Отвечай честно. Действуй грязно

      Время перевалило за девять вечера, когда шумная и уже прилично выпившая компания завалилась в гостиную, чтоб сыграть в настольные и не только игры. Каждый перебивал другого, спорил, смеялся до слёз, а кто-то уже начинал строить хитрые заговоры против друзей, предвкушая вкус маленьких побед. Здесь не было чужих, не было правил.              Ребята — Хёнджин, Чонин, Джисон и Чанбин — собрались сегодня у Феликса дома, чтобы отметить его день рождения. Собирались они редко: одни переехали в другие города, кому-то мешала учёба, работа. Причин было много, но каждые их посиделки всегда были шумными, многообещающими. А помнили о них не только инициаторы веселья, но и простые прохожие, случайные люди. Было ли им стыдно? Никапельки. Их девизом всегда был отрыв по полной — и никак иначе.              Заразительный хохот Чанбина прерывает Феликс, допивающий содержимое бутылки прямо из горла и ставящий сосуд с громким ударом на стол.              — Предлагаю сыграть в бутылочку, — ухмыляется он, обводя взглядом ребят. Глаза у него блестят — то ли от выпивки, то ли от уже закипающей в голове идей веселья, коих накопилось не мало.              Минутная пауза. Все переглянулись — но не в страхе, нет. Напротив, в глазах уже плясало предвкушение веселья.              — Ну что, слабо? — вновь подначает их Феликс, с хитринкой посматривая в глаза каждого, и добавляет: — Но просто «бутылочка» будет скучной. Предлагаю совместить с «Правдой или действием». Кто-то один крутит, на кого выпало — целуются, а потом крутящий ещё добивает: «Правда или действие». А если откажешься от поцелуя — тогда готовься выполнить более сложное задание.              — Чонину сегодня несдобровать, — заливается смехом Хёнджин, и следом его подхватывают остальные.              Чонин был самым младшим в их компании, от чего редко участвовал в подобных играх. Не любил он такие игры. Не любил алкоголь. Не любил тактильность в таких количествах и тем более в подобных проявлениях. Но он очень любил своих друзей, и потому часто попадался на их уловки, становясь частью таких вот авантюр. Иногда он пытался отлынивать, но смех друзей, их искреннее веселье тянули его обратно, и он снова оказывался в центре этих шалостей, не мог сказать «нет».              — О, здорово, — скривив губы в такой гаденькой улыбке, произнёс Чонин, но все прекрасно знали, что он это делает из добрых намерений, — ещё и поцелуй с вами, стариками, в придачу. Готовьтесь, мальчики, я всех вас сделаю! — поддразнил он их, не скрывая своей язвительности.              В этот момент Чонин выглядел как та самая сучка школы: пальцы веером, глаза горят, и в его взгляде играет кокетливое вызов. Казалось, что он готов был съесть их взглядом, не говоря уже о поцелуях.              — Как быстро растут дети, — вдруг вырывается у Чанбина, и все вновь заливаются смехом, заставляя Чонина немного засмущаться.              Веселье только начиналось, и совсем неважно, что ребята начали отмечать уже в 5 вечера. Для них время давно остановилось. Сейчас есть только этот вечер, эти пятеро парней, алкоголь и веселье. Им большего и не нужно. Завтра суббота, у всех выходной, а ночевать они и так собирались у Феликса. Туси хоть всю ночь, впрочем, что они и собирались сделать.              Компания перебирается на пол в центре комнаты. Феликс, задумчиво прокручивая бутылку в руках, продумывая по какому принципу они будут выбирать ведущего.              — Начну я, на правах именинника, — гордо заявляет Феликс, широко улыбаясь. — А дальше ведущим будет тот, на кого покажет бутылочка. После всего сделанного, конечно.              На мгновение все замирают, когда бутылочка оказывается на полу, а Феликс ловким движением раскручивает её. Раздаются громкие возгласы. Каждый одновременно хочет, чтобы выпало на него, и в этот же момент, чтобы горлышко пролетело мимо.              Они играют в эти игры не в первый раз. И на поцелуи, и на раздевания, и на желания. Здесь было всё и даже больше. Но всегда и все хотели заполучить поцелуй Хёнджина. Его пухлые губы, особенно после выпитого алкоголя, манили всех, заставляя забывать обо всём остальном. Оставалось лишь ждать, когда ведущим снова станет незабвенный Хван Хёнджин.              