Панацея

По пути к столице мы провели пару дней на корабле. Все это время Траин относился ко мне с нежностью и заботой, и хоть мы спали в одной кровати – он не давал мне даже и намека на интим. С одной стороны я была благодарна ему за его терпение, но с другой, я невольно стала себя накручивать что капитан не хочет близости со мной, так как каждый раз когда я пыталась распалить страсть – воин меня нежно прерывал по той или иной причине. В это же время он старался сблизиться со мной другими способами: в течении поездки мы могли часами обсуждать наше прошлое, узнавая друг друга ближе, и я с огромным удовольствием слушала его рассказы про приключения и испытания которые он встретил за всю свою долгую жизнь. Он же в свою очередь молча и терпеливо, с нескрываемым интересом и трепетом слушал рассказы о моей карьере, друзьях, детстве. С каждым словом мы начинали влюбляться в друг друга все больше и больше, насыщаясь присутствием друг друга, совершенно не нуждаясь в физической близости. Когда же предвестник был занят делами, я под шумок готовила дизайн свадебного мундира для него, надеясь что мужчина оценит мою заботу и желание сделать ему приятно таким способом. Прибыв в порт столицы, я своевременно закуталась в купленные ранее меха, в то время как Траин переживал что их может быть недостаточно в более суровых условиях столицы, нежели в более теплом Норд-крае. Я не обращала внимание на его беспокойство, думая что он накручивает себя от беспокойства, но все же, пройдясь всего пару минут по причалу – я слегка задрожала от холодного ветра что упорно проникал сквозь мягкий мех шубы. Засунув руки в рукава, я прижала верхнюю одежду плотнее к себе, лучше согреваясь. В карманах мои пальцы нащупали те самые флогистоновые грелки, что мне подарили Мавуика и Шилонен. Мягко улыбнувшись – я обвила их руками, согревая холодные руки. Капитано заботливо обвил мою талию рукой, притягивая ближе к себе, будто желая поделиться своим теплом. Даже сквозь толстые слои одежды я чувствовала его крепкое тело, от чего сердце билось чаще. Мы не спеша направились от причала вглубь города, и с каждым шагом передо мной открывались все более завораживающие виды. Столица Снежной поражала своим величием. Широкие проспекты были выложены белоснежным камнем, который сверкал под лучами зимнего солнца, пробивающимися сквозь серые облака. Здания возвышались подобно каменным исполинам, украшенные изящной лепниной и золочеными куполами, что напоминали мне описания дворцов из старинных сказок. Колонны поддерживали массивные портики, а широкие лестницы вели к парадным входам, охраняемым каменными львами с суровыми мордами. — Как красиво... — прошептала я, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть высокие шпили, увенчанные двуглавыми орлами. — Это похоже на город из сна. Траин молча наблюдал за моим восхищением, и хоть его лица за маской не было видно, я чувствовала его улыбку. Мы прошли мимо величественного собора с золотыми куполами-луковицами, стены которого были украшены мозаикой из драгоценных камней. Звон колоколов разносился над заснеженными крышами, создавая торжественную атмосферу. — Здесь так тихо и спокойно, — заметила я, любуясь фонтаном в центре площади, где вода застыла причудливыми ледяными узорами. — Совсем не похоже на шумные базары Сумеру. — Зима делает всё безмолвным, — тихо ответил предвестник. — Но под этой тишиной скрывается своя жизнь. Мы свернули в узкую улочку, где дома стояли плотно друг к другу, их резные наличники были покрыты изморозью. Тёплый свет из окон создавал уютную атмосферу, а из труб поднимался дым, рисуя причудливые узоры в морозном воздухе. Я заметила, как местные жители, закутанные в тёплые шубы и платки, почтительно кланялись Капитано при виде его фигуры. Некоторые даже останавливались и низко склоняли головы, что говорило о том огромном уважении, которым пользовался мой жених. — Они тебя боятся или уважают? — спросила я, наблюдая за реакцией прохожих. — И то, и другое, — честно ответил воин. — Страх и уважение часто идут рука об руку, когда речь заходит о власти. Мы дошли до широкого проспекта, где располагались особняки знати. Каждый дом был произведением искусства: барельефы