Уродцы

1. У Олега никогда не было скрипки. Родители в принципе не одобряли занятий музыкой, называя это делом недостойным благородного царевича. На рояль согласились лишь потому, что Олег прикинулся совсем умирающим. И, наверное, такой инструмент, как рояль, больше напоминал им мебель, и не вызывал лишних ассоциаций, но скрипка… До чего же она изящно сделана! Олег вытянул кривой, неровный звук и скривился. Так, он научился держать, а что дальше? Под пальцами ожили розоватые страницы учебника. Чтение. Мучительные попытки заставить руки двигаться так, как нужно… Дверь в комнату распахнулась. Повеяло тёплой хвоей и смолой, с едва различимой нотой ландыша — Оскар. Лоскавиц состроил на лице улыбку, поворачиваясь к нему. Тот был растрепан, расширенные зрачки превратили глаза в две чёрных пропасти. — Где Эби? — Не видел её со вчерашнего вечера. Впрочем, как и тебя. Илоны тоже не было. — Я был занят. И, между прочим, не интрижками с вампиршами. Олег направил на него смычок и прищурился. — Ты! Разбил мне сердце. Мне было одиноко, и Нелли… Она просто была рядом. Но это в прошлом. Я понял, что… Слишком разные. Оскар нахмурился и перевёл взгляд на конец смычка, почти касавшийся подбородка. Олег опустил руку. — Мне жаль, — произнёс Оскар. — Что я задел твои чувства, но я ведь… Ничего не делал? Я просто не знаю, как относиться к тебе. Ты мой друг в первую очередь. Олег скривился. — Разумеется. Ты обожаешь Эби. — Конечно, я её обожаю! — воскликнул Оскар. — Но дело в том, что я не знал никого помимо. Моя мальчишеская влюблённость давно стала чем-то… другим. Наверное, Олег должен был понять слова своего друга. Но стало непомерно тягостно продолжать весь этот разговор. — Ты выглядел взволнованным. Что случилось? Оскар на секунду застыл, словно шёл и споткнулся. Он медленно кивнул. Прикрыл дверь. Его взгляд прояснился. — Да, я волнуюсь. Может, даже напуган. Я знаю, кто стоит за каждым убийством на Острове. Я знаю, кто вынудил бежать Эби. Осталось лишь убедиться, поставить последнюю отметку. Олег со вздохом убрал скрипку в футляр. Кивнул в сторону кровати. — Садись и рассказывай. — Что ты знаешь о рухелитах? О духах? — Они были сделаны из слёз Шепсайи, — улыбнулся Олег. — До прихода царя Мезея жили очень обособлено. — Не будем углубляться в историю, — прервал его Оскар, хотя на дне тёмных глаз сверкнуло что-то восторженное. — Эби бежала от голоса. Был сильный, совершенно внезапный для такой пустоши ветер, у которого был специфический пряный запах… И, наконец, мы оба попали под очень сильные чары. А что объединяет перевёртышей и кровопийц? — Высокая устойчивость к колдовству. — Не ко всему. Но навести чары на вампира практически невозможно, как и на таких, как я. Но ты видел сны наяву, а я отключился. Я изучил все пункты, собрал их воедино, и получилось, что в ту ночь, на наш лагерь вышел самый настоящий рухелит. — Он хотел узнать, куда Эби дела Фиону, ну, ту девочку-ясновидяшую. — Да. Олег прислонился к столику с проигрывателем. — Продолжай. — Параллельно ища следы Эфы, то есть, Эби, я летал над городом и наблюдал. Выследить рухелита не так-то просто, ведь они могут принимать любую форму. Но в своём оборотном обличии я способен видеть скрытое. Это помогало мне в моих прежних грязных делах. Оскар как будто смутился этого. Олег опустился подле него. Нужно ли говорить что-то? Оскар, как скрипка, один фальшивый звук, и все пропало. Птица. Только кажется таким невозмутимым. Олег дотронулся до его колена. Оскар слабо вздрогнул. — Так ты смог вычислить духа? — Сначала я нашёл одну в том клубе, где работала Эби. Я сосредоточил внимание на ней и не прогадал. Ночью она танцевала, а днём собирала весьма специфичные растения. Она прятала их по двум коробкам. Чтобы не перепутать. Ведь из одних можно сварить яд, а из других дурман зелье. И всё собранное уже ночью она передавала… Твоей подружке, которая была частой гостьей данного заведения. — Нелли? — опешил Олег. — Нелли, — кивнул Оскар и продолжил. — И тогда я начал следить за ней. Я узнал, что она привязалась к тебе, узнал, что подчиняется Алерт не основному штабу, а никому иному, как Симе Левски. Помнишь, парочку, что она убила? Это были люди президента Бриэна. — Удивительно, как тот не озаботился их пропажей! — Всё было сделано так, будто они позволили вампирам осушить их. Это не противоречит правилам Нижнего острова. Даже был составлен липовый договор. — Дерьмо. — Ну, я вышел на Левски. Он-то меня и вывел к рухелиту, которого я искал изначально. Скажи, ты помнишь правление Лиацина? — Кто это? — Старший сын царя Мезея. — Ах, этот неудачник! — Олег раздражённо отмахнулся, а потом его лицо слегка вытянулось. — Только не говори, что это всё его рук дело… Он ведь… В спячке. — Нет, это не он. У Лиацина был брат. Симайон. 