Каждый раз его поцелуй казался не просто игрой, а чем-то больше, чем лишь элементом вечернего веселья. Это было как небольшое приключение, о котором потом ещё долго будут вспоминать с лёгким смущением, но и с едва сдерживаемым восторгом.              Бутылочка постепенно останавливается, а мгновение спустя замирает, указывая на Чонина. В его глазах появляется заметное замешательство и немой вопрос: «Почему я?». Он перехватывает взгляд Феликса, понимая, что теперь ему придётся столкнуться с выбором, который не слишком радовал.              Феликс славился своими коварными вопросами и не менее коварными действиями. Кажется, сегодня младшенький перецелуется с каждым по десятку раз              — Ну, понеслась, — с издёвкой произносит Джисон, и все снова заливаются смехом. Чонин невольно краснеет, пытаясь скрыть неловкость, но в его глазах всё же мелькает лёгкий вызов.              Но за шутками и смехом было не так уж легко скрыть тот напряжённый момент, когда все взгляды устремляются к нему, и понимаешь, что от этого не уйти. Единственное, что его утешало — всё, что происходило в компании этих людей, всегда оставалось между ними, и никто, никогда не узнает, что же на самом деле тут происходило и какие заветные тайны были раскрыты.              Здесь не было места осуждению или упрёкам. Здесь всё принимали с пониманием и даже с заботой, если того требовал момент. Оставалось лишь побороть свой страх, выдохнуть глубже, позволить себе быть собой — хотя бы здесь, среди тех, кто никогда не предаст.              Чонин вздыхает, готовясь к неизбежному, и подаётся вперёд к Феликсу, который уже давно ждал, когда младшенький посмелеет. Их губы встречаются в коротком поцелуе. Губы легко сминают друг друга на пару секунд, и Феликс первый отстраняется, не желая мучить паренька дольше, чем нужно.              Когда всё заканчивается, Феликс, не теряя ни секунды, лениво прокручивает бутылочку в пальцах и тут же подкидывает вопрос:              — Правда или действие? — его голос звучит легко, беззаботно, но коварство в нём всё-таки проскакивает.              Чонин, усмехнувшись и сжав губы, бросает взгляд на всех, а потом отвечает:              — Правда.              Не ясно было, что в этот момент лучше выбрать. От Феликса можно было ожидать всё что угодно. Но действие выбирать совершенно не хотелось — не сейчас. Это лучше оставить на потом, когда фантазия у всех начнёт иссякать и желания станут попроще.              Феликс прищурился, словно обдумывая самый каверзный вопрос.              — Хорошо, Чонин, будь честен. Расскажи нам самый... — он выдерживает паузу, вызывая у всех бурное разочарование и нетерпеливое желание услышать продолжение, — расскажи самый развратный сон, который тебе когда-либо снился. Во всех мельчайших подробностях, пожалуйста.              В воздухе повисла тишина, которую сразу же разрушил Джисон, посвистывая с усмешкой. Этот вопрос действительно был неожиданным. Даже для такого ушлого типа, как он.              Но сейчас все горели желанием узнать, что же снится их младшенькому другу. Что может скрывать этот невинный паренёк за своей привычной стеснительной улыбкой. Что там у него внутри на самом деле, под всеми этими слоистыми масками.              — Ну, это было… давно, — начал он, запинаясь, осторожно обводя взглядом компанию. — И я не уверен, что помню все детали…              — Да брось, — фыркнул Чанбин, подаваясь вперёд и глядя на него с ехидной ухмылкой. — Такие сны не забываются. Особенно если ты после них просыпаешься весь… взвинченный, если ты понимаешь, о чем я.              