Химера

Кэйа даже не удивился, когда монстры заполнили улицы Мондштадта, бросаясь на каждого, кто попадался им на пути. Он должен был паниковать и бояться, как и все остальные, но вместо этого на душе плескалось странное спокойствие — словно он готов был к этому, словно страшное бедствие, обрушившееся уже на второй его дом — лишь самый предсказуемый поворот его судьбы. Поэтому когда Дилюк дернул его за угол здания, удержав от импульсивного порыва броситься в бой, Кэйа был возмущен. — Держись рядом со мной, — серьезно произнес он, выглядывая из-за угла и оценивая обстановку. — И без твоих обычных сюрпризов. — Сюрпризов? Я планировал прикрывать твою спину, — недовольно фыркнул Кэйа, высвободив руку из хватки Дилюка. — Как и обычно, — выразительно подчеркнул он. Лицо Дилюка немного смягчилось. — Я не умаляю твоего владения мечом, Кэйа, но… — он чуть замялся, скользнув взглядом по его лицу. — У тебя нет глаза бога. — Как и почти у всего ордена, — резко выдохнул Кэйа, минуя Дилюка и доставая меч из ножен. Но и пары шагов он не успел сделать, как тот ухватился за его рукав, заставляя обернуться. Дилюк смотрел ему в лицо с сомнением, подбирая нужные слова. — Будь осторожен, — в конце концов произнес он, отпуская рукав. — Если с тобой случится что-то… Как с отцом… Дилюк замялся, надеясь, что Кэйа поймет его и без слов, но тот молчал, плотно сжав губы. — Так что пообещай мне. — Перечитал романов? — нервно усмехнулся Кэйа, не найдя ничего лучше, чем занять безопасную для себя позицию — в шутках, даже когда они не были уместны. С соседней улицы донесся рев монстра. — Обещай, — настойчиво повторил Дилюк, и на этот раз Кэйе пришлось кивнуть, стыдливо отведя взгляд. Он надеялся, Дилюк этого не заметил — обещать, что они хотя бы увидятся после этой битвы было тяжело. Еще тяжелее — смотреть в преданные и обеспокоенные глаза Дилюка, зная, что такого отношения он не заслуживает. Бой поглотил его целиком, лишив возможности трезво осознавать происходящее. Кэйа видел лишь острые клыки и когти, то и дело мелькающие огненно-красные волосы, и кровь — свою или чужую — он не разобрал. Слышал, как разрезает воздух сталь меча, испуганно кричит вдалеке ребенок, и ревет прямо над ухом митачурл. В какой-то момент он даже перестал ощущать отвратительный металлический запах, усиленный страхом и отчаянием. Снова сражаться с Дилюком бок о бок было даже приятно, если опустить все условности и окружающих их монстров. Они не раз слышали комментарии, как их стили боя дополняют друг друга, идеально работая вместе, и Дилюк тогда с улыбкой хватал его за плечи и говорил, что именно доверие и крепкая связь дают им по праву называться лучшими мечниками Мондштадта. Но осталось бы доверие Дилюка все таким же непоколебимым, знай он всю правду? — Черт! — донеслось из-за спины — Кэйа тут же обернулся, выскакивая прямо перед Дилюком и одним движением всаживая меч в раскрытую пасть хиличурла-переростка, что был на голову их выше. Монстров вокруг оставалось все меньше, но Кэйа был уверен, что до победы еще далеко. Одной рукой Дилюк придерживал кровоточащий бок, а второй опёрся о каменную стену дома. — Говорил мне беречь себя, а сам-то?! — выпалил Альберих, поднырнув под его руку, чтобы увести в более безопасное место. Эту часть города можно было считать почти полностью освобожденной от монстров — их стараниями, и стараниями отряда рыцарей, пришедших на помощь своему капитану. — Мне просто нужна небольшая передышка, — Дилюк поморщился от боли, когда Кэйа усадил его на землю и задрал рубашку. Рана не была глубокой, но кровила сильно. — Передышка? Ты сошел с ума, — стиснув зубы, пробормотал Кэйа и дрожащими пальцами снял с его пояса заживляющее зелье. — Тебе нужно в собор, к остальным раненым. — На это нет времени. Дилюк отпихнул его руки в сторону, стянул перчатку и резко приложил ладонь к коже, прижигая рану — все произошло так быстро, что Кэйа успел лишь шокировано вздохнуть. От боли Дилюк сдавленно замычал, зажмурившись и часто