2. Эби разыгрывала удивительный спектакль. С переодеваниями, сменой декораций, нелепой игрой. Вот только не понимала до конца — для кого она это всё ставит и разыгрывает? Но ответ находился у неё в руках, в светло-жёлтом конверте. Левски получит отчёт и убедится, что ошибся в своих гнусных предположениях. Зиновски начинал свой день рано. Разгребал письма, отвечал на некоторые из них. Потом он отправлялся на какое-нибудь из дел. Обязательно брал с собой фотокамеру. К обеду дело решалось. Джулиан мог зайти в кафе на углу Храмовой и Колесничей улиц. Непременно брал воду с пузырями и фисташковое мороженое. Иногда он возвращался сразу к себе в бюро. Проверял, нет ли вестей от Лауры — его помощницы, что отправилась в Эл-Нош. После обеда в одном и том же месте — ресторан «у Мэрпл» Джулиан долго ходил по Западному скверу, щёлкал на камеру деревья, брал на выходе из парка газету в киоске, но просматривал только первую и десятую страницу. Что он там искал — Эби не поняла. Зиновски пропускал ужин, предпочитая снова заняться расследованиями, и никогда нельзя было угадать, каким он с них вернётся, и в какой час ляжет спать. Что-то поменялось лишь на пятый день слежки. Проснувшись чуть раньше, Джулиан не стал разбирать почту. Он вышел из дома и отправился на вокзал. Там, среди ожидающих своего поезда в шумном и душном зале, Эби несколько раз казалось, что её вот-вот разоблачат. Джулиан сдвинулся с места. Эби выждала десять секунд и отправилась за ним, поправляя сползавший на лоб шёлковый платок. Их уже ждал поезд. Эби не смогла бы прошмыгнуть мимо проводников, крепко охранявших вход в каждый вагон. А билет она не купила, так как не могла подойти достаточно близко к Джулиану в очереди и услышать его голос. Всё шло не так! Эби ушла в самую даль платформы, спрыгнула на землю и зашла в самую гущу сорняков. Она перекинулась в змею. Какие-то недотёпы очень удачно не смогли захлопнуть чемодан до конца. Эби устроилась в мягком полумраке, пахнущим мылом и пеной для бритья. Где-то в вышине раздался голос. Чемодан подняли и понесли. Стукнули уголком о стенку. Переплетение голосов. Интересно, а какой это вагон? Зиновски исчез в распахнутой пасти седьмого… Чемодан перевернули, на Эби свалились женские чулки. Шуршание. Чей-то поролоновый смех. Донёсся гудок. Один, второй… Что-то рядом упало. Наконец, третий гудок. Временное убежище мелко затрясло. Из горла Эби вырвалось недовольное шипение. Но нужно было ждать удачного момента, до тех пор… Какая глупость! Она ведь могла взять билет до Эл-Ноша, и скорее всего, направление бы совпало с тем, что выбрал Зиновски. А если и нет, то ничего нет зазорного в том, чтобы выйти раньше конечной станции. «Дура», — выругалась про себя Эби, собираясь кольцами в груде чужого белья. Через час она вылезла из чемодана и оглядела обстановку: два человека прямо под ней, ещё один левее, но, кажется, спит… Эби пролезла между двумя багажами, проверила, не смотрят ли на неё муж с женой. Нет, слишком заняты разговором. Эби зацепилась хвостом за край полки и шлёпнулась на пол. Что такое? Что за голоса в коридоре? Двери купе разъехались. — Соарэма ради извините! Джулиан?! Эби забилась под стол. — Что случилось? — спросил мужской голос. — Вы не видели здесь змею? — Змею! — вскричала женщина. Подключился ещё другой голос, участливый и мягкий. Наверняка, это кто-то из проводников. — Сбежала змея. Вот так бывает. Это питомец. — Она не кусается, — заверил Джулиан. — Такая белая… С жёлтыми глазами. Давайте я проверю под столом. Эби выползла, пытаясь избежать позорной участи, но Зиновски удалось её схватить под раздражающий писк