было много солнца. Елена устроилась в кресле напротив, изящно закинула ногу на ногу и придвинула к себе документы. — Запросы от Сэма, Алекса и Тесс. Сэм хочет запустить интерактив с догги-плей ближе к вечеру. А вот Алекс и Тесс со временем пока не определились, — она вздохнула. В голове тут же замелькали лица стримеров, графики их эфиров и последние отчёты по донатам. Сэм чертовски хорош. Молодой, едва за двадцать — совсем как я, когда впервые оказался перед объективом камеры. Своим мягким обаянием и глубоким взглядом карих глаз он заставлял зрителей LiveLust.com послушно выполнять любые его капризы. — И что задумали эти двое? — спросил я, открывая файл с финансовой статистикой Алекса и снова встречаясь с Еленой взглядом. Я знал эти таблицы наизусть. Ганнибал лично вбивал эти цифры мне в голову, когда я только возглавил бизнес. Буквально. Иногда — вкрадчивым голосом, а иногда — кончиком своей элегантной трости, легонько похлопывая меня по бёдрам, пока я балансировал на стремянке в его библиотеке, вцепившись в книжные полки, и вслух зачитывал показатели маржинальности за неделю, боясь сбиться или сказать лишнее слово. Елена деликатно кашлянула и перекинула светлый хвост через плечо. На секунду её взгляд стал слишком уж понимающим, но она тут же вернула себе профессиональный тон. — Алекс хочет замахнуться на твой знаменитый кулинарный стрим. Надеется, что ты поделишься фирменным рецептом. А Тесс прикупила новый комплект для ролевой игры в «доктора и пациента» и целую коробку девайсов к нему. Сердце пропустило удар, а на губах сама собой расплылась гордая, тёплая улыбка. Перед глазами мгновенно вспыхнуло воспоминание: я стою посреди кухни в одном фартуке на голое тело, отчаянно пытаясь заигрывать со зрителями, пока деликатесное мясо — то самое, которое со всем тщанием заготовил Ганнибал, — нещадно подгорает на сковородке. Сейчас эта нелепая сцена вызывала у меня только искренний смех. Но вместе с ней вернулось и то щемящее, сладкое чувство, которое я испытывал к Ганнибалу в самом начале. И я улыбнулся ещё шире. — Вернемся к вечеру субботы… — я сделал ещё глоток кофе, пытаясь собрать мысли в кучу, и снова уткнулся в документы. — Первый слот за Сэмом. С восьми до десяти вечера отдаем Тесс, а оставшееся время — Алексу. Посмотрим, сколько ему потребуется, чтобы приготовить хоть что-то съедобное. Елена тихо прыснула, согласно кивнув. В этот момент тишину нарушил аккуратный стук в дверь. Я вскинул голову. Елена тоже обернулась, и у меня внутри всё оборвалось: дыхание перехватило, а сердце — вопреки привычному спокойствию — заколотилось где-то в горле. В проёме стоял Ганнибал. На его губах играла едва уловимая улыбка. Он выглядел до неприличия расслабленным и каким-то… обновлённым. Тёмно-серый свитер с высоким воротом идеально облегал плечи, а тёмно-зелёный пиджак добавлял образу нотку небрежного шика. С тех пор как он сменил свои строгие, с иголочки костюмы на чиносы и мягкий трикотаж, я поймал себя на мысли, что он, кажется, перестал стареть вовсе. — Доброе утро, дорогой. Елена, приветствую, — его голос, как всегда, звучал безупречно и изысканно. Я почувствовал, как к лицу прилила кровь. Елена, судя по тому, как стремительно она вскочила со стула, смутилась ничуть не меньше. — Доброе утро, доктор Лектер, — быстро отозвалась она, метнув на меня короткий многозначительный взгляд. Я лишь спокойно встретился с ней глазами. Я прекрасно знал, какой магией Ганнибал действует на людей, и не собирался отрицать, что иногда сам использовал его «обаяние» в деловых целях. В конце концов, управление штатом из пятидесяти человек требует разных методов. И, судя по нашим успешным светским ужинам с инвесторами, мы с Ганнибалом были отличной командой. — Ты пришел, чтобы забрать меня на презентацию сайта? — спросил я с кривой усмешкой, нажимая кнопку выключения мониторов. Елена замерла, её глаза округлились. — Презентация! О боже, мистер Грэм, я совершенно вылетела из графика! Сейчас же принесу остальные бумаги! — засуетилась она. Я рассмеялся, обходя стол. — Успокойся, Елена. Я всё забрал ещё утром. Иди лучше встреться с Энтони после обеда, я вряд ли успею. Договорились? Она с облегчением кивнула, а Ганнибал проводил её вежливым, почти одобрительным взглядом. Когда дверь за ней почти закрылась, я обернулся к нему и едва заметно хмыкнул. Он медленно провёл языком по губам, глядя на меня с нескрываемым обещанием. Я ответил ему коротким, предостерегающим взглядом: Ганнибал, только не в моём