дыша, а Кэйа, придя в себя, ощутил обжигающую изнутри ярость, которая отчего-то встала комом в горле. Дилюк был до ужаса импульсивен и упрям — особенно в вопросах требующих немедленного решения. — Из всех твоих поступков этот — самый глупый, — не своим голосом произнес Кэйа, с трудом отводя взгляд от раны. — Мы почти победили. Рыцари справятся и без тебя, я отведу тебя к Барбаре. — Нет, — отдышавшись, прохрипел Дилюк и ухватился за его плечо, чтобы подняться. — Я еще могу сражаться. — В героя будешь потом играть, — уже с неприкрытым раздражением выпалил Кэйа, готовый тянуть его в лазарет насильно, но слушал ли когда-нибудь Дилюк его голос разума? — Кэйа… Говорил Дилюк с трудом, вновь опираясь рукой о стену, явно слишком ослабший, чтобы спорить. Кэйа как раз хотел прокомментировать это вслух, когда над их головами раздался пронзительный вопль, а крыши домов накрыла большая тень. Кэйа только успел задрать голову, боясь собственной догадки, как странный рык где-то поблизости отвлек его внимание. Меч оказался в руках быстрее, чем он смог об этом подумать: Альберих принял оборонительную стойку, но, найдя взглядом источник звука, с упавшим сердцем ощутил, как по всему телу пробежал холодок. Хиличурл-изгой, с которым он расправился всего несколько минут назад, безжалостно пронзив челюсть, поднялся и теперь медленно надвигался на них зловещей тенью. Весь мир, казалось, замер в эту секунду. Сражения прекратились, Мондштадт замолк — только чтобы разразиться новой волной ужаса мгновением спустя. — Я думал, ты… — вторую часть предложения Кэйа не услышал, потому что голос Дилюка утонул в криках горожан, а сам он заставил себя броситься вперед, замахнувшись мечом с острым желанием не только защитить того, кто стоял у него за спиной, но и выдворить всех тварей, наполнивших город, прочь — туда, откуда они пришли. Вместе с первым ударом все его тело вдруг пронзила неведомая до сих пор сила, что нашла выход в руке, а через нее — в конце меча. Лезвие вошло мягко в самое сердце, и в тот же момент плоть хиличурла разорвало многочисленными кристаллами крио, что заставило Кэйю испуганно отшатнуться. Он чуть не выронил меч, когда хиличурл… Или то, что от него осталось, свалился у его ног. Несколько секунд Кэйа тупо смотрел перед собой: благословение богов для него? Проклятого грешника? — У нас еще есть шанс, — прозвучало как издалека, и Кэйа почувствовал теплую руку Дилюка у себя на плече, что возвращала его к реальности. Рагнвиндр немного отошел от боли и даже выглядел пободрее, чего нельзя было сказать о Кэйе. — Я всегда знал, что ты его достоин, — с нотой гордости добавил он и, чуть хромая на правую ногу, все так же яростно ринулся на помощь. Кэйе же пришлось собрать все остатки самообладания, чтобы двинуться за ним. О, каких сил ему стоило отключить голову сейчас и сконцентрироваться на битве. Сражаясь с монстрами, он не мог позволить себе упасть в бесконечные размышления: почему именно сейчас, а не раньше, когда он метался в муках выбора — между долгом перед родиной и принявшим его домом? Боги просто решили посмеяться над ним, лишний раз напомнив, что он никогда не сможет принадлежать одной из сторон полностью. Надежда на победу с каждой минутой таяла, оставляя место лишь отчаянию и смирению. Люди гибли в зубах монстров, рыцари, сдаваясь, бросали оружие, а над городом кружил дракон, иногда извергая потоки темного огня и разрушая когтистыми лапами здания. От неумелого использования крио жгло руки, и даже Дилюк рядом сражался уже не так яростно. За все время они лишь немного оттеснили монстров к воротам, но этого было недостаточно. К тому же, чтобы убить дракона требовалось что-то сродни божественной силе — Кэйа понятия не имел, где они ее возьмут. Мондштадт, казалось, был обречен пасть этой ночью. И вдруг из-за стен послышался протяжный гул горна. Следом за ним — еще один, и через ворота ворвалась кавалерия во главе с магистром Варкой. Кони топтали отступающих к воротам монстров, а рыцари, не