Эффе(и)ктивные отношения

Джинни плохо помнила, как они добрались до больницы Святого Мунго. Она была оглушена свалившимся на неё несчастьем и покорно позволила Гермионе руководить процессом. Та быстро добыла разрешение у Макгонагалл сопровождать Джинни в больницу, провела её в Хогсмид, и вместе они сели на Хогвартс-экспресс, чтобы добраться до Лондона. Всю дорогу Джинни молчала, а Гермиона проявила несвойственную ей деликатность и не лезла с расспросами. Сидя у окна поезда, Джинни бессильно отдалась терзавшим её запоздалым сожалениям. «Если бы я не отпустила Драко, а пошла вместе с ним, этого бы не произошло, — болезненные мысли безжалостно атаковали Джинни. — Нет. Если бы я сначала поделилась с Драко, что Гарри позвал меня в бар, то всё было бы иначе. А если бы я всё-таки поговорила с ним о своих чувствах, то этого бы не случилось! Ах, а если бы я не придумала эту дурацкую идею с контрактом, то Драко давно бы уехал из страны и забыл меня!..» Каждое новое такое запоздалое предположение ухудшало и без того плохое состояние Джинни. Она винила себя, находила всё больше и больше промахов и зарывалась в чувство всепоглощающей вины. «Если Драко умрёт, в этом буду виновата я и моя гордыня, — накручивала себя Джинни. — Ведь только моя гордыня не позволила броситься за ним, когда он ушёл…» — Джинни, мы приехали, — тихо окликнула её Гермиона. Они вышли на станции в центре Лондона, и Джинни, как сомнамбула, позволила Гермионе провести ее по широкой многолюдной улице и через магазинчик электрических магловских штуковин. Она даже не заметила, как они проскочили через витрину и оказались в приёмном отделении Мунго. Только тогда в Джинни что-то шевельнулось. Она вспомнила, как они были здесь, когда папа попал в больницу на её четвёртом курсе. Как они все волновались и переживали тогда! Гермиона уверенно приблизилась к привет-ведьме. — Нам на пятый этаж, в отделение Недугов от заклятий, — сказала Грейнджер. — К Драко Малфою. Привет-ведьма окинула их взглядом. — А вы кем ему приходитесь? К Драко Малфою никого не пускают, кроме родственников. — Подождите, но… — начала было Гермиона, но Джинни её перебила: — Я его невеста! — сказала она с таким неожиданным напором, что привет-ведьма моргнула и опешила. — Пятьдесят первая палата, — нехотя сказала она. — Но вы только потеряете время — пациент не приходил в себя. Уже не слушая, что там говорила ведьма, Джинни ринулась в сторону лестницы. Гермиона едва поспевала за ней, бормоча извинения волшебникам, которых Джинни имела неосторожность задеть. — Я буду за дверью, — крикнула Гермиона, когда Джинни распахнула дверь пятьдесят первой палаты и ворвалась туда. Это оказалась небольшая светлая комната с одним окном. У койки пациента стоял целитель в желтом халате и просматривал показатели. Решимость вдруг оставила Джинни. Она замерла на месте, уставившись на белое лицо Драко, едва отличавшееся по цвету от постельного белья. Рыдания снова подступили к самому горлу, но Джинни сглотнула комок. Целитель обернулся и вопросительно посмотрел на посетительницу. — Я… Здравствуйте, — выдавила она. — Я его… Невеста. Как… Он? Целителю не очень понравилось присутствие посторонних в палате, но отчаяние на лице Джинни смягчило его. — Вы — мисс Уизли, верно? — Джинни утвердительно кивнула. — Я видел ваше фото в газетах, — его голос был спокойным, и это немного сгладило мучительную тревогу, завладевшую Джинни. — Мистер Малфой пока не приходил в себя, к сожалению. Проклятие, которое его поразило, очень мощное и неприятное. Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы сдержать его, но прогноз пока не ясен. — А как же… Другие пациенты? — Вы, верно, говорите о мистере Нотте и мистере Гойле, — кивнул целитель. — Они тоже находились на грани, но выкарабкались, потому что хотели этого. Здесь же мы имеем дело со сложным случаем. Проклятие наложилось на тяжелый эмоциональный всплеск, поэтому состояние пациента усугубляется его психической травмой. — Я не понимаю, — прошелестела Джинни, и целитель вздохнул. — Иными словами, мистер Малфой в момент нападения испытывал сильнейший стресс и находился в угнетённом состоянии. Проклятие и его собственные расстроенные чувства сцепились в одно целое, и сам пациент не хочет бороться с ним. Возможно, перед случившимся он думал, что хочет исчезнуть, или чувствовал себя ненужным — в результате сила мысли подпитала проклятие. Сердце Джинни, и так покрытое трещинами, грозилось разлететься на миллионы осколков. Как же так? Целитель говорил спокойно и мягко такие страшные вещи! Джинни качнулась и сделала неуклюжий шаг к койке. Восковая бледность Драко её пугала. Хотелось схватить его за плечи и потрясти. Или упасть на колени перед ним и зарыдать в голос. Кажется, похожие чувства она испытывала на битве, когда было объявлено, что Гарри Поттер мёртв… «Опять Гарри! — полыхнула злость на себя. — Я стою перед умирающим Драко и думаю о Гарри! О, какая я ужасная!» Целитель сочувствующе смотрел на неё. — Авроры уже были здесь. Кажется, уже не осталось сомнений, что эти три случая связаны, мисс, — сказал он. — Теперь виноватых найдут и накажут. «Какое к троллям наказание, если это не поможет Драко!» — хотелось закричать Джинни. — Мы уведомили его мать, и миссис Малфой скоро будет здесь, — сообщил целитель. — А теперь прошу меня извинить, мисс, но мне пора на обход. Едва за целителем закрылась дверь, как Джинни кинулась к койке. Она опустилась на колени, не позаботившись, чтобы наколдовать себе стул. Сейчас ничего в жизни больше не имело значения — только Драко, который лежал как гипсовая фигура. Когда она представляла, что чувствовал Драко вчера по пути домой, в груди мучительно ныло. Он думал, что не нужен Джинни, считал себя лишним, собирался навсегда уехать из Англии… — Драко… — прошептала Джинни, совсем по-детски наивно надеясь, что именно её голос сможет пробудить его. — Я теперь осознаю, как тебе было больно всё это время. Пожалуйста, найди в себе силы и проснись. Я… Я сделаю тебя счастливым, обещаю! Или навсегда оставлю, лишь бы только тебе было хорошо… Она схватила его прохладную руку и горячо сжала, жадно всматриваясь в лицо. Только бы дрогнули ресницы, только бы вздох поднял грудную клетку! Но нет. Парализованный проклятием, Драко лежал на койке и не подавал признаков жизни. Джинни бессильно уронила голову. Взгляд помутнел из-за навернувшихся слёз. Она моргнула, уставившись на свои руки, сжимавшие белые безжизненные пальцы. Дверь в палату хлопнула. Джинни порывисто обернулась и, опустив руку Драко, медленно поднялась. Перед ней стояла Нарцисса Малфой и холодно смотрела на неё. — Что ты тут делаешь? — вместо приветствия прошипела она. — Я пришла навестить Драко. Миссис Малфой прищурилась. Джинни поняла, что она уже имела разговор с целителем и знает подробности. А если так, то нужно поблагодарить высшие силы за то, что Нарцисса не умела убивать взглядом. — Что произошло? — резко спросила она. — Почему Драко был расстроен? Ты его бросила? — Произошло недоразумение, — Джинни понимала, что это жалкая попытка оправдаться. — Мы… не поняли друг друга. Глаза Нарциссы метали молнии. — Это все из-за тебя, — припечатала она, едва сдерживая гнев. — Из-за тебя мой сын теперь не желает бороться с проклятием! — Я… — Джинни чувствовала себя несчастной из-за придавившего её груза вины. — Я не хотела этого. — Ты будешь виновата, если он умрет. Джинни затрясло. Она не могла понять, как эти страшные слова могли сорваться с губ матери! Казалось, что пока они не произнесены, то смерть маячит где-то далеко, но стоило страшной мысли быть озвученной… — Не надо кричать, — прервал