кабинете. — И кстати, — добавил я уже вдогонку, — передай Алексу, что рецепт он получит. Ты, Ганнибал, сам скинешь его ему на почту. Ганнибал вскинул бровь в немом вопросе, но я лишь выразительно подмигнул, выпроваживая помощницу за дверь. Я шагнул к нему, инстинктивно ловя его губы своими. Ганнибал довольно замычал, притягивая меня ближе, но я дразняще отстранился. — О каком именно рецепте речь? — вкрадчиво спросил он, касаясь своим носом моего и глубоко вдыхая запах моего одеколона. Мой парфюм — более лёгкий, с тонкими сладковатыми нотами — теперь идеально смешивался с его собственным, тяжёлым и пряным ароматом. Для его феноменального обоняния эта смесь была лучшим наркотиком. Я тихо усмехнулся, укладывая ладони на мягкую шерсть его свитера. Его рука тут же собственнически легла мне на талию. — О самом первом, которым ты поделился со мной. Алекс хочет в точности повторить мой дебютный стрим. Думаю, это отличный повод для громкого запуска платформы в Европе. Уголки губ Ганнибала дрогнули в довольной улыбке. — По-настоящему смышлёный мальчик. Я понял это, ещё когда читал его резюме. Я закатил глаза, мимолётно поцеловал его и выскользнул из объятий, чтобы забрать сумку и пальто. — Не говори о нём как о ресурсе. Он талантливый стример. Уверен, Европа примет его на ура. Я подхватил документы и набросил пальто. Ганнибал молча наблюдал за мной, и в его глазах горела тихая гордость. Он перехватил мою сумку. Попрощавшись на ходу с сотрудниками в офисе, мы вошли в лифт. Стоило дверям сомкнуться, как Ганнибал без лишних прелюдий вжал меня в стену и требовательно впился в мои губы. — Боже, Ганнибал, тут всего пятнадцать этажей, — пробормотал я, когда его пальцы жёстко запутались в моих кудрях, запрокидывая мне голову. Его язык горячо скользнул по чувствительной коже шеи. Кровь мгновенно хлынула вниз, отозвавшись тяжёлым пульсом в паху. — Разве я не имею права показать своему будущему мужу, как сильно соскучился? Даже если у нас в распоряжении всего пятнадцать этажей? — прошептал он тем самым низким голосом, от которого у меня внутри всё плавилось. Будущий муж. До сих пор звучит как сладкое безумие. Его свободная ладонь скользнула по моей тёмно-синей рубашке ниже ремня, безошибочно накрывая твёрдый, рвущийся наружу член. Он сжал его через ткань брюк настойчиво, почти до боли. Я шумно выдохнул, чувствуя, как в тесной кабине лифта стремительно заканчивается воздух. — Прекрати… — хрипло усмехнулся я, пытаясь найти в себе силы оттолкнуть его. — Мне еще перед прессой выступать. Я слизнул с губ вкус его поцелуя, глядя в его потемневшие, голодные глаза. Идеально уложенная прическа Ганнибала слегка растрепалась, несколько прядей упали на лоб. Он был чертовски, непозволительно хорош. И совсем скоро он станет моим мужем. Навсегда. Перехватив инициативу, я шагнул вплотную и точно так же крепко сжал его напряжённую эрекцию через брюки. Ганнибал рвано вздохнул, обнажив в хищном оскале зубы. — Вечер принадлежит только нам, — прорычал я ему в губы, чувствуя, как внутри закипает сладкое чувство контроля. — Никаких звонков, никакой работы. И ты покажешь мне, каково это — быть Уильямом Грэмом-Лектером. Понял меня? Его зрачки расширились, почти полностью затопив радужку. — Понял, сэр, — глубоко и мягко отозвался он, в последний раз коротко прижимаясь к моим губам. Лифт мягко звякнул, сообщая о прибытии на подземную парковку. Мы быстро поправили одежду и пригладили волосы. К счастью, у его «Бентли» никого не было, и мы спокойно сели в машину. Наша жизнь была безумным, сложным, но абсолютно идеальным механизмом. Каждый день приносил свои заботы: я тонул в бесконечных отчетах, капризах пользователей и блокировках на сайте, Ганнибал возвращался выжатым после сеансов с тяжелыми пациентами. Но среди всей этой суеты, взлетов и падений, одно оставалось неизменным — наша любовь. Наша общая тихая гавань. Нам давно не требовались слова. Хватало одного беглого взгляда — дома, на званых ужинах или в полумраке оперной ложи, — чтобы мгновенно считать мысли друг друга. Понять, скучает ли собеседник, забавляет ли его пустая светская болтовня и разделяет ли он предвкушение долгой, безумной ночи вдвоем. Эта безмолвная связь превосходила всё, о чём я когда-либо смел мечтать. Разумеется, так было не всегда. Наш путь стелился не розами, а терниями — точнее, моими собственными внутренними демонами. Получив бразды правления от Энтони и проведя месяцы за изучением изнанки этого бизнеса под чутким руководством Ганнибала, я совершил