изнуренные затяжной битвой, храбро рубили тех, кто рисковал на них напасть. За горизонтом виднелись первые лучи рассвета. — Ты как? — спросил Дилюк в минуту передышки. — Продержаться осталось немного. Смотри. Кэйа повернул голову и заметил, что даже дракон, словно почувствовав что-то, оторвался от смотровой башни, взмыл вверх и скрылся за облаками — но это еще не значило, что он исчезнет навсегда. Однако прибытие Варки с подкреплением придало им сил, чтобы наконец закончить этот бой. Совсем скоро шум битвы над городом стих, но вместе с тишиной пришло горькое напоминание о последствиях: Мондштадт был разрушен, а они понесли несоизмеримые потери. Варка организовал экстренное собрание в центре площади. Добраться до церкви монстры не успели, и в основном верхняя часть города кое-где пострадала только от когтей и огня дракона. — Я благодарен и горжусь каждым, кто встал на защиту своего дома сегодня, — громко начал магистр. Кэйа пробежался по толпе взглядом, мысленно отмечая лица знакомых, которым повезло пережить эту ночь. Многие жители успели эвакуироваться в церковь, но некоторые оказались заперты в своих домах, вынужденные в страхе ожидать смерть. — Но я должен снова просить вас о помощи. Пусть на данный момент основная опасность миновала, предстоит долгая работа по укреплению города и подготовке к следующему нападению, ведь, я уверен, случившееся сегодня было только началом. По толпе пронесся испуганный шепот, но Варка продолжал: — В южной части города до сих пор не ликвидирован очаг возгорания. В лазарет требуются люди на помощь сестрам, а тем раненым, что не могут идти, должна быть немедленно оказана помощь. Все трупы монстров — собрать и сжечь, чтобы избежать эпидемии. Желающие могут вписаться в список волонтеров у Эмбер, — твердо произнес он, давая горожанам возможность решить, в каком месте могла пригодиться их помощь. — С этого дня у каждых ворот будет установлен особый контроль, и покидать стены города разрешается лишь определенному кругу лиц — в сопровождении рыцарей. Есть основания полагать, что нападения монстров участятся и вокруг Мондштадта, в наших интересах установить строгие ограничения для безопасности жителей. На этот раз толпа разразилась уже громкими разговорами и возмущением. — Моя семья в Спрингвейле! — выкрикнул кто-то из толпы. — Если останемся заперты здесь, нас всех сожжет дракон. — Что это за город свободы, если его нельзя покинуть? Но Варка выжидающе молчал, обводя горожан взглядом. — Как можно бросить Мондштадт в такое трудное время? — с нескрываемым раздражением прокомментировал Дилюк рядом. Кэйа взглянул на него удивлённо — его брови были сведены в напряжении, губы плотно сжаты, а лицо выражало решимость. — Люди хотят спасения, а не быть запертыми в ожидании смерти. Нельзя их за это винить, — возразил Кэйа, переведя взгляд на магистра, но ответа не последовало. — Собрание капитанов Ордена состоится через два часа. После будет вынесено окончательное решение по новому режиму, — добавил Варка, разворачивая лошадь и направляясь к штабу. Жители, хоть и недовольные услышанным, расходились по домам. Кто-то говорил, что собирается покинуть Мондштадт, пока еще не поздно, другие выстраивались в очередь, чтобы записаться в волонтеры. — Первым делом ты покажешь свою рану сестрам, — вставил Кэйа, когда Дилюк только открыл рот, чтобы что-то сказать, и сам перекинул его руку через свои плечи. Еще по дороге сюда он заметил, что хромать Дилюк стал еще сильнее. — Я и не думал возражать, — лишь вздохнул он. Как и ожидалось, лазарет был переполнен. Бедная Барбара выглядела совсем измученной, бегая от одного пострадавшего к другому, и Джинн тоже была здесь, сама наскоро перемотанная бинтами. Она помогала сестре с ранеными, так что ни одну, ни другую они не решились побеспокоить и пока что заняли место на скамье у церкви в ожидании своей очереди. — Ты быстро освоил элементальную энергию, — произнес Дилюк и, чуть улыбнувшись, добавил: — Хотя мне всегда хотелось, чтобы