pressure sting warmth

поздний вечер. мир за окном наконец-то затих, дневная жара глубоко въелась в асфальт, отказываясь уходить, а единственные звуки в их тусклой квартире — мычание холодильника, какой-то фильм на фоне и жужжание изредка мерцающего верхнего света. джэхён горячий, и, к сожалению, не в весёлом, привлекательном смысле. в жалком, липком, граничащем с безумием виде, когда всё ещё нет нормального кондиционера, чтобы выжить (респект их арендодателю-убийце). в воздухе витает сильный аромат жареной свинины от их импровизированного ужина (респект донмину, который сбегал сегодня за продуктами). его кожа такая тёплая, а футболка липнет так, что он хочет её снять. донмин сидит рядом, волосы влажные после душа, на нём старая майка, открывающая слишком много кожи, он растянулся на диване в своей привычной, кошачей позе, которая не должна влиять на джэхёна так сильно, как влияет. они часто проводят вечера на диване после тяжёлых дней, привычка. джэхён жует кусочек периллы, стараясь делать вид, что он не смотрит. что он не замечает тусклый свет на углах челюсти донмина, и что его ноги расставлены ровно так, чтобы что-нибудь глупое могло мелькнуть на периферии перегревшегося мозга джэхёна. разве его странная одержимость укусом не на первом месте? почему теперь это о существовании донмина в целом? сфокусируйся. еда. свинина. ничего больше. он сглатывает и берёт ещё кусочек, но пальцы расслаблены, из-за жары он вялый, и мясо почти вылетает из палочек. донмин кидает взгляд, и на его лице мелькает веселье. — ты в порядке? джэхён застывает. — в порядке, — он быстро отвечает. он тут же съедает кусочек мяса, чтобы дать понять, что разговор окончен. донмин мычит, выглядя не убеждённым. он тоже берёт кусочек мяса, прокручивая его палочками с ленивым видом сосредоточенности, а потом съедает. его клыки на секунду видны, прежде чем они исчезнут за губами. джэхён старательно делает вид, что его это не волнует. и проваливается с треском. это просто визуальный образ. чистое лицо донмина без семи тонн подводки, которую он наносит с утра. его челюсть двигается, зубы чуть мелькают на нижней губе, язык лениво проходится по уголку рта, чтобы поймать остатки вкуса. это, наверное, самая опасная вещь, которую джэхён когда-либо видел в своей жизни. в животе у него тепло. он чуть ёрзает, уверенный, что дискомфорт ему доставляет только жара. донмин смотрит на него, слегка наклонив голову ближе, тёмные глаза смотрят пристально. — итак, — говорит он, — ты ведёшь себя странно в последнее время. джэхён практически давится едой вновь. еда/донмин — 2, джэхён — 0. — о чём ты... — он дико кашляет, дотягиваясь до своей воды. — о чём ты говоришь? я в норме. донмин медленно поднимает бровь. — ага. джэхён очень сосредоточенно смотрит на свою тарелку, оглядываясь на донмина только с расчётной частотой каждые три секунды. — в абсолютной норме. донмин не отвечает сразу же. он просто смотрит, пробегаясь по лицу джэхёна, собирая все его кусочки, собирая пазл, понятный только ему. потом, через секунду, он откидывается на диван, лениво вздыхая. — мне просто интересно, — он говорит, его тон обманчиво спокойный, — думал ли ты об этом. — об этом? — джэхён повторяет, его голос громче, чем нужно. донмин медленно ухмыляется: — ты понял. джэхён всё понял. и он не хочет признавать, что это так. — я не... — в горле сухо. в ушах звон. он пытается притвориться дураком, но уже чувствует, как жар ползёт по его шее, жар у основания позвоночника. — я не знаю, о чём ты говоришь. донмин низко посмеивается: — ты знаешь, — говорит донмин с самодовольной уверенностью.— из тебя плохой лжец. ну, знаешь, ты чаще моргаешь, когда врёшь. джэхён тяжело сглатывает и начинает играть в гляделки со своей тарелкой. — это неправда. — это правда, хён. просто признайся в этом, — донмин всё ещё смотрит на него, глаза тёмные и блестящие, на его лице есть веселье и что-то ещё. что-то опасное. джэхён снова ёрзает, по наитию сжимая бёдра вместе. — я имею в виду, — говорит он, пытаясь говорить нейтрально, но всё безуспешно, — я слышал об этом. — я не об этом спрашивал, — плавно говорит донмин. джэхён хочет умереть. сейчас по-настоящему. — я... — он проводит рукой по волосам, резко выдыхая, — возможно. совсем немного. и что? ухмылка донмина становится шире: — немного? — замолчи. — боже мой, — донмин откидывается на спинку дивана, вытягивает руки над головой и ухмыляется в потолок, словно джэхён только что задал ему настроение на ближайший год, — ты абсолютно точно думал. — я тебя ненавижу. — не-а, не ненавидишь, — донмин практически мурчит, самодовольство исходит от него волнами. — вау. так интересно. мой самый лучший друг втайне любопытствует, что будет, если его укусят— — донмин-а. — ...задается вопросом, как это будет ощущаться, будет ли это так же хорошо, как говорят все остальные, возможно, воображая себе это поздно ночью, и если это сделаю я— — хан донмин! — джэхён бросает в него палочки для еды, хотя двух тонких металлических палочек недостаточно, чтобы искалечить донмина так, как ему хотелось бы. он закрывает лицо руками, тяжело выдохнув, — зачем я вообще ответил? надо было просто соврать. донмин откидывает палочки и издаёт звук согласия: «надо было, но я благодарен, что ты не соврал». джэхён вжимает ладони в лицо ещё сильнее. его кожа горит, всё тело ощущается так, будто оно скованно чем-то странным, и донмин всё ещё смотрит на него, наслаждаясь этим с особой силой. он просто ухмыляется, наклоняя голову. и потом, — слишком небрежно, чтобы это звучало невинно, — он говорит: — кстати, это всё ещё актуально. джэхён поднимает голову. — предложение, — легко проясняет донмин, — если ты когда-нибудь захочешь, — а потом он вновь кладёт еду в рот. его зубы снова сверкают в тусклом свете, и джэхёну приходится подавить дрожь во всем теле. на мгновение слышен только отдаленный гул транспорта, приглушённые звуки фильма, ритмичное позвякивание палочек донмина о тарелки со специями. джэхёну хочется что-то сказать. к сожалению, его мозг отключен, пуст, донмин просто сидит здесь, предлагая то, что уже кажется перебором, как будто это не имеет значения. он продолжает непрерывно смотреть, но он как будто бы уже не смотрит на самого донмина. его разум движется по спирали, цепляясь за что-то осязаемое. постукивание пальцев донмина по его стакану. изгиб его губ, терзающий мысли джэхёна, притягивающий