Эффе(и)ктивные отношения

Ноябрь вскоре принес долгожданные известия. — Поймали! — Гермиона ворвалась в комнату, тряся письмом. — Рон написал, преступников поймали! Джинни подбросило на месте. — Кто? Гермиона посерьёзнела и протянула письмо. Джинни жадно схватила листок и вчиталась в неразборчивый почерк брата. «После нападения на Малфоя в Англию вернулась его мамаша, — писал Рон. — Она заявилась в Аврорат и потребовала сиюминутного раскрытия дела. Значит, когда Пожиратели чинили беспредел, она у Волдеморта ничего не требовала! Лицемерные тролли! — Джинни пропустила целый абзац очень точных заключений о характере Малфоев-старших. — Так вот, Нарцисса согласилась заключить с Авроратом сделку, чтобы выманить преступников. Ты только никому не рассказывай, это секрет! В общем, Нарцисса дала согласие быть подсадной уткой, представляешь? Авроры пили оборотное зелье с её волосом и пытались попасться на глаза преступникам. Как видно, те затаились после последнего нападения. Но Аврорат свою работу знает! В газетах специально писали ложную информацию, что следствие зашло в тупик. На самом деле отрабатывалось много версий, и наконец аврор в теле миссис Малфой попался преступникам, а те, в свою очередь, угодили в капкан! Ты не поверишь, кто стоял за этим! Кстати, Гарри сразу сообщил, что эти двое были в баре в тот вечер, когда прокляли Малфоя, но никто не подумал проверить эту парочку. В общем, это оказались сын Эммелины Вэнс и племянница Амелии Боунс. Как видишь, они сошлись на общем горе — оба потеряли родственников в войне. Вальдрик, это сын Эммелины, оказался зачинщиком, а Сьюзен его сообщницей. Правда, Сьюзен действовала скорее из страха — Вальдрик запугал её и заморочил ей мозги. Но ее вину решит суд. Подумать только, когда-то в Визенгамоте была её тетка, а теперь ее племянницу будут судить её коллеги. Вальдрик посчитал, что Визенгамот слишком мягко обошелся с детьми Пожирателей, и решил устроить самосуд. Ты бы слышала, что он говорил! Что-то вроде: «Пусть Пожиратели почувствуют хотя бы половину того горя, что пришлось испытать мне, когда они убили мою мать!». Ему не давало покоя, что Гойл, Нотт и Малфой-старшие находятся в Азкабане, а их дети спокойно продолжают разгуливать на свободе как ни в чём не бывало. Особенно его бесил Малфой-младший — тот вообще являлся Пожирателем, а легко отделался, да ещё и в газетах в последнее время много писали о его добрых делах. Поэтому после Гойла и Нотта Вальдрик нацелился на Малфоя, а того долго выслеживать не пришлось.» Джинни дочитала письмо и опустила руки. Какая ужасная ситуация! Парень потерял мать, озлобился и решил мстить, совершенно не осознавая, что нести зло дальше — замкнутый круг. А Сьюзен стала соучастницей и подвергалась шантажу Вальдрика. В любом случае, этим делом займётся суд и вынесет справедливый приговор. А на состоянии Драко это никак не отразится… — Ты не рада? — спросила Гермиона, внимательно глядя на Джинни. — Радоваться надо, что нападений больше не будет, — тускло ответила Джинни. — Но Драко это не поможет. За две недели хороших вестей из Мунго не было, как, впрочем, и плохих. О состоянии пациента никому не сообщалось, но было ясно, что Драко завис на грани жизни и смерти. Однажды Джинни получила письмо от Андромеды Тонкс с приглашением в гости. В ближайшую субботу Джинни отправилась к ней с визитом. Тетка Драко встретила её тепло. Джинни даже удалось понянчиться с маленьким Тедди, который на этот раз не был расположен капризничать. А потом, когда Андромеда уложила внука спать, они пили чай на ее кухне и ели печенья, которые по такому случаю испекла для Андромеды Молли. — Новостей о Драко нет? — поинтересовалась миссис Тонкс. — Нет, — Джинни покачала головой. — Миссис Малфой не позволяет мне его увидеть. Я