на фасадах изображали сцены побед и триумфов, а кованые ворота были украшены гербами древних родов. Снег лежал на крышах ровным белым покрывалом, а сосульки свисали с карнизов, словно хрустальные занавеси. — Вот мы и пришли, — произнёс Траин, останавливаясь перед внушительными воротами одного из особняков. Я подняла голову, рассматривая двухэтажное здание из серого камня. Оно было красивым, но каким-то... пустым. Окна были затянуты тяжёлыми шторами, а на ступенях лежал нетронутый снег, что говорило о том, что здесь давно никто не бывал. — Это твой дом? — удивлённо спросила я. — Поместье, которое даровала мне Царица за заслуги, — сухо ответил капитан, открывая ворота. Мы прошли по заснеженной дорожке к парадному входу. Траин достал массивный ключ и отпер дверь, которая открылась с протяжным скрипом. Внутри нас встретила холодная тишина и запах пыли. — Боже мой... — ахнула я, оглядывая просторный холл. Везде лежала толстым слоем пыль. Мебель была накрыта белыми простынями, а паутина украшала углы потолка. Хрустальная люстра потускнела от времени, а ковры свернули и убрали к стенам. Было очевидно, что в этом доме никто не жил уже очень давно. — Траин, — нахмурилась я, поджав уши, — ты же не живешь здесь… — Предпочитаю казармы, — пожал плечами предвестник, снимая маску. Его лицо выражало легкое смущение. — Там привычнее. Здесь я появляюсь только когда нужно принять кого-то по делам службы. — Но это же твой дом! — возмутилась я. — Как можно оставлять такую красоту в запустении? Я прошлась по холлу, рассматривая изящную лепнину на потолке и мраморные колонны. Даже под слоем пыли было видно, что интерьер был выполнен с изысканным вкусом. Тяжелые портьеры из бархата, резная мебель из ценных пород дерева, картины в золоченых рамах – всё говорило о том, что это поместье предназначалось для человека высокого ранга. — Ты будешь жить в казармах и после свадьбы? — спросила я, оборачиваясь к нему. — Не знаю, — честно признался Траин. — Я не думал об этом. — Ну вот что ты за мужчина такой! — рассердилась я, уперев руки в бока. — Такой прекрасный дом пропадает! А ты ютишься в казармах, как какой-то бродяга! Иди в свой кабинет и займись делами, а я приведу это место в порядок! Капитано удивлённо поднял брови: — Шадия, здесь слишком много работы для одной… — Марш в кабинет! — прервала я его, указывая на лестницу. — И не смей мне мешать! Мужчина покорно поднял руки в знак капитуляции и направился наверх, оставив меня одну с моими планами. Я закатала рукава и принялась за дело с энтузиазмом, который удивил даже меня саму. Сначала я распахнула все окна, впуская свежий морозный воздух. Затем сняла простыни с мебели, обнаружив под ними настоящие сокровища: резной диван из красного дерева, изящные кресла с бархатной обивкой, антикварный рояль в углу гостиной. Каждый предмет был произведением искусства, но покрыт толстым слоем пыли и забвения. Я носилась по дому, как одержимая, стирая пыль, моя полы, развешивая ковры. Мой хвост мельтешил из стороны в сторону от усердия, а уши были прижаты от концентрации. Я переставляла мебель, создавая уютные уголки, зажигала камины, чтобы прогнать холод и сырость. В кухне я обнаружила прекрасный фарфоровый сервиз, который тщательно вымыла и расставила в буфете. В спальне поменяла постельное бельё, повесила свежие занавески, которые нашла в одном из сундуков. Везде, где ступала моя нога, дом оживал, словно просыпался от долгого сна. К вечеру я была измотана, но довольна результатом. Поместье преобразилось до неузнаваемости. Тёплый свет свечей и каминов создавал уютную атмосферу, а запах лаванды, которой я протирала мебель, наполнял комнаты. Дом наконец-то стал похож на жилище, а не на музей. Правда, я сама выглядела как пугало – волосы растрёпаны, на лице пятна пыли, одежда измята. — Шадия? — раздался голос Траина из кабинета. — Ты там как? — Всё отлично! — крикнула я в ответ. — Я пойду в ванну! Я поднялась в спальню и набрала горячую ванну, добавив в воду ароматные масла, которые нашла в одном из шкафчиков. Погрузившись в тёплую воду, я почувствовала, как усталость покидает моё тело. Мои мышцы расслабились, а мысли стали спокойными и умиротворёнными. Я думала о Тигнари