Уродцы

1. Илона ничуть не удивилась выбранному месту встречи. Во-первых, конечно, полагалась нейтральная обстановка — королева Лихонавии предоставила им свои земли. Но вряд ли выбор конкретного места был за ней. Илона лишь вздохнула, входя в такой знакомый храм. Здесь она зажигала свечи, здесь молилась небесным покровителям. Как чисто и сладко выглядит нарисованное чарами небо… Как тошно вспоминать, что здесь Илона впервые призналась самой себе в чём-то диком, соблазнительном, удушающем. Наверное, Луи запомнил только этот храм и дворец. Он отдал предпочтение первому только потому, что здесь нет лишних глаз и ушей, если не считать застрявших в оконных стёклах покровителей. Елена вышла из тени колонны. Её лицо утратило все краски, неподвижное, бледное, оно показалось Илоне на секунду чужим. — Приветствую, — заговорила Лоскавиц прохладным тоном. — Я не ожидала увидеть здесь тебя. Получается, ты и есть Верховная? — Не так давно. — Всего год на островах, и уже возглавила кроважадную банду. Ты всегда любила… Власть. — Елена… Но царица Лихонавии шагнула ближе. — Переговоров не будет. Я получила вести о том, как твои подопечные устроили покушение на королеву Аннику. Илона окаменела. — Что? Это ложь. Такого быть не могло. — Они напали на конвой, а до этого вырезали весь двор. К счастью, до королевы не добрались. — Это невозможно… — Илона закрыла глаза и бросила все силы на то, чтобы увидеть лежащее за пределами. Цветы. Разбитая хрустальная ваза. Лужа воды… Человек лежит ничком, из его спины торчит нож. Мершиз хохочет, глядя как тень оголяет огромную пасть и рвёт стражника на куски. Илона увидела и Элин, босиком ступающую по вязкой крови, и Саан, спустившую пламя на волосы придворной дамы… Там были все. Даже малышка Парфи, которой следовало быть за пределами дворца, даже она оказалась втянута в алую липкую массу. Илона раскрыла глаза и встретилась с ледяным, презрительным взглядом Елены. — Убедилась? — Это не входило в наши планы. Я клянусь! Они должны были только узнать, кто… — Довольно! Я не хочу слышать твои оправдания. — Если королеве удалось выжить, то что с моими… Голос сорвался. Илона в два резких шага сократила расстояние и схватила Елену за плечи. — Прошу, скажи, что с ними? — Мертвы. Все мертвы. Губы Лоскавиц растянулись в улыбке. Илона отступила. Осталась только Айзеф, она не участвовала в этой вылазке. И Анна. Но остальные?! — Почему ты выглядишь довольной? Это неправильно. Вспомни, как в прошлом году здесь устроили охоту на нас. Они были такими же. Парфи должно было исполниться двенадцать в июне. Вспомни Яну, вспомни Василису. Улыбка Елены раскрошилась, как разбитая фарфоровая чашка под ударом молотка. — Не смей говорить со мной про Василису. Она погибла не так, она погибла… — Я знаю, как она умерла. И, поверь, я... Я видела то, что её убило. — Нет. Нет, ты не знаешь, — Елена выдержала паузу, а потом выплюнула: — Она погибла из-за тебя. Это твоё любимое развлечение, создавать вокруг неприятности. Смерть людей во дворце Анники тоже твоя вина. — Ты думаешь, это я… Я убила Васю? — Илона отступила назад. — Ты в своём уме? Елена тяжело дышала. — Если бы не твои шипсовы видения! Зачем ты рассказала ей, что она там будет? Зачем? — Это не имеет значения, рассказала я ей или нет. Я видела только то, чему суждено сбыться. Мне жаль, что ты настолько утонула в скорби, что теперь ты ослепла на оба глаза, но не забывай: я потеряла друга и сестру. Она успела стать мне сестрой. — Если бы ты действительно считала так, то сделала бы всё, чтобы она осталась живой. — Хорошо, я сделала недостаточно. Я знаю. Но я не убивала её. — Это уже не важно. Я пообещала, если ты окажешься на моей земле, убить тебя, как Верховную тёмного ковена, виновного в бессчисленных убийствах. Илона усмехнулась. — Ты много на себя берёшь. Елена напала первой. Россыпь янтарных лучей пролетели над Илоной, и она едва успела наклониться. В руках Елены вырос золотой клинок. В следующую секунду он уже летел в сторону Илоны, но на середине пути превратился в чёрного ворона. — Давай поговорим. Ковен никогда не угрожал людям. Всё, чего мы добивались — это разрушения лживой… Илоне пришлось выставить щит. Одна из теней, лежавших под колонной, ожила, и перехватила руки