знаю только, что он пока ещё жив. Голос при этих словах предательски дрогнул. Андромеда ободряюще похлопала Джинни по плечу. — Он выкарабкается. Я уверена, что Драко держит его любовь к тебе. — Мы поссорились, — сдавленно проговорила Джинни. — И… В общем, я не знаю, любит ли он меня после этого. Миссис Тонкс взмахнула волшебной палочкой, заставляя пустые чашки вновь наполниться ароматным чаем. — Драко приходил ко мне за неделю до несчастного случая, — рассказала она. — Тепло о тебе говорил, гордился твоими успехами в учебе. И жаловался на мать, которая не желает слышать о тебе. Я рассказываю тебе это, потому что ты и так это знаешь. Но Драко говорил, что не собирается идти на поводу у матери. Джинни вспомнила, как считала когда-то, что Драко помирился с теткой только из-за того, что ему хотелось, чтобы о нём хорошо говорили. Как же ему было обидно слышать от Джинни намеки о неискренности! — Знаешь, что мы сделаем, — на лице Андромеды появилась решительность. — Мы завтра же отправимся в Мунго и навестим моего племянника. И вот Джинни, не уверенная в успехе затеи, вместе с Андромедой стояла перед палатой номер пятьдесят один. — Мадам! — преградил им путь целитель. — Сюда нельзя! — Я — родственница, — в голосе Андромеды проскользнули высокомерные нотки, и юный целитель сразу оробел и посторонился. С замиранием сердца Джинни вошла в палату. Она надеялась, что за эти недели что-то изменилось, но лицо Драко всё ещё было белым, как мрамор. Джинни придвинула стул к койке. Андромеда деликатно осталась в стороне. — Драко, — шепнула Джинни, отчаянно надеясь, что он её услышит. — Ты очень нужен мне. Пожалуйста… — она нащупала его руку и сжала прохладные пальцы. На её запястье блеснул золотой браслет, привезённый Драко из Египта. Джинни посмотрела на бесстрастный глаз Гора. Теперь у неё не было сомнений, что Драко потратил целое состояние, чтобы приобрести это украшение — то самое, что когда-то носила женщина с картины. Он равнодушно сказал, что это оберег от сглаза, купленный на рынке. Но теперь Джинни осознавала в полной мере, как он любил ее, если достал этот браслет. Всё это время Джинни носила подарок не снимая. Она нахмурилась и выпустила руку Драко. Что сказала тогда эта гречанка с картины? Глаз Гора дарят как символ любви. Этот браслет когда-то защитил от проклятого кинжала его владелицу. А что, если… Джинни торопливо щелкнула замочком и стянула браслет с запястья. Она задрала рукав больничной рубашки и ловко надела украшение на кисть Драко. Нужно какое-то заклинание, чтобы оберег сработал. Но Джинни не представляла, где искать информацию о таком древнем артефакте. На это могло уйти много времени. «Дорогой уаджет или глаз Гора! — взмолилась она про себя, глядя на браслет. — Я не знаю нужных слов, не знаю заклинаний, которые тебе будут приятны. Я просто Джинни Уизли, которая слишком поздно поняла, кто ей нужен. Пожалуйста, помоги этому человеку побороть проклятие. И, если у тебя будет такая возможность, передай, что я его люблю…» Глаз Гора подмигнул. Или это только показалось из-за застилающих глаза слёз? — Что ты здесь делаешь, Меда? — в палате возникла Нарцисса в сопровождении целителя. — И девчонку с собой привела! — Здравствуй, Цисси, — Андромеда не дрогнула под гневным взглядом сестры. — Да, я пришла навестить племянника. Быть может, ты не знаешь, но Драко часто заходил ко мне в последнее время. — А ты и рада натравливать его на меня! Я так и знала, что Драко из-за твоего влияния перестал меня слушать! — Твой сын вырос и сам в состоянии решить, как ему жить, — отчеканила миссис Тонкс. — Леди, прошу, потише! — взмолился целитель. — Здесь нельзя ругаться! Нарцисса замолчала, неприязненно глядя на посетительниц. Джинни повернулась к Драко, всё ещё держа его руку. И вдруг