Ghost: remember us

Это как идти в темноту, не зная, что дальше одни волки. Джисон не знал, почему десять лет назад появление Минхо становилось для него поводом для улыбки. Почему тот покупал ему вишнёвое пиво и сырный рамен, когда Хан говорил, что проголодался. Почему не просил возвращать и никогда не просил покупать что-то взамен. Почему он каждый раз с нетерпением ждал новой истории или наблюдения от Ли, почему тот так воодушевленно всё рассказывал. Почему он больше ни разу не появлялся в поле зрения со своей компанией опасных друзей, почему он согревает замерзшие руки дыханием. Почему слова Минхо «я не ебучий гей» превратились в «мы встретимся сегодня?» Для чего Джисон ему улыбается, для чего снимает с него капюшон и делает комплименты волосам. Зачем Минхо так часто рядом, зачем он позволяет себя касаться, зачем он выглядит таким открытым и красивым, почему не пресекает их встречи. Минхо провожает до дома, спрашивает про родителей, удивляется, когда Джисон рассказывает о вере тех, зовёт в гости, когда дома никого нет, прячет иконы. Словно им нельзя видеть такого Джисона. С оголившимися чувствами рядом с Ли. Его родители замечательные, но если они узнают, что Джисон бы, в перспективе, лет через пять бы привёл в дом не невесту, а Ли, то, вероятно, его бы окрестили грешником и содомитом, а в семье бы его больше не ждали. Минхо показывает свои любимые фильмы, много извиняется за давние удары. Джисон беспокоится, когда замечает малейшие раны на теле Минхо, приносит бинты и растворы, обрабатывает, дует, готовит кофе в турке. Ли рассказывает, что его мать никогда не покупала дорогой кофе. Всегда обходились простым растворимым, но когда он был маленьким, она готовила ему какао с пятью ложками шоколада, а Минхо до сих пор думает, что вкуснее нет ничего. Если только кофе в турке, который ему готовит Хан. Джисон делится своей одеждой, съедает с ним бургеры в подъезде, помогает покрасить волосы, прокалывает мочку уха себе и Ли, обрабатывают соджу, которым потом запивают. Потом снова обрабатывает на чужом лице удары. Свежие. Минхо говорит, что все в порядке. Джисон кивает и прикладывает к кровавой щеке чистый ватный диск. Минхо слушает, как Хан играет на гитаре, подпевает знакомую песню, смущается, когда слышит похвалу голосу. Джисон остается у Ли на ночь. Там Хан получает подарок. Ли смущенно протягивал обыкновенную белую кружку с надписью "моему любимому человеку". Джисон мешкается, боится реагировать, спугнуть. Все-таки спугнул. Потому что Минхо как-то весь сникает, опускает в растерянности взгляд и говорит что-то похожее на «прости, мне не стоило». Джисон хмурится, забирает подарок из рук, клянётся, что это лучшее, что он когда-либо получал и валит его на кровать. Он говорит о пушистых волосах, комфорте рядом, вкусном пиве, теплых руках, горячем дыхании и губах. Минхо дрожит, лежа в кровати, когда Джисон, нависая сверху, его целует. Ли обхватывает чужую шею, прижимаясь ближе. Шепчет между прикосновениями «я никогда не сосал члены», слышит смех Джисона и его «я не буду тебя заставлять». Силуэты мелькали в темноте. Чувства и руки, звуки. Редкое «смотри на меня» и частое «пожалуйста». Бесконечная ночь. Сегодня и никогда больше. я бегу к окончанию этой истории, но здесь не будет плохого конца последняя глава точно будет прекрасной, с хорошим поворотом. — Страшно? — Минхо следующим утром держит чужие ладони, чтобы Джисон не свалился со скейта. Ученик из него на троечку. — Немного. Небо светлеет и синеет, его руки тоже. На улице холодно, но Минхо старается его согревать. Дышит в ладони, трется носом о нос, шепчет в уши наблюдения, говорит слова, распаляющие кипяток в животе. — Держи меня за руку. — Ты тоже не отпускай. — Не отпущу. Хан падает на асфальт несколько раз, когда уговорил к концу их тренировки отпустить. Смеется, говорит о пустяках, успокаивает чужие беспокойства. Мелочь. Всего лишь ссадина. Днём Минхо куда-то уходит. Возвращается через два часа. Помятый. Джисон не спрашивает, а просто обрабатывает удары на чужом животе. Коротко целует поверх пластырей, понимает, с кем он. Ли многого не говорит, но Хан чувствует, что что-то происходит. Минхо никогда не был спокойным, влезть в драку для него — не великое событие, которому стоит удивляться. Минхо никогда больше не трогал в этом плане Джисона. Хан не благодарен ему за это. Ведь если бы Минхо хоть раз ударил его, то Джисон бы его никогда не простил. И сколько на теле синяков было не важно. Было важно само нахождение рядом. А у родителей в спальне над кроватью висел большой крест с распятым. Они молятся каждую ночь, а я каждую ночь хочу быть распят под тобой. Минхо говорит, что все нормально, синяки заживут, и приглашает этим вечером на свидание на крышу. Размышляя над заманчивым предложением, Джисон смотрит на заживающие раны на любимом лице. Понимает, что мир этот бывает жесток. И люди в нём жестоки нередко. Но пока он смотрит вперед и видит улыбающиеся игриво кошачьи глаза, он думает, что одного Минхо ему будет достаточно. И соглашается.