и Хине, скучая по ним. Интересно, как поживает мой брат? Заботится ли он о завриане? Наверняка Хин скучает по мне не меньше, чем я по нему. Интересно, что сейчас делает Нари? Наверное, читает Хину лекцию о правильном питании драконов. А может, они играют в саду, и мой маленький друг гоняется за падающими листьями? Сердце сжалось от тоски по дому, по брату, по привычной жизни. Мне хотелось поскорее вернуться в Сумеру, чтобы увидеть их снова. Но сначала нужно было пройти через свадьбу здесь, в Снежной. Я всё ещё не до конца понимала, зачем это нужно, но если Траин посчитал это нужными и считает это важным для моей безопасности, значит, так и будет. В конце концов, мы поженимся тут, а потом все равно вернемся в Сумеру, где сыграем настоящую свадьбу с семьёй и друзьями. После ванны я надела шелковый халат нежно-розового цвета, который привезла с собой. Ткань приятно скользила по коже, а широкие рукава развевались при каждом движении. Распустив волосы, я позволила им свободно струиться по плечам. Я тихо прошла в спальню и замерла на пороге. Траин лежал на кровати поверх покрывала, всё ещё в одежде, но рубашка была расстегнута и растрепана. Он дремал, и его дыхание было ровным и спокойным. Маска лежала на прикроватной тумбочке, открывая его лицо. Даже во сне он выглядел усталым – темные круги под глазами говорили о том, что он мало спал последнее время. В свете камина его лицо казалось мягче, моложе. Тёмные волосы с серебристыми прядями рассыпались по подушке, а длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. Он выглядел таким мирным, таким... человечным. Я тихо подошла к кровати, любуясь его чертами. Высокие скулы, прямой нос, чувственные губы... Он был красив той суровой, мужественной красотой, которая приходит с годами и испытаниями. Сердце забилось чаще от близости к нему. Мы были одни в этом доме, в этой спальне. Он спал, беззащитный и доверчивый. Желание, которое я сдерживала все эти дни, вспыхнуло с новой силой. Осторожно развязав пояс халата, я позволила шелку соскользнуть с плеч на пол. Обнаженная, я медленно забралась на кровать, стараясь не разбудить его. Мое сердце колотилось так громко, что казалось, весь дом слышит его стук. Я осторожно перекинула ногу через его бедра, устраиваясь сверху. Он был таким большим и сильным под моим маленьким телом. Даже сквозь ткань брюк я чувствовала тепло его кожи. Наклонившись, я нежно коснулась губами его шеи, вдыхая знакомый аромат. Он пах железом, кожей и чем-то неуловимо мужским, что сводило меня с ума. — Траин, — прошептала я, целуя путь от шеи к ключицам. Он тихо застонал во сне, и я почувствовала, как его тело отзывается на мои прикосновения. Его руки инстинктивно легли мне на бедра, сжимая их сквозь сон. Я продолжала покрывать поцелуями его грудь, расстегивая пуговицы рубашки и обнажая широкую грудь, покрытую шрамами. Каждый рубец рассказывал свою историю, и я нежно провела по ним пальцами, словно пытаясь стереть боль прошлого. Его кожа была горячей под моими губами, а мышцы напрягались от каждого прикосновения. — Шадия... — пробормотал он, все еще не просыпаясь. Осмелев, я позволила своим рукам скользнуть ниже, касаясь его живота, чувствуя, как мышцы сокращаются под моими пальцами. Он был таким красивым, таким совершенным. Мои пальцы дотронулись до пряжки его ремня, и я почувствовала, как он твердеет подо мной. Кровь прилила к щекам от понимания, что я возбуждаю его даже во сне. — Пожалуйста, — прошептала я, не зная точно, о чем прошу. Его руки крепче сжали мои бедра, и он тихо застонал, поворачивая голову. Пальцы сжались, притягивая меня ближе, и я почувствовала, как его возбуждение становится еще более очевидным. Я наклонилась и поцеловала его губы, нежно, осторожно. Он ответил на поцелуй, все еще находясь в полудреме, его губы двигались против моих медленно и сонно. Одна из его рук скользнула вверх по моей спине, запутываясь в волосах. Я чувствовала, как его тело реагирует на мое присутствие. Между моих ног что-то твердое и горячее упиралось мне в пах, заставляя задрожать от желания. Я инстинктивно подалась вперед, прижимаясь к нему ближе, и услышала, как он тихо застонал. — Шадия... — пробормотал он во сне, и его