опешила. Серые глаза смотрели на неё. — Д… Драко? — пролепетала она, не веря своим глазам. — О Мерлин! — Нарцисса оттеснила Джинни и упала на колени перед койкой. — Ты пришел в себя, сынок!.. Драко едва уловимо вздохнул и устало опустил веки. Тут же подоспел целитель и принялся проверять графики. — Мадам, прошу всех покинуть палату! — взволнованно сказал он, дотрагиваясь до значка на груди, чтобы вызвать других врачей. — Мой сын умирает?! — заголосила Нарцисса. — Нет, мадам, нет! — целитель замахал руками. — Напротив, показатели улучшились так резко, что нам нужно пристально следить за состоянием пациента! — Идем, — Андромеда твёрдой рукой подняла сестру, и та покорно последовала за ней, растеряв всю свою спесь. Джинни осталась. Она смотрела, как лицо Драко приобретает живой цвет и боялась поверить своему счастью. Его грудная клетка заметно вздымалась от мерного дыхания. — Мисс! — повернулся к ней целитель. — Вы ничего не делали с пациентом? Я должен знать, это для его же блага! — Я надела на его руку браслет, который защищает от проклятий. Целитель тут же оглядел украшение и нахмурился. — Вообще-то у нас не положено использовать артефакты без разрешения родственников. Должен быть консилиум врачей, на котором решаются такие вещи… — Целитель, пожалуйста, пусть этот браслет ещё немного побудет на Драко, — с мольбой попросила Джинни. — На нём нет темной магии, и ему же стало лучше! Я прошу вас! Целитель испустил тяжелый вздох и покачал головой. — Если только его мать подпишет разрешение. — Она подпишет, — горячо заверила его Джинни. — Сегодня же подпишет. И, прежде чем её успели остановить, Джинни наклонилась и запечатлела легкий поцелуй на губах Драко. А затем прижала руку к своим губам, чтобы сохранить тепло от прикосновения, и выскочила из палаты. У окна в коридоре Нарцисса Малфой плакала на груди у старшей сестры. Андромеда гладила её по спине и успокаивающе что-то говорила. Джинни с минуту смотрела на это, а потом решительно направилась к ним. Она должна заставить Нарциссу подписать разрешение на использование браслета сегодня же, или она не Джинни Уизли.

***

С того дня состояние Драко стало медленно улучшаться. Нарцисса сменила гнев на милость, когда узнала, что это Джинни догадалась надеть на ее сына браслет. Дружелюбнее с Джинни она не стала, но хотя бы не демонстрировала неприязнь, а большего от нее и не ожидалось. Джинни наведывалась в Мунго каждые три дня. Драко всё еще был слаб, но уже разговаривал с матерью и целителями. С каждым днем он чувствовал себя лучше, но до полного восстановления нужно было время. Джинни появлялась в палате, когда Драко спал. Она бесшумно подходила к койке и смотрела на него. Радость от того, что самое плохое позади, переполняла сердце, но Джинни не была уверена, что Драко хочет её видеть. Вдруг он винил в произошедшем ее? Вдруг он всё так же был настроен расстаться? Тяжело вздохнув, Джинни покинула палату и столкнулась с Нарциссой. Та подозрительно оглядела её и сказала: — Он спрашивал о тебе. Сердце совершило волнительный толчок и замерло. — Что спрашивал? — с трепетом спросила Джинни. Нарцисса проглотила недовольство и выдавила: — Приходила ли ты. Я сказала, что да. Джинни подавила порыв обнять эту чопорную женщину. А та, оглядев Джинни с головы до ног, сказала: — Ты сделала то, что должна была сделать. Потому что если бы не ты, этого бы не произошло. Желание нежничать пропало, но Джинни не стала обижаться. Это же Нарцисса Малфой — разве можно от нее ждать иного? Даже то, что Вальдрик Вэнс выслеживал Драко, и его нападение было лишь вопросом времени, не могло переломить упрямство миссис Малфой. Через ещё три дня, когда на календаре уже был разгар декабря, Джинни явилась в Мунго, решившись на встречу с Драко. Но её ждало