***

И вот он здесь. Сон ощущается как настоящий. Джисон головой понимает, что находится в кабинете Чана, однако телом он целиком и полностью там. В том дне, где жизнь его встретилась со смертью. Свидание. Крыша. Сердце. Минхо. Джисон стоит в стороне, те его точно не увидят. Смотрит на пару, сидящую на развернутом бежевом пледе прямо на каменной поверхности крыши. Он помнит, что Минхо сказал ему тогда ничего не брать, он сам принесет всё, что нужно. Принес тогда большой плед, закуски, пиво. Стащил у мамы бокалы, чтобы интеллигентно пить из них. Взял себе тогда любимое персиковое, а Хану купил его вишнёвое, набрал фруктов, шоколада, купил сырную пиццу. Двое сидят, любуясь всем подряд. Джисон в тот вечер сказал, что хотел бы пить персиковое пиво, а не своё, а Минхо ему ответил «конечно» и уступил свою бутылку. Бокалы наполняются, пицца постепенно пропадает в желудках, виноград закидывается в рот, пока Минхо собирается делать первый тост. Джисон его помнит наизусть. — Не подавись, — Ли трет чужое колено, пока Хан закидывает виноградинки одну за другой. Оба подняли стеклянные бокалы с разноцветными напитками, смотря друг другу в глаза. Джисон глядит на свой, вглядываясь в светло-оранжевый цвет. Вспоминает, как единственный раз пил любимое пиво Минхо, когда впервые, так давно, стоял с ним в подъезде, находясь почти в тишине. День, когда Хан что-то точно почувствовал. — Ты знаешь как я люблю закаты, а сейчас он такой красивый. За твоей спиной, да, повернись. Ты замечал, что мы перехватываем настроение от оттенка заката? Я недавно заметил, когда выходил из дома, чтобы видеть лучше. Четверг, кажется. В тот день была отличная погода, ты гулял в четверг? — Джисон за спиной Ли видит обычное тускнеющее небо, а когда поворачивается в обратную, ловит взглядом потрясающий вид красно-оранжевого заката. Дух захватывает. Он поворачивается лицом к Минхо. — И ты такой красивый на его фоне. Мне...совсем немного больно, но это скоро пройдет. И мне совсем немного сложно, что ты парень. Но это не проблема, уже нет. Не для меня. Я просто... — на минуту он замолкает, а Джисон настоящий, тот, которому почти тридцать, смотрит на это со стороны, из-за угла на крыше, как Минхо волнуется и мнется, и помнит, что он скажет дальше. И на душе вдруг стало до того хорошо, что просыпаться больше не хочется. Пусть это будет не по-настоящему, пусть сон. Но Джисон выбрал бы остаться тут навечно, смотря как он, живой, влюбленный и мечтающий, смотрит на такого же Минхо. — Я просто... Не позволю, чтобы тебе было больно, понимаешь? Я бы хотел тебя защищать. Я, кажется, совсем немного влюблен в тебя. — Я тоже, Минхо. Совсем немного. Свой же голос воспринимать странно. Однако Хан смотрит, видит, как двое совсем немного влюбленных чокаются бокалами, выпивая содержимое до дна. Минут за двадцать, может, тридцать, каждый почти допил свои первые бутылки. Ты как мир только лучше. И большая любовь требует больших жертв. И пусть их любовь могла поместиться, пожалуй, в вагон маленького троллейбуса, жертвы оказались неподъемными. Джисон, стоя позади, видит, как Минхо начал рассказывать тому Джисону что-то о закате. Говорит о том, какой был вчера, пока Хан странно косится в одну точку. — Эй, ты слушаешь? — Ли тормошит того за предплечье, после чего его рука резко сбрасывается. — Ты чего? — Не трогай меня. Джисон снимает толстовку через голову, оставаясь в одной футболке и джинсах. Широко трет шею, зачесывая волосы назад пальцами. Пряди насквозь взмокли. — Жарко. — Давно тебя так уносит с одной бутылки? — Минхо усмехается, пытаясь дотронуться до чужой шеи. Хан дергается, резко поднимаясь на ноги. — Сказал же, блять, не трогать! Джисон со стороны хмурится, потому что такого он не помнит. Он вообще задумывается, что после их