Страшны слова, когда они молчат

      Гора Акаги. Лучи солнца уже давно скрылись за высокими соснами. Атмосфера была пропитана не просто вечерней прохладой – в нём витало напряжение, густое. Прямо как масло после пятнадцать тысяч километров. Команда Project D собралась на совещание перед выездом в префектуру Тотиги. Восемьдесят шестая стояла чуть в стороне, её новый карбоновый капот блестел под фонарями, обновлённая к новым гонкам, совершенно на другом уровне чем прежде. Фумихиро, скрестив руки, скептически разглядывал машину. — А нельзя просто убрать задние сидение для облегчения машины? — спросил он, постукивая пальцем по крылу. Мацумото лишь усмехнулся. Фумихиро пусть и был другом Рёске со времён Белой Кометы Акаги, но так и не смог начать разбираться в автомеханике. — Нет, это ухудшит сцепление с дорогой и ускорение. Нельзя бездумно выкидывать всё подряд для уменьшения веса. Облегчённый капот снимает нагрузку с передней оси и улучшает баланс при торможении. Разведчик задумался, но спорить не стал. Рёске закурил, медленно выпуская дым в небо и обвёл всех взглядом, от которого Такуми невольно выпрямился. — Соберите всех. Начинаем совещание. Записи с трассы, сделанные Кентой, уже находились в руках гонщиков. Но первый вопрос, вырвавшийся у аса на подъём, прозвучал ещё до объявления следующего соперника. — Кто из нас поедет – я или Фудживара? Пока не было того напряжения, чтобы строить догадки или косо смотреть на задумчивого брюнета по обок, но именно это было единственным, что интересовало младшего Такахаши на данный момент. Он знал, что должен ехать он! — Решим на месте. Тренироваться будете оба, и по результатам я решу, кто поедет, — Рёске сегодня был строже чем обычно. Разве на прошлых выходных он не был счастливее всех, когда они выиграли ту школу гонщиков? Сделав небольшую паузу, старший Такахаши продолжил. — Наш противник снова школа Тодо, — он сделал яркий акцент на последнем слове. — Не смирившись с поражением, они привели профессионального гонщика. Тишина взорвалась возгласами. Кента замер с открытым ртом. Даже невозмутимый Мацумото выпучил глаза. Профессионал? Почему они вообще должны соглашаться на такое? Это очень плохо, он же могут отказаться от этого приглашения. У них нет шансов против профи – человека который ездит за деньги. — Неважно кто наш противник. Мы не отступим. Это девиз Project D. Кейске стоял как натянутая струна, скрестив руки. Его пальцы слегка постукивали по локтю – нервный ритм, словно отсчитывая секунды до старта, который мог и не состояться. Всё в нём кричало, что должен ехать именно он. У него больше опыта, больше знаний, больше... чего угодно. Разве мог Фудживара справиться с профессиональным гонщиком? Такуми лишь молчал, взгляд был прикован куда-то вдаль, за горные хребты. Его лицо было невозмутимым, но в глазах... Он уже представил трассу, которую даже не видел. Может она сложная, скучная или интересная? Может есть мост, туннель или слепой поворот? А если да, то сколько? Уже представлял машину противника, простую коробку на четырех колёсах, как у всех. Разве что водитель знает поведение этой коробки гораздо лучше. Представил, как восемьдесят шестая поведёт себя на всех тех поворотах. — Аники! Позволь мне ехать. Если трасса состоит из подъёмов и спусков, то моя FD будет лучше. К тому же противник профессионал. Очевидно что должен ехать я! Рёске даже не повернул голову. — Кейске, не заставляй меня повторять. Кто будет участвовать в этой гонке, будет решено на месте. Он подошёл к своей белоснежной FC. — Через два дня выезжаем, — закончил Рёске, раздавив окурок о землю. — Не подведите. Тишина после его ухода была густой, как туман над перевалом. Кейске резко рванул к своей машине. — Ты вообще что-нибудь скажешь? — спросил он, не оборачиваясь. Такуми медленно перевёл взгляд на него. — Что тут скажешь? — Его голос был спокойным, но в нём слышалось что-то, чего раньше не было. Вызов. — Будем ехать так, как решит Рёске-сан. Кейске замер на секунду, затем распахнул дверь. — Конечно. Как решит. Он рванул с места, оставив за собой шлейф пыли. Брюнет смотрел вслед, вспоминая их смех у смотровой площадки. Теперь между ними снова стояла стена. Только на этот раз... он не был уверен, хочет ли он её разрушать.