его ближе. то, как он сказал это, так обыденно, так легко, это больше всего сбивает джэхёна с толку. он знает донмина. человек, с которым он может поговорить о чём угодно, даже если он знает, что их обсуждение не закончится никогда. они заполучили эту квартиру по их же прихоти, оба были слишком упрямы, чтобы жить в общежитии третий год (в основном джэхён), и на этом всё закончилось, ничего больше, просто их совместная жизнь. но сейчас мысль о том, чтобы позволить всему, что у них есть, измениться, внезапно равноценно тому, если бы они стояли на краю небоскрёба, высоко и головокружительно. если он согласится на предложение донмина, если он позволит донмину укусить себя, позволит взять частичку себя, что-то невозвратимое, всё не сможет оставаться как прежде. они не смогут вернуться к тому, как это было, к той лёгкой дружбе, к тупым локальным шуткам и тихим ночам, когда они говорили обо всём и ни о чём. изменится всё. но он знает себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что он хочет этого. боже, он хочет почувствовать жар губ донмина на своей шее, хочет узнать, как это будет ощущаться, когда он будет так близко. вчера утром он принял это в себе желание с ощущением тошноты, но не из-за пустого желудка, и теперь это разъедает его психику. но он также знает, что не сможет забыть об этом после того, как это произойдёт. он никогда не посмотрит на донмина так же, как смотрел до этого. что произойдёт с ними, с их дружбой, когда между ними встанет укус? почему донмин вообще предлагает такое? он бы мог сказать, вау, хён, ты настолько жалкий извращенец, не придумывай ничего мерзкого со мной и оставить его разбираться с его грязными фантазиями об укусе в одиночестве. но он предложил это. донмин коротко мычит. затем, после паузы, он садится чуть прямее, решая ненадолго отложить игривое настроение. — ладно, — говорит он, — я буду серьёзен на секунду. джэхён моргает, сбитый с толку внезапной переменой настроения, вылетевший у него из его тупой головы. — ...а? донмин кивает, свободно скрещивая его руки на груди. — если ты хочешь сделать это, — он говорит, — есть некоторые вещи, которые ты должен сделать заранее. джэхён пытается уловить суть. — что? — подготовка, — донмин поясняет. — люди не делают это просто так, не подготовившись. джэхён вновь моргает. — подготовка? донмин кивает. — хорошо питайся. всегда пей достаточное количество воды. высыпайся, — его взгляд слегка меняется, голос становится странно задумчивым, — это важно, если ты хочешь избежать дерьмовых ощущений после. и качество крови тоже становится лучше. джэхён просто смотрит на него. донмин впервые относится к чему-то настолько серьёзно. это немного потрясает. джэхён сглатывает, смотря, как выражение лица донмина превращается во что-то спокойное, искреннее, в самом деле заботливое. он заботится о джэхёне, заботится, чтобы с ним всё было в порядке. джэхён немного ёжится, его сердце ведёт себя как-то странно. — ...ты и правда серьёзно к этому относишься. — определённо. джэхён вздыхает, внезапно не понимая, как справляться с тем, что с ним делает донмин. он позволяет своему взгляду скользнуть по лицу донмина, изучая. его тёмные глаза, форма его острых черт лица — есть что-то трепетное, что заставляет живот джехёна скручиваться. он сглатывает, его пульс колотится в горле. — ...я подумаю над этим, — говорит он, в конце концов, голос тише, чем до этого. донмин смотрит на него. потом, после паузы, он кивает: — ладно. джэхён снова вздыхает, проводя рукой по волосам: — ладно. донмин немного ёрзает, взгляд всё ещё устремлён в лицо джэхёна, и джэхён чувствует, как он разваливается, жар поднимается до кончиков ушей, внимание донмина давит на него. затем, внезапно, поскольку он совсем дурак, донмин снова ухмыляется. — ты действительно много думаешь об этом, да? джэхён кидает подушку в его лицо, ведь палочки для еды уже утеряны на диване.

***

он едва выживает до конца ночи. разговор уходит в бессмысленную болтовню, и как только они осознают, что фильм, который они даже не смотрели, закончился, они убираются после своего позднего ужина и уходят заниматься своими делами. джэхён решает принять более долгий, чем обычно, холодный душ, сразу после донмина. к моменту, как он оказывается в кровати, он уже в полусне, едва концентрируясь на экране телефона, листает инстаграм истории. там всё как обычно — смазанные фотографии с едой, посты с музыкой, результаты спортивных матчей и их празднования в сопровождении привычных для унхака истерик в «лучших друзьях» по поводу какой-то школьной домашки. и тут, он видит это. история донхёна: приближенное фото его ключицы, с ничем иным, как еле-видным следом от укуса. свет неяркий, подпись гласит: «Хехе💖🦷» мозг джэхёна перестает функционировать на секунду. окей. не важно. донхён встречается с санхёком — вампиром. это нормально для них. всё же, он колеблется, как будто он недостаточно близок с донхёном, чтобы задать ему любого рода глупые вопросы. в эту секунду, до того как он успевает осознать что-либо, в сонном рассудке он отвечает на историю. _myungjae: лол что это сообщение отправлено, и джэхён тут же жалеет об этом. его живот напрягается, его пальцы дёргаются перед экраном. может быть донхён не ответит так сразу— ihan.fishprince: Хехе ^_^ джэхён выдыхает. окей. спокойно. что точно нелегко, так это получить внятный ответ от донхёна, особенно когда он пытается вынять из него информацию так осторожно. _myungjae: не знал что тебе такое нравится лол ihan.fishprince: Очевидно… ihan.fishprince: Всегда нравилось, а с Санхёк-хёном ещё больше он глядит в телефон, раздумывая. он мог бы остановится сейчас. но: _myungjae: ок только ответь мне на вопрос. что такого классного в этом пауза. ihan.fishprince: ЛОЛ подожди тебе правда интересно??? джэхён сразу же жалеет обо всем. _myungjae: нет?? просто спрашиваб ihan.fishprince: Подозрительно ihan.fishprince: Но ладно он хмыкает, поправляя телефон в руке. он знает, что донхён будет напоминать ему об этом, но все равно печатает. _myungjae: неважно просто отвнть 😐 ihan.fishprince: Дай мне подумать (ノ_＜) Немного тяжело это описать джэхён закусывает щеку в ожидании. ihan.fishprince: Окей. Знаешь как некоторым нравятся засосы? ihan.fishprince: Это типо того но лучше ihan.fishprince: Когда он это делает мой мозг как будто становится мягким и появляется парящее ощущение его живот скручивает. он хватается за телефон сильнее. _myungjae: парящее?? ihan.fishprince: Да! Сначала чувствуешь небольшое давление на кожу потом укус и тепло и всякое такое… ihan.fishprince: Не знаю как описать ihan.fishprince: Но оно как будто расплавляет меня джэхён сглатывает. его горло пересохло. _myungjae: в смысле ihan.fishprince: ПОДОЖДИ ihan.fishprince: Ты хочешь попробовать что ли он почти роняет свой телефон. _myungjae: ??? нет?????? ihan.fishprince: Хён ihan.fishprince: Ты пишешь как будто врешь _myungjae: Я НЕ ВРУ ihan.fishprince: Весь мир полон лжи .