Чонин откашлялся и, стараясь говорить ровным голосом, произнес:              — Мне приснилось, будто мы с Феликсом были одни дома. Он сидел на диване, уставший после работы. Я не помню, что мы делали до этого. Помню, как он посмотрел на меня, а в его глазах было что-то такое… притягательное. Мы долго что-то обсуждали. Говорили… А потом… Я подошел ближе, сел перед ним на колени и начал расстёгивать его ширинку… — Чонин замолкает на пару секунд, сглатывает, а щеки уже предательски заливаются краской, выдавая, что будет дальше, — Я взял его возбужденный член в рот. Облизывал, заглатывал на всю длину. Это было так странно. Я чувствовал, как он вздыхает… и мне это нравилось. Я двигался медленно, стараясь доставить ему удовольствие… пока он не застонал…              Чонин замолчал, опустив взгляд под внезапно наступившую тишину. В комнате чувствовалось напряжение, прежде чем Джисон присвистнул, а остальные начали переглядываться с удивленными и заинтересованными лицами. Феликс же смотрел на Чонина с едва заметной ухмылкой.              — Я в предвкушении подобных историй от других, — тараторит Хёнджин нарочито бодро, специально, чтобы не смущать Чонина ещё больше.              Чонин бросает на него благодарный взгляд, но от этого легче не становится. Он вздыхает, опуская голову, и мрачновато усмехается.              Теперь очередь крутить бутылочку Чонина. С одной стороны, он и рад быть ведущим, а с другой — это же опять целоваться. Игра только началась, а Чонин успел получить к своей персоне уже слишком много внимания. Никак не привык к такому.              Бутылочка вращается медленно, и в какой-то момент начинает затормаживаться, пока не останавливается, указывая на Джисона. Последний, как всегда, был рад такому повороту событий. Чонин обычно выбирает вопросы попроще и действия легче, поэтому волноваться тут не о чем.              Тишина накрывает комнату. Чонин с тихим вздохом понимает, что деваться некуда. На лице его играет лёгкая неловкость, но не сказать, что он совсем не готов. Он наклоняется вперёд, и их губы встречаются в коротком, сдержанном поцелуе. Джисон, понимая, как чувствует себя Чонин, едва касается его губ, делая поцелуй лёгким и почти неощутимым, чтобы не доставить младшему лишний дискомфорт.              Чонин, несмотря на свою неуверенность, ощущает волну благодарности. Это был не тот момент, когда можно было бы переживать из-за «сильных» поцелуев. Всё прошло так, как следовало — мягко, без давления. И, возможно, это тот момент, который в итоге даже сделает игру немного легче.              — Правда или действие? — тихо спрашивает Чонин, отстраняясь и чувствуя, как щеки слегка горят.              — Пусть будет действие! — с вызовом отвечает Джисон, в его глазах мелькает озорной блеск.              Чонин обводит взглядом всех присутствующих, стараясь придумать что-то оригинальное для Джисона. Заставить его пить или писать кому-то признание в любви — слишком банально.Нужно брать выше.              На лице Чонина появляется коварная ухмылка, когда идея наконец приходит в голову. Все уже в ожидании.              — Хорошо, — задумчиво произносит он, повторно обводя взглядом остальных, наслаждаясь моментом. — Джисон, ты должен поцеловаться с Чанбином, пока все считают до десяти.              Джисон вскидывает бровь в удивлении, явно не ожидая такого поворота событий, но сопротивляться точно не собирается. Это звучало чертовски интересно.              Чанбин тоже не выглядел против — на его лице проступает довольная улыбка. Ну что ж, получается, все остаются только в плюсе.              Феликс, не желая больше ждать, начинает заводить толпу на счёт:       — Один... два...              Под весёлые подбадривающие крики остальные наблюдают, как Джисон наклоняется к Чанбину, стирая последние сантиметры между ними.              Под громкий счёт друзей Джисон подался вперёд, его взгляд встретился с чуть удивлённым, но уже заинтересованным взглядом Чанбина. Их губы соприкоснулись мягко, словно пробуя друг друга. Сначала это было лёгкое касание, мимолётное, но затем Джисон осмелел, углубляя поцелуй. Чанбин ответил почти мгновенно, прикрывая глаза и подаваясь навстречу. В их поцелуе чувствовалась смесь неловкости и внезапно вспыхнувшего любопытства, губы скользили друг по другу, а в комнате повисла заинтригованная тишина, нарушаемая лишь громким отсчётом секунд.              — Четыре… пять... — заворожённо считает Феликс, не отрывая любопытного взгляда от парней.              