Уродцы

1

Олег подобные места называл «базарами совести», потому что и те, кто услаждал взор за деньги, и за совсем уже иные деньги позволяя подойти ближе и те, кто приходил глазеть, а позже платил за это самое «ближе» — каждый отдавал и получал больше, чем купюры. Олег тут же усмехнулся потянувшимся по инерции старым мыслям. Его совесть тоже была продана, да по многу раз. Ничего удивительного, что Лена не писала ему. Он оставил её. В трудную, наверное, самую трудную минуту — выбрал других людей. В воздухе пахло цветным табаком, горячим шоколадом, чем-то мускусным, и даже амброй. В приглушённом свету, среди десятка извивающихся тел — найти Эфу не составило труда. Или как теперь её звали? Эби. Точно, Эби Луан. Она больше не Эфа. Посмотрите, как она извивается, конечно, ей выделили самое роскошное место в зале — центральную сцену, вокруг которой собиралось больше людей. И они сидели там, чинно, как учащиеся за партами, только вместо записей и книг перед ними стояли напитки, явства всяческие, у иных — дымились трубки. Сновали между ними хорошенькие девицы и юноши: подливали, подносили, убирали лишнюю посуду, подкладывали уголь, поджигали спичку… Эби изменилась. Дело не в тусклости ламп, уж Олегу и кромешная темнота ни по чём — с её лица сполз, исчез, растворился тот самый шрам, делавший один её глаз всегда злобно прищуренным. Волосы потемнели. Длинные и густые, как завораживали ползующие в них блики, смешивающиеся и изменчивые от каждого движения. Всё что выдавало в Эби ту прежнюю Эфу — черты лица, и выражение глаз. Олег подобрался ближе. Долго ли ещё? Она должна устать однажды. На её запястьях и щиколотках тяжесть золотых браслетов, казалось, долго с такими не потанцуешь. Но Эби продолжала кружиться, оплетаться вокруг шеста(странные на островах танцы, честное слово), и даже улыбнулась кому-то, своей-не-своей улыбкой. Олег сделал ещё шаг, в надежде, что сумеет привлечь её внимание. Наверное, она серьёзно удивится, что он здесь, может, выразит злобу… На локте сомкнулись чьи-то крепкие пальцы. Олег повернул голову. А.. такая же как он. Он пытался влиться в их здешнее общество, ведь на Нижнем острове никто не преследует вампиров и кровопийц, их даже не провожают косыми взглядами, не тыкают пальцами, в общем, не выливают тот привычный таз презрения. Наверное, дело в том, что вопрос пропитания здесь обстоит иначе. В Палазире огромное количество специальных заведений, где можно выпить добровольно предоставленной крови. Там они и знакомятся, вероятно… но как будто больше держатся друг от друга подальше. Олег ни разу не видел компаний, полностью состоящих из кровопийц. Всех их выдавало неестественное мерцание глаз, белизна кожи, и, пожалуй, какое-то общее нескрываемое равнодушие. — Мой хороший, — заговорила вампирша, незаметно оттесняя Олега в сторону. — Не трать на неё время. Красива, в движениях превосходна… Но ни крови, ни секса от неё не получишь. Олег бы зарделся, будь он человеком. — Я здесь не за этим. Она — мой друг. — Вот как… Что-то и не скажешь. — Жду, когда окончится представление. — Она сбежит, как обычно, через чёрный ход. Приват с ней недоступен ни за какие деньги. — Скверна тебя раздери! Я же говорю, мне это неинтересно. Она моя подруга. Руки прочь. Олег вырвался сам, не дожидаясь выполнения просьбы. Он разгорячился, внутри полыхало раздражение, а вампирша улыбалась алыми, губами, и её карие глаза, мерцавшие как драгоценные камни, смеялись. — Нелли, — представилась она, протягивая маленькую белую ладонь. — Я очень голодна, но терпеть не могу ужинать в одиночестве. Не составишь мне компанию, цветочек? Олег было возмутился, но бросил взгляд на Эби. Она продолжала танцевать, и кажется, на её теле стало меньше одежды… Какой-то кошмар. Олег снова посмотрел на Нелли. Имя ей не подходило, такое девчоночье, нежное… А она была железистой, снежной, крепкой. Даром, что рыжие волосы спускались спиральками завитых кудрей, спускались, не