с Минхо посиделки мало что помнит. Размыто, вспышками. Тем временем Хан ходит кругами по крыше, держась двумя руками за голову. Странно стонет, переодически откидывает голову, хмурится, воет. Начинает шататься, ходя по краю крыши, после чего Ли подбегает, обхватывая тело по бокам, относя от края дальше. — Ты что, совсем сдурел?! А если свалишься?! Девятый этаж! Но Джисон, казалось, не слышал. Минхо хватает его за щеки, поднося чужое лицо к своему. Смотрит в глаза. Джисон, смотря на это со стороны, видит ужас в глазах Ли. — Ты что-то принял? — строго. Джисону страшно. И за Минхо, и за себя в прошлом. Он подбегает к паре, не беспокоясь, что его увидят, оказывается совсем близко к ним, смотрит в лицо самому себе. Просто кошмар. Полный провал. Зрачки того Джисона перекрывают весь карий цвет глаз. Хан отшатывается назад, когда видит самого себя в таком состоянии, неверяще смотрит вперед. Вот оно. Вот почему Джисон плохо помнит собственную смерть. Он был под кайфом. Полный провал. Сзади слышатся чужие шаги. Много чужих шагов. Неожиданно на крышу врываются четверо плохо знакомых парней. Становится жутко, Джисон снова превращается в стороннего наблюдателя. — Вы что тут делаете?.. — Минхо видит на крыше, помимо Джисона в руках, своих старых друзей. Компанию, которую он бросил, когда стал общаться с Ханом. Те, конечно, ни раз появлялись в его жизни потом, оставаясь при мнении, что их не устраивает то, что Ли так просто их оставил ради какого-то парня. Тем более парня. Они нашли и избили его после того, как Минхо две недели не ходил к ним на встречи. Второй раз был, когда он сказал, что тот пацан, до которого они тогда доебались с сигаретами, оказался живее их всех. Те тогда только посмеялись и разбили Ли нос. В следующий раз они нашли его с «по-пидорски» проколотым ухом. Дальше им не понравилось, как он был одет, потом засос на шее сочли джисоновским. Хоть это была и правда, но Минхо бил в ответ, когда говорил, что его оставила девушка. В любом случае, Минхо один, а их много. Ему просто с ними не справиться. Это было странно. В один момент они могли пересечься в колледже, спросить друг у друга про следующую пару, а вечером они снова встретят Минхо слишком счастливым для «педика» и ударят его по спине. В округе всего один магазин. Минхо не видит проблемы покупать там что-то, пусть там и работает один из его бывших друзей. В зале магазина всегда камеры и охранники, там Минхо никто трогать не будет. Он всегда заходит туда за сигаретами и пивом им с Джисоном, поэтому и сегодня, перед их свиданием, купил своё и его любимое. Когда он указал на вкусы, которые хочет, его друг рабоче кивнул и пошел искать подходящее в коробки, пока кричал из подсобки. — Так что, ты точно больше не с нами, Хо? Ли закатывает глаза. — Да. Просто пробей мне пиво и шоколад, не доебывай меня, — выдыхает устало, когда стоит у прилавка, покорно ждет свои покупки. — Ты же понимаешь, что мы так просто это не оставим, да? Таких как ты надо истреблять, Минхо, — говорит друг будничным тоном, подходя к прилавку с пивом и остальными товарами. — Картой, наличными? Сейчас, на крыше, Минхо точно не ждал их всех увидеть. Точно не сейчас. Только не сейчас. Не тогда, когда ему нужно беспокоиться ещё и о безопасности Джисона. — Проваливайте. Парни переглядываются, хмурятся, а потом один из них спрашивает: — Ты что, не пил своё пиво? — парень смотрит на пустые стеклянные бутылки на пледе, после чего снова поднимает взгляд на Ли, кивая самому себе. — Пил. Так и чего ты тогда такой... — парень замечает Хана, надежно спрятанного у Минхо за спиной, и выдыхает с улыбкой. — А-а. Всё ясно. Шестеренки Минхо складываются воедино, когда его бывшие друзья коротко смеются и переглядываются. — Это вы. Вы что-то подмешали туда, да? — старается