Кто-то хихикал, прикрывая рот рукой, кто-то удивлённо раскрыл глаза, не ожидая такого поворота событий. Хёнджин переглянулся с Феликсом, и на их лицах читалось забавное изумление. Чонин с интересом наблюдал за парой, слегка наклонив голову, словно изучая новую, неожиданную реакцию. Атмосфера в комнате наполнилась игривым напряжением, все с нетерпением ждали, чем закончится это действие.              — Семь… восемь… — на этот раз считает уже Хёнджин, подсаживаясь к парочке поближе и в этот же момент достаёт телефон, дабы запечатлеть такой момент.              Чанбин краем глаза замечает это движение и, не прерывая поцелуя, показывает Хёнджину средний палец в знак протеста. Комната тут же заливается звонким смехом. Джисон только усмехается в поцелуе, чуть прикусывая губу Чанбина, словно в ответ за дерзость.              — Девять... десять! — выкрикивает Феликс, хлопая в ладоши.              Парни нехотя отстраняются друг от друга, тяжело дыша и искоса переглядываясь. В глазах обоих пляшет весёлый огонёк — ни капли смущения, только азарт и лёгкая тень предвкушения новых глупостей, в которые их ещё втянет эта ночь.              — Это было горячо! — довольно тянет Хёнджин, подмигивая парням и размахивая телефоном, демонстрируя запись поцелуя, за что сразу же получает подушкой в лицо от Чанбина.       — Джи, твоя очередь крутить, — вдруг резко вмешивается Чанбин, не скрывая ухмылки. — И пусть бутылочка покажет на Хвана! Пора преподать ему урок.              — Ну что, погнали! — резво проговаривает Джисон, потирая ладони одну об другую, а после сразу же раскручивает бутылку.              Чонин и Феликс, поддавшись азарту, тут же двигаются ближе к бутылке, становясь её персональной группой поддержки, всем своим видом показывая, что готовы к любому повороту              Бутылочка крутится всё медленнее, дразня всех вокруг. На мгновение она замедляется, указывая почти точно на Хвана. Все напрягаются, даже Чонин с Феликсом замирают с приоткрытыми ртами, уже готовые радостно зааплодировать. Но — словно назло — бутылка делает последний ленивый поворот. Все замирают в ожидании. И чётко останавливается на Чанбине.              — Ааа, ну вот! — притворно возмущается Хёнджин, хлопая себя по коленям. — Судьба опять меня пронесла!              — Ну что ж, повторим? — подмигивает Джисон Чанбину, а второй не медлит.              Парни вновь оказываются вместе. Их губы, не успев отдохнуть от прошлого поцелуя, вновь соприкасаются. Целуются парни также жадно. Со стороны может показаться, что они пара. Уж слишком много страсти в их поцелуе.              В этот раз все завершается куда быстрее, но зрители довольны и этим моментом, громкими аплодисментами сопровождают момент отстранения парней друг от друга. Джисон подмигнул Чанбину, заливаясь смехом от смущенных взглядов друзей. Чанбин же лишь загадочно улыбнулся, словно оставляя за собой право на продолжение.              — Правда или действие? — сразу же спрашивает Джисон, уже зная, что загадает в обоих вариантах.              — Действие! — сказал Чанбин с усмешкой, его голос был полон уверенности и вызова.              Он явно наслаждался этим моментом, подаваясь немного вперед, как бы предвкушая, что Джисон придумает что-то необычное. В его глазах играла искорка, и, кажется, он был готов к любому повороту событий.              — Отлично! Тогда сгоняй за еще одной бутылкой, а то на сухую играть уже не так весело! — с громким смехом говорит Джисон, не скрывая своего восторга от собственного задания.              Хёнджин, не сдерживая смеха, буквально валится на пол. Его смех звучит заразительно, и вскоре к нему присоединяются остальные, несмотря на попытки Чанбина сохранить серьёзность.       Чанбин, явно недовольный происходящим, вздыхает, осознавая, что снова он должен идти за выпивкой. Его лицо слегка хмурится, и он бросает взгляд на остальных с выражением недовольства, но, несмотря на всё, он не может не поддаться обстановке. Несколько шагов — и вот он уже находит дверь, резко открывая её.       — Почему всегда я? — мямлит он, выходя на первый этаж, устало шагая к бару. В комнате остаётся тишина, быстро сменяющаяся смехом.              Взгляды всех на секунду фиксируются на его удаляющейся фигуре.              — Ну а пока Чанбина нет, мы продолжим, — ухмыляется Феликс, поглядывая на Хёнджина, и берет бутылку в руки.              