руки скользнули выше, к моей талии. Я замерла, думая, что он проснулся, но его глаза оставались закрытыми. Он спал, но его тело знало меня, отвечало на мое прикосновение. Это осознание опьянило меня сильнее любого вина. Я начала медленно двигаться, трясь о него через его штаны, и чувствовала, как волны удовольствия прокатываются по моему телу. Капитан тихо стонал, его бедра инстинктивно подавались навстречу моим движениям, а руки блуждали по моему телу, словно он видел меня во сне. — Так хорошо, — прошептала я, откидывая голову назад. — Почему ты не хочешь этого наяву? Я углубила поцелуй, прижимаясь к нему всем телом. Между нами не было ничего, кроме тонкой ткани его одежды, и это сводило меня с ума. Я хотела чувствовать его кожу на своей, хотела раствориться в нем полностью. Его рука скользнула к моей груди, большой палец провел по соску, и я тихо ахнула от острого удовольствия. Даже во сне он знал, как меня касаться, как заставить мое тело петь от наслаждения. Я прикусила губу, сдерживая стон, и продолжила свои движения. Но внезапно его глаза открылись. Сначала в них была сонная дымка, затем удивление, а потом – осознание происходящего. Его руки замерли на моей груди, а я застыла, как пойманная за преступлением. — Шадия... — его голос был хриплым от сна и возбуждения. — Что ты делаешь? — То, что мы оба хотим, — прошептала я, не слезая с него. — Пожалуйста, не останавливай меня снова… Он смотрел на меня долгим взглядом, и я видела борьбу в его глазах. Желание боролось с чем-то еще – со страхом, с сомнениями, с его проклятым благородством. — Шадия, — он сел, обнимая меня, и я оказалась у него на коленях. — Ты не понимаешь… — Понимаю! — перебила я его, обхватывая его лицо ладонями. — Понимаю, что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. Чувствую это каждой клеточкой своего тела. — Хочу, — признался он, зарываясь лицом в мои волосы. — Больше жизни. Но… Крепко обнимая меня, он перевернул нас так, что теперь я оказалась под ним. Его тело накрыло меня, тяжелое и горячее, и я почувствовала, как он дрожит от сдерживаемого желания. — Но ты заслуживаешь большего, чем поспешная близость в пыльном доме. Ты заслуживаешь свадебную ночь, романтику, всё как положено... Я лежала в его объятиях, чувствуя разочарование и одновременно нежность. Этот мужчина был слишком благороден для собственного блага. Но именно это и делало его особенным. Именно поэтому я его любила. Натянув на нас одеяло, я устроилась поудобнее в его объятиях и закрыла глаза. Утром я проснулась от того, что Траин нежно целовал мою шею. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в золотистые тона. — Доброе утро, моя панацея, — прошептал он мне на ухо. — Доброе утро, — улыбнулась я, поворачиваясь к нему лицом. — Как спалось? — Прекрасно, — он поцеловал меня в нос. — Рядом с тобой я сплю как младенец. Правда, снились мне очень странные сны, — пробормотал он, и я почувствовала, как мои щеки покраснели. — Какие сны? — невинно спросила я. — Будто ангел спустился с небес и пытался меня соблазнить, — его губы тронула легкая улыбка. — Очень реалистичный сон. Я фыркнула и ткнула его в плечо. — Дурак. Вставай, пора завтракать. Мы неспешно завтракали на кухне, которую я вчера тоже привела в порядок. Воин удивлялся преображению дома, хвалил мои старания, и я светилась от гордости. — Сегодня нам нужно съездить на рынок, — сказал он, допивая кофе. — Дому не хватает многих вещей. — О да! — обрадовалась я. — Мне нужны новые простыни для спальни, ковры, занавески... О, и посуда! Та, что есть, красивая, но её так мало. Траин улыбнулся моему энтузиазму. — Покупай всё, что хочешь. Деньги не проблема. Мы оделись потеплее и отправились на главный рынок столицы. Он располагался на огромной площади, окруженной торговыми рядами под крышами. Здесь было шумно, многолюдно и очень красочно. Торговцы зазывали покупателей, предлагая свои товары, а воздух был полон ароматов специй, свежей выпечки и хвои. Я с энтузиазмом принялась выбирать всё необходимое для дома. В лавке тканей я зависла над шелковыми простынями небесно-голубого цвета. — Эти! — решительно заявила я. — И вот эти кружевные наволочки. И покрывало в тон. Предвестник молча