***

Лунный свет скользил по асфальту незнакомой трассы, подчеркивая её коварный рельеф. Эта гора отличалась от основной трассы школы Тодо: мосты с обманчивыми прогибами, тоннель, искажающий восприятие скорости, крутые спуски, сменяющиеся слепыми поворотами. На первый взгляд захватывающе и интересно, но тяжело, каждый поворот требовал нового подхода, сбивая привычный ритм. Не зря Рёске предупредил – трасса сложная. Сложная и капризная, словно созданная для того, чтобы сломать самоуверенность любого гонщика. Ученики школы Тодо редко здесь тренировались, предпочитая основную гору. — Где брат? — Кейске резко провёл рукавом по лбу, смахивая пот. Его FD стояла с приоткрытым капотом, из которого валил пар. — Спит, – Фумихиро даже не поднял глаз от планшета, где кривые телеметрии упрямо отказывались складываться в нужную картину. — Сказал не будить. — Странно... мне нужно посоветоваться с ним насчёт настроек FD. Без Рёске команда напоминала корабль без штурвала. Все попытки стабилизировать машины на этой трассе заканчивались ничем. Настройки, которые обычно подбирались за пару часов, сегодня не давались вовсе. Вечер превратился в бессмысленную круговерть – если не считать тех яростных заездов, где два аса рвали резину с особым остервенением, выкладывались по полной. Каждый заезд, каждый поворот они проходили с холодной яростью, будто что-то доказывали. Себе. Друг другу. Может, даже этому самому профессионалу, которого они ещё не видели. Что готовы. Что достойны. Что уже давно переросли уровень простых уличных гонок. Весь вечер Кейске метал молнии взглядами в сторону брюнета, то ли действительно пытаясь испепелить его на месте силой мысли, то ли просто не в силах скрыть раздражение от его проклятого спокойствия. Как будто не было той их поездки, где они показывали друг другу самые уязвимые места. Где были не соперниками, а... слово никак не хочет подбираться. И оно молчит, внезапно притаилось. Всё потому, что кем-то говорилось? А может, все эти взгляды лишь игра воображения? Может, Такуми просто придумал ту атмосферу взаимопонимания, которой на самом деле никогда и не существовало? Он не дурак. Он видит – Кейске завидует. Завидует тому, что ему самому не понять. В Фудживаре нет ничего примечательного, кроме навыков вождения. Без денег, связей, ни даже нормального образования. Просто машина, Акина и какая-то необъяснимая, почти мистическая связь с восемьдесят шестой. То, чего нельзя купить или выучить. То, что было дано от рождения. Но сейчас всё это не имело значения. Впереди была завтрашняя гонка. Только она. И всё же... Он ловит себя на том, что вспоминает тот смех на смотровой площадке. Их смех до слёз, разносившийся по долине. И странная мысль – если завтра всё пройдёт хорошо... может, получится снова так проехаться? Без этого камня на душе, без давящего груза ожиданий, без необходимости что-то доказывать, без этой чёртовой гордости... Просто две машины. Дорога. И больше ничего. Кейске ворочался на узком пассажирском своей FD, ковшеобразное сиденье будто специально давило на рёбра. Через лобовое стекло просматривалась FC брата – тёмный силуэт, знакомый до каждой пружинки. А чуть левее из приоткрытого багажника восемьдесят шестой виднелись ноги Фудживары. Он спал, кажется. Или просто лежал с закрытыми глазами, как и сам Кейске пару минут назад. Пальцы блондина непроизвольно сжались в кулаки, предательски дрожа. Сегодня он показал лучшие результаты – на две секунды быстрее на контрольных отрезках. Цифры не лгут, это правда, не бред. Ими не подкупен ни разум, ни свет. Брат не может не выбрать его. Тогда почему ладони становились влажными при мысли о завтрашнем старте? Почему веки налились свинцовой усталостью, а в груди образовалась эта странная, ноющая пустота? Почему сердце сжималось, когда перед глазами вставал тот слепой поворот перед тоннелем, где сегодня он трижды терял