у тебя было пиро, как у меня. — Со всеми нашими отличиями-то? — нерадостно хмыкнул Кэйа, доставая из кармана новенький глаз бога и рассматривая его. — Какой вообще смысл в благословении богов? Где сейчас твой Архонт, когда Мондштадт так нуждается в его защите? Больше он злился, конечно, на факт получения глаза бога, чем на отсутствие Барбатоса — ни для кого не было секретом, что он оставил Мондштадт уже много лет назад. Ему только было любопытно: как, несмотря на это, люди продолжают ему поклоняться? Столько молитв было произнесено сегодня, и ни на одну из них он не ответил. — Кэйа, — осуждающе произнес Дилюк тем тоном, который он включал каждый раз, когда Кэйа говорил что-нибудь богохульническое, но так и не подобрал слов, чтобы ответить. Вместо этого Дилюк вдруг сжал его руки в своих, согревая покалывающие от холода пальцы. — Придется тебе приобрести перчатки. У Кэйи не было ни сил, ни желания протестовать или напоминать ему о границах дружбы. Он лишь привалился к плечу Дилюка, удобно устроив голову и позволив приобнять себя. Без глаза бога он даже не замечал, насколько сильной была исходящая от него энергия пиро — но этот жар не был обжигающим. Тепло уютно обволакивало, словно пуховое одеяло, и вгоняло в сон, обещая забрать все тревоги. — Это были тяжелые два дня, — со вздохом признался Кэйа, чувствуя, как аккуратно Дилюк прижимается щекой к его макушке и легко поглаживает плечо. Ему даже показалось, что вот он — подходящий момент рассказать то, что скопилось у него на душе, всю правду, что так долго приходилось держать в себе, подавляя чувство вины. Дилюк бы понял его. Конечно, понял, он всегда понимал его лучше, чем кто-либо еще — и все равно слова застряли в горле, а упрямое, пугливое «ты все испортишь» отодвинуло на задний план остальные мысли. Возможно, это станет последним хорошим воспоминанием о них, и разрушить его Кэйа просто не мог. Кажется, он даже задремал на несколько минут, потому что когда Дилюк зашевелился, нехотя отпуская его, Кэйе пришлось приложить особые усилия, чтобы не вцепиться в него, умоляя посидеть так еще немного. Осматривая грубо прижженную рану, Барбара не упустила возможности отчитать Дилюка за такую самодеятельность — и Кэйа был с ней полностью согласен. Ему наложили стерильную повязку, диагностировали вывих лодыжки и выдали зелье, облегчающее боль, вместе с дальнейшими рекомендациями. Кэйа же отделался синяками и царапинами, поэтому Барбаре оставалось лишь поменять бинты на его руке. — Эта штука, вроде как, умеет ещё и лечить, — скромно признался Кэйа, показывая глаз бога. — В таком случае оставайтесь помогать сестрам, сэр Кэйа, — не без резкости в голосе заметила Барбара, потуже затягивая бинты, что говорило о том, что даже самые добрые и отзывчивые не могут оставаться такими всегда. — Обладающих глазом бога среди нас мало… Если есть талант к целительству, его несложно освоить, а лечение тогда протекает в несколько раз быстрее, — уже более благосклонно добавила она. Дилюк с легким восхищением глянул на него. — Сколько я ни пытался, только все сжигал, — поделился он. — Твои способности пригодятся, особенно сейчас. Тогда встретимся после собрания, сэр Кэйа. Кэйа едва удержался, чтобы не съязвить что-нибудь в ответ, или хотя бы постараться улизнуть от работы — как-никак, вопрос помощи жителям стоял остро. Не то, чтобы он когда-то рвался к рыцарским подвигам, но и никогда не видел себя в роли лекаря. В прочем, если бы не просьба Барбары, ему бы все равно пришлось таскать трупы монстров… Ну, или людей. Залечивать раны пострадавших оказалось делом нехитрым, хоть и довольно монотонным. У Кэйи была уйма времени обдумать план побега с учётом новых обстоятельств, но отчего-то мысли раз за разом сами по себе возвращались к Дилюку. Приятно было отвлечь себя от кровавого происходящего воспоминаниями о прошлом лете на винокурне, когда они целыми днями пропадали в виноградниках, ловя бабочек и распивая вино, которое Дилюк приноровился таскать из погреба