Minutes to Midnight Life

Пока голос рыжего несчастья тонет в космическом пространстве наравне со мной, я пытаюсь исчезнуть между комет, проходя по обручам Юпитера. Мне очень не нравится ситуация, возникшая сейчас. С одной стороны: да, я хожу. Каким образом — точно не понимаю, но явно могу прикинуть. Ладно, если серьезно, то я появляюсь через секунды две из черной дыры в совершенно неизвестном мне месте. В теории, можно было бы представить, что черные дыры это. Ну. Порталы в другие измерения? «Порталы» звучит по-уебански. По-хорошему, если мы туда попадаем, то нас разрывает на атомы. Но это теория. Есть шанс того, что это переходники между разными мирами. Нас переносит в какую-то вселенную. И я сейчас даже поясню, из-за чего эта теория имеет право существовать. Вселенная — это чья-то симуляция. По крайней мере, эта. И это взято не из ниоткуда, я могу привести примеры. Квантовые частицы ведут себя странно. Будто бы их рендерят только тогда, когда на них смотрят. Это раз. В математике очень много круглых чисел: можно было бы предположить, что это код для чего-то большего, чем нашего с Вами существования. Границы вселенной? Кажется, ещё Илон Маск говорил, что-то вроде «Шанс того, что мы в базовой реальности — один к миллиарду». Вы знали, что жизнь на Земле прекратится скорее всего, через 2-3 млрд лет из-за изменений Солнца. Оно станет горячее и сожжет всё. Со временем пропадет вода. Океаны, моря, любая другая подобная херь исчезнет. Испарится. Опять же, из-за Солнца. Углекислый газ исчезнет. А он нужен. Я думаю, не надо уточнять, зачем? Произойдут сильнейшие изменения в атмосфере, из-за чего некоторые важные элементы пропадут. Из-за этих изменений погибнут растения, а потом и животные. А теперь, все-таки, к делу. Через несколько млрд лет Солнце расширится настолько сильно, что может банально поглотить Землю. Но к тому моменту жизнь исчезнет. По крайней мере, у нас, тут, точно. Ничего живого не будет, всё. Сгорит заживо. А мы, живые существа, умрем от того, что у нас воды не будет. И её, скорее всего, никак не добыть. Но. Всё то, что я до этого произнес — не подтверждено. То есть. Да, ученые что-то сказали. Но это не точно, потому что это лишь предположение. Потому что мы не знаем, что было до этого. И никогда не сможем узнать. То есть, смотрите. Как вообще появилось хоть что-то живое? Ученые утверждают, что как-то само. Просто раз, и все, появились бактерии и прочая тягомотина. Ну, а дальше развитие. Но алло, это противоречит логике. Ты можешь кинуть песок в воду и ждать хоть час, хоть день, да хоть тысячу лет — ничего не произойдет. Ты не можешь из мертвого сделать живое. Значит, что-то было до этого, но это, скорее всего, невозможно подтвердить. Я склоняюсь к тому, что есть какие-то… Не другие вселенные, но на подобии этого, так как только так можно объяснить то, откуда жизнь взялась вообще. Короче, о чем я. Это нельзя объяснить, тут у каждого своё мнение. Потому что у каждого свои тараканы, каждый чуть-чуть деформирует историю. У нас никогда не будет чего-то определённого. Ладно, минутка фактов от Матвея может и продолжалась, и вы бы хотя бы немного просветились, но вынужден завершать речь. К сожалению, при переходе через круглое темное «ничего» меня не разорвало на атомы (только от осознания того, что за мной идёт один нежелательный визитёр сегодняшнего сна), а я нёс это всё вслух, поскольку в тишине тут находиться было вообще невыносимо. — И что? — Оказавшись рядом со мной, Владимир шел широкими шагами, не менее растянуто улыбаясь. Чтоб ему рот порвало, честное слово. Странно ещё, что не курил. — В смысле «и что»? — Покосившись на него максимально недовольной гримасой, потому что чувствуя в голосе максимальное пренебрежение к тому, о чем я распинался минут семь, меня аж корежило, я скрестил руки на груди. На мне то, в чем я заснул. Сегодня не раздевался. Не было сил, или времени, или и того и другого. Черная водолазка и футболка с группой, широкие штаны — черный адидас на завязках, типа модный, и нью роки. Интересный подгон, так Вам скажу. Мне такую обувь, естественно, было нельзя. Никогда не носил, но хотел всегда. Сами материализовались, занятно. С непривычки тяжело, но выглядят пафосно. И я кажусь выше этого подсоса рыжего. — Нас же через три миллиарда лет уже не будет. Да даже через сто. Какая разница, что там будет с планетой? — Пожав плечами и выдав смешок, Третьяковский почесал волосы, зевая. Размахивая перед ртом рукой, будто что-то отгоняя, он казался мне немного… Не таким, как обычно? Хотя нет, просто казался. А когда кажется — креститься надо. Мало ли, че этим медийным личностям периодически в голову взбредает. Мои эмоции, почему-то, он читал гораздо легче. Не знаю, с чем это связано, но вот я даже взгляды Владимира, честно говоря, не понимал. Нет, реально. Для их расшифровки реально нужны были навыки уровня «медиум». Но не которые средние, а для которых требуются паранормальные способности. — Какой ты недалекий. Это теории. Если ты не можешь выкупить, лучше даже не пытайся, идиот. — Прикладывая руку ко лбу, я глубоко вздыхаю. Сверля спутника такими глазами, будто рыжий и правда подобное произнес, я отворачиваюсь, быстрым шагом пересекая очередные кольца неопознанной планеты. Темнота сгущается, что меня достаточно-себе напрягает. Неопознанные объекты, летающие в воздухе, которых даже инопланетянами тяжело назвать, странно жужжат. Какие-то насекомые, наверное? Мне не нравится.