драгоценные доли секунды? Он перевернулся на другой бок, лицом к дверям. В темноте салона отчетливо виднелось собственное отражение – бледное, с тенью сомнения в уголках губ. "А если... Не обгоню; подведут инстинкты; профессионал будет быстрее..." Блондин резко подорвался с места, ударившись головой о крышу. Боль пронзила череп, но была почти приятной – хоть что-то настоящее. Нужно проверить настройки. Ещё раз. Босые стопы коснулись холодного асфальта. Ночной воздух обжёг лёгкие, но не прочистил сознание. В голове стучала одна мысль, монотонная, как звук ротора на холостых. "Я обязан ехать." Но когда он машинально потянулся к инструментам, взгляд снова ускользнул к Труено. К тому месту, где за багажником углядывалось дыхание спящего соперника. И странное чувство – не злость, не досада... Что-то неуловимо знакомое. В голове проскочила мысль, точнее надежда на то что Фудживара не спит. Что он тоже считает секунды до старта. Что ему не всё равно. Глупости. Кейске с силой хлопнул капотом, звук гулко разнесся по спящей стоянке, разбудив пару птиц.

***

Рёске проснулся за два часа до гонки. И за это короткое время они успели довести настройки FD и восемьдесят шестой до идеала – как всегда, его решения были безошибочными. Теперь машины ждали своих гонщиков, прогретые и безупречные. Кейске и Такуми стояли плечом к плечу, наблюдая за подъезжающими машинами школы Тодо. Среди них сразу выделялся один – профессионал. Его осанка, взгляд, манера выходить из машины – всё кричало о превосходстве. Когда Рёске объявил своё решение, Кейске почувствовал, как земля уходит из-под ног. — После просмотра вчерашних данных, я принял решение. Сегодня поедет восемьдесят шестая. Его плечи дрогнули. Это... ошибка. Должно быть ошибкой. — Всего минуту, Аники... — голос звучал чужим, — Я имел лучшее время на практике вчера. — Я знаю, — Рёске был непоколебим. — Тогда почему восемьдесят шестая? — блондин едва сдержался, чтобы не схватить брата за рукав. — Я не соглашусь до тех пор, пока ты не дашь разумное объяснение. — Объясню чуть позже. Фудживара, садись на пассажирское моей машины. Дам совет. Рёске лишь покачал головой, жестом приглашая брюнета в свою FC. Когда машина брата тронулась с места, Кейске медленно подошёл к своей FD. Его машина. Его идеально настроенная и бесполезная машина. Пальцы скользнули по рулю, будто ища изъян. "Что не так с тобой? Почему ты не подходишь?" Но правда была горькой – с машиной всё было в порядке. Проблема была в нём. С момента, как он узнал о профессионале, что-то внутри сломалось. Каждый поворот, каждое решение на практике давались через силу – будто он уже видел себя проигравшим. Он перестал чувствовать дорогу, превратившись в машину для идеального прохода трассы. Боялся ошибиться. Боялся не соответствовать. Боялся... Разочаровать брата. Разочаровать... его. Взгляд невольно потянулся к удаляющейся FC, где сидел Такуми. Сегодня он едет вместо Кейске. Стоял рядом – близко, так близко, что он чувствовал тепло его тела через рубашку. А теперь там, в машине Рёске, слушает то, что должен был услышать он. Мысли текли, как ливень в сезон дождей. Почему так больно? Только ли это из-за гонки? Как он сейчас? Волнуется? Может, он спокоен, как всегда? Или уже не всё равно? В памяти всплыла их совместная поездка. Расслабленный Такуми, сидящий на ограждении и смеющийся так искренне, что, казалось, даже шум роторного двигателя затихал на его фоне. Как тот сжал отданную сигарету, давясь от хохота. А потом руки, свободно лежащие на руле, не сжимающие, а чувствующие машину. Как легко было тогда, когда не нужно было ничего доказывать. Когда можно было просто... "Если бы мы только чаще ездили вместе-" Мысль оборвалась, оставив странный жар в груди. Но почему тогда сейчас, глядя на пустую хачироку, он представлял там Фудживару? Почему вспомнил, как тот проводил языком по засохшим