классическую ошибку: захотел всего и сразу. Пытался ломать то, что ещё не успело прижиться, торопил события. Бывали ночи, когда я захлёбывался слезами от бессилия, срывал голос в крике, скатываясь в привычную трясину жалости к себе и жгучего самобичевания. Но я больше не был один. Каждую секунду за моей спиной стоял Ганнибал, незаметно подставляя плечо и забирая на себя часть этой неподъёмной ноши. Неделя за неделей, месяц за месяцем хаос уступал место холодному расчёту. Я научился не просто выживать, а руководить. Перенял у Ганнибала его дьявольскую способность просчитывать ходы наперёд. Я наконец осознал, что такое настоящая ответственность — за себя, за компанию, за людей, доверивших мне свои судьбы. И за наше общее будущее. И реформы дали плоды. Я ввёл обязательную верификацию личности не только для моделей, но и для зрителей. Смелый шаг, который за считанные недели свёл на нет любые токсичные инциденты и нарушения правил сообщества. Безопасность породила доверие: аудитория взлетела до небес. Переведя стримеров на полноценный оклад вместо копеечных процентов, я превратил LiveLust.com в абсолютного лидера индустрии. Полуторамиллионные инвестиции Ганнибала окупились с лихвой. В день, когда мы официально вышли в чистую прибыль, я летел домой как на крыльях, с бешено колотящимся сердцем. На моём столе в офисе уже лежали подписанный контракт на европейский запуск и десяток новых резюме. Именно тогда Ганнибал опустился на одно колено. Он сделал мне предложение, а я разрыдался как мальчишка — это было чертовски красиво и невыносимо сентиментально. Я ответил «да», обвивая руками его шею, пока он надевал мне на палец серебряное кольцо с тонкой кожаной вставкой. Из кожи моего старого ошейника — наш вечный символ начала и конца. Ночь после этого была наполнена такой первобытной, обнажённой и дикой страстью, что последние сомнения испарились. Мы наконец поняли, насколько нерушима наша связь. Мой успех, финансовый взлет и решение вести бизнес открыто, не пряча лица, вытащили из небытия тех, о ком я предпочёл бы забыть навсегда. Родители. Узнав о моей помолвке, баснословных доходах компании и о том, какой вес приобрела фамилия Грэм, они буквально задохнулись от злобы. Извечная семейная гордыня не позволила им остаться в стороне. Они развязали против нас грязную войну: распускали мерзкие слухи в оперных кулуарах и престижных галереях, пытаясь очернить моё имя и уничтожить репутацию моих сотрудников. Спустя четыре месяца этой травли мы встретились в суде. Благодаря блестящему адвокату и близкому другу Ганнибала, Джеку Кроуфорду, этот процесс превратился для моих родителей в показательную казнь. Мы вскрыли все их теневые махинации с недвижимостью и строительными подрядами. Суд обязал их выплатить почти миллион долларов обманутым семьям, а их собственный бизнес был закрыт раз и навсегда, без малейшего шанса на реанимацию. Вскоре они спешно покинули Штаты. Куда именно — плевать, больше их тени в моей жизни не появлялись. Суд, который должен был меня уничтожить, сработал с точностью до наоборот. Репутация стала моей броней, а наш честный, прозрачный подход к бизнесу и справедливая оплата задали новую планку для всей индустрии. Я раз и навсегда уяснил: молчание убивает. Бездействие — это приговор. В LiveLust.com мы сделали безопасность своим слоганом, так что ни один Дракон или иной ублюдок больше никогда не посмеет даже посмотреть в сторону моих людей. Тёплая ладонь Ганнибала легла мне на бедро, и глубокий рокот мотора «Бентли» затих. Я моргнул, стряхивая наваждение. Оказывается, мы уже припарковались у конференц-центра. Я повернулся к нему и улыбнулся. Последние два года пролетели безумным, ярким калейдоскопом, но на каждой из этих диких развилок я больше не был один. Ганнибал всегда оставался моей опорой, моим маяком в темноте — как и я для него. Навсегда. В каждый светлый или тёмный час. Без оглядки назад и без единого выдоха страха. — Готов, дорогой? Я накрыл его ладонь своей, переплетая пальцы и заглядывая в его глаза. В этот невозможный, затягивающий взгляд, который никогда меня не отпустит. Взгляд, в котором наше изломанное прошлое и неизведанное будущее плавились в жидком золоте безусловной любви. Моя улыбка стала шире, и Ганнибал ответил мне тем же. Мы закрепили этот момент долгим, жадным поцелуем, от которого по телу привычно побежали сладкие мурашки, а затем вышли из машины навстречу вспышкам камер. Навстречу миру, который больше не мог заставить меня дрожать. — Готов.