женщины и облегченный выдох проводника. — Больше не теряйте! — Само собой. Эби зашипела. Они долго шли. Попадали в тряскую гудящую тишину. Снова выходили в свет. От вагона к вагону становилось как-то просторнее, тише, чище. Эби обнаружила, что её не особо раздражает то положение, в котором она оказалась. От сыщика исходило размеренное тепло, и он пах чем-то медовым. Захотелось даже проверить, не будет ли его кожа такой же сладкой? Эби попробовала. Зиновски ойкнул и спросил, не пыталась ли она его укусить. Луан приподняла голову и покачала. Он хмыкнул. Наконец дошли до его купе. Джулиан отпустил её. Проверил, плотно ли закрыты двери и сказал: — Ты можешь оборачиваться. Здесь безопасно, никто не войдёт без стука. Эби перекинулась обратно. Платок сбился где-то под шеей, и она сдёрнула его. Джулиан устроился за столиком на обитом бархатом сидении. Кивком указал на противоположное место. Эби села. Не выдержав пристального взгляда, приправленного терпким молчанием, она заговорила первой: — Как давно я спалилась? — В первый же день. — Проклятье. Я теряю навыки. — Нет. Я просто не похож ни на кого, за кем тебе приходилось следить. — М-мм… Скромничаешь. Джулиан скинул свою злополучную куртку, и Эби увела взгляд. Она видела за время слежки чуть больше, чем его руки. Он, интересно, знает об этом? — Зачем? Эби покачала головой, перебирая ложь, которую она могла бы выдать за правду. — Убедиться, что… Я хотела убедиться, что ты действуешь сам по себе. — И кому же ты отправляла письма в таком случае? Брось. Я знаю, что ты это делала не по своему желанию. Эби пожала плечом и откинулась назад. — Хорошо. Меня попросили. — Кто? — Ты ведь мог перехватить мою почту и всё выяснить, почему не сделал? — Я уважаю твои личные границы. — Смешно! — Уж тебе ли смеяться… Замолчали. Эби отвернула голову к зашторенному окну. Через щель она могла видеть подступавшие сумерки. Джулиан барабанил пальцами по столу. — Сима Левски, — бросила Эби. — Он… Знает, кто я. А это слишком серьёзное оружие. Если он знает про меня, скорее всего знает и про Оскара. Я не хочу рисковать. — Вы не думаете вернуться в Лихонавию? — Нас там ничего не держит, — Эби вздохнула и посмотрела на сыщика. — Кроме застарелых ран. Зачем ты носишь эти очки? — Они помогают видеть духов. Эби насторожилась. — Ты имеешь ввиду рухелитов? Зиновски кивнул. Его ладонь сползла со стола. — Я уверен, что за всем этим стоит рухелит. Но пока не понимаю, где искать. Меня как будто нарочно сбивают со следов. — Оскар говорит тоже самое. — Он дошёл до этого быстрее чем я, — стыдливо улыбнулся Зиновски. — И как же выглядят духи на самом деле? — У них жёлтые глаза. Это самое главное. Полнокровный рухелит также обладает очень бледной кожей, и светлыми волосами. Карнши писала, что «Они будто сделаны из стекла, снега и молока, и только в их глазах отражается дар Соарэма… — Ведь Шепсайя плакала по нему, глядя на врученное ей солнце». Труды Карнши — единственное, что я ценила из истории. — Советую ознакомиться с её автобиографией. Удивительная женщина! Эби мягко улыбнулась. Оскар бы оценил такого собеседника. Джулиан отвернулся. Снова повисло молчание. Поезд замедлил ход. Объявили название остановки. — Мы едем в Эл-Нош? — Да. Лаура… Она передала зеркало, но за ней устроили охоту. Джулиан осунулся. Эби не хотела разбрасываться бесполезными или скороспелыми словами. — Люди королевы? — Того, кто управляет королевой. — Ты думаешь… — То, как Анника попала на трон, до сих остаётся четвёртым чудом Соарэма, — отрезал Зиновски. И потом, уже спокойно продолжил: — Чахлая, к тому же бастардка. Её выдающаяся сестра неожиданно наложила на себя руки за три месяца до коронации. Народ не был счастлив. Это послужило толчком к началу уже закипавшей тогда гражданской войны. Эби кивнула. — То есть, её совершенно не готовили к правлению. — Во время смерти сестры она уже как два года лечила нервы в частной лечебнице. — Поразительно. Джулиан хмыкнул, а потом вдруг снял очки. Он выглядел уставшим. — Я немного вздремну. Я спал всего два часа, ну, ты-то знаешь… — Я знаю. Эби усмехнулась, находя эту маленькую колкость скорее забавной чем оскорбительной. Джулиан прислонил голову к стене и закрыл глаза. Его причудливые волосы выцвели, показались тёмные корни. Эби припомнила их первую встречу. Кто бы мог подумать, что судьба снова сведёт их да ещё таким нелепым образом? Она разглядывала его лицо ещё три станции кряду. Когда Джулиан начал просыпаться, мгновенно притворилась спящей. 