губам, сосредотачиваясь на трассе, как его пальцы слегка дрожали в тёплом свете фар. Он резко тряхнул головой. "Не сейчас. Не время." Гонка. Только она должна занимать его мысли сейчас. Почему-то сейчас он ловил себя на надежде – когда всё закончится, они снова смогут проехаться вместе. Просто так. Без причин. Образ Такуми не уходил – его спокойствие, уверенность в каждом движении, то, как он в тот момент забыл, что они соперники. Он сжал руль так сильно, что ладоням стало больно. Это не просто ревность к гонке или злость из-за решения брата. Это... что-то другое. Что-то, что заставляло сердце биться чаще не только перед стартом. "Почему именно он? Почему всегда он?" Но в глубине души он знал ответ. Такуми мог проиграть, но никогда не сломается. Не станет переживать из-за статуса соперника. Он просто... едет. И в этом была его сила. И именно это. Он закрыл глаза, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Не злость. Не зависть. Что-то более опасное, что он не был готов назвать. Где-то вдали завелась восемьдесят шестая. Скоро гонка. А он останется здесь. Ждать победу. "Просто возвращайся целым, идиот." Но вслух он не сказал ничего. Как всегда.       Рёске объяснил свой выбор с холодным тоном, словно читал лекцию или скорее даже выговор. Для гонок проекта он решил использовать совершенно два разных подхода, чтобы реализовать свою теорию максимальной скорости в уличных гонках, именно поэтому в Project D два гонщика. Первый – представитель традиционного стиля, переносящий техники кольцевых гонок на извилистые горные дороги. А второй... уличный гонщик, чья стихия только серпантины, где он может гоняться со своим уникальным стилем вождения. Сегодня у них в соперниках традиционный гонщик высокого класса. Выбор в пользу Фудживары не означал, что Кейске слабее – просто сегодня требовался другой подход. И восемьдесят шестая победила. Кейске до последнего верил в эту победу, даже когда все вокруг – команда, противники, даже сам Рёске видели поражение в цифрах и очевидном превосходстве профессионала. Но он-то знал. Знал то неуловимое, что нельзя измерить здравым смыслом – ту искру, которую он видел в Такуми. Когда шум вокруг победителя утих и команда разошлась, Кейске медленно подошел к брюнету. Их взгляды встретились на мгновение и тут же разошлись. Стоять вот так было неловко – смотреть в глаза казалось слишком откровенным, а отвести означало проявить слабость. И тогда его рука сама потянулась к тёмным, ещё влажным от пота, непослушным волосам брюнета, осторожно потрёпывая прядь у виска. Такое ощущение, будто боялся раздавить хрупкую бабочку, но и не мог удержаться от прикосновения к её крыльям. Хотя младший Такахаши прекрасно знает – человек перед ним крепче стали. В горле стоял ком. Слова вертелись на языке, обжигая, но все они казались уже кем-то сказанными, избитыми. Что можно добавить к тому, что уже пережито? Все эти возможные "поздравляю" и "молодец" теряли смысл перед лицом того, что действительно важно. Между ними лежало слишком многое – асфальт, пропитанный потом и маслом, бессонные ночи перед гонками, тихие разговоры на парковках и те моменты, когда граница между соперничеством и чем-то большим становилась призрачно тонкой. Эта странная, необъяснимая связь, которую невозможно было выразить словами. Пальцы блондина непроизвольно сжали прядь чуть сильнее. В этот момент Такуми поднял глаза – тёмные, усталые, но светящиеся той искрой которую мог понять только Кейске. Он глубоко вдохнул, втягивая запах бензина, пота и чего-то неуловимо-знакомого. Его губы дрогнули, но так и не сформировали слов. Вместо этого он резко развернулся и пошел прочь, оставляя за спиной тишину, которая говорила больше любых фраз. Его шаги гулко отдавались по асфальту, но где-то в глубине души он знал – когда-нибудь они найдут эти правильные слова. Или, может быть, они и не понадобятся вовсе.