·°՞(¯□¯)՞°·. _myungjae: ГОСПОДИ ihan.fishprince: Ок ладно ihan.fishprince: Если тебе когда-нибудь станет интересно или захочешь попробовать, я советую тебе сделать это, жизнь одна ihan.fishprince: Но это конечно дорого. ihan.fishprince: Если только у тебя нет парня который сделает это бесплатно лол джэхён застыл глазами на экране, сжимая губы. донхён его дразнит, но не в грубом смысле, просто таков его характер, и джэхён не может долго на него злиться. _myungjae: донхён я конечно тебя люблю но давай ближе к делу _myungjae: пж ihan.fishprince: Кто-то вроде Донмини? он таращится в переписку. ему придётся подкупать донхёна мармеладками, чтобы тот молчал. но, пока что, он аккуратно меняет тему: _myungjae: то есть лучше когда это делают внезапно или…? ihan.fishprince: 😏😏😏 _myungjae: боже ладно забудь ihan.fishprince: Хён ВЕРНИСЬ ihan.fishprince: Я отвечу серьёзно!! джэхён вздыхает. ладно. ihan.fishprince: Ок в общем внезапно хорошо если тебе нравится интенсивность или боль ihan.fishprince: Но если это делается с прелюдией? ihan.fishprince: Типо дразня и растягивая удовольствие… ihan.fishprince: Game over ему точно не должно становиться теплее от таких слов. но его лицо всё равно начинает гореть. _myungjae: в смыслк ihan.fishprince: В смысле???? он тут же выключил телефон. в общем, этот разговор был ошибкой. большой ошибкой. потому что это теплое чувство следует за ним в его сны этой ночью, после того как он убирает телефон и решает уйти спать в отместку. мозг джэхёна, судя по всему, решает взять выходной. все размыто, мутно, как будто он находится в густом тумане. не то чтобы он достаточно бодрствует, чтобы его это волновало. все парит, мягкое и теплое, как будто он тонет в матрасе. только есть кое-что ещё. теплое, дышащее нечто, двигающееся слишком близко к его шее. потом — руки. уверенные, теплые, слегка давящие на его талию. горячие к телу пальцы едва скользящие по его коже, большой палец, касающийся его бедра, медленный, но решительный. джэхён еле сдерживает мурашки. воздух почти застревает в горле, и внезапно его тело ощущается слишком настоящим. руки двигаются наверх, проводя по ребрам с подозрительной точностью. пальцы вырисовывают неосязаемые формы на его коже. тепло распространяется по телу, просачиваясь до костей, концентрируясь в его животе. он слышит дрожащий выдох, осознавая, что он точно больше не один в этой комнате. чьё-то тело прижимается ближе — так близко, что джэхён чувствует дыхание в груди, упирающееся ему в спину. он склоняет голову, открыв рот, как будто он собирается спросить самый глупый вопрос на планете, но тело его не слушается. невесомое давление губ оказывается на его шее, как будто кто-то собирается довести его, даже без попытки самого укуса. он отдаётся касаниям, открывая свою шею. ждёт. пальцы дергаются, инстинктивно хватаясь за ткань — чью-то рубашку? рукав? он не знает, ему все равно. всё, что ему сейчас известно — он горит. он слышит тихий, сдавленный звук над ухом, похожий на дыхание. горячее, тяжёлое, практически шепчущее. и его осеняет резко, словно ледяной ток по спине. это донмин. тело, этот одеколон, лёгкий хрип дыхания... всё это так знакомо. донмин, хотя он никогда не был достаточно настолько близок к нему физически, чтобы знать наверняка. он чувствует это глубоко в груди, его собственный пульс подпрыгивает от осознания. но ничего не происходит. тепло растёт, но укуса нет. губы донмина здесь, повисшие над ним. дразнящее обещание, мягкое давление на его кожу, которое заставляет лишь сильнее напрячься, отчаяться и понадеяться на что-то большее. голова набита ватой, он сосредоточен лишь на этом тепле, этом прикосновении. почему он не кусает? это вибрирует в его черепе, как расстроенная мелодия пианино, и это бесит. он весь взвинчен, натянут как гитарная струна, кожа гудит, и всё ещё ничего. просто это тупое, нежное обещание. повисшие губы. развивающееся тепло. в конце концов, когда джэхён думает, что больше не может это терпеть, происходит движение, губы, которые прежде только кружили вокруг, останавливаются на одном месте решительно, подходяще, чтобы заставить его ахнуть. но этого недостаточно. он ёрзает, инстинктивно откидывая голову, открывая донмину больший доступ. он чувствует, что донмин сильнее прижимается, слышит слабый звук его дыхания, и он наконец-то надавливает, два маленьких клыка, почти что приводящие к ране. это тянет нервы на шее, укол удовольствия, который глубоко проникает в грудь. но края сна размываются. всё размазывается, мир ускользает, и ощущение от клыков донмина, едва впивающихся в кожу, становится невыносимым. джэхен внезапно садится в постели, резко втягивая воздух. его сердце бешено колотится. его кожа горячая, словно горит изнутри. его руки вцепляются в простыни, а на шее всё ещё ощущается тень прикосновения. он с трудом сглатывает, его сердце стучит, как что-то механическое и неправильно подключённое. долгое время он просто сидит, ошеломлённый, дезориентированный, потный, тяжело дыша, пытаясь собраться с мыслями. осталось всего несколько часов до того, как зазвенит его первый утренний будильник, а он только что был в таком состоянии, которое он может описать только как край его сновидений. затем он медленно поднимает дрожащую руку к своей шее. она, конечно, не тронута. ни следов, ни тепла, ни медленного дыхания на его коже. но это не останавливает боль в груди. он вздыхает, запрокидывает голову и смотрит в потолок, поджимая губы. всё его тело всё ещё ощущает жар, разум затуманен остатками чего-то, что казалось слишком реальным. он хочет, чтобы это было реальностью. очень хочет. джэхён зажмуривается, переворачиваясь на другой бок в своей постели и усердно желая, чтобы его возбуждение прошло, как человек, усиленно пытающийся использовать телекинез. он уже знает, что это означает.