кивал, расплачиваясь за мои покупки. В следующей лавке я выбрала персидские ковры с замысловатыми узорами, тяжёлые бархатные шторы и множество подушек. — Шадия, может, хватит? — осторожно предложил мужчина, когда наша карета уже была доверху набита покупками. — Ещё чуть-чуть, — пообещала я, заталкивая его в лавку посуды. Там я выбрала сервиз из тончайшего фарфора с золотой каймой, хрустальные бокалы и серебряные столовые приборы. Траин только вздыхал и доставал кошелёк. — Ты разоришь меня, — пожаловался он, но в голосе слышалась нежность. — Зато у нас будет красивый дом, — возразила я, вешаясь ему на руку. Когда карета была окончательно загружена, Капитано неожиданно дал кучеру другой адрес. — Куда мы едем? — удивилась я. — Сюрприз, — загадочно сказал он. Карета остановилась перед небольшим, но изящным особняком. Траин помог мне выйти и повел к входу. — Кто здесь живёт? — спросила я, но он лишь постучал в дверь. Дверь открыл низкий пожилой мужчина с седыми усами и добрыми глазами. Увидев меня, он замер, словно увидел призрак. — Это... это не может быть... — прошептал он, и я увидела, как его глаза наполняются слезами. — Пульчинелла, — тихо произнёс Траин. — Познакомься с моей невестой. Старик смотрел на меня так, словно не верил своим глазам. Потом медленно протянул руку, коснулся моей руки. — Шадия... — прошептал он. — Моя маленькая лисичка… И вдруг крепко обнял меня, прижимая к себе. Я почувствовала, как он дрожит, сдерживая рыдания. — Я думал... я думал, что никогда тебя не увижу, — бормотал он. — После того, как предупредил Траина держаться от тебя подальше... Я думал, вы никогда не встретитесь… — Но мы встретились, — тихо сказала я, обнимая его в ответ. — И теперь мы вместе. Пульчинелла отстранился, вытирая глаза. — Проходите, проходите! Нужно всё обсудить, всё рассказать! Мы прошли в уютную гостиную, где горел камин. Пульчинелла суетился, заваривая чай, расспрашивая о нашем путешествии. Я рассказывала о Натлане, о наших приключениях, о том, как мы поняли, что предназначены друг другу. — Удивительно, — качал головой старик. — Судьба всё же свела вас вместе, несмотря на все мои попытки этого избежать. — А почему вы хотели нас разлучить? — спросила я. Пульчинелла тяжело вздохнул. — Я боялся за тебя. Жизнь рядом с Предвестником полна опасностей. Враги, интриги, постоянная угроза... Я хотел, чтобы ты жила спокойно, счастливо, подальше от всего этого. Я взяла чашку чая и вдруг замерла. На плечах старика лежала знакомая шаль – та самая, что я вязала для одного из загадочных заказчиков из Фатуи. — Это... — прошептала я, указывая на шаль. — Это были вы. Все эти годы... это были вы. Пульчинелла виновато опустил голову. — Да. Я не мог открыто с тобой общаться – это было бы опасно. Но я хотел быть рядом, хоть как-то участвовать в твоей жизни. Поэтому посылал людей с заказами… — Шаль и галстук-бабочка, — прошептала я. — Каждый год… — Я хранил всё, что ты делала, — признался он. — У меня целый шкаф твоих работ. Я так гордился тобой, когда узнавал о твоих успехах… Слёзы навернулись на глаза. Все эти годы у меня был кто-то, кто заботился обо мне издалека, кто следил за моей жизнью… — Расскажите мне что знаете о моих родителях, — попросила я. — Пожалуйста. Пульчинелла неуверенно взглянул на Капитано, тот кивнул. — Мы нашли их в руинах древнего храма в пустыне, — начал старик. — Они были жрецами, хранителями древних знаний. Оба болели элеазаром в последней стадии. Они знали, что умирают, и оставили тебя у нашего лагеря, надеясь, что мы поможем. — Вы не узнали как их звали? — прошептала я. — Твоя мать – Шахина, отец – Амир. Они очень любили тебя. В руинах мы нашли записи – они писали о том, как счастливы были, когда ты родилась. Называли тебя своей маленькой жизнью. Я плакала, слушая рассказ о родителях, которых не помнила. Траин молча обнял меня, давая опору. — Завтра я хотел бы показать тебе город, — предложил Пульчинелла. — Траин будет занят делами, а мы с тобой прогуляемся. Что скажешь? Я взглянула на жениха, тот кивнул. — Я не против, — улыбнулась я. — Буду рада провести время с... дедушкой. Услышав мои слова, Пульчинелла просиял от счастья, а уголки его длинных ушей слегка приподнялись.