***

Четвёртый час утра. Акина спала, окутанная предрассветным туманом, который стелился по асфальту, как дым от костра. На вершине было настолько холодно что конденсат на капоте появился за пару минут. Кейске стоял облокотившись об дверь FD, куря третью сигарету подряд, дым кольцами растворялся в сером небе. Он приехал сюда час назад, не спал. Просто знал, что в это время пустая Акина принадлежит лишь одному человеку. Восемьдесят шестая плыла по серпантину, будто призрак. Фары рассекали туман, выхватывая из темноты знакомые очертания поворотов. Такуми вёл машину на автомате – мышцы помнили каждое движение лучше, чем сознание. Даже сквозь сонную дымку в голове его тело точно знало, когда сбросить газ, когда довернуть руль. На последнем повороте перед вершиной в тумане замерла знакомая жёлтая тень. FD. Такуми притормозил, протирая глаза – не привиделось ли? Но нет, когда Труено подкатила ближе, силуэт водителя возле машины стал чётче. Черно-белая остановилась рядом с FD, блондин отбросил окурок и раздавил его носком. Фудживара приоткрыл окно и слегка поморщился от лёгкой прохлады раннего утра. — Кейске-сан, ты чего тут... — голос звучал хрипло от недосыпа. А взъерошенные волосы торчали, как после бури. Ответа не последовало. Кейске подошёл ближе, его дыхание превращалось в белые клубы. Губы дрожали – но не от холода. Все слова, что он репетировал ночь напролёт, вдруг казались фальшивыми. Младший Такахаши опёрся локтями о крышу хачироку, слегка склонившись над открытым окном. Он наконец посмотрел на брюнета. В этих глазах не было привычной колючести. Только что-то тёплое и уязвимое, отчего у водителя Труено перехватило дыхание. — Не мог спать, — нагло врёт. Правда была гораздо сложнее. Она была в том, что он не мог не приехать сюда. — Вчера... — начал Кейске и замолчал, скривившись, будто слова застревали у него в горле. Такуми не торопил, давно привык. — Вчера ты был... — снова пауза, сжал кулаки. — Чёрт. И продолжает. — Я не мог сказать это при всех, — голос его звучал тише, чем обычно. — Но ты... ты едешь так, как я никогда не смогу. Будто это последнее, что у тебя есть. Будто тебе нечего терять. Оба замирают, боятся спугнуть. — Я всегда думаю. О брате, о проекте, о том, что скажут. А ты... Ты просто едешь. Как вчера и как сейчас, – голос дрогнул. – Я завидую этому. Признание повисло в воздухе, неожиданно лёгкое, будто с него сняли груз. Такуми молчал несколько секунд, затем уголки его губ дрогнули. — Ты... — начал он, но блондин сразу перебил. — И... Я хочу, чтобы ты знал. Что если бы я мог выбрать, с кем разделить эту дорогу... Он не договорил. Не нужно. — Ты тоже сможешь. — Что? — Ехать. Так же. Кейске фыркнул. Но спорить не стал, в груди что-то дрогнуло. — Я боялся. Брюнет поднял брови. — Что если бы поехал я... я бы проиграл, — он резко приложил лоб к холодной крыше, отведя взгляд. — И тогда бы я не смог... Голос оборвался. Фудживара видел, как напряглись его плечи под тонкой тканью куртки. — Не смог что? — Не смог бы смотреть тебе в глаза после этого. Тишина. И тогда Такуми понял. Понял, почему Кейске так спорил с братом. Понял, почему вчера его пальцы дрожали. Понял, почему он сейчас здесь, в четыре утра, на пустой горе, а не в тёплой постели как все нормальные люди. Он медленно протянул руку, касаясь тыльной стороной пальцев его плеча. — Ты смотри. Всегда. Такуми глянул то на него, то на дорогу, уходящую вниз. — После доставки... если хочешь можем проехаться. Просто так. И не успев ответить, Кейске уже сел в машину, пряча лицо от восходящего солнца. Но Такуми знал – тот улыбался. Впервые за долгое время дорога вниз казалась ему короче.