отца. Или хотя бы о прикосновении его теплых рук, которое Кэйа, казалось, ощущал до сих пор. То ли виной тому был его уставший вид, то ли неумелое обращение с глазом бога, но вскоре Барбара отправила его отдыхать, сказав, что с остальными пациентами они справятся и без сторонней помощи. Кэйа не возражал — он вдруг вспомнил, что не спал уже две ночи подряд, еще несколько часов на ногах — и он свалится прямо посреди улицы. Кэйа остановился напротив штаба, надеясь подловить Дилюка у выхода, чтобы отправиться домой вместе, и взглянул на карманные часы. Как он и предполагал, они снова остановились, а стрелка замерла на двенадцати часах. Значит, его догадки были верны — произошедшее так или иначе все-таки было связано с ним. К счастью, долго Дилюка ждать не пришлось. Вместе с остальными капитанами он вышел из штаба с мрачным и озадаченным лицом. — У нас есть несколько часов отдохнуть, — начал он, подходя ближе. — Пока что нас подменят другие рыцари, хотя мне это и не нравится. Неправильно — отдыхать, когда остальные разгребают последствия, но Варка настоял, — Дилюк взмахнул головой, чтобы отогнать сонливость. На этот раз его распущенные обычно волосы были собраны в низкий хвост, подобно отцу. — Я уже не то что думать не могу, я едва хожу, — покачал головой Кэйа, сворачивая в переулок. Дилюк взглянул на него извиняющимся взглядом и, будто мысленно напомнив самому себе о потребностях человеческого организма, согласно кивнул. Часть города, в которой находился их дом, не пострадала от нападения — до нее не добрались ни монстры, ни дракон. Даже странно было идти привычным путем, не минуя трупы или разрушенные здания — только мертвая тишина могла служить напоминанием о трагедии. — Что говорил Варка? — В Мондштадт пришли трудные времена, и полагаться мы можем только на себя, — вздохнул Дилюк. — Он пытался, и все время пытается связаться с Ведьминым шабашем, но тщетно. Что касается запрета покинуть город, то горожане смогут получить специальное разрешение — каждое дело будет рассматриваться индивидуально. — Как будто нам мало было работы. — Уж не тебе-то, Кэйа, об этом ворчать. — Хорошо, как будто тебе было мало работы. Дилюк взглянул на него с упреком, но продолжил: — Первостепенно нужно укрепить нашу оборону и привести город в порядок, так что следующие несколько дней будут насыщенными. Остается лишь надеяться, что у врага нет сил ударить снова в ближайшее время. И я еще молчу о том, что мы понятия не имеем, с чем имеем дело. Откуда пришли эти монстры, кто их направил… И что они забыли в Мондштадте. Чтобы знать, как с ними бороться, нам нужны ответы на все эти вопросы. У тебя есть мысли? — У меня? — Обычно ты что-нибудь предполагаешь, и в конце концов оказываешься прав, — хмыкнул Дилюк, вставив ключ в дверь. Крепус приобрел этот дом, чтобы было где остановиться, если придется решать дела с городе, а после вступления в Орден его заняли Дилюк с Кэйей. — На этот раз, Дилюк, у меня ни единой идеи, — вздохнул Кэйа, проходя внутрь. — Возможно, мне приснится что-то дельное, и я тебе об этом сразу же доложу, мистер капитан. — Приятно слышать, что ты снова шутишь. Ладно, поспи, и тогда поговорим, — Дилюк устало усмехнулся, крепко закрыл дверь и повернулся. Почему-то они оба замерли, уставившись друг на друга в воцарившейся тишине. Дилюк так и не отпустил ручку двери, а Кэйа, поймав его взгляд, забыл, куда только что направлялся. В воздухе повисла пауза, которую отчаянно хотелось заполнить им обоим. — Ну, ты знаешь, где меня найти… В случае нападения или вроде того, — выпалил Кэйа, прежде чем с его губ могло сорваться что-нибудь, что перевернет жизни их обоих с ног на голову. — Хорошо отдохни, — сдержанно кивнул Дилюк, резко отворачиваясь к комоду, чтобы передвинуть в сторону стоявшую на нем шкатулку, а Кэйе даже показалось, что его щеки вспыхнули ярким румянцем. — Да… И ты, — кашлянул он и поспешно направился вверх по лестнице в спальню, где провалился в сон тут же, как голова коснулась подушки.