***

На следующий день Пульчинелла действительно приехал за мной. Траин уехал по делам службы, а я с удовольствием согласилась на прогулку. Старик оказался прекрасным гидом – он знал каждый уголок города, каждую легенду. — Дедушка, — сказала я, когда мы остановились у одного из фонтанов. — У меня есть к вам просьба. — Какая, дорогая? — Я хочу сделать Траину подарок на свадьбу. Сшить ему мундир по своему дизайну. Но мне нужна помощь. Глаза Пульчинеллы заблестели. — Прекрасная идея! Я знаю лучшее ателье в городе. Пойдем. Ателье "Золотая игла" располагалось в самом центре города и славилось на всю Снежную. Хозяин, пожилой мужчина с внимательными глазами, выслушал мою просьбу и покачал головой. — Госпожа, это невозможно, — сказал он. — Для такого заказа нужны точные мерки. А снять их можно только с самого человека. — А если я принесу его одежду? — предложила я. — Вы сможете снять мерки с нее? Портной задумался. — Это... необычно. Но возможно. Если одежда подходящего размера и хорошо сидит. — Тогда договорились, — обрадовалась я. Мы обсудили детали заказа, и я подробно объяснила, что хочу. Мундир должен был быть торжественным, но не вычурным. Темно-синий бархат с серебряной вышивкой, высокий воротник, эполеты. Что-то, что подчеркнет его статус, но останется верным его характеру. Мы обсудили сроки выполнения, стоимость. Пульчинелла настоял на том, чтобы оплатить работу самому, несмотря на мои протесты. — Это мой подарок вам на свадьбу, — сказал он. — Не лишай старика такой радости. Покинув ателье, мы продолжили прогулку по городу. Пульчинелла показывал мне достопримечательности, рассказывал историю различных зданий и памятников. Мы посетили знаменитый собор с золотыми куполами, прошлись по Дворцовой площади, полюбовались на Заполярный дворец Царицы. По пути к центру мы случайно наткнулись на двух знакомых фигур. Высокая женщина в элегантном пальто и рыжеволосый молодой мужчина в военной форме. — Пульчинелла! — окликнула женщина. — Перуэр, — тепло ответил старик. — Аякс. Какая встреча. Я внимательно посмотрела на женщину и ахнула от удивления. — Госпожа Арлекино? — неуверенно спросила я. Женщина повернулась ко мне, и в ее глазах мелькнуло узнавание. — Шадия? — удивилась она. — Что ты делаешь в Снежной? И так далеко от Сумеру? — Вы знакомы? — поинтересовался Пульчинелла. — Мы встречались через общую знакомую, — объяснила я. — Тиори. Рыжеволосый мужчина внимательно на меня посмотрел, и я вдруг вспомнила, где его видела. — А вы... вы были в Натлане. С Капитано. — Тарталья, — представился он с улыбкой. — А вы та самая девушка, из-за которой наш суровый Капитано застыл в порту? Я покраснела, а Арлекино заинтересованно подняла бровь. — Вы кем-то приходитесь господину Пульчинелле? — спросила она. Старик замялся, не зная, что ответить, но я улыбнулась. — Я его внучка, — сказала я. — Внучка? — удивился Тарталья. — Не знал, что у Цыпленка есть семья. — Теперь знаешь, — сухо ответил Пульчинелла. Мы еще немного поговорили, а затем разошлись. Арлекино на прощание сказала, что надеется увидеть меня еще, а Тарталья подмигнул и пожелал удачи. Мы вернулись домой к вечеру, и я была полна впечатлений от дня. Но когда я вошла в дом, то сразу почувствовала напряженную атмосферу. Капитано сидел в гостиной, сняв маску, и его лицо было мрачнее тучи. — Что случилось? — обеспокоенно спросила я, подходя к нему. Он долго молчал, глядя в огонь камина. Наконец поднял на меня глаза, полные какой-то тяжести. — Я был на аудиенции у Царицы. — И? — Она хочет лично провести нашу свадьбу. В Заполярном дворце. Со всей помпой и церемониями. Я села рядом с ним, пытаясь понять, почему это его так расстроило. — Это же хорошо, разве нет? Значит, она одобряет наш брак. — Шадия, ты не понимаешь, — он взял мои руки в свои. — Когда Царица лично проводит свадьбу, это означает, что она считает этот союз политически важным. Наш брак станет государственным событием. Будут приглашены не только все предвестники, а также высшая знать, дипломаты из других стран… — И что в этом плохого? — Ты станешь мишенью, — мрачно сказал он. — Все будут знать, кто ты, как ты выглядишь и что значишь для меня. Это может сделать тебя уязвимой. Я крепко сжала его руки. — Траин, посмотри на меня, — попросила я. Он поднял глаза. — Я не боюсь. Да, возможно, это будет опасно. Но я готова к этому. Я хочу быть твоей женой, несмотря ни на что. — Ты уверена? — в его голосе звучала мольба. — Мы ещё можем всё отменить, уехать в Сумеру… — Нет, — твёрдо сказала я. — Мы не будем бежать. Если Царица хочет пышную свадьбу, пусть будет пышная свадьба. Я не собираюсь прятаться. Траин долго смотрел на меня, а затем притянул к себе и крепко обнял. — Что я сделал, чтобы заслужить тебя? — прошептал он. — Просто был собой, — ответила я, целуя его в щёку. — Моим тёмным рыцарем. Мы сидели у камина до поздней ночи, планируя предстоящую свадьбу и говоря о будущем. Несмотря на все опасности, я чувствовала себя счастливой. Скоро я стану женой человека, которого люблю больше жизни.