***

и, после этого, он принимает решение. что, честно говоря, своего рода чудо. решения — не его сильная сторона. обычно он предпочитает просто плыть по течению, позволять вещам происходить и надеяться на лучшее... обманчивая мантра. но после такого сновидения, результатом которого стали несколько последующих дней, в которые он мучал сам себя: не мог уснуть, терял концентрацию на парах, практически опрокидывал кофе на работе, потому что его мозг снова замкнулся на самом худшем из возможных мысленном образе, — он, в конце концов, просто хочет покончить с этим. какой вред от того, что он сломает систему? он может попробовать один раз, бесплатно, и игнорировать всё, что будет чувствовать после того, как это произойдёт. он приходит к этому, сидя напротив донмина за их кухонным столом, его ладони сложены вместе, будто он собирается сделать самое важное деловое предложение за свою жизнь. донмин развалился на спинке стула, его ноги вытянуты под столом. одна нога в носке подталкивает икру Джехёна, медленно и рассеянно, потому что у него нет понятия личного пространства. его пальцы отбивают синкопированный ритм по деревянной поверхности. джэхён сглатывает, пристально глядя на стол. — ну так. — ну так, — донмин вторит, его голос ленивый, как и поза, ведь он бы умер, если бы хотя бы попытался изобразить уважение к своему любимому хёну. вот как проявляется его странно строгое уважение к возрастной иерархии, которое, по-видимому, не распространяется на джэхёна. он пялит в одну точку на стене за спиной джэхёна, взгляд слишком напряжённый для чего-то, что не должно иметь смысл. затем он моргает, наклоняет голову, перестраиваясь, и снова сосредотачивается на джехёне с пугающей точностью, ведь он только что бегал по 'вкладкам' в своей голове, — ...оу. у нас серьезный разговор. джэхён вздыхает, делая первый шаг, хотя его тело кричит в несогласии. — давай сделаем это. молчание. затем, скривив гримасу, донмин наклоняет голову в другу сторону: — оу? джэхён сжимает зубы: — не прямо здесь. донмин смаргивает и ухмыляется. — не сейчас, как минимум. джэхён выдыхает носом, глаза на секунду закрыты. он глубоко, глубоко сожалеет о своем существовании. — ты меня бесишь. донмин просто хмыкает, постукивая пальцами по столу. — ладно, ладно, — он спокойно отвечает, в то время как джэхён переживает когнитивный диссонанс из-за желания, чтобы его грызли, как собачью игрушку, — так что, ты наконец-то смог решиться на это? джэхён кивает, расправив плечи: — ага. ну, я не точно бы думал об этом недели напролет. — о, я знаю, — наглая улыбка донмина превращается в откровенно озорную ухмылку, выражение, определенно неуместное лицо для кухни. джэхён игнорирует комментарий, отклоняясь на спинку стула. — я подумал, что могу просто попробовать. понять, почему всем это так нравится. губы донмина дергаются, и он тихонько мычит: — ммм. понял. и? джэхён моргает, чувствуя, как жар подбирается к его ушам. — и... что? — когда? — донмин спрашивает, его тон дразнящий, но уже немного рассеянный — он, вероятно, уже составляет расписание с учётом идеального времени, оценки рисков, уровня влаги, условий освещения, возможно, фаз луны. джэхён колеблется. он принял решение, но он не думал слишком наперёд, не решая, когда: — эм. где-то на следующей неделе? — сначала нужно подготовиться, — напоминает ему донмин, подпирая подбородок рукой. — ну, ты мне за последние несколько дней миллион статей об этом прислал, так что. пить достаточное количество воды, высыпаться и так далее. — я прислал всего шестнадцать статей. думаешь, ты сможешь сделать всё это? джэхён хмурится: — я самостоятельный взрослый человек, большое тебе спасибо. донмин смотрит на него бесстрастно и равнодушно, и этого достаточно, чтобы джэхён немедленно сконфузился. да, ему нужно установить напоминания на телефоне, чтобы регулярно пить воду. — ладно, я могу попробовать. — так я и думал, — донмин щёлкает языком и снова начинает лениво постукивать по столу, только на этот раз ритм изменился, а он даже не замечает этого. джэхён охает, роняя голову на стол с глухим стуком: — я ненавижу тебя, донмин-а. зачем я это делаю? — не-а, не ненавидишь. и ты делаешь это из любопытства, — донмин отвечает тупо и просто, но честно. джэхён вздыхает ещё громче, прижимая пальцы к вискам, как будто он может стереть все воспоминания, связанные со всей этой ситуацией с укусом и донмином. идиотское предложение, которое начало всё это, то, как он не мог выбросить его из головы в самые неудачные моменты, сообщения донхёна, и этот ёбаный сон. наступает пауза, слышен только звук пальцев донмина, лениво барабанящих по дереву. затем джэхён нерешительно поднимает голову, переводя взгляд с древесной текстуры стола на донмина, слегка ёрзающего на стуле. — так, э, — он начинает, погладив свой подбородок, — всё это... ну, я понимаю, почему это нравится людям. но что насчёт вампиров? донмин моргает. джэхён немного неловко пожимает плечами. — ну, типо, ты получаешь что-нибудь с этого? ну, знаешь, кроме питания? потому что, конечно, мне любопытно, но что ты... получаешь от этого? после минутного раздумья донмин отвечает небрежно, как будто он обдумал что-то обыденное. — ну, да, — говорит он, откидываясь назад и поведя плечами, — это приятно. джэхён заставляет себя смотрит в лицо донмина, а не на его руки: — в каком плане приятно? донмин отпускает задумчивый звук, пальцы чуть сгибаются. — это более... волнующе, я полагаю. большую часть времени мы просто принимаем то, что нам нужно, чтобы выжить. пакеты, добавки, вся эта модернизированная хрень. джэхён рассеянно кивает. жизнь с донмином подразумевает аккуратно организованные запасы в их холодильнике с