Он медленно крутит её, наблюдая за тем, как все с нетерпением следят за движением горлышка. Взгляд Феликса сосредоточен, его глаза искрятся азартом. Все уже знают, что с ним никогда не бывает скучно.              Бутылка замедляется и, наконец, останавливается, указывая на Хёнджина. В комнате снова замирает дыхание, все ждут реакции. Хёнджин, заметив, как на него обращены все взгляды, не смущается. Он просто кидает Феликсу загадочную улыбку. Хёнджин, лежа на полу машет рукой, приглашая Феликса. На лице у него играет лёгкая усмешка.              Феликс, не мешкая, опустился рядом с Хёнджином. Их тела соприкоснулись, и, не вставая с пола, они встретились в поцелуе. Он был лёгким, но в то же время полным скрытой страсти. Они лежали так, сливаясь в этом моменте, а все вокруг наблюдали, затаив дыхание. Слишком нежно, почти приторно. Они так чувственно сминали губы друг друга, что смущаться должны были бы все остальные. Их совсем не волновало, что за ними наблюдают. Они отдавались моменту, хоть и столь короткому.              После того как они отстранились, Хёнджин, не отрывая взгляда от Феликса, слегка усмехнулся и с едва уловимым вызовом произнес:              — Действие.              — Действие значит... — Феликс умолк.              Поднявшись с пола, он протянул руку Хёнджину, помогая тому подняться. В комнате повисла такая тишина, что казалось, можно было услышать, как бьются сердца. Лицо Феликса, обычно озаренное улыбкой, сейчас было серьезным и сосредоточенным. Он явно очень серьезно подошел к выбору задания для Хёнджина.              — Твое действие — записать видео интимного характера и отправить это своему начальнику. Запиши, как растягиваешь себя пальцами. Как вставляешь в себя пробку.              Хёнджин, что времен ранее радостно смеялся, сейчас казалось побелел от шока. Эмоции сменялись одна за другой, останавливаясь на легком испуге. Он удивленно смотрел на Феликса, затем на свой телефон, лежавший на полу, словно не веря услышанному.              Остальные участники игры замерли в шоке. По комнате пронеслись сдавленные вздохи и перешептывания. Никто не ожидал такого смелого и провокационного действия.              — Ты... ты серьезно? Ты реально хочешь, чтобы я это сделал? — сдавленно произнес Хёнджин.              — Эй, Феликс, может, это слишком? — неуверенно произнес Джисон. В его голосе звучало беспокойство.              — Нет, — твердо ответил Феликс, не отводя взгляда от Хёнджина. — Действие есть действие. И ты должен сделать это прямо сейчас.              В этот момент в дверном проеме появился Чанбин. Он явно слышал последние слова и напряженную атмосферу в комнате. Его брови удивленно взлетели вверх, а взгляд скользнул с серьезного лица Феликса на растерянного Хёнджина и его телефон. На его лице читалось полное недоумение и немой вопрос: «Что здесь происходит?».              Подобного рода задания уже были. Условия были оговорены еще во время их самой первой игры. Все насторожились именно из-за факта отправки видео начальству. У Хёнджина была действительно хорошая работа и налаженные отношения в коллективе, но таким ходом дел все многолетние усилия могут пойти коту под хвост.              Без особых размышлений и пользуясь моментом замешательства Феликс хватает Хёнджина за руку и, не произнося ни слова, ведет его в спальню. Там, в полумраке комнаты, он молча положил на прикроватную тумбочку небольшой тюбик с интимной смазкой, любезно предлагая необходимый инструмент для предстоящего действа.              Рядом он аккуратно поставил свой миниатюрный штатив, обычно служивший для записи влогов, теперь же приобретший иной смысл. Феликс подошёл к одной из полок шкафа и достал оттуда гладкую, прохладную на вид металлическую анальную пробку с красиво переливающимся кристаллом. Он протянул её Хёнджину с хитрой, почти дьявольской улыбкой, в глазах которой плясали озорные огоньки:              — А это, мой дорогой друг, я специально для такого пикантного момента припас, — с довольной и в то же время пугающей улыбкой произнёс Феликс, обращаясь к бедолаге Хёнджину. — Давно ждал подходящего случая, чтобы эта малышка вышла в свет.              