***

Утром Траин долго рылся в шкафу, что-то бормоча себе под нос. — Где мой старый мундир? — проворчал он, перебирая вешалки. — Клянусь, он был здесь вчера. Я невинно попивала чай за столом, делая вид, что не знаю, о чём он говорит. — Шадия, ты не видела мой чёрный мундир с золотыми пуговицами? — Нет, — соврала я, не моргнув глазом. — А зачем он тебе? — У меня важная встреча. Этот мундир мой любимый. — Может, он в стирке? Мужчина нахмурился и продолжил поиски, становясь всё более раздраженным. Наконец он обернулся ко мне с обвиняющим взглядом. — Ты убралась здесь так тщательно, что теперь я ничего не могу найти! Я возмущенно вскочила с места. — Извини, что сделала наш дом пригодным для жизни! — Я не это имел в виду… — Именно это ты и имел в виду! — я схватила лежащую на столе книгу и швырнула в него. Предвестник увернулся, и книга с глухим стуком ударилась о стену. — Шадия! — Не ори на меня! — я была в настоящей ярости. — Я целый день убиралась, чтобы сделать этот дом уютным, а ты жалуешься! Воин понял, что зашёл слишком далеко, и виновато опустил голову. — Прости. Я не хотел тебя обидеть. Просто этот мундир действительно важен для меня. — Тогда поищи лучше, — буркнула я, садясь обратно за стол. Он ещё полчаса рылся в шкафу, но так и не нашел пропавший мундир. В итоге ему пришлось надеть другой, менее любимый. — Странно, — пробормотал он, застегивая пуговицы. — Куда он мог деваться? Я промолчала, мысленно извиняясь перед ним. Но мундир нужен был мне для ателье, чтобы снять с него мерки. Я верну его, как только мастера закончат работу. Пульчинелла приехал за мной в назначенное время, и мы отправились проверить, как идут дела. В ателье уже кипела работа – портные снимали мерки с принесенного мной мундира, делали выкройки. — Прекрасная работа, — одобрил Пульчинелла, рассматривая эскизы. Внезапно дверь ателье открылась, и вошла Арлекино. Она огляделась и улыбнулась, увидев нас. — Какое совпадение, — сказала она. — Я как раз искала вас. — Нас? — удивилась я. — Царица дала мне задание, — объяснила Арлекино. — Помочь невесте Капитано выбрать подходящее платье для свадьбы. И что-то мне подсказывает что вы знаете, где мне найти эту девушку. Я замялась, а Пульчинелла хмыкнул. — Это она, — с гордостью сказал он, подтолкнув меня к женщине. Арлекино удивленно подняла брови, а затем робко улыбнулась. — Мир действительно тесен. — Улыбнулась она. — Значит, мы будем работать вместе. — Работать? — Выбирать вам платье. Царица хочет, чтобы невеста Первого Предвестника выглядела соответственно. Мы провели в ателье несколько часов, обсуждая фасон платья, ткани, украшения. — Какой у вас стиль? — спросила она. — Что предпочитаете? — Я дизайнер, — призналась я. — Привыкла к элегантной простоте. Не люблю излишеств. — Понятно. Тогда что-то классическое, но изысканное. Мы перебрали множество вариантов, и в итоге остановились на платье из белоснежного шелка с длинным шлейфом и кружевными рукавами. Простое, но невероятно элегантное. Пока мастера снимали с меня мерки, мы с Арлекино разговорились. Она расспрашивала о моей жизни, работе, о том, как я познакомилась с Капитано. Я рассказывала охотно – она была хорошей слушательницей. — А вы встречались с другими предвестниками? — ненавязчиво спросила она. — Да, с Дотторе, — ответила я, не подумав. Арлекино и Пульчинелла одновременно напряглись. — С Дотторе? — переспросила женщина. — И как... как он с вами обращался? — Нормально, — пожала плечами я. — Правда, он немного странный. Но мы знакомы ещё с академии, так что… — С академии? — Пульчинелла чуть не выронил трость. — Да, он учился вместе с моим братом. Правда, его исключили за неэтичные эксперименты. Арлекино и Пульчинелла переглянулись с таким видом, будто я сказала что-то невероятное. — И он... он не причинил вам вреда? — осторожно спросила Арлекино. — Нет, — удивилась я их реакции. — А должен был? — Дотторе не славится... мягким обращением с людьми, — дипломатично сказал Пульчинелла. — Да, я помню его опыты над Коллеи, — нахмурилась я. — Но со мной он вёл себя прилично. Правда, я его немного... обобрала. — Обобрали? — не поверила Арлекино. — Ну да. Заставила таскать сумки и платить за мои покупки. А потом ещё сапогом в него кидалась. Оба предвестника смотрели на меня как на чудо природы. — И он это терпел? — прошептал Пульчинелла. — А что ему оставалось? Капитано велел за мной присматривать. Арлекино