Пропасть

Сухо остановился у последнего дома в длинной, извилистой улочке, чьи окна уже начинали светиться желтыми пятнами в сгущающихся сумерках. Воздух был прохладным, с легким привкусом приближающегося лета. Он протянул Шиыну пакет с последним заказом, чувствуя привычное, почти ритуальное завершение их совместного маршрута. «В очередной раз работали вместе», — пронеслось в голове Сухо, и тут же уточнил про себя: «Шиын всё делал, а я был просто водителем». Эта легкая самоирония не могла заглушить растущее беспокойство. Палец Сухо по привычке снова нажал кнопку вызова на телефоне, но в ответ раздались лишь длинные, монотонные гудки. Со Хён. В школе её не было несколько дней, дома — тишина. Она будто растворилась в воздухе, исчезла, оставив за собой лишь шлейф тревожных вопросов. Сухо отчаянно не хотел верить, что она их избегает, но каждое её действие в последние дни кричало об этом. Чувство, что они теряют её, давило на грудь. Но что действительно напрягало, что заставляло кровь закипать от негодования, так это поведение Баку. Зная, что Сон Джэ снова вернулся в Союз, он не сказал об этом ни единого слова. Никому. А особенно — Ким Со Хён. Разве он не понимал, что рано или поздно правда всё равно всплывет? Какой смысл был скрывать такую жизненно важную информацию? Сухо ненароком задумался, его взгляд остановился на тусклом свете уличного фонаря. Нет, он просто не мог поверить, что Гым Сон Джэ так легко отказался от них всех, а в особенности от Со Хён. Его поведение — постоянные подколки, случайные, но такие явные касания, его готовность защищать её, даже прекращение издевательств над её друзьями и, черт возьми, его внезапная дружба с ним — всё это говорило о том, что эта девушка для него была действительно, по-настоящему дорога. А взгляд… Сухо помнил этот взгляд. В нем буквально плескались все те эмоции, которые Сон Джэ не мог, не смел показать. Ан Сухо знал этот взгляд — ведь так же он смотрел на Шиына, пытаясь скрыть свою собственную уязвимость и глубокую привязанность. — Поехали, я закончил, — голос Шиына, спокойный и ровный, заставил Сухо слегка вздрогнуть и оторваться от своих мыслей. Он резко повернул голову к другу, и в этот момент его сердце сжалось от внезапной, острой тоски. Как же Сухо скучал по нему. По старому Шиыну, по его необщительности, по его упрямству. И сейчас, после всего произошедшего, он только то и делал, что таскался за Шиыном куда угодно, лишь бы убедиться, что больше он не останется один. Сухо привозил и отвозил его на дополнительные занятия, тащил в кафе, вытаскивал на прогулки. И ему безумно, до мурашек по коже, нравилось то, что Шиын стал более открытым, более раскрепощенным в общении, что он позволил себе быть собой, быть его другом. — Я тебя домой подвезу, а сам в кое-какое место заеду, — сказал Сухо, аккуратными, почти нежными движениями надевая на Шиына шлем, затягивая ремешок до нужного размера. Он чувствовал его волосы, его дыхание, и это простое прикосновение было для него ценнее тысяч слов. Шиын медленно поднял голову, его взгляд скользнул по лицу Сухо, затем перешел на мотоцикл, потом снова вернулся на Сухо. В этом взгляде, таком проницательном, не было ни капли сомнения. Он буквально говорил безмолвно: «Либо ты берёшь меня с собой, либо ты никуда один не едешь». И Сухо ничего не оставалось, как лишь тяжело вздохнуть, внутренне смиряясь, подтолкнуть друга к сиденью и самому сесть за руль, завести двигатель, чувствуя, как под ним оживает мощная машина. Мотоцикл тронулся, и Ан Сухо слегка вздрогнул, когда почувствовал слабые, но решительные прикосновения Шиына. Его друг обвёл руками его торс, стараясь сделать это как можно более аккуратно, словно боясь причинить боль или потревожить. Парень даже подумал, что Шиын боится, что Сухо исчезнет снова, растворится. И эта