разочарование. — Пациента из пятьдесят первой палаты выписали сегодня утром, — сообщила привет-ведьма. Вернувшись в школу, Джинни была огорчена, когда не обнаружила письма от Драко. — Он не хочет показываться тебе на глаза, потому что не любит, когда его жалеют, — объяснила Гермиона. — Я составляла его психологический портрет, ты должна была прочитать мои заметки! — Он мог бы написать. — Он хочет встретиться лично! — была уверена Гермиона. Джинни страстно хотелось верить ей, но не получалось. Она узнала от Андромеды, что Драко продолжает лечиться в мэноре. Это была радостная и одновременно печальная новость: радостная потому, что здоровью Драко больше ничего не угрожало, и печальная оттого, что по какой-то причине он не делал попыток увидеться. Однажды Джинни написала Драко записку с пожеланием скорейшего выздоровления. Она разорвала не меньше двух десятков записок, придумывая вежливое и осторожное послание. Когда сова улетела, унося маленькое письмо, Джинни тут же пожалела о своей инициативе. Ответ и правда не принес успокоения. В короткой записке Драко написал ей слова благодарности и только. Он не прибавил к учтивой фразе ничего личного. Повисший вопрос между ними никак не разрешался. А жизнь шла своим чередом. Гарри стал открыто встречаться с Дафной. Нотт и Гойл уже давно восстановились после проклятия и вели прежний образ жизни. Суд над Вальдриком состоялся, и Вэнс отправился в Азкабан. Сьюзен была оправдана, но с подпиской о невыезде. Гермиона получила сертификат психолога и готовилась обучаться целительству. И только Джинни чувствовала себя в подвешенном состоянии. Для всех они с Драко всё еще были парой, но в силу обстоятельств не виделись. «Наверное, Драко собирается уехать из Англии на Рождество», — пришла тоскливая мысль в голову Джинни. Она тяжело вздохнула и поднялась, чтобы впустить сову. Птица принесла письмо от Андромеды. «Дорогая Джинни! Приглашаю тебя в гости этим вечером. Тедди уже научился летать на игрушечной метле, и ты должна это увидеть». — Ты поедешь завтра домой? — поинтересовалась Гермиона. — Да, — односложно ответила Джинни. — Он так и не написал? — Гермиона с сочувствием смотрела на подругу. — Нет, — с раздражением ответила Джинни и решила, что уедет из Хогвартса сегодня же. Она так и сделала. Отпросившись у Макгонагалл под предлогом, что должна помогать маме готовить праздничный ужин для большой семьи на Рождество, Джинни села в Хогвартс-экспресс и отправилась в гости к Андромеде. Она рассчитывала заехать к ней, а потом через камин попасть в Нору. — Джинни! — миссис Тонкс дружелюбно улыбнулась, забирая из её рук саквояж с вещами. — Проходи! Тедди как раз летает! Джинни дежурно улыбнулась, вошла в гостиную и замерла как вкопанная. Посреди комнаты стоял Драко и осторожно усаживал Тедди на метлу. — Ну, как вы тут? — Андромеда легко вошла в комнату и тепло улыбнулась внуку. — Тедди, еще один круг, и мы пойдем пить чай! — Привет, — сдержанно поздоровался Драко, и Джинни почувствовала себя так, словно ее окунули в горячее желе. — Привет, — неловко ответила она. Мимо с радостным воплем пронесся Тедди. Андромеда ловко поймала его и пригласила всех на кухню. Она посадила Драко и Джинни друг напротив друга. Неловкость в воздухе, казалось, можно резать ножом. Миссис Тонкс явно всё понимала, но мастерски поддерживала светскую беседу, обращаясь попеременно то к Драко, то к Джинни. Она ловко обходила острые темы и не касалась скользких моментов, но расслабиться все равно не выходило. — К нам недавно заходил Гарри со своей девушкой. Дафна мне понравилась — такая спокойная и рассудительная юная леди, — рассказывала миссис Тонкс. — Они очень подходят друг другу. Драко и Джинни чопорно кивнули. — Твоя матушка уже решила, где проведет Рождество? — спросила