тех пор, как они жили в их маленькой общей комнате в общежитии. будильники на его телефоне, напоминающие ему о необходимости поесть, ну, то есть, попить. холодный, клинический подход, с которым он принимает жидкие капсулы, словно это лекарство, а не пища, это практически его единственная опция, и она не самая лучшая. то, как он пьёт подогретый пакет с кровью из кружки, и как он довольно хмыкает с немного затуманенным выражением лица. — но такое кормление... — донмин поднимает руку, неопределенно жестикулируя, — ощущается по-другому. джэхён сглатывает: — как по-другому? донмин опускает руку, ухмылка уползает назад. — более персонально. джэхён тут же сожалеет, что спросил. (он уже много раз это чувствовал, сожаление.) донмин говорит это спокойно и легко, абсолютно зная, что оделает, и это заставляет что-то горячее оседать внизу его живота. он ёрзает на стуле, отчаянно пытаясь не обращать внимания на то, что по его шее ползёт румянец. — точно. донмин смотрит на него с открытым любопытством, его выражение лица постепенно становится изумленным: — ты этим смущён? — нет, — врёт джэхён. донмин мягко посмеивается, смех больше похож на хриплые и разрозненные выдохи, и джэхён ненавидит, насколько ему нравятся эти звуки. потом он немного отклоняется вперёд, сужает фокус, подергивает бровью, словно он пытается перевести чувство в слова, прежде чем оно ускользнёт. — ты действительно хочешь знать, каково это для нас? джэхён колеблется, потом кивает. донмин откидывает голову назад, словно размышляет, как это сформулировать. — ладно, — говорит он, лениво указывая в сторону джехёна, — у тебя когда-нибудь был настолько сильный сушняк, что когда ты наконец-то пьёшь что-нибудь, это так тебя хреначит, что ты чувствуешь, будто можешь потерять сознание? джэхён срывается и откровенно смеётся, но донмин продолжает так, словно это было совершенно точное сравнение: — вот на что это похоже. как будто затянулся после месяцев воздержания. как будто сошёл с ума после слишком долгого перерыва, — он прокручивает запястье, — это первый прилив, когда он заполняет твой организм, и тело просто— не реагирует. джэхён прочищает горло, поежившись на своём месте. ему не стоило спрашивать. — в этом также есть химическая доля. свежая кровь другая. теплее, ярче, больше насыщена кислородом. не как те стерильные пакеты из микроволновки. они сделаны только для поддержки нашего состояния. свежая кровь запускает всё на полную мощность, пробуждает. потому что вкус, текстура, жар — это как выпить апельсиновый gatorade после жуткого похмелья. джэхён морщит свой нос: — ну, конечно. донмин хихикает: — да, ну. ты спросил, — опять же, он не должен был этого делать, — ну, на самом деле, это как бы влияет на всё. тепло, пульс, то, как реагирует тело, — донмин проводит языком по внутренней стороне щеки, размышляя. — это интимно, а ещё первобытно. сердце шарашит, тело напрягается, каждая маленькая химическая реакция запускается в голове и организме — вот что мы чувствуем. и когда человеку нравится, что его вот так кусают? так становится ещё лучше. джэхён выдыхает через нос, отводя взгляд: «отвратительно». хотя он и чувствует себя отвратно, из-за того, как сильно он потеет. донмин игнорирует его: — это как глубокое, тёплое давление, которое распространяется под твоей кожей, обосновывается в кишечнике, а потом— да. это приятно, — он вздыхает, потряхивая головой, будто вспоминает. — ты ужасен, — джэхён отводит взгляд, прикусив нижнюю губу. — но ты все ещё не против, чтобы я укусил тебя, — донмин просто ухмыляется шире. затем, просто, чтобы раззадорить, — и если ты действительно заинтересован в этом — ну, очень заинтересован, — это может ощущаться также хорошо, как всё, о чём ты думаешь прямо сейчас. мозг джэхёна зависает. потому что что он, блять, должен делать с этой информацией? его мозг тут же достает из памяти образы из сна и цепляется за них — клыки донмина у его горла, их тела слишком близко, они оба тяжело дышат— и— джэхён сглатывает, снова ёрзает. — понял, — бормочет он, голос слегка сдавлен. донмин хихикает, потом наклоняет голову: — ну так, — он говорит, — ты просто хочешь быть укушенным, или я могу немного покормить себя? я не каждый день получаю свежую кровь. джэхён моргает, его пульс зашкаливает. то, как донмин говорит об этом, заставляет его кожу гореть. вероятно, ему следовало ожидать этого вопроса, следовало знать, что донмин не захочет просто сделать вежливый глоток и закончить на этом. — да, — он говорит, его голос выходит чуть грубее, чем он хотел. он прочищает горло, — да, конечно. донмин смотрит на него слишком долго, слегка прищурившись, возможно, проверяя искренность. затем он кивает, деловито, и отталкивается от стола, чтобы встать. он потягивается, как кошка, выгибая позвоночник, поднимая руки над головой, и издаёт довольный звук, когда хрустят его суставы, как будто он весь разговор ждал этого момента физического освобождения. — круто, — он говорит, смотря снизу вверх на джэхёна с раздражающим спокойствием, — предполагаю, на следующей неделе у нас будет свидание. джэхён отрывает взгляд. — не свидание, — ворчит он, тоже вставая. донмин просто улыбается. — по крайней мере, пока нет. если бы джехён мог направить лазеры из своих глаз прямо в лицо донмина, он бы сделал это прямо сейчас, и донмин превратился бы в тлеющую кучку пепла. — я ненавижу тебя. — ты продолжаешь это говорить. — потому что... — джэхён проводит руками по своим волосам, — знаешь? забудь. донмин просто смеётся вновь, мягко и немного вразнобой, уходя в сторону гостиной. джэхён смотрит ему вслед, медленно вздыхая. у него есть неделя, чтобы подготовиться к тому, что может стать его падением.