Хёнджин лишь молча уставился на представленный предмет, не находя в себе ни сил, ни слов, чтобы выразить весь спектр эмоций, бушующих внутри. Растерянность, возмущение, смятение.              Феликс одаривает Хвана своей самой лучезарной улыбкой. В ней прятался чертёнок, нет — настоящий дьявол в облике ангела. Внешность так обманчива. Особенно, когда за ней прячется коварный ум и изощрённое чувство юмора.              Младший спешно покидает комнату, а Хван, в полной тишине, устанавливает свой телефон на предложенный штатив. Нужно было начать как можно скорее — просто начать и как можно быстрее закончить. Он тщательно подбирает ракурс, пытаясь найти тот самый зыбкий баланс между выполнением абсурдного задания и сохранением остатков личного пространства.              Убедившись, что запись пошла, он неловко забирается на кровать, чувствуя, как легкая дрожь пробегает по телу мелкими волнами. Внутри — пустота и тысячи мыслей наперебой: «Как он отреагирует?», «Может, не успеет прочитать, прежде чем я удалю?», «Я точно вылечу с работы...»              Хёнджин забрался на кровать и встал на четвереньки спиной к камере. Его колени слегка расставлены для устойчивости, а руки упирались в мягкое покрывало на уровне плеч. Спина выгнута, образуя плавную дугу, ягодицы приподняты, делая акцент на нижней части тела. Голова была опущена, а взгляд устремлен в покрывало, ища там спасение от этой минуты позора.              Приняв вынужденную и крайне непривычную позу, Хёнджин медленно приспустил обтягивающие джинсы до колен, где они и застряли, сковывая движения. Он неловко стянул тонкие боксеры, освобождая ягодицы и нижнюю часть спины перед объективом.              Выдавив на свои длинные, тонкие пальцы достаточное количество скользкой смазки, Хёнджин с прерывистым, дрожащим вздохом коснулся своего тела. Холодный гель неприятно скользнул по коже, вызывая новую волну мурашек, пробежавших по спине. Собравшись с духом, он медленно ввел один палец внутрь лишь на одну фалангу, ощущая странное, непривычное чувство, которое тут же отозвалось легким, едва уловимым покалыванием внизу живота.              Хёнджин замер на мгновение, прислушиваясь к новым ощущениям. Первые движения были робкими и осторожными. Он никогда ранее не занимался подобным, лишь видел это в фильмах для взрослых. Реальность ощущалась совершенно иначе. Собравшись с духом, Хван плавно протолкнул палец на всю длину, ощутив легкое сопротивление.              Он плавно скользил длинным пальцем внутри, стараясь расслабить напряженные мышцы и отвлечься от сковывающего чувства неловкости перед записывающим телефоном. Легкое покачивание бедер, едва заметное на первый взгляд, оказалось неожиданно приятным дополнением, усиливая странное, зарождающееся чувство.              Неожиданно Хёнджин почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Краем глаза он уловил едва заметное движение в полуоткрытой двери и увидел любопытное лицо Феликса, который с нескрываемым интересом наблюдал за каждым его движением. На лице младшего медленно разливалась довольная ухмылка. Ему явно нравилось быть невольным зрителем столь интимного зрелища, и в глубине души, судя по блеску в глазах, он наверняка не отказался бы присоединиться к происходящему.              Смутившись до кончиков ушей и тут же залившись краской, Хёнджин опустил голову еще ниже, щекой скользя по мягкому покрывалу. Как хорошо, что камера не видела этого.              Он бегло взглянул на пробку, лежащую рядом. Её внушительный размер красноречиво говорил о том, что одним пальцем тут явно не обойтись, если он хочет хоть как-то приблизиться к концу выполнения абсурдного задания Феликса.              Он медленно поднес второй палец к себе, чувствуя, как внутри нарастает странное ощущение. Введение второго пальца оказалось более ощутимым, вызывая чувство большей наполненности и легкое растяжение, которое, однако, не было болезненным. Внутри стало теснее.              