касаясь плеч. Олег мелко кивнул и позволил себя увести в другую часть зала. Они прошли мимо танцующей девушки, белой, как молоко, с янтарными глазами, мимо тёмного черноволосого юноши, проскользнули под вишнёвый занавес, и оказались в совсем затемнённой, затуманенной комнате, где две пары нечеловеческих глаз легко нашли своих жертв. Олег спросил шёпотом: в курсе ли они, эти спящие люди, что к ним пожаловали посторонние? Нелли хихикнула. Она занялась женщиной. Мужчина спал как убитый, только отвернулся, когда его спутница один раз лягнула ногой воздух. Олег ощущал свинцовое непонимание происходящего. Так ведь нельзя! Неправильно. Гадко. Нужно уходить. Нелли выросла перед ним, пахнущая кровью, и немного чужим теплом. — Не робей. — Это разве не преступление? Они ведь спят… Спали! Ты убила их. Он отбирал жизни до этого. Но, как ему казалось, правильно. Убирал опасных людей, ненужных, лишних… Продажа совести во всей красе. Нелли медленно провела языком по нижней губе. — Кому какое дело до шлюхи и бесполезного развратника, покупающего секс за деньги? Мир не рухнет. Иди уже, осуши его. — Нет, — заупрямился Олег. — Я пока не настолько голоден. Ты можешь его выпить, раз так хочется. Нелли покачала головой, но вдруг рассмеялась, и уже в следующую секунду прижималась к телу мужчины, будто определённом порыве. Олег закрыл глаза. Что он здесь делает? — Уф-ф… Я объелась. Нелли поправила причёску, спросила, не обляпалась ли… Они покинули комнату с двумя мертвецами, снова прошли мимо тёмненького юноши, мимо прозрачной девушки, и оказались перед странной серой коробкой. Нелли бросила монетку в тонкую щель, ящик подумал, закряхтел и выплюнул сигарету, а следом маленький тонкий чек из нижней полости. Олег достал шушукающийся коробок, чиркнул, и поднёс пламя. Рыжие хвосты красиво отразились в землистых глазах. Олег потряс спичкой и бросил в жерло пепельницы. — Итак, ты принц Лихонавии. — Царевич. — Какая разница, а? — Нелли дёрнула плечом. — Ты не совсем из нашего рода. — Очевидно. — Прокляли? — Нелли выдохнула дым прямо ему в лицо. — Да. — В этом есть свои преимущества… — М? — Я, конечно, не горю на солнце, как некоторые подвиды, но испытываю определённые неудобства. Не слишком остро вижу днём, приходится носить специальные очки, когда есть необходимость высматривать объект с больших расстояний. Но я стараюсь брать больше ночных дежурств, так проще… — Кем ты работаешь? — Олег спросил из вежливости, краем глаза наблюдая за Эби. Его напрягал толстяк, прильнувший к самому краю сцены. — Отдел особых поручений. — Государственная крыса, получается? — Всегда такой была, — не обиделась Нелли. — Когда-то я провела сотни и сотни лет в… Олег уже не слушал. Толстяк заполз на сцену и пытался ухватить Эби за ногу. Олег вскочил на возвышение и вытолкнул мерзавца обратно, зарядив попутно ему по носу(но это вышло как-то случайно, и ничего в этом плохого царевич не видел). Эби бросила вниз туфлю, к которой толстяк успел прижать своё рыло. Сняла вторую. — Кому? — она обратилась к сидящим перед сценой. Один из мужчин с охотой вскочил на ноги, и забирая туфлю, всучил Эби в руки пачку банкнот. Олег поморщился. — А ты чего? — она исподлобья посмотрела на него, пряча деньги в лиф. — Ждёшь благодарностей? Не утруждай себя. Я бы и сама справилась. — Я… Олег проглотил неприятное чувство. Не так он представлял их первую встречу. — Это и правда ты? Эфа. — Меня зовут Эби, — она поправила его беззлобно. — Я немного устала, и хотела бы поскорее отправиться домой. — О чём ты? Мы столько времени искали тебя, а ты просто… Ладно, я понимаю, может, я тебе и никто, но Оскар? Не говори, что тебе всё равно на него. Я не поверю! — О чём ты? — Эби округлила глаза. — Какой Оскэр? Я впервые тебя вижу. Уходи, пожалуйста. И больше не беспокой меня. Она убежала первой, рассыпая смеющийся звон браслетов. И не было никакого смысла догонять её, объяснять, возвращать… Она ничего не помнила.

2.