мысль, такая трогательная и пронзительная, трогала сердце до глубины души, заставляя его колотиться быстрее. Ветер неприятно ударял в лицо, хлестая по щекам, и Сухо пообещал себе при первой же возможности купить второй шлем. Его волосы, выбиваясь из капюшона ветровки, постоянно били ему по лицу, мешая обзору, поэтому приходилось постоянно убирать их свободной рукой. Адреналин, скорость, ощущение свободы — всё это смешивалось в бурлящий коктейль. А Шиын, прижавшись к его спине, ещё в первую их поездку понял, что ему нравится ездить на мотоциклах. Нравилось вдыхать запах приятных духов Сухо, смешанный с легким, свежим ароматом мятного шампуня, который всегда чувствовался от его волос. Нравилось чувствовать тепло чужого тела, резко контрастирующее с дующим в лицо холодным ветром, который обтекал их, создавая ощущение полета. В этом контрасте было что-то дикое и в то же время невероятно уютное. Они остановились у знакомого для Шиына здания — того самого, где он когда-то «надрал зад Сон Джэ», как выражался Хён Так. Его облик, угловатый и мрачный, вызывал неприятные воспоминания. Шиын снял свой шлем и положил его на заднее сиденье, поворачивая голову в сторону Сухо. Взгляд его был сосредоточенным, проницательным, и Сухо понял без слов. Шиын сразу осознал, что хочет сделать его друг, и в его глазах читался процесс быстрого просчета вариантов развития событий. Он сам отчаянно пытался найти Сон Джэ всё то время, пока тот снова вернулся в Союз. Но все его попытки были тщетны, он будто растворился в тени. Сон Джэ явно их избегал, но не потому, что боялся, а потому, что знал — Шиын с Сухо поймут, когда тот врёт. Они видели его насквозь. — Думаешь, он может быть здесь? — голос Шиына прозвучал глухо в ночной тишине, когда он направился вверх по лестнице, ведущей на крышу. Находиться здесь снова было ему не по душе, каждая ступенька отдавалась эхом в его сознании. — Надеюсь, — ответил Сухо, останавливаясь у самого входа на крышу, откуда открывался вид на городские огни. Он повернул голову к другу, его лицо было серьезным, почти умоляющим. — Ты же всё у нас анализируешь, так объясни — что же происходит с Сон Джэ? Сухо перестал верить людям в очках (спасибо Бом Соку), перестал верить милому образу, который скрывал бездну жестокости (двойное спасибо Бом Соку). Но глядя на Гым Сон Джэ, на все его попытки защитить Со Хён, на его скрытую боль, он поверил ему. Он нашел с ним общий язык, у них даже появилось пару локальных шуток, они вместе обедали, как настоящие друзья. А сейчас… А сейчас он хотел просто взглянуть ему в глаза, убедиться в своей правоте или найти объяснение, и вдолбить в его голову пару толковых мыслей, заставить его понять, какую боль он причиняет девушке. — Бэк Джин хочет добраться до Баку всеми способами, — Шиын облокотился на обшарпанные перила, его взгляд был устремлен в темноту, где едва угадывались очертания города. Он понимал, что рассуждения будут долгими, и их вес будет давить на плечи. — И он был готов избавиться от каждого из нас, кто стоял на его пути. Вот только всё его помешательство мешало работе в Союзе, а Сон Джэ… Сон Джэ был лучшим из всех этих ублюдков. Он был ключевым элементом, который заставлял всю эту машину работать. — Парень сделал глубокий вдох, холодный воздух наполнил легкие, и он попытался вспомнить весь сложенный пазл в голове, каждое его слово было продумано, каждая деталь занимала свое место в этой сложной головоломке. — Вот только чтобы Сон Джэ вернулся, надо было пойти на крайние меры. А Сон Джэ уже показал свою слабость. Его слабостью стала Ким Со Хён. — А дальше он его просто шантажировал, да? — Сухо перебил Шиына, на что его друг просто кивнул. Это мог бы понять даже дурак, вот только всё равно на душе от этого легче не становилось. Как будто есть ещё что-то важное, что они