Лоскавиц. — Системы, — договорила Эвич. В зале разом потухли свечи. Осталась одна, в самом центре алтаря. — Кто-то управляет сознанием Анники. Кто-то заставил всех поверить, что ковен служит Верхнему острову, и что тот пытается развязать войну. Но это — ложь. Вокруг Илоны засверкали молнии. Она приближась к разгневанной Елене. Тень сожгло светом. — Я не собираюсь продолжать эту неравную схватку, — покачала головой Илона, сметая очередное пущенное проклятие. — Когда погаснет последняя свеча, ты уснёшь. Фитиль зашипел. Потянулась струйка дыма. Елена ещё пыталась противиться чарам, но горе иссушило её, сделало слабой. Она покачнулась и обмякла. Илона взяла с алтаря нож, трижды покрутилась, бросила на пол, лезвием от себя. Она пробормотала простецкую шипсидскую считалочку про лебедей и кувшинок. Нож вспыхнул, и Илона шагнула в разраставшийся луч света. А потом всё исчезло. 1. Она вышла под самый гул ликования. В нос ударил запах жареных орехов, смешанный с рыхлым и не вкусным ароматом толпы. Завывали голоса под аккомпанемент островной гитары. Над площадью повисли гирлянды из розовых и белых цветов. Анне пришлось взять сухую морщинистую руку — старичок приятно улыбнулся вставными зубами — они пронеслись вместе с толпой и обогнули горбатую статую. Старичок вывел их к чёрной пасти подземного перехода, откуда несло сыростью. — Президент уже ждёт вас, вниз, вниз, вас ждут, — сказал старик на прощание. Он поклонился, размыкая руки, и в изящном повороте соединился с толпой. Анна начала спускаться. Она услышала чужое сердцебиение, ещё не преодолев лестницу. Бриэн стоял в самом конце под светом голубоватой лампы. Это был человек самой средней наружности. Увидишь такого, взгляд не зацепится, и память мигом вышвырнет образ из головы. Самым примечательным оказалась лишь одна интонация его глаз: как будто он смотрел с любопыством, но заранее уже всё опознав. — Вот и вы, госпожа Домино. — Просто Анна, — она протянула ладонь. Бриэн слегка улыбнулся и пожал руку. — Это нарушение здешних обычаев. Я должен первым объявить рукопожатие, впрочем, меня всегда раздражали условности. — Я не дипломат. Я здесь только потому, что есть дело, которое могу выполнить только я. — Меня радует ваша открытость! — Бриэн мягко, сыто посмеялся, потом развернулся и без слов предложил пройтись по тоннелю. — Мы сейчас выйдем в более подходящее место, не волнуйтесь, Анна. Она, к слову, совсем не волновалась. Кажется, всё шло так, как и должно идти. Наконец-то она не сидела в глупом ожидании. Они поднялись по лестнице, и муторный запах плесени сменился листовым. Вышли в объятия деревьев, конвоем выступавших по бокам кирпичной дороги. Президент ничего не говорил, шёл, слегка сутулясь, заложив ладони в карманы брюк. Анна не ощущала неловкости, но когда они вышли к уединённой беседке посреди распустившихся кремовых роз — выдохнула. Вот-вот она узнает самую важную тайну последних дней. Президент сел на скамью. Анна устроилась напротив. Бриэн улыбнулся. — Держите. Он положил на стол пудреницу. Анна немного помедлила. Было что-то всё-таки странное в том, чтобы вот так демонстрировать свою суть и свою сущность. Непривычно. Потом она взяла зеркало. Развеяла поверхностные чары и прошептала заветные слова. — Внимаю прошлому. Отражение пошло рябью, а потом стало сплошной белизной. Бриэн наклонился ближе, уперев локти в стол. Анна положила зеркало на середину. — Я не понимаю, Сима… Какого чёрта не можешь просто убить столько ведьм, сколько тебе нужно, и сделать то, что нужно? Зачем тебе королева? Зачем вся эта ложь? Этот голос Анна узнала с первого слова. Нелли Алерт. Будто скальпель по тёплому телу. — Затем, — заговорил Левски. — Что мне нужна одна конкретная ведьма. И я знаю, как привлечь её. Я знаю! Мой план сработает, вот увидишь. Уже все думают, что люди гибнут от колдовства. Все эти чиновники, и жополизы. Мне их не жалко. Потом Анника привлечёт Гланцию, потому что будет уверена в связи Ковена с Верхним островом… О-о… А ведь это тянет на преступление государственного уровня. Международного. Послышался снежный, тончайший смешок. — Тебе что-то не нравится? — спросил Левски. — Думаешь, это слишком? — Мне плевать. Мы заключили сделку, и я готова на всё, чтобы выполнить свою часть как можно скорее. Что? Ты