глубоко дышать, удерживая невменяемого Хана за спиной крепче. — Это было для тебя. Твоя вина, что наш подарок достался этому, — один из парней кивает в сторону Джисона, потирая нос. — Да, я понял, вы — конченые мрази. Теперь проваливайте, в полицию я позвоню потом. — А что потом? Давай сейчас, — когда начал говорить второй, остальные начали подходить ближе. — Только вряд кто-то будет помогать таким, как вы. Таких, как вы, все боятся. Боятся заразиться, понимаешь, Минхо? Ты больной, и дружок твой больной, — парень начал шагать вперед, снова противно переглядываясь с остальными. — А таким нужно держаться вместе, правда? Парный суицид, что думаете? — парень договаривает, после чего резко и грубо толкает руками в грудь Минхо, пока остальные, пинают в ноги, чтобы тот не смог удержаться. — Бля, они сейчас реально свалятся, — один из парней дергает других за рукава, в то время как остальные с испугом смотрят на развернувшуюся картину. Миллисекунды. Через миллисекунду после толчка в грудь ноги Ли подкашиваются и он пятится назад, наваливаясь спиной на Джисона. Только бы не отпустить его. Через миллисекунду он слышит чужой короткий крик, сам спотыкается о край крыши, но чудом удерживается на месте. Через миллисекунду Минхо поворачивается на крик и видит повисшего вниз Джисона. Тот двумя руками изо всех сил держится за край крыши, чтобы не сорваться и не полететь на асфальт. — Уходим, уходим, быстрее бля, — парни скрываются в подъезде слишком быстро, Минхо только услышал как на крыше стало тихо. Страх сковал грудь, но Ли понимает, что не время и нужно взять себя в руки. Успокоиться. Помочь. Спасти. — Джисон, я сейчас возьму тебя за руку, доверься, хорошо? — Минхо подкрадывается к краю, опускает голову вниз, ужасается. Взгляд Хана не выражает ни одной эмоции. Он просто держится, потому что так велят ему его мышцы. Сил наверняка почти не остаётся, но его лицо совершенно спокойно. Ничего страшного, Минхо достанет его, уложит спать, ляжет рядом, крепко обнимет и заберет с собой в сон. А наутро он напоит его горячим чаем и сводит к врачу, а потом напишет заявление в полицию. Всё обязательно будет, главное достать Джисона. Минхо аккуратно, но резко перехватывает одну из его рук, командует Хану схватиться за него второй. Довериться. Джисон кивает тяжёлой головой, отпускает руку, которой держится сам и чувствует как быстро опускается вниз на полметра. Ли чудом его удержал. Он не подумал о том, что когда Джисон отпустит руку, которой держался сам за край крыши, весь его вес придется на выдержку рук Минхо. Тот держит его за одну кисть изо всех сил, удерживая самого себя от падения, коленями упираясь в бортик крыши. Тяжело. Это просто невозможно. Хан не сможет схватиться второй рукой, Минхо его не удержит так тоже. — Помогите! — он орет, что есть мочи, но ни на улице, ни где-то ещё поблизости никого нет. Становится по-настоящему страшно. — Джисон... Сил... Не хватает... Держись, ладно? — шипит сквозь зубы. Минхо не обращает внимание на боль в руках и коленях, на пот, стекающий со лба, на стиснутые зубы и всепоглощающий страх. Только держать. — Отпускай. — Чего?! Совсем с ума сошел?! У него совсем нет сил говорить. В отличие от Джисона, у которого их, казалось, полно: — Мы тогда точно упадём вместе. Ба-бах. И всё. Плюс одна бесполезная смерть. А ты не должен умереть, посмотри какой красивый закат, я люблю закаты, — Хан поджимает губы, делает странный взгляд, а потом успокаивается. — Отпускай, Минхо. Джисон, смотря на это со стороны наблюдателя, не мог расслабиться. Сложно. Сон, в который его ввёл Чан, слишком правдаподобный и реалистичный. Минхо же в этом сне руку расслабил. Сил не осталось. И вдруг все стало так просто и не по-настоящему. Джисон проснулся в зале для конференций.