3. Стоял пронзительно лазурный жаркий день. Олег щурился на мерзкое щекастое солнце. Сдался в объятия тени. Разглядывая белые пионы, согнулся, потом сделал шаг назад и натолкнулся на Оскара. Его моментальный взгляд, одуряющий запах цветения, эти тени от ресниц на успевшей обрести лёгкий загар, коже… Олег глупо улыбнулся. Почти забыл, где он и зачем. Но, какое счастье, раздался шум шагов. Королева вышла без стражи, только рядом волочился дохлой тенью какой-то длинноволосый паренёк. Он поклонился, заметив на себе взгляд Олега и на чистом лихонавском произнёс: — Царевич Олег. Большая честь для меня. Оскар шумно выдохнул. И сквозь зубы прошипел: «Симайон». — Ваше величество, — заговорил Лоскавиц, с сожалением покидая тень. — Спасибо, что согласились принять нас. Это мой друг, Оскар. Анника пахла не аппетитно. Что-то вальсировало в её крови, горькое и травянистое. Но на её землистом лице выступили капельки румянца. Она слегка приподняла губы в улыбке и протянула руку в зелёной перчатке. — Что вы, я только рада. Ваша сестра отказала мне в визите и не предложила ответного. Олег пожал её пальцы. — Боюсь, на неё много свалилось. Простите ей эту грубость. Может, вы представите нам вашего спутника? — Сима Левски. Мой драгоценный помощник, — королева с улыбкой обернулась, а потом вновь посмотрела на Олега. — Что случилось? Как мне передали, у вас очень срочное и важное дело. Я взволнована. — И не зря, — выступил Оскар. — Левски всегда подаёт вам чай? Не слуги? — Не только подаёт, он мне сам его и делает. Самое лучшее средство от тревог! — Нет. Он вас опаивает. Вы находитесь под чарами дурман зелья. — Ч-что? Сима шагнул ближе, как-то разом лишившись образа дохлого привидения. Олег почуял угрозу. Оскар же достал из кармана рубашки очки с красными стёклами. Почти такие же носил Зиновски! Олег понял, что сейчас последует. — Наденьте. И посмотрите на своего помощника. — Не понимаю, — пролепетала Анника. — Зачем? — У рухелитов жёлтые глаза. Наденьте же! Перед вами не Сима Левски, а Симайон, сын царя Мезея. Он управлял вами всё это время, он травил ваших подданных. Возьмите очки и посмотрите! Анника взяла очки. Левски не шевелился. Она надела их, ахнула. Сняла и растерянно отдала Оскару. — Как же так? Я ничего не понимаю. Что происходит? Олег увидел, как преобразилось лицо Левски. Он больше не скрывал себя. И это что-то означало. Они с Оскаром, конечно, не потрудились соорудить план до конца. Но тут из глубины сада вышли женщины. Их было шестеро, и все они шли на Левски. Точнее, на Симайона. Но кто они? «Ведьмы», — пришло на ум. А рухелит стоял всё также неподвижно. Но вдруг наклонился к Олегу и сказал что-то. И тогда исчез недоделанный план, исчезли все горести и тревоги. Была единственная проблема — и её звали Оскар. Олег повернулся к нему, поймал его раздосадованный взгляд, и маленькая трещина сомнения пробежала там, где бурлило багровое желание убить. Олег бросился на своего врага, но поймал лишь длинное чёрное перо. — Надо же? — бросил Симайон. — Какая жалость… Впрочем, плевать. Нелли! Олег вспомнил про ведьм, обернулся, но их там уже не было. И всё ещё зудело, не давало дышать — это страшное желание разорвать на куски… Но кого? — Поняла, — сказала Нелли. Откуда она здесь? И давно ли? Мысли превращались в кашу. Здесь что-то не так. — А что с королевой? — Она в обмороке, это у неё случается. Олег повернул голову. Анника лежала прямо посреди клумбы. Может, нужно ей помочь? Перед ним выросла Нелли. Равнодушная, как сугроб. Только взгляд... На секунду Олег увидел в нём нечто непозволительное, слабое — усталость? Но раз — словно водой окатили пыльные камни — Нелли улыбалась, и её янтарные глаза блестели, как медовые леденцы. — Ну, здравствуй, цветочек. Пойдём покажу тебе зеркальные лабиринты. Поверь, тебе понравится. Олег позволил себя увести. За спиной кто-то закричал и заткнулся на высокой, хрустальной ноте.