***

самая длинная и самая короткая неделя в жизни джэхёна наконец-то подходит к концу. каким-то образом, несмотря на все попытки оставаться в норме, каждая секунда, предшествовавшая этому моменту, ощущалась как какой-то мучительный обратный отсчет. он делал всё, что донмин сказал ему делать — хорошо ел, пил столько воды, что в ней можно было бы утопить человека, (чаще всего) высыпался. но ничего из этого не остановило его мозг от одержимости. он думал об этом на занятиях, пожевывая кончик ручки, теряя концентрацию посреди лекции. думал об этом на работе, путая заказы, едва замечая, как коллеги поддразнивают его, говоря что-то типо «наконец-то он с кем-то перепихнулся или что-то ещё». думал об этом, когда лежал в кровати ночью, пялясь в потолок, пульс стучал у него в горле. и теперь он сидит на их диване, сердце колотится, пока донмин закатывает рукава своего чёрного худи, как будто бы он попросту готовится его убить. боже, что он вообще делает со своей жизнью? а что, если его мама об этом узнает? а что, если она уже знает благодаря родительской телепатии, и джэхёну просто нужно ждать её звонка в ближайший час? — отменил все планы на завтра? — донмин спрашивает, бросая одно полотенце на спинку дивана за джэхёном. джэхён кивает: — да. решил, что если после этого я буду чувствовать себя, как забродивший выжатый сок, то, наверное, стоит отложить дела. донмин фыркает. «хорошо». джэхён смотрит, как донмин раскладывает полотенца — на всякий случай, если что-нибудь прольётся, как он сказал, — оборачивая их вокруг подушек, и откидывается назад, потягивая руки. — ну, ладно, — донмин говорит, встряхнув плечами, взгляд пробегается по джэхену. — последний шанс отступить. джэхён сглатывает. «я в норме.» улыбка донмина медленно растягивается. «ага, я в этом уверен». джэхён пыхтит. «ты можешь не быть странным хотя бы пять секунд?» — могу, — донмин с лёгкостью говорит, садясь рядом с ним. — но разве это будет весело? джэхён бормочет что-то о своих сожалениях насчёт своих жизненных решений, и донмин усмехается. потом он делает глубокий вдох, выражение лица превращается во что-то серьёзное. — ладно, — он говорит. — я расскажу тебе, чего стоит ожидать. джэхён кивает, его пальцы зарываются в ткань его спортивок. — сначала появится острая боль, — донмин говорит. — как две пули в одно и тоже место. возможно будет жалить или сильно болеть. затем, как только яд подействует— то есть. сорян. неудачный выбор слов. не яд. скорее химическое соединение, которое мы выделяем, когда кусаем. это облегчает нам кормление, не позволяет людям слишком много бороться. — я знаю, — выпаливает джэхён. ну, он провёл свои исследования по поводу кормления и искал причины, почему это было таким важным делом. не говоря уже обо всех видео, которые он смотрел, где блогеры рассказывают о своём опыте после похода в такие заведения. но теперь он просто чувствует, что теперь он как... неудачник. в особенности, если они учитывают, как он вчера ныл донмину, что ему может быть слишком больно. несмотря на это, донмин, похоже, не возражает и пожимает плечами: — большинство не сопротивляется, как только начинается процесс. тело станет горячим. может покалывать. может начаться головокружение, небольшое смятение или очень-очень сильное расслабление. — он останавливается, уголки губ поднимабтся наверх. его взгляд зависает, веки тяжелые. — тебе, должно быть, понравится, хён. джэхён сжимает челюсти. «понял.» — после этого может остаться лёгкое головокружение и усталость, но, поскольку я не пью слишком много, тебе не должно стать совсем плохо. — донмин поджимает ноги под себя. — тебе так нормально? — да, нормально, — джэхён выдыхает. донмин на секунду смотрит на него, после чего кивает, будто принял какое-то решение. — хорошо. тогда откинься. джэхён колеблется пол секунды, прежде чем опереться на подушки. он немного отворачивает голову, открывая часть своей шеи, как будто спрашивая, так ли надо. донмин пододвигается, одно колено прижимается к подушке, на которой расположился джехён, тепло его тела кровоточит в боку. — не в сонную артерию, — бормочет он, касаясь пальцами плеча джехёна. — не хочу последствий. джэхён сопротивляется желанию содрогнуться. его жизнь как бы в руках донмина. «признателен». пауза. момент неподвижности, когда донмин смотрит на него, оценивая. потом он наклоняется. тёплые пальцы прижимаются к изгибу его плеча, чуть меняя положение. острое жало с двумя зубцами вонзается в его кожу. джехён дергается, с его губ срывается вздох. он морщится и хмурит брови от ощущения. боль внезапная и сильная — резкий удар, который распространяется от укуса, статический шок, проходящий по его нервам. его пальцы сжимают ткань дивана, его пульс колотится на губах донмина. затем: тепло. поток тепла расцветает в его венах, распространяясь, как ползущие языки пламени. боль притупляется, растворяясь во что-то туманное. возникает покалывание, почти приятное тяготение, он погружается в подушки, и всё кажется таким мягким. рот донмина двигается по коже, тёплый и мокрый, его язык облизывает рану, прежде чем он начинает сосать. джэхён хнычет. он едва слышит этот звук, но донмин точно его слышит, очевидно, он слышит, и джэхён чувствует его улыбку на своей коже. поток чего-то электрического пронзает его живот. — ох, — джэхён выдыхает. он не ожидал, что это будет ощущаться так. это медленное, тянущееся движение, и донмин высасывает не только кровь, забирая у джехёна дыхание, мысли, рассудок. что-то неприятно горячее поселяется в его животе, распространяется по его конечностям, отчего голова становится лёгкой, а тело перегружено. его пульс колотится на губах донмина, и каждое медленное, намеренное движение рта донмина заставляет его спину покалывать. в его ошеломленной, вскруженной голове джэхён ловит мысль — ему нравится. очень нравится. так стыдно. донмин глубоко, гортанно мычит, и джэхён клянётся, что чувствует вибрацию по своей коже. его глаза закрываются, дыхание становится немного неровным. тело ощущается тяжёлым, но это приятно, словно он остаётся на плаву, но погружается во что-то тёплое, и квартира сжалась до этого момента, до губ донмина на нём, которые сосут его, как что-то сладкое. дрожь продолжает спускаться по его позвоночнику, тепло и покалывание проникают в каждую часть его тела. хватка донмина становится крепче, безукоризненная и сильная. его язык ещё больше скользит по ране, успокаивая и смакуя её. теперь джэхён чувствует жар во всём теле. его пальцы дёргаются на ткани дивана, пульс сбивается, и донмин, должно быть, чувствует это, потому что он наконец-то расслабляется. тишина. джэхён тяжело дышит, тело ощущается полностью разрушенным. донмин, тем временем, выдыхает, проводя языком по зубам. его глаза все еще тёмные, выражение лица нечитаемое, но на щеках есть слабый румянец. он облизывает свои губы. — ты в норме? джэхён пялится куда-то в стену за донмина, он разбитый, голова кружится. — что это, блять, было? донмин усмехается, проводя большим пальцем по уголку своего рта. — сказал же, что тебе должно понравиться. джэхён стонет, вжимая руки