Джулиан выслушал его рассказ. Олег, впрочем, упустил несколько мелочей. Он ни слова не вставил про Нелли и опустил эту смешную драку с толстяком. Джулиан повернулся обратно к окну, за которым всю их встречу как будто что-то выглядывал. Он заговорил, медленно, будто пересказывая содержание сна. — Она потеряла память... Занимательно. У неё теперь другая жизнь, и она ничего не помнит про прежнюю. — Может, притворяется? — Может. Я проверял её имя… Она зарегистрирована в городе уже чуть больше года как Эби Луан, и все документы такие чистенькие, я имею ввиду нет и намёка на подделку. — К чему вы клоните? Олег не выдержал и подошёл ближе, развернул сыщика к себе, удерживая за плечо. Сердце Джулиана билось мерно, а лицо, как и всегда, ничего не выражало. Не выдавало никаких секретов. — Ей помогли. Кто-то помог ей устроить эту новую жизнь. Олег отпрянул, стиснув зубы. Почему всё так сложно? — Да… Есть у меня одна версия. Но надо проверить. Надо проверить, да. Джулиан снова заговорил сам с собой, с иным акцентом, и, совершенно игнорируя присутствие Олега, заторопился к выходу. Его кровь пахла кокосовой стружкой и мёдом. Проснулся голод. Вспомнилось, что Олег ел последний раз ровно шесть дней назад… И в памяти ярко, со всеми подробностями, воскресло лицо Нелли. Её напомаженный рот, остренький подбородок, и вечная скука во влажном блеске тёмных глаз. Олегу стало стыдно за себя, но от чего точно — он так и не понял. Было странно возвращаться в пустой номер гостиницы. Никто не оставил ни записки, ни послания консьержу. То есть, Олег совсем не имел представлений куда подевались его друзья. Илона однажды вернулась под утро, в стойком хмельном облаке, но трезвая, и тут же принялась читать мамино письмо, ни на кого не обращая внимание. Оскар обычно утопал в чтении, иногда решался полетать над городом(все чувствовали, каждый по-своему, что Эфа в Палазире, осталось только найти), а тут вот… Хорошо, что оставалась музыка. Олег погладил проигрыватель, поставил первую попавшуюся пластинку… Бодро зажурчали клавишные, и к ним вскоре прибавились духовые. Олег опустился на заправленную кровать. Сладко хрустнули свежие простыни. Он вытянулся и прикрыл глаза, отдавая разум музыке, и больше ничему и никому. Хорошо было бы заснуть под это протяжное веретено звуков… Олег улыбнулся краешком, а потом ощутил чьё-то бескровное, остывшее присутствие. Нелли, догадался он, ещё не открывая глаз. Её голос прорвался сквозь затихающую мелодию: — Тук-тук. Олег открыл глаза. — Ненормальная. — Что слушаешь? Пришлось подняться и сменить пластинку. Нелли скинула кожаный плащ, на секунду-другую показалось что под ним ничего не будет, но на ней был самый скучнейший брючный костюм. Олег протянул ладонь. — Танец? — С удовольствием. Олег не хотел портить хрупкий, пусть и странный момент дотошными вопросами. Пусть всё идёт как шло. От Нелли пахло пудрой и васильками. Наверное, это духи, слишком плотный, слишком неподходящий запах. В ту ночь он был другим, но уже не вспомнить. За окном лоснилось солнце, и его дымные лучи лились в комнату. Пластинка вращалась. Пара кружилась, обмениваясь ничего не значащими репликами. Они говорили о музыке. Потом всё разрушилось, песня не успела кончиться, но они оба застыли. Кто-то вернулся. Олег прислушался. Это был Оскар. И густой жар стыда и вины обволок голову. — Открой окно. Я пойду, — прошептала Нелли. Олег так и сделал. Нелли завязала пояс на плаще. Села на подоконник и вдруг притянула Олега к себе за шиворот. Её губы изогнулись беспощадно, хищно, а глаза блеснули. Будто кошка, она подалась ближе и оставила лёгкий мазок поцелуя. Олег оторопел. Он увидел, как Нелли отстранилась и, ловко убрав ноги, спрыгнула вниз. Не последовало ни единого звука. Пластинка уже некоторое время похрустывала. Музыка кончилась. Осоловелый, будто только что разбуженный от безумного сна, Олег убрал иголку. Хруст исчез. Олег выскочил из комнаты. Он перевесился через перила лестницы и помахал Оскару. — Привет! Где ты был? Оскар поднял голову. — Я… Ходил за газетами. Он