Андромеда у Драко. — Во Франции, — односложно ответил Драко. «И он уедет вместе с ней. Теперь все точно кончено», — с тоской подумала Джинни и украдкой взглянула на Драко. Внезапно сделалось невыносимо больно находиться в доме, где теплым светом перемигивались рождественские гирлянды, пахло корицей и царил уют. Джинни почувствовала, как слезы нестерпимо жгут глаза, и с трудом подавила судорожный вздох. — Миссис Тонкс, я вспомнила, что мне нужно еще забежать в лавку, чтобы купить приправу, — Джинни порывисто вскочила, поцеловала женщину в щеку и, страшась дурацких расспросов, бросилась в прихожую. Там она накинула на плечи пальто и выскочила из дома Андромеды. Как раз вовремя — горевшие щеки тут же остудил легкий мороз. Джинни выдохнула белый пар и вдруг поняла: она так торопилась, что забыла саквояж с вещами. Но вернуться в дом Андромеды было выше её сил. «Заберу в другой раз. Главное, что волшебная палочка при мне», — решила Джинни и медленно двинулась по улице. В небе мелкими искорками порхали снежинки. Украшенные к Рождеству домики выглядели как с праздничной открытки, в окнах виднелись наряженные ели, слышались приглушенный смех и болтовня. Но Джинни это не радовало. Она угрюмо смотрела перед собой, не замечая ничего вокруг. Кто-то взял ее за запястье, останавливая. Джинни повернулась и подняла голову. — Ты забыла, — сказал Драко, протягивая ей саквояж. Джинни моргнула. — Спасибо, — она протянула руку, чтобы забрать чемоданчик. Драко разжал пальцы, передавая ей саквояж. Мелкие снежинки запутались в его белых волосах, как маленькие блестки. — Я хотел отдать тебе кое-что, — проговорил он, запуская руку в карман. Джинни увидела, как он достал браслет с глазом Гора, и горло почему-то сдавило спазмом. — Не надо, — сказала она, отступая. — Пусть останется у тебя. — Я не из тех, кто забирает свои подарки. Джинни посмотрела в глаза Драко, не зная, что ответить на это. А он спокойно взял её руку и надел браслет. Он задержал ее кисть в своей ладони. Поднял голову. — Ты не с Поттером. В Джинни сразу взметнулось раздражение. — Конечно нет! — она хотела отнять руку, но отчего-то не сделала этого. Снег повалил сильнее, и на улице стало словно бы теплее. — Как ты догадалась надеть на меня этот браслет? — Женщина с твоей картины рассказала мне, что это за артефакт, — пояснила Джинни, по-прежнему не отнимая своей руки из теплой ладони Драко. Ей было очень интересно расспросить Драко о том, что он чувствовал, как произошло пробуждение, но она молчала. — Спасибо, — сказал он. — Если бы не ты, я бы не справился. — Почему ты всё это время не давал о себе знать? — прямолинейно выпалила Джинни. — Почему так сухо ответил на моё письмо? Она с волнением смотрела на Драко. — Мне нужно было время, чтобы разобраться в себе. — Время! — повторила Джинни. — Отлично. У тебя было достаточно времени, не так ли? — Более чем. Когда я был проклят, то время для меня текло не так, как в жизни. Здесь прошло несколько недель, а там я будто провел минут десять. Я вдруг услышал твой голос — ты говорила, что любишь меня, — глядя Джинни в глаза, Драко потянул её руку на себя, вынуждая приблизиться. — Скажи, это правда? — А что это изменит? — Джинни гневно ударила его кулаком в грудь. — Ты разобрался в себе, зачем тебе это знать? — Потому что я все ещё люблю тебя. Джинни потрясённо уставилась на Драко. Сердце мучительно сжалось. Саквояж упал в снег. Губы встретились в поцелуе, и Джинни опустила ресницы, надеясь, что предательская слеза, которая выкатилась из уголка глаз, останется единственной. — Дурак… — шептала Джинни, а Драко покрывал поцелуями её лицо, сцеловывая соленый след от слезы. — Какой же ты дурак, Мерлин… Снежинки над ними вытанцовывали плавный танец, поднимались выше — в глубокое звездное небо.