упустили. Небольшой пазл, который показал бы всю картину целиком. Сухо открыл тяжелую металлическую дверь на крышу с лёгким толчком, и она со скрипом поддалась, открывая перед ними вид на ночной город. Холодный ветер тут же обвил его, заставив поёжиться, но он лишь глубже засунул руки в карманы, стараясь выглядеть невозмутимо. И какого же было его удивление, смешанное с горьким предчувствием, когда он увидел на самой кромке крыши, подсвеченный лучами далеких фонарей, одинокую фигуру — Гыма Сон Джэ. Тот сидел на корточках, спиной к ним, глядя на мерцающий огнями ночной город, словно пытаясь раствориться в его необъятности. От него шел тонкий, едкий дымок — Сон Джэ делал тяжку за тяжкой, стараясь сигаретами заглушить огромную внутреннюю дыру, зияющую в его душе. Он отказался от Союза, он поклялся себе, что постарается прожить нормальную и спокойную жизнь. Но, видимо, грехов, накопившихся на его совести, было так много, что спокойно он, казалось, не заживёт… никогда. Сон Джэ медленно, словно нехотя, повернулся в сторону двери, его взгляд, прежде устремленный в пустоту, теперь скользнул по вошедшим Сухо и Шиыну. По его лицу пробежала тень раздражения, а в глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на обреченность. «Только их здесь не хватало», — эта мысль, казалось, зависла в воздухе. Он натянул свою фирменную ухмылку — ту самую, едкую и самоуверенную, за которой он так часто прятался — и медленно поднялся на ноги, стряхивая пепел. Прошла, кажется, целая вечность, а на самом деле — всего неделя с того момента, как он прогнал Со Хён, наговорив ей самых обидных слов. Лишь бы она ушла, лишь бы она больше не хотела с ним видеться, лишь бы защитить её. И всю эту чёртову неделю ему было противно находиться с самим собой, его собственное отражение в зеркале вызывало отвращение, а в голове постоянно, мучительно прокручивалась эта сцена, снова и снова, терзая его душу. Сухо, не раздумывая, первым направился к нему, слегка прикрывая Шиына своей спиной, словно щитом. В случае чего он сможет защитить его, принять удар на себя, как делал это всегда. — Съебитесь, а, — Сон Джэ выдохнул густой, едкий дым прямо в лицо Сухо, словно пытаясь оттолкнуть его не только словами, но и физически. Дым ударил в легкие, заставляя Сухо закашляться, но он не отступил. — И без вас тошно. Шиын внимательно оглядел парня с ног до головы, подмечая новые, тревожные детали. Больше не было той искры в глазах, той лёгкой задорности, которая, несмотря на всю его заносчивость, делала Сон Джэ чем-то большим, чем просто агрессором. Исчез и его фирменный, надменный смех. В глазах Гым Сон Джэ сейчас была лишь холодная, почти звериная ярость, гнев и обида, хлещущая через край, способная захлестнуть любого, кто окажется рядом. — Решил в героя поиграть, да? — Сухо выхватил сигарету из его рук резким, уверенным движением, не оставляя Сон Джэ шанса на сопротивление. Горящий окурок полетел в сторону, искры рассыпались по асфальту, как осколки их разрушенных отношений. — Не советую. Это плохо заканчивается. Поверь мне. Сон Джэ сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но всё равно продолжал стоять на месте, его тело напряглось, готовое к броску. Будь на месте Сухо любой другой неудачник, а особенно из школы Ин Чана, тот бы уже валялся при смерти, захлебываясь собственной кровью. Но вот к Ан Сухо он относился по-другому, это было очевидно, даже в его нынешнем состоянии. Он чувствовал к нему некое подобие уважения, и лишь только поэтому не ударил его, хотя каждая жилка его тела рвалась в бой. — А ты в ораторы записаться? — голос Сон Джэ буквально перешёл на яростный шёпот, он ткнул Сухо в плечо, его палец был твердым и резким. Он не хотел ни слушать, ни видеть никого из своего бывшего окружения, ни одного из тех, кто, казалось бы, пытался его