помахал свёрнутой бумажной трубкой. — У меня есть новости. Олег принялся чинно спускаться по лестнице, желая растянуть неприятную весть. Она вязала язык. Перед глазами стояли удивлённые и даже слегка напуганные глаза Эфы. — Её зовут теперь Эби. Эби Луан. И она ничего не помнит про нас. Не помнит вообще ничего из прошлого, как я понимаю. — Я знаю, — спокойно отозвался Оскар. Он заложил в угол рта сигарету. Олег по привычке вытащил спички, но Оскар его опередил. У него был свой коробок. Олег с чувством неловкости положил спички обратно в карман. Он подумал о Нелли. Что, если они ещё раз встретятся? Приятна ему будет эта встреча или нет? — Откуда? — Проследил за тобой. — Здорово. Вот это прям здорово. — Прости. — Да что уж там. — Я говорил с ней. Но она не поверила ни слову, только решила, что я насмехаюсь над ней. — Где вы говорили? — Я подстерёг её у дома. — Это достаточно некрасиво. — Ну, я никогда не говорил, что мои поступки отличаются благородством. Может, ты забыл, кто я такой? Олег покачал головой, а потом вперил взгляд в Оскара. Он пытался запомнить его лицо таким, какое оно сейчас, когда ничто не мешается, не отвлекает. Почти чёрные глаза, характерный нос с горбинкой, и как будто отмеченные вечным налётом огорчения, губы. Но придёт иная мысль, или сменится нечто вокруг, в обстановке, и смешаются блики на поверхности радужек, иначе упадёт тёмный локон, исчезнет эта тень, лежащая под нижней губой… — Я всегда отдавал себе отчёт в том, кто ты, и в кого я сумел влюбиться. — В кого? — тупым, очень тесным голосом спросил Оскар. Олег хотел бы улыбнуться, но все его мышцы окаменели. Пришлось ограничиться улыбкой внутренней, не всякому заметной. — В тебя. К их номеру кто-то приближался. Наверняка, Илона. Оскар моргнул и отвёл взгляд. Скажет ли что-нибудь? Нет, наверное, нет. О чём тут говорить? Но на сердце стало легче, просторнее. Будто выглянуло солнце, невыносимое в своей жаркой белизне, но такое нужное. Оскар вновь посмотрел на Олега. Его губы чуть ожили. Сейчас он выпалит очередную остроту. Или скажет что-то вполне себе дружеское, формальное… Но заскрежетал дверной замок, и через секунду — а момент уже упущен, и Оскар совершенно отвернулся, занялся газетами, — Илона была уже в прихожей. Ещё несколько мгновений, и она вошла в гостиную. Она мягко улыбнулась Оскару, нежно поприветствовала Олега. Её голос казался немного странным, непривычным, вот и всё. Нет, дело не в голосе, было что-то ещё… — Итак, как дела? — спросил Олег своим самым бодрым тоном. Он привык говорить в подобной манере, ему казалось, что показная энергичность с лихвой покрывает все его существенные недостатки. Вот и сейчас пришлась она очень кстати, будто плащ, что прикрывает прожжённую дыру в рубашке. — Я следила за Джулианом. Ничего подозрительного и опасного не обнаружила. — Долговато ты за ним следишь однако, — пробормотал Оскар, его слова сопроводил шелест перевёрнутой страницы. — Я выяснил, что ему можно доверять всего за пару часов. — Ну, я просто не люблю быстрых выводов. — Как и я, — Оскар смерил Илону тяжёлым взглядом и вновь вернулся к чтению. — И от тебя в последние дни слишком сильно пахнет колдовством, — заметил Олег. — Вряд ли, это… Здесь что-то нечисто. Чем это ты занимаешься? На скулах Илоны выступили розовые пятна. Впрочем, взгляд остался острым и уверенным. — Неужели ты опять за своё? — продолжил Олег, падая в кресло. — Только не говори, что решила устроить очередной переворот. Это будет несмешно. Помнишь, мы говорили, что больше ни-ни, вмешиваться в государственные дела — нет, спасибо? — Дело совсем не в этом! Просто… Увлеклась гаданиями. — Ты же запечатала ирий! — А это не ирий. Это… На самом деле есть столько способов, вы бы знали. Её взгляд стал дремотным, мечтательным. — Кости, камни, цветы, даже кровь… Раньше я опасалась всего, что выходило за области изложенного в книгах искусства, слишком живы в памяти… Впрочем, это я уже заболталась. Илона резко приняла свой обычный вид и начала расспрашивать об успехах с поисками. Хвастаться было нечем.