тихо засмеялась. — Вы удивительная девушка, Шадия. Не каждый может похвастаться тем, что издевался над Вторым предвестником и остался жив. Мы закончили с примеркой и договорились, что платье будет готово через несколько дней. Арлекино предложила прогуляться, и мы втроем отправились по магазинам. — Расскажите о себе, — попросила я, когда мы шли по заснеженной улице. — Как вы стали... тем, кем стали? Арлекино помолчала, подбирая слова. — Долгая и не очень приятная история, — сказала она наконец. — Скажем так, я не выбирала этот путь. Обстоятельства заставили. — Понимаю, — кивнула я. — У каждого своя судьба. — А вы счастливы? — неожиданно спросила она. — С Капитано? — Очень, — без колебаний ответила я. — Он... он особенный. Под этой суровой внешностью скрывается очень нежное сердце. — Это хорошо, — улыбнулась Арлекино. — Он заслуживает счастья. Все мы его заслуживаем. Мы ещё долго говорили, и я чувствовала, что Арлекино становится мне всё ближе. Она рассказала немного о своей работе в Фонтейне, а я поделилась историями о жизни в Сумеру. Когда мы наконец разошлись, солнце уже клонилось к закату. Пульчинелла проводил меня домой, и мы всю дорогу обсуждали планы свадьбы. — Арлекино хорошая женщина, — заметил он. — Я рад, что вы подружились. — Да, она мне нравится, — согласилась я. — Хотя есть в ней что-то... загадочное. — У всех нас есть свои секреты, — философски заметил Пульчинелла. Вечером я сидела дома, читая книгу о свадебных традициях Снежной. Было уже поздно, когда наконец вернулся Траин. Он вошёл тихо, почти бесшумно, и я сначала не обратила внимания на его странное поведение. — Траин? — позвала я. — Ты дома? Он появился в дверях гостиной, и я сразу поняла, что что-то не так. Его движения были медленными, неповоротливыми. — Как дела? — спросила я, откладывая книгу. — Нормально, — ответил он, но голос звучал странно, слегка невнятно. — Пойду спать. Он прошёл мимо меня, направляясь к лестнице. Я проводила его взглядом, недоумевая. Что с ним происходит? Через несколько минут я поднялась в спальню. Воин лежал на кровати, всё ещё в одежде, но без маски. Его глаза были закрыты, дыхание – глубоким и ровным. Я тихо подошла к кровати и легла рядом с ним. Как только я устроилась поудобнее, его руки крепко обвили меня, прижимая к себе с почти отчаянной силой. — Шадия... — пробормотал он, не открывая глаз. — Моя Шадия… И тогда я поняла. Он был пьян. Капитано, который никогда не позволял себе терять контроль, который всегда был собранным и сдержанным, напился. — Я так боюсь, — прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы. — Боюсь, что потеряю тебя. Моё сердце сжалось от боли. Я никогда не видела его таким уязвимым, таким человечным. — Боюсь, что не смогу защитить тебя, — продолжал он бормотать. — Что мое прошлое настигнет нас. Что мои враги причинят тебе боль. Я нежно погладила его по волосам, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Что кто-то тебя заберет. Что ты поймёшь, какой я на самом деле, и уйдёшь… — Никуда я не уйду, — прошептала я, целуя его в висок. — Я твоя, навсегда. — Я убивал людей, — бормотал он. — Столько крови на моих руках... А ты такая чистая, светлая... Как ты можешь любить такого, как я? — Потому что под всей этой кровью и болью живет прекрасная душа, — ответила я. — Потому что ты защищаешь тех, кого любишь. Потому что ты мой рыцарь. Он наконец успокоился, его дыхание выровнялось, и он заснул в моих объятиях. Я лежала без сна, гладя его волосы и думая о том, какую боль он носит в себе. Мой сильный, непобедимый рыцарь оказался таким же хрупким и ранимым, как любой человек. Утром Траин проснулся с головной болью и смутными воспоминаниями о прошлом вечере. Он был ужасно смущен и принялся извиняться. — Шадия, прости меня, — говорил он, не глядя мне в глаза. — Я не помню, что говорил, но если это было что-то неподобающее… Я рассмеялась и обняла его. — Ты был просто честным, — сказала я. — И это было прекрасно. Он удивлённо посмотрел на меня. — Прекрасно? — Да. Потому что я увидела настоящего тебя. Не Первого Предвестника, не грозного воина, а просто мужчину, который боится потерять то, что любит. Я поцеловала его в щёку. — И знаешь что? Я полюбила тебя ещё больше. Мужчина крепко обнял меня, и я почувствовала, как его тело расслабилось. Возможно, впервые за долгие годы он позволил себе быть просто человеком. И это было прекрасно.