спасти. Гым Сон Джэ хотел просто сдохнуть от своего положения, от этой бесконечной безысходности, в которую сейчас загнал себя сам. — Я пришёл просто поговорить, — Сухо стоял, излучая спокойствие, в его глазах не было ни грамма злобы или осуждения. Он действительно хотел помочь Сон Джэ, хотел вытащить его из этой пропасти, пока не стало слишком поздно, пока он окончательно не сломался. — Оттолкнул Со Хён, да? Молодец, успешно справился и смог сохранить ей жизнь. Вот только она сейчас не понятно где, не понятно с кем, и даже на звонки не отвечает. Последние слова Сухо ударили в Сон Джэ, как ледяной душ. Он резко изменился в лице — фирменная ухмылка сползла, глаза расширились от внезапного страха. Он не хотел, чтобы Со Хён пострадала, он просто хотел защитить её от Союза, от своей собственной проклятой жизни, от себя самого. В горле встал неприятный ком, острый и жгучий, а дыхание участилось, стало прерывистым, словно он задыхался. И глядя на серьёзных, абсолютно трезвых Сухо и Шиына, тот понял, что даже дома она не появляется. А если Бэк Джин не сдержал обещание? Если он понял, что Сон Джэ действительно так дорожил ей, что она была его слабостью, его ахиллесовой пятой? Эта мысль пронзила его, как кинжал. — Скажу тебе кое-что, — Сухо скрестил руки на груди, его взгляд был прямым и пронзительным, он старался смотреть исключительно в глаза Сон Джэ, не давая ему уйти от зрительного контакта. — Советую с ней всё выяснить сразу, а не откладывать на потом. Я вот отложил, пошёл защищать Шиына, а затем в коме оказался. Поговорить мы смогли только спустя пару месяцев. Так же хочешь? — Последний вопрос прозвучал не как угроза, а как горькое предостережение, насыщенное пережитым опытом и болью. Горькая усмешка искривила губы Сон Джэ. Вкус пепла от сигареты во рту был почти так же осязаем, как фантомные прикосновения и шепот из прошлого. Постоянно, каждый чёртов день, он вспоминал их общение — не просто дружбу, а что-то неопределимое, висящее между мирами. Он помнил их первое знакомство, искры в глазах, когда они обменивались колкими, но такими живыми подколками, которые всегда заканчивались смехом. А потом были лёгкие, почти случайные касания рук, мимолётные взгляды, задерживавшиеся дольше дозволенного, и эти украденные, нежные поцелуи, что оставляли обоих задыхающимися и смущёнными. Они были друг-другу ближе, чем просто друзья, но и парой их назвать язык не поворачивался. Это была зыбкая, но такая ценная территория, и он ее потерял. Парень поднял взгляд на Сухо, который стоял перед ним, не шелохнувшись, его спокойные глаза смотрели прямо на Сон Джэ. Сухо явно ждал ответа, терпеливо, но настойчиво, и уходить не собирался. Да и Сон Джэ понимал, что должен был что-то ответить, как-то среагировать, или же в конце концов просто послать этих двоих на все четыре стороны, чтобы они не лезли в его проклятую жизнь. Но… но глядя на Сухо, а за ним — на Шиына, чья тихая, непоколебимая фигура излучала удивительное спокойствие, Сон Джэ в этот миг, в эту минуту осознал, как сильно он ими дорожит. От Ан Сухо веяло чем-то родным, чем-то знакомым, невидимой нитью, что потихоньку связывала их. Они даже пару раз говорили друг с другом на самые личные темы, открывая души. Но все свои проблемы и тайны он мог доверить пока что только Со Хён, которую… которую потерял. Шиын же привлёк внимание Сон Джэ ещё в тот самый момент, когда, казалось, одним своим присутствием размазал его гордость на этой самой крыше. Впервые кто-то не боялся его, не пытался угодить, а смотрел с вызовом, за которым скрывалась невероятная сила. И тогда Шиын его заинтересовал. С тех пор их отношения переросли из «я тебя недолюбливаю, но ты меня не бесишь» в нечто более глубокое, в тихое, но твёрдое признание: «ты не такой уж и плохой, как можешь показаться на первый