их уравновешенный голос Гермионы. — Негативные мысли витают в воздухе и создают плохой фон. Нарцисса рывком развернулась и уставилась на спокойную Гермиону. Джинни показалось, что сейчас она рявкнет что-то вроде: «Прочь, поганая грязнокровка», но миссис Малфой продемонстрировала чудеса выдержки. — Вон отсюда. Обе, — отчеканила она ледяным тоном. — И не смейте приближаться к моему сыну! Гермиона взяла подругу за руку и вывела из палаты. Джинни бросила последний взгляд на Драко, прежде чем дверь за ними захлопнулась. Джинни стеклянными глазами смотрела на Грейнджер. — Она права. Если бы не я, он бы выкарабкался. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — решительно заговорила Гермиона, подталкивая Джинни к лестнице. — Но это не ты прокляла Драко. — Не я. Но… Мы с ним поссорились, и из-за меня он был расстроен так, что теперь не хочет бороться с проклятием. Гермиона остановилась на лестничном пролете. — Я знаю, что тебе сейчас очень тяжело. Но внизу тебя ждут авроры, — сказала она. — Просто допрос — стандартная практика! Ты же последняя, кто видел Драко. — Мне всё равно, — кивнула Джинни. — Если меня посадят в Азкабан, то поделом мне. — Что ты такое говоришь! — ужаснулась Гермиона и потащила Джинни в пустой коридор. — Рассказывай сейчас же, что случилось! И Джинни рассказала все. И про фиктивные отношения, и про контракт, и про то, что Драко давно любил её, приревновал к Гарри, из-за чего ушел в расстроенных чувствах домой, где на него напали. Грейнджер слушала, не перебивая, а когда Джинни сдавленным голосом повторила, что винит себя в том, что случилось, она остановила этот поток самобичевания. — Успокойся, — твёрдо сказала она. — Первое: не ты организовала эти нападения на детей бывших Пожирателей. Если бы не их происки, Малфой бы пришел домой, напился, пострадал и лег спать. А на следующий день вы бы встретились и поговорили как следует. Из этого вытекает второе: Драко скрывал от тебя свои чувства, и ты не обязана была о них догадываться. Пока это не сказано через рот, не считается! Его ревность закономерна, но ты не несешь ответственности за стечение обстоятельств! Джинни привалилась к стене. Все это слова. А Драко ничем нельзя помочь. — Так, — повернулась Гермиона. — Аврорам расскажешь, как всё было в баре и после него. Но про фиктивные отношения не рассказывай. Это не относится к делу и ничего не меняет, а на репутацию Драко, которую он так старался обелить, снова бросит тень. Джинни кивнула. Её действительно ждали авроры, и все вместе они отправились в аврорат. Там Джинни допросили, но, к её удивлению, никто не ставил ей в вину их ссору. Авроров больше интересовало, не замечала ли Джинни слежки за Драко в последнее время, не делился ли он с ней своими подозрениями. Её быстро отпустили и пообещали раскрыть дело как можно скорее. Джинни вышла из кабинета и столкнулась с Гарри. Он неловко улыбнулся. — Привет. — Привет, — на автомате отозвалась Джинни. Она снова смотрела на Гарри и думала о том, что больше ничего к нему не чувствует. Отныне и навсегда он для нее — только друг Рона и Гермионы. А ещё тот, к кому так бешено ревновал Драко. — Слышал о Малфое, — смущённо заговорил Гарри. — Мне жаль. Надеюсь, он выкарабкается. — Да, — как эхо, отозвалась Джинни. — Надеюсь, он выкарабкается. — Ладно, я пойду, — вздохнул Гарри. — Я тоже должен дать показания. — Пока, — бесцветным голосом попрощалась Джинни и двинулась по коридору. — Ах вот ты где! Джинни подняла голову и увидела маму. Та стояла перед ней, и в её глазах горело негодование. — А ну, пойдём домой. Нам надо поговорить! — с этими словами Молли потащила безучастную Джинни к каминам. Каминные сети перенесли их в Нору. В другой раз Джинни бы порадовалась, что оказалась дома, когда до каникул ещё далеко, но сейчас было не до этого: в руках у матери она увидела длинный свиток контракта. — Что это такое? — мать подняла список выше и обличающе им потрясла. — Я нашла это, когда убирала в твоей комнате! Как ты это объяснишь? — Никак, — Джинни в самом деле не знала, что сказать. — То есть вы с этим малфоевским мальчишкой договорились всех обманывать? И ты считаешь это нормальным? Джинни упрямо молчала. — Джиневра Молли Уизли! — воскликнула мать. — Неужели ты пошла на это! Мы не так тебя воспитывали! — Мам… — Джинни тяжело вздохнула и отобрала у нее контракт. — Я пошла на это, чтобы сплотить нашу семью. Помнишь, мы тогда отдалились друг от друга, каждый переживал смерть Фреда в одиночку. А когда вы узнали, что я встречаюсь с Драко, все встряхнулись. Молли села на стул. Она покачала головой. — Связывать себя лживыми отношениями не стоило. — Но оказалось действенным. И я… Ни о чем не жалею, — Джинни свернула длинный пергамент в трубочку и положила на стол. — Ладно, — обрела твёрдость в голосе мать. — Что у вас с этим мальчишкой сейчас? — Мы… У нас все было хорошо до вчерашнего вечера. — Это связано с нападениями на детей Пожирателей? — Драко прокляли, — сдавленно сказала Джинни. — А мы с ним до этого поссорились, и теперь проклятие наложилось на его угнетённое состояние. — Что это значит? — Молли тут же приняла взволнованный вид: — Он сам блокирует выздоровление? — Что-то в этом роде, — потупилась Джинни. — Мерлин, — покачала головой мать. — Я слышала о таких случаях. Когда проклятый не желает бороться, это очень плохо. Джинни вдруг соскочила со стула, рухнула перед Молли и уткнулась лицом в материнские колени. — Он давно меня любит, мам… И я в него влюбилась. А вчера Драко приревновал к Гарри, поругался со мной и пошел домой. На него напали и прокляли… — она выговаривалась матери, радуясь, что наконец-то может рассказать обо всем. — Я не знаю, что мне делать. Его мать говорит, что я буду виновата, если он умрет. — Ты виделась с Нарциссой? — мать ласково гладила Джинни по голове, отчего становилось ещё хуже. — Да! Она выгнала меня из палаты. — Вот рыба снулая! — возмущенно прокомментировала Молли. — Не лезла бы в отношения сына! Бедный мальчик! Материнское сердце тут же встало на сторону дочери и её возлюбленного. Молли совершенно не понравилось, как повела себя миссис Малфой, и она горела праведным гневом, позабыв, что когда-то сама желала в обход Флёр женить сына на Тонкс. — Вот я отправлюсь в Мунго и устрою разнос этой сухой жерди! — ругалась она. — Мальчику станет лучше, если рядом с ним будет его возлюбленная! — Не надо, мам, — Джинни подняла голову. — Может, Драко действительно не хочет быть со мной. — Какие глупости ты говоришь! Если он давно любит тебя, то никуда не денется! По щелчку разлюбить нельзя! Джинни понимала справедливость этих слов, но сердце мучительно болело. Если бы только Драко одумался и поверил в то, что нужен ей! Он бы непременно поборол проклятие, чтобы быть с ней. Молли, когда узнала, что Драко влюбился в неё еще в школе, оптимистично заявила, что он непременно поборет проклятие. — Вот увидишь, — сказала она дочери. — Нарцисса еще позеленеет от злости, когда он приведет тебя к ней! Смотри, спуску ей не давай! Ты — дочь Молли Уизли и не должна терпеть пренебрежение к себе! Вечером Джинни вернулась в Хогвартс. Никто ей ничего не сказал, но шепотки за спиной и сочувственные взгляды раздражали. Джинни решила не обращать внимания на это. Рядом всегда была Гермиона и грозным видом отсекала желающих посплетничать. Так потянулись дни ноября. Каждое утро Джинни ждала хороших новостей, а к вечеру замыкалась в себе, страшась плохих известий. Не радовал ни квиддич, ни новая метла — все вокруг напоминало Джинни о Драко и безмолвно укоряло: если бы они поговорили немного раньше, то, возможно, все повернулось бы иначе.