надоел мне. Но есть одна проблема… — М? — Пенни Домино. Она что-то вынюхивает. Копает под тебя. Думаю, она готовит… Сокрушительное разоблачение. — Пенни… Это та девчонка, с яркими волосами? — Премьер-министр. Королева её ценит. — У Пенни, кажется, есть сестра. Уверен, Пенни огорчится, если с той случится что-нибудь. Теперь пойдём, нужно посмотреть, как поживает старина Паккель, и проверить, не пришла ли Анника в себя… Воцарилась тишина. Зеркало потухло. Бриэн крякнул. Он отклонился и достал чёрную коробочку. Отодвинул крышку и выцепил сигарету. Предложил Анне. Она не отказалась. Подожгла чарами сначала сигарету президента, а потом свою — Значит, королева не действует напрямую. Это всё… — Бриэн затянулся. — Какой-то заговор. Не могу поверить… Анна его не слушала, слова доходили, но ускользали. Она смотрела, как ровно опадают белоснежные лепестки с цветущих деревьев, и думала-думала-думала… — Он не планировал убивать её. Тогда почему? Бриэн замолчал на полуслове, не донеся сигарету до рта. Его бесцветные брови приподнялись. Он не знал ответа. И так странно качнулось дерево! Целый снегопад сошел с ветвей. Анна прищурилась по старой привычке, выдохнула дым и ощутила, как воздух за спиной президента — движется. Она услышала тонкий, не человеческий запах крови. Она разобрала клокот сердца. А потом увидела, как из самой пустоты, из отсутствия, из ничего — вырос Левски. — Я не убивал её, — сказал он. — Она не пришла на встречу, и я отправился в гостиницу, где она остановилась. Пенни уже не дышала. Рядом с ней лежал яд и записка. Президент успел подскочить. Анна неспешно докурила сигарету. Левски нахмурился, поймал лепесток. Он вырос на его ладони и превратился в скомканный бумажный лист. Бережно развернув его, Сима отправил лист по воздуху. Записка проплыла над столом беседки, к Анне, и та перехватила её. Я знаю, что ты найдёшь меня, последний сын Мезея. Знаю, что ты задумал. Но я не позволю угрожать мне жизнью Нюры. Напоследок я хочу, чтобы ты знал: у меня есть весомое доказательство, и ты никогда его не найдёшь. Скоро вся правда вскроется. Прощай. Аня прочла до конца и отпустила листок. Значит, вот оно что... Всё стало бессмысленным. К чему её привела эта мёртвая жизнь? К тому, что убийца Пенни — сама Пенни. К тому, что мотив убийства — сама Анна. И это было самым калечащим, самым болезненным открытием. Она хотела забрать записку(любой след Пенни, любой намёк на то, что она была жива!), но лист съёжился и растаял прямо в руках. И даже лепесток рассыпался в пепел. — Оригинал пришлось сжечь, — тихо признался Сима, а потом склонил голову. — Прости. — Кхм, — к президенту вернулся дар речи. — Я хочу, чтобы вы понимали, господин Левски, что просто так я этого не оставлю. Я вынужден буду в срочном порядке собрать парламент, и… — И? — улыбнулся Сима, наклонив голову, обнажая ярёмную впадину. — Что вы сделаете, господин президент? — То, что положено. Этот абсурд пора заканчивать, вот и всё. — Вот и всё, — прошептал Левски всё с тем же нежным спокойствием, но его глаза вспыхнули, радужки буквально поменяли цвет, и весь облик Симы приобрёл пугающую нездешность. Анна невольно зашипела и вскочила. — Вы соберёте парламент, — продолжил Сима, обращаясь только к президенту. — И объявите о необходимости ввести военное положение. Бриэн хмыкнул. — На каком основании? — На основании того, что Гланцея готовится атаковать прибрежные территории. Вы нападёте первыми. Анна отошла от ступора. Что здесь происходило? Она попыталась вмешаться. — Бриэн! Президент посмотрел на неё совершенно ясным взором, тем самым: смесь понимания и любопытства. — Прошу меня простить, любезная Анна. Срочные дела. Но благодарю за то, что… — он запнулся, словно в поиске подходящих слов, и с удивлением оглядел беседку, и задержал взгляд на предмете, что лежал на столе. — Уделили мне ваше время. Прощайте. Он подобрал с земли свою шляпу, и направился прочь. Сима перевёл взгляд на Анну. — Я правда сожалею. Она промолчала. Начала искать пути отхода. Вспомнила, в каком теле очутилась, и рванула в сторону деревьев, жалея сломанные розы. Ветер подхватил её. И ветер звал её. Смеялся. Анна ускорилась, и — резкое столкновение, чужие руки обхватили её, а потом бросили в холодную пропасть.