взгляд». И Сон Джэ понял, что потерять ещё двоих людей, после всего, что он пережил, просто не может. Это было бы невыносимо. — Не получится с ней поговорить, — голос Сон Джэ был низким, почти хриплым, пропитанным усталостью и скрытым страхом. Он достал новую сигарету, привычно присаживаясь на холодные перила крыши, наблюдая, как её дымку уносит вечерний ветер. В голове было слишком много мыслей, целый ураган, который мешал спать, есть, да просто жить. — Бэк Джин не из тех, кто играет по чужим правилам. Ему нужен тотальный контроль. Если он хоть на секунду усомнится, что я не на его стороне, или что Со Хён что-то скрывает: он не просто убьёт. Он сделает это показательно. Сначала её, потом меня. Вы даже не представляете, с какой мразью мы имеем дело. Сухо моргнул, его обычно безмятежное лицо исказилось от потрясения. Он действительно открыл рот, словно пытаясь вдохнуть воздух, который внезапно стал слишком плотным. Он не ожидал того, что Сон Джэ действительно ответит. И ответит так честно, с такой откровенностью. Сухо замялся на пару секунд, а потом, преодолев внутреннюю растерянность, положил руку парню на плечо. Крепко, но мягко. Ему искренне стало его жаль. — Послушай, Сон Джэ, — голос Сухо звучал твёрже, чем ожидал даже он сам. — В своё время мы с Шиыном и Со Хён засадили бандита в тюрьму. — Сон Джэ коротко хмыкнул на это, вспоминая, как девушка ему раз пять рассказывала эту историю с горящими глазами. — И поверь, с этим Бэк Джином мы тоже справимся. Вместе. Ты не один. — Мне нравится ваш энтузиазм, конечно, но… Со Хён пока ничего не говорите, — Сон Джэ резко встал, отбрасывая окурок. Его взгляд стал жёстким, непроницаемым, как всегда, когда он пытался скрыть свои истинные чувства. Он направился к выходу с крыши. — Она не должна знать о нашем разговоре. Ни слова. Когда придёт момент — я сам ей всё расскажу. Поняли? Сухо на это лишь молча кивнул, его взгляд проследил за удаляющейся фигурой Сон Джэ, пока тот не скрылся за дверью. Легкое облегчение и понимание разлились в душе Сухо. Все их с Шиыном догадки оказались правдивы. Гым Сон Джэ не был ублюдком. Он играл роль. Жестокую, ранящую роль, чтобы уберечь Со Хён от чего-то, что казалось ему ещё хуже. Он намеренно отталкивал её, причинял боль, чтобы Бэк Джин видел его «верным» и не тронул девушку. Сухо понял всю тяжесть этого выбора, и ему стало ещё более жаль Сон Джэ, оказавшегося в такой ловушке. Сухо наконец мог спокойно выдохнуть. Легкий ветерок шелестел в волосах, унося прочь тяжесть последних минут. Он направился к выходу вслед за Шиыном, не сдерживаясь, выплескивая все накопившиеся эмоции, описывая свои мысли, свои страхи, свои внезапные озарения. Шиын, как всегда, был внимательным слушателем. Его молчание не было равнодушием, а скорее разрешением на самовыражение. Это была одна из самых лучших черт парня. Мотор взревел под рукой Сухо, и мотоцикл рванул с места, унося их прочь от крыши, от разговоров, от тяжести. Он чувствовал прилив эйфории, свободы после такой напряженной беседы. Музыка заиграла громче, и Сухо надавил на газ, ощущая, как скорость смывает остатки тревоги. Машина набирала ход, стрелка спидометра ползла вверх, а ветер весело свистел в открытом окне. Ни Сухо, ни Шиын не заметили, как чуть ранее, в тени гаража, скрытая фигура аккуратно перерезала тормозной шланг, оставив лишь тонкую, едва заметную нить. Улыбка Сухо ещё не сползла с губ, когда на встречной полосе, выскочив из-за поворота, появился массивный грузовик, его фары слепили ярким белым светом. Сухо инстинктивно нажал на тормоз, но педаль ушла в пол без сопротивления. Сердце сжалось в ледяной комок. Шиын, почувствовав неладное, сильнее схватился за Сухо, его глаза расширились от ужаса. Ни звука, ни скрипа. Только нарастающий рев мотора грузовика и внезапная, оглушительная тишина.