в свои глаза. «боже мой», — донмин снова смеется, звук звонкий и изумленный. пульс джехёна вялый, что странно контрастирует с жаром, всё ещё клубящимся внизу его живота. тело ощущается тяжёлым, тёплым, как если бы его обернули в пуховое одеяло. мир вокруг кружится, когда он пытается пошевелиться, его голова откинута на диван, и донмин, тем временем, сидит здесь, как будто не он это сделал. джэхён выдыхает, проводя руками по лицу вниз. — ты просто придурошный. донмин усмехается. — ты сам об этом попросил. джэхён сверлит его взглядом через пальцы. его тело всё ещё покалывает, и затягивающийся укус донмина всё ещё ощущается, кожа сверхчувствительна. это раздражающе хорошо, но как будто бы уже чересчур. а затем донмин слегка наклоняет голову, глядя на другую сторону шеи джэхёна. джэхён напрягается. «что?» донмин хмыкает, его язык выскальзывает, облизывая губы, и джэхён знает, что сейчас это не просто так. что-то в его поведении поменялось — веки на глазах потяжелели, челюсть сжата, как будто он сдерживается. пальцы впились в паттерн на ткани дивана. джэхён щурится. — ты—, — он колеблется, пытаясь сквозь дымку собрать мысли воедино. — ты что-то получаешь от этого? донмин лениво моргает, ответ очевиден. его глаза снова опускаются к свежему укусу. «а то». джэхён пялится на него, анализируя. «подожди. — в животе неприятное чувство. — тебе понравилось?» взгляд донмина метнулся вверх, острый, удивлённый. «а тебе?» лицо джэхёна вспыхнуло. «не в этом суть». — ты избегаешь вопроса. — донмин усмехается. джэхён тяжело выдыхает, откидывая голову обратно. «боже мой.» донмин смеётся, затем снова с любопытством наклоняет голову, разглядывая другое плечо джехёна. теперь джехён знает этот взгляд. «ни за что», — выпаливает он. донмин поднимает бровь. «что?» — ты уже получил свою дозу, второго раунда не будет. донмин облизывает губы, джэхён знает, что сейчас он делает это не нарочно. его взгляд опускается к горлу джэхёна, и на его лице мелькает едва заметная искорка голода, прежде чем он её прогоняет. джэхён сглатывает, его сердце как-то странно бьётся. — ты... ты ведь уже всё, да? — он слабо спрашивает. он смотрит, ошеломленный, его тело гудит, как ударенный камертон. его дыхание тяжелое, тянется через его легкие густыми волнами. донмин ничего не говорит, просто сидит, жутко неподвижный, пальцы теребят колено. его язык снова высовывается наружу, медленно и рассеянно проводя по уголку рта. в этом есть что-то странное, вызывающее удовлетворение, как будто он смакует вкус. джэхён сглатывает, пульс слабо бьётся, но он здесь, стуча где-то далеко в его венах. донмин всё ещё смотрит, но не прямо на него. он как будто смотрит насквозь. его зрачки всё ещё расширенные и будто проглотившие чуть более светлые кольца радужек. его лицо покраснело, челюсть сжата, тело застыло в той же напряженной, сдержанной неподвижности. он всё ещё слизывает кровь со рта, подражая полуголодному животному, его взгляд прикован к горлу джехёна. на его губах всё ещё виден красный след, и джэхён завороженно наблюдает, как язык слизывает остатки. джэхён выдыхает, медленно и дрожаще. он чувствует... даже не понимает, что конкретно. размытость. теплоту. голоден, но речь не о еде, желудок странно поджимается. было бы намного легче сказать донмину собраться с духом, что он уже получил достаточно, что он выглядит так, будто он в одной секунде от потери того клочка контроля, за который он цепляется... но он этого не делает. вместо этого он наклоняет голову, обнажая большую часть шеи. донмин дёргается. это не неистово, не торопливо, а плавно, намеренно. в одну секунду он сидит напряженно и под контролем. в другую — он прижимается ближе, медленно изгибается, одно колено встаёт между бедрами джэхёна. его пальцы пробегают по плечу джэхёна, едва касаясь, но этого достаточно, чтобы дыхание джэхёна застряло в горле. его другая рука поднимается, оставаясь лёгкой хваткой на подбородке джэхёна. его большой палец проходится по его коже, скользя по его скуле, затем надавливая под его челюсть, пульс джехёна слабо бьётся. медленно, сосредоточенно, донмин наклоняется, во второй раз. джехён не останавливает его, не тогда, когда дыхание донмина снова разливается по его шее с такой волной тепла. у джехёна едва хватает секунды, чтобы собраться с мыслями, прежде чем резкий звон пронзает его нервы во второй раз. он задыхается, пальцы хватаются за диван, когда клыки донмина вонзаются в другую сторону его шеи. боль звенит всего на один момент — потом, как и раньше, тает. жар разливается по венам джэхёна, проносясь по его конечностям как медленное, сиропообразное жжение. его тело глубже погружается в подушки, его мышцы расслабляются, его кожа гудит. и потом донмин всасывает свежую кровь, выходящую из раны. джэхён давится звуком, которому не стоило выходить из его рта, особенно перед таким серийный шантажистом и человеком, который любит подразнивать, как хан донмин. его пульс бьётся возле губ донмина, и ощущение безумное уже второй раз, глубокий, давящий жар, который опустошает голову и приносит удовольствие. где-то в тумане он осознает, что определённо понимает, почему люди за это платят. донмин издаёт звук — низкий, довольный, что-то, похожее на вздох, — и джэхён клянется, что чувствует, как его пальцы чуть сжимаются, держась за его плечо крепче, и очевидно, что он сдерживает себя. от этого звука в животе джэхёна закручивается что-то раскаленное добела, возникает резкое, волнующее ощущение, от которого у него перехватывает дыхание. в том, как губы донмина двигаются по его коже, есть что-то отчаянное, словно он изголодался, словно это то, чего он не может получить, не торопясь. эта мысль посылает ещё одну резкую, пьянящую волну жара, она ползёт по телу джехёна. пальцы слабо сжимают диван. его веки отяжелели. удовольствие заполняет всё, заставляет чувствовать невесомость, погружая во что-то густое и опьяняющее. донмин успокаивающе зализывает рану, его губы прижимаются чуть сильнее, его тело лишь на чуть-чуть ближе. джэхён издаёт какой-то неразборчивый звук, туманный и беспомощный. его голова инстинктивно наклоняется, открывая донмину больше доступа, его тело уже знает, что это хорошо, и оно хочет большего. это лучше, чем в том сне. сон был неясный, туманный, а это тошнотворно реально. донмин хрипло выдыхает, звук пронзает живот джехёна ещё одной раскалённой молнией, которая... заставляет его пальцы ног поджаться. в чём он виноват. и, блять, донмин снова лижет. медленное, теплое, мокрое движение языка по его коже, совсем рядом с только что затянувшимся укусом. дыхание джэхёна прерывается, веки полуприкрыты, тело ещё глубже вжимается в диван. давление, которое донмин оказывает, когда он медленно вылизывает шею, по которой стекала кровь, очень даже гипнтозирующее, соблазняющее и эротичное. его губы движутся вверх, по горлу, медленно и дразняще, ленивое прикосновение губ к перегретой коже. джэхён едва дышит. всё слишком тёплое, слишком густое, каждый дюйм его тела оживает. следующие несколько мгновений пролетают в медленном размытии. каждое движение рта донмина вызывает ещё