Хёнджин медленно двигал двумя пальцами внутри себя. Его движения становились чуть уверенными, а тело, незаметно для него самого, подавалось навстречу. Само искало большего, просило. В какой-то момент, неосознанно подавшись бедрами, Хёнджин глубже насадился на свои пальцы, и из его сжатых губ вырвались первые тихие стоны, которые, несмотря на всю его осторожность, точно были зафиксированы микрофоном телефона. Краска еще сильнее залила его щеки от осознания собственной реакции. Сделав несколько глубоких вдохов, Хёнджин медленно вынул пальцы, оставляя внутри странное ощущение пустоты и легкого возбуждения. Его взгляд снова упал на пробку, лежащую рядом, и он понял, что следующим этапом станет именно она.              Вот только что случилось. Страх неизвестного покинул его, оставив после себя лишь любопытство. Ему сейчас было очень интересно познать новые ощущения. Какие они будут? Болезненными окажутся первые мгновения или же любопытство возьмет верх, уступая место неожиданной приятной волне? Достаточно ли хорошо он растянул себя? Вопросов было много, но и решимости оказалось не меньше.              Хёнджин взял в руки пробку, которая казалась пугающе большой. Обильно покрыв ее холодной, скользкой смазкой, он зажмурился и с замиранием сердца предпринял первую попытку протолкнуть ее внутрь. Первые попытки оказались болезненными и безуспешными, вызывая лишь неприятное чувство внутреннего дискомфорта.              Феликс всё это время и не думал отводить взгляда. Наоборот, в его глазах читалось ещё большее любопытство, что только сильнее смутило Хвана.              Собрав всю свою волю в кулак и стиснув зубы, Хёнджин с усилием протолкнул пробку глубже внутрь. Его спина сильнее прогнулась, а из сжатых губ вырвался более громкий, сдавленный стон. Несколько секунд он был неподвижен, пытаясь привыкнуть к новым, таким будоражащим ощущениям. Осмелев, Хван начал осторожно играть с пробкой. Он медленно вынимал ее лишь на несколько сантиметров, и тут же плавно проталкивал обратно, наслаждаясь странным сочетанием дискомфорта и нарастающего, возбуждения. Эти несмелые движения сопровождались тихими вздохами, которые он уже не пытался сдерживать.              Несколько долгих мгновений спустя, когда в голове Хёнджина наконец промелькнула облегченная мысль о том, что мучения подошли к концу, Феликс бесшумно скользнул в комнату и, прежде чем Хван успел предпринять хоть какое-то движение, ловко перехватил его руку, быстро выключив запись на телефоне.              — Нет уж, дорогой Хёнджин, — произнес Феликс с торжествующей улыбкой, — с этим пикантным аксессуаром ты проведешь весь оставшийся вечер. Это будет твое маленькое напоминание о нашей сегодняшней игре.              С тяжелым, полным обреченности вздохом Хёнджин натянул обратно бельё и обтягивающие джинсы, чувствуя себя крайне неловко и неестественно из-за скрытого под одеждой интересного и весьма ощутимого аксессуара.              Будто ничего и не было, они молча вернулись в гостиную, где остальные, уже успевшие прилично выпить и, казалось, почти забыть о событиях последних двадцати минут, лишь лениво окинули взглядом вошедших.              — Ну что ж, часть задания выполнена, — с гордостью произнес Феликс, расплываясь в самодовольной улыбке, будто это он только что прошел через все испытания, — теперь — отправь это видео своему начальнику.              Делать было нечего. Сев на диван и скривив губы от непривычных ощущений пробки внутри, Хёнджин принялся обрезать записанное видео, вырезав все моменты, когда он готовился, и как Феликс вошел в комнату.              — Пусть он отправит на двадцать минут, — вдруг в разговор вмешался Чонин, — Если за это время начальник не прочитает сообщение, то Хён удалит это видео.              Идею Чонина тут же поддержали и остальные, на что даже обычно упрямый Феликс не стал сопротивляться. Все заинтересованно подсели ближе к Хёнджину. Нужно было удостовериться, что видео действительно отправится тому самому человеку.              Проходит меньше минуты, как под отправленным видео появляется отметка: «Прочитано». Феликс ликует — ждать пришлось совсем недолго. В комнате тут же раздаются приглушённые присвистования и смешки.              Телефон в руке Хёнджина едва не выскальзывает, когда экран вспыхивает от входящего уведомления. Сообщение от начальника приходит быстро — слишком быстро.              «Зайди ко мне в понедельник. Ровно в девять.»