Уродцы

Левски. Сима Левски! Исчез без следа. Илона скользила по дворцу, тёмному и пустому, каждая зала провоняла горьким фимиамом колдовства и кровью. Будто неприкаянная душа, Илона шастала по холодным коридорам, освещала голубым пламенем углы и потаённые ниши. Но всё что находила — это следы преступления. Тел не было. Наверное, уже успели... Что с ними потом сделали? Острые зубы сомкнулись на сердце, но нет, куда им? Не прокусить эту каменную мозоль, которой оброс некогда нежный и чуткий орган. Нужно найти Левски. Или понять, куда он делся. Илона сначала проткнёт его тело чёрными шипами, а потом... Возможно, в ход пойдут молнии. Она долго взбиралась на южную башню. Лестница выпрыгивала из-за угла каждым витком ступеней забирая надежду, что у этого восхождения есть конечная точка. Но вот — впереди сияла дыра, на которую навесили холст с изображением ночного неба. Веяло холодом. Илона прошла на площадку башни и почти сразу запнулась. На каменных плитах, выбросив вперёд тонкую руку, лежала женщина. Её рот искривился в неслышном крике. Под стекляшками глаз темнела кровь. Илона в замешательстве отступила. — Ей уже ничем не помочь. Голос прозвучал за спиной. Густой, но резкий. Илона обернулась, машинально собирая в ладонях колкии молнии. — Ты ещё кто такой? Незнакомец вышел из тени. Он был высок, широк в плечах, которых почти касались медные завитки волос. Его лицо высвободило из памяти тревожные детские сны, которые Илона не доверяла никому, кроме невзрачной серой тетради. Да, этот прямой длинный нос, верхняя губа, словно гребень морской волны, и упрямый взгляд. Один из богов, что покинули земли. Что он здесь забыл? Шевельнулся страх, почти родной страх — ей воздастся за её предательства. — Соарэм, — представился бог и прислонил ладонь к груди. — Я ждал тебя, Илона. Только ты сможешь остановить безумства, охватившие эти земли. Какие-то знакомые речи. Илона устало прикрыла глаза. — Я? Снова я? — Очевидно, ты. Ты пришла сюда. Это судьба. Илона поёжилась, но не от холода. Однажды она обманула судьбу? Может, это её расплата? За свободу, за жизнь, что удалось продлить... Илона посмотрела на бога, но он перевёл взгляд. — Что я должна сделать? — Мне почём знать? — удивился бог. — Я проспал тысячу лет. — Это вы убили королеву? Соарэм опустил глаза на мёртвую. Ни один мускул на его лице не дрогнул. — Её час правления истёк. Как и любого другого смертного царя. Он насупился и смерил Илону недовольным взглядом. — Тебе пора. И ей пришлось уходить. Она позабыла о несвершённой мести, о пропавшей Айзеф и переставшей выходить на связь Анне. Позабыла-позабыла… Она с ужасом осознала, что есть великое множество дел, которые она оставляла на потом, руководствуясь тем, что вот-вот произойдёт нечто ужасное, и это нужно предотвратить. Ковен вскружил голову. Но у неё его отняли. Впрочем, её суть никто отнять не посмел. Илона застыла посреди тёмной аллеи. На гладкий булыжник едва сочился свет редких фонарей. Илона тихо свистнула. Через пару мгновений по небу пробежала чёрная рябь, с громким хриплым звуком спускаясь ниже. Илона вскинула руки и позволила пернатому вихру унести себя прочь. 2. Президент Бриэн не помнил, что именно его разбудило среди ночи. То ли холод, сквозняком пробравшийся в спальню, то ли самый обычный сухой кашель. Но он закрыл окно, выпил воды и понял, что допустил страшную ошибку. Пришлось делать звонки, срочно собирать совет, и просить разбуженного секретаря искать костюм поприличнее. И дальше, конечно, будет речь. Странное дело! Она уже была составлена, уже лежала на его письменном столе. Хорошая речь, только пару правок. Впрочем… Бриэн долго расхаживал по своему кабинету. Отвечал на звонки, писал письма. К утру он чувствовал себя самым несчастным, самым разбитым человеком в мире. И долго, не шевелясь, наблюдал за одинокой бабочкой, что ползала по его письменному столу. 3. Илона увидела его сразу. Он не сбежал, никуда не делся. Скорее проще — это его нашли. Об этом красноречиво говорил поставленный шатёр и дюжина палаток вокруг. Небо, чёрное, как ежевичное варенье, уже выгорало. Мелкие мошки звёзд провалились, но несколько розовых гигантов ещё висели с какой-то насмешливой гордостью. Луи выбрался из своего шатра, будто заранее ощутил, что она пришла. Возможно, так и было. Илона ожидала от него угроз и ругательств, ожидала, что он снова начнёт бой. Но он вышел ей навстречу неловкими, будто процеженными шагами, тревожа рыжий песок. В руках он держал что-то прозрачное и круглое. — Я знаю, что произошло. Здесь была ведьма, которую ты знаешь.. Знала, — он протянул стеклянный шар, уводя воспалённые глаза. — Ты можешь всё увидеть сама. Илона приблизилась. Она не стала забирать шар. — Что ты в нём увидел? — Симайон, он же Сима Левски… Это всё он. Королева была под его чарами, но это ещё не всё! Столько смертей, столько… Смертей, — повторил Луи, моргая. — Я должен перед тобой извиниться. — Должен. Что ещё ты увидел, расскажи. — Симайон заставил Бриэна напасть на мою страну. Он забрал с собой сестру Пенни Домино. Хотел снять проклятие с брата. Ему не хватало ровно одной капли жертвенной крови. Та ведьма… Айзеф, она предложила ему свою жизнь. Я видел, как её не стало. Видел, как его брат очнулся. А потом… Он убил Симайона. И шар больше ничего не показывал. На истощённое лицо Луи упала тень, замешанная из сожаления и вины. — Прости меня, — произнёс он. Под его рубашкой проглядывали бинты. Он был ранен. Илона вздохнула. — Это правда, то, что ты написал мне? — Нет! — на глаза Луи навернулись слёзы. — Я просто боялся. Не мог позволить… Я готов перенести твоё презрение, но не твою гибель. — Какие громкие слова, — задумчиво сказала Илона, но всё же губы сами сложились в улыбку. — Для человека, что пытался меня убить. Луи вспыхнул, суетливым движением вытирая слёзы. Илона оставила его, помня о солдатах двух армий, которых нужно было разбудить. Скоро прибыли посланники Верхнего острова. Всё шло к перемирию. На землю упала огромная овальная тень. Летучий корабль опустился, подняв волны колючей пыли. Из него, в окружении лихочар, выбралась царица Лихонавии. — Что это всё значит? — спросила она, прикрывая от солнца глаза рукой. — Мирное соглашение? Сведения, которые получила я, не предполагали… — Сведения, которые ты получила, уже устарели, Елена, — заговорил Луи. Он наградил её терпеливой улыбкой и пригласил зайти в шатёр. Елена оставила сопровождение снаружи и последовала внутрь. Илона успела поймать на себе её взгляд, чёрный от грубой ненависти. Но это уже неважно. Илона прошла в самый конец лагеря, чувствуя себя одновременно невидимкой и грязным пятном на белой скатерти. Она остановила войну. Больше от неё и не требовалось.