одну волну жара, пробегающую по конечностям джэхёна, распутывая его нить за нитью. потом, в конце концов, донмин останавливается. джэхён смутно осознает, когда он отстраняется и усмехается. он просто падает на подушки, уставившись в потолок, полностью разбитый, и издаёт звук, какой-то вздох, что-то хриплое. донмин тихо усмехается так, как будто он не может поверить, что они только что сделали. кожа джехёна всё ещё покалывает везде, где его касался донмин, его нервы всё ещё на пределе, его тело всё ещё теплое. джехёну не нужно смотреть на донмина, чтобы понять, что он это понимает. донмин занят тем, что всё ещё вылизывает свои губы, пытаясь убедиться, что после второго укуса ничего не осталось. не то чтобы джэхёна волновала кровь, но трудно игнорировать то, как взгляд донмина бросается на него каждые несколько секунд, ожидая какой-то реакции. его зрачки всё ещё расширены, лицо горит. джэхён не знает, почему так сильно возбужден из-за этого. он знает, что это всё — полный пиздец, и кровь, и донмин, но чем больше он врёт себе, тем больше чувство укрепляется: ему понравилось. очень. не было ни шанса, что ему бы не понравилось. все в интернете были правы насчёт этого. донмин откидывается на другую часть дивана, его ступни упираются в бедра джэхёна, что джэхён интерпретирует как попытку его успокоить. — завтра ты будешь чувствовать себя разбитым. джэхён ворчит, ещё сильнее вжимаясь в диван. — уже сейчас чувствую себя разбитым. — классно. джэхён, слабый и беспомощный, снова смотрит на донмина. — тебе это нравится, не так ли? донмин, всё ещё самодовольный, пожимает плечами. — мне много что нравится. джэхён откидывает голову на подушки назад. ему действительно стоило бы обдумать это. донмин, тем временем, просто потягивается, вращая плечами, словно он наконец-то стряхивает остатки своих попыток сдержаться. он пробегается рукой по волосам, всё ещё выглядя чересчур довольным собой. — головокружение? — спрашивает он. джэхён моргает и кивает, понимая, что да. немного. — пей больше жидкости, — советует донмин, уже вставая с дивана. — и поешь поскорее. мясо. у нас ведь всё ещё есть тот стейк в холодильнике, да…? джэхён устало усмехается. — ты серьёзно сейчас даёшь мне инструкции по восстановлению после укуса? донмин бросает на него взгляд. — я не убиваю свою еду, хён. джэхён тяжело выдыхает, позволяя своей голове вновь свалиться назад. скромные голоса в голове напоминают ему, что ему стоит заткнуться и это в его же интересах — ему нужно отойти от всего этого. он мог бы строить из себя крутого, но его шея всё ещё горит, и его тело намекает, что, возможно, ему понадобится помощь потом. донмин смеётся, пожимая плечами, когда уходит на кухню. — я принесу воды, прежде чем ты вырубишься на диване. джэхён лежит здесь минуту, моргая в потолок, как будто он собирается сказать ему что-то вроде ответа. он всё ещё чувствует тепло, но теперь оно вызвано не удовольствием. кажется, он будет носить с собой напоминание о том, что только что произошло — что он спровоцировал. то, что его так интересовало, но ограничивало его бюджет. он ощущает странную смесь удовлетворения и сожаления, что отказывается принимать какие-либо рациональные решения. донмин стучит на кухне, затем в ванной, тихо, а затем его шаги становятся более слышимыми, когда он возвращается к дивану. они звучат так уверенно, как будто они с джехёном делали это миллион раз. они совершенно не делали этого, и джехён всё ещё пытается притвориться, что всё это не странно, и у него не было никакого мозгового оргазма от того, что его укусили. — ты всё ещё тут, или ты собираешься впасть в кому или ещё что-нибудь? — донмин спрашивает. его руки протягивают стакан воды и он опускается на колени рядом с бессильным джехёном, лежащим на диване. джэхён смотрит, медленно моргая. — ага. типо того. — он слегка морщится, пока пьет воду, пока донмин расстёгивает аптечку и достаёт оттуда сильно пахнущую бутылку. — что это, черт возьми? донмин даже не возмущается, только приподнимает бровь. — дезинфицирующий антисептик. с тобой всё в порядке. — джэхён буквально не может заставить себя отвести взгляд, когда донмин осторожно обрабатывает первый укус, ощущение его прикосновения посылает ему ещё одну странную волну. это определенно не то, от чего можно просто отмахнуться. — не дергайся, — донмин бормочет, когда джэхён сжимает челюсти. — знаешь, хён, как тот, кто изначально волновался, насколько это больно, ты не выглядишь таким уж обеспокоенным. на это он не знает, как реагировать, потому что, честно говоря, сначала он был ошеломлен, но теперь?.. такое ощущение, что боль многограннее, чем он думал, как будто он хочет, чтобы это произошло снова. мысль о том, что это ощущение может быть постоянным, заставляет его ощущать такой комок чувств, который он раскрывать не хочет. и это было только немного больно, прежде чем стало безумно приятно. — ну, ты явно что-то с этого получаешь, — бормочет джэхён, глядя на руки донмина, которые все ещё осторожно дезинфицируют его. донмин приподнимает бровь, не поднимая глаз, его губы кривятся в чём-то, что больше похоже на осознание, чем на доброту. — ты хочешь сказать, что тебе не понравилось? джэхён не отвечает, а донмин просто усмехается, переходя к другой стороне шеи, где затягивает второй укус. — я так и думал. ты, наверное, начитался каких-то статей или руководств. всё обещанное оказалось правдой? джэхён кривится. «я не настолько отчаянный в этом плане, знаешь ли». — конечно, конечно, — отвечает донмин, явно не убежденный. — так что, теперь ты будешь ходить в комнаты для кормления или как? джэхён горько смеётся, качая головой. «меня просто впервые укусили, бесплатно. я не настолько отчаянный» донмин пожимает плечами, глаза всё ещё прикованы к укусам, когда он кладёт на каждую из них квадрат марли. — ну, я не осуждаю. теперь ты ощутил это. ты осознал. — он слегка похлопывает по повязке сверху. — верно, — джэхён отвечает, но тон его голоса не выходит настолько же гладко, насколько ему этого хотелось. он позволяет своей голове упасть назад, чтобы смотреть в потолок. — значит, теперь я твой питомец? — он сухо спрашивает, потому что если он скажет что-то другое, что-то более серьёзное, это будет ощущаться более реально. донмин фыркает, и джэхён клянётся, он слишком самодовольный для своего же блага, даже после всего, что только что произошло. — для такого мне нужно больше, чем просто кровь, — он прижимает повязку ко второму укусу, спокойно и правильно. — но если ты в игре, можем заключить договорённости. джэхён бросает на него полуприкрытый, косой взгляд. «не шути так». донмин встаёт через секунду, берёт аптечку, застёгивает её и уходит, чтобы убрать обратно в ванную. джэхён не двигается какое-то время. он не знает, о чём думать. что это вообще такое. он просто лежит здесь, борясь с желанием протянуть руку и коснуться того места, где были клыки донмина, где всё ещё тепло, там. как будто его заклеймили. — ага. это станет проблемой. — джэхён бормочет себе под нос, но раздающийся после этого смех настолько тихий, что его почти невозможно услышать.