***

Асфальт, мокрый как весенняя сырость, мои глаза при виде одного молодого человека и тишина холодильника. Откуда он тут, собственно, нам тараканы моего больного во всех смыслах сознания не пояснили, но Третьяков (удивительно, а я даже не ожидал) сразу поспешил его открыть. Ничего. Почти ничего. Просто никакой еды, с вот в остальном плане… Стоп, что? — Эй, Черничина. Тут котята. — Рыжий, пяля на меня, вытаскивает корзинку с животными из морозилки, гладя одного из них по загривку. Со светлой шерсткой, чуть-чуть отдающей рыжиной. Кого-то он мне напомнил. — Какие милые. — Мой тон выходит странно-холодным. Вероятно, из-за общей прохлады воздуха, иначе не знаю, почему, к животным я всегда относился вполне хорошо. — Дай подержать одного. Отлично. Докатился, провожу лето так, чтоб было, что потом вспомнить. Уже представляю, как в старости рассказываю детям своих детей о том, как с каким-то мужиком, скорее всего выдуманным мной же, тискал в своих снах котят. Честно говоря, я не думал, что доживу до старости. Вот ни зги. Слишком много было проблем и здоровье последнее время ухудшалось. Врачи прогнозируют, что ноги откажут полностью. Только не это. Я не переживу морально полное отрезание от мира ходячих и хотя бы отчасти здоровых людей. Ладно бы только ноги. Вот только ДЦП коварен. И мой синдром может перейти из Литтля в более серьезную форму — и поползет дальше — то есть выше. Руки, а потом и шея. И к двадцати годам я буду уже полностью парализован. Просто кусок мяса. Мозг будет отдавать только сигналы насчет дыхания. Говорят, что люди не могут придумывать новые лица. Может Владимир и не объект моего воображения? Где-то ходит такой, как он? Я его где-то точно видел. Но где? Xdinary heroes — crack in the mirror Все развивается слишком быстро, хотя так быть не должно. Это просто невозможно даже с медицинской точки зрения. Меня же лечат самым лучшим! Меня возили за границу по множеству врачей, но почему же, когда я вставал с постели в реальной жизни, слово «вставал» оставалось ну очень неформальным?.. — Черт. — Задумавшись, я резко дергаюсь и тут же вскрикиваю, выравниваю котенка на землю, так как он распарывает мне подбородок после неожиданного движения. Тот разбивается мгновенно. Я отступаю на шаг назад, пока остальные животные, считая того, что на руках Владимира, сбегаются к трупу, наотмашь ударенному о землю. Прям позвоночником. Напоролся на ржавый гвоздь, кишки насквозь торчали из проткнутого пушистого брюшка, которое тут же стало обрамляться красным. Широко распахиваю глаза от ужаса и прикрываю рот руками. Кровь почему-то слишком сильно для такого маленького организма хлыщет в разные стороны, заливая роки. Но на них не видно, черные. — Твою мать. Матвей, пойдем отсюда. — Он погиб с закрытыми глазами. Пока рыжий меня оттаскивал, грубо взяв за плечи, я не сопротивлялся. У меня не было сил и эмоций на что-либо вообще. Я был в настолько сильнейшем шоке, что меня потряхивало от почти исчезнувших чувств, перерастающих в рвоту. По итогу вырвало меня куда-то на Владимира. Чем-то черным. Начиная задыхаться, я опустился на колени. Третьяков был рядом, готовясь меня придерживать. Его руки леденели, я чувствовал это даже через одежду. А силуэт его искажался. Я не знаю, сколько мы так просидели. Час точно. Слёзы же, проступающие на глаза, затмевали обзор. Черт, черт, черт. — Матвей! Матвей, ты меня слышишь? Матвей, очнись я с тобой! Ма…

***

— Матвей! Все хорошо? — Феодосия сидит на корточках у моей кровати, тормоша меня за плечо. Я с криком вскакиваю, садясь. Меня невообразимо тошнит и мутит, в глазах слёзы. — Снова кошмар? Может, водички? — Снова? Я не понимаю, о чем она, ни капли. Но мне дико страшно, разве я ей что-то говорил? — Нет. Все хорошо, помоги мне добраться до ванны. — Слезая ползком с кровати, я не жду, пока сестра направится в коридор за коляской и привезет её. А сразу, как та исчезает в проеме, опираясь на согнутые руки, перетаскиваю себя, прямо по грубому ворсу желтого ковра-звезды, к двери. На что девушка охает, но не отчитывает меня, поднимая на агрегат моей замены ногам. Сегодня я снова ночевал внизу, в родительской комнате. Так как последнее время подниматься и спускаться по лестнице все сложнее. В ванну я заезжаю под звон уведомлений телефона. Вчера оставил его в подлокотнике. Блин, кому я там нужен в… Четыре утра? На экране с обоями моей собаки светились самые недавние уведомления. Сводка самого жесткого «неизданного» моего района. Бес меня тянет зайти. Слишком уж подозрительный текст, меня напрягло. На фото… Руслан, мой бывший друг с параллели. Вот на кого был похож тот котенок.

***

«Сегодняшней ночью, в три часа десять минут, был убит с особой жестокостью школьник из центра Питера. Кишки выпотрошены, позвоночник проткнут насквозь, а крови вокруг невообразимое множество. См. Фото с места происшествия.»