***

Джисон помнит свой первый день после смерти. Он тогда очнулся не пойми где, встал и пошел. Шел недалеко, потому что ему тут же встретился какой-то парень, который спросил его новенький ли он, потом хмыкнул с непонимания Хана, постарался кратко объяснить где он и почему, потом на «пиздец» лаконично ответил «ещё какой» и сказал идти следом и не отставать. Это был Чан. Всегда лидер и всегда молод. Всегда добрый, понимающий и помогающий. Как и сейчас. Чан смотрит обеспокоенно. Джисон лежит на спине на кожаном диване главного, стараясь прийти в себя. Сон был кошмарным. Будто и правда не по-настоящему, хотя абсолютная правда. Кошмарно. Кошмарно затекла спина и кошмарно больно в груди. Это тахикардия или у Хана разбилось сердце? Странно, что оно догнало черепную коробку только спустя десять лет. Джисон мёртв не из-за Минхо. Минхо — тот, кто изо всех сил старался его спасти, но не смог. И не смог бы. По вискам текут солёные тихие слезы, утекая к подлокотнику. Смотреть и правда было страшно. Джисон своей смерти не помнил, Минхо же — наоборот. Тогда как получается было страшно ему? Что с ним сейчас? — Ты как? — голос Чана прорезает тишину. — Я хочу его увидеть. День смерти завтра, поэтому главный кивает. Как он может не помочь. Он привёл его тогда, десять лет назад, в их офис. Познакомил с Саном, у того был рак печени, а сейчас он что-то типа хакера, с Рюджин, она разбилась на мотоцикле, а сейчас работает в офисе, где активно делает вид, что что-то делает. С Анной, с Вонен, с Дахен, с Майклом, с Субином и с остальными. Предоставил кабинет, где Джисон живёт сейчас. Сказал не бояться и привыкать. Если что обращаться и спрашивать. У кого угодно. На следующий день Хан понимает, что мир людей, живых которых, остался таким же, каким Джисон его запомнил десять лет назад. Шумный город, кучки непонятно куда торопящихся людей, быстрые машины, однотипные новостройки, те же магазины, те же дороги, улицы, районы. Чан привёл его в один из таких, который Хан особенно хорошо помнит. Его район. Они с Минхо жили на одной улице, поэтому видеться чаще не составляло труда. Здесь Джисон пошёл в детский сад и школу, тут же ходил в воскресную церковь с матерью, где-то здесь кормил уличных птиц и собак, встречался с друзьями и знакомыми, жил. Где-то поблизости живёт его семья, его родители, вероятно, где-то здесь до сих пор живет Минхо. Запретные мысли о нем как ножом по сердцу. Все те дурацкие чёрные дротики хочется запустить себе в грудь. Стыдно даже за то, что Джисон допускал мысль, что Ли его сможет обидеть. Не то что убить собственноручно. Хану было не сложно существовать последние десять лет с ненавистью в душе. Но какого же было Минхо, который по-настоящему любил, а потом лишился этого любимого человека прямо на своих глазах. Сплошные страдания, так и умереть можно. Джисон хмыкает с этой мысли и запрещает себе так усердно копаться в своей голове. В любом случае, пока он его не найдет, это все бессмысленно. — Сан скинул геолокацию. Ли Минхо сейчас где-то в этом переулке. Пойдешь искать? Джисон упирается спиной в кирпичную стену какого-то дома, начиная переживать. — А точно можно? — Можно. Тебя тут никто не увидит. Просто спокойненько посмотришь на него, убедишься, что Минхо жив-здоров, а потом придешь обратно ко мне. Звучит просто. На деле чуть-чуть сложнее. Джисон не слабак и отказываться сейчас от задуманного не собирается. Слишком много позади. Он пока не знает, что он хотел бы сказать при встрече своей первой и, пожалуй, единственной любви, но один только взгляд на него со стороны смог бы ответить на многие интересующие вопросы. Наверняка смог бы. Хан с притворной уверенностью кивает, а потом один идет в том направлении, куда указал Чан. Идти одному совсем немного не по себе. От мира обычных людей он отвык, а если и перемещался когда-то, то только с Хенджином и по его каким-то "делам". Тот обычно забалтывал его всякой ерундой и становилось совсем привычно. Сейчас мерзко от того, что все чувства слишком резко оголились, а откладывать некуда. Он возможно сейчас увидит Минхо. Спустя десять лет. Что бы он ему сказал? Тот, вероятно, сильно изменился. Возможно, постарел, пусть ему не было и тридцати. Стареют же не только от возраста. В любом случае, Джисон надеялся, что с ним все в порядке настолько, насколько это может быть. Может, он не один. Джисон не эгоист, он адекватно оценивает их положение, но отчего-то от мысли, что у Ли кто-то есть, стало до скребущего по сердцу печально. Печально от упущения. Кто знал, может, не случись того, что случилось десять лет назад, у них бы и правда что-то вышло. Хану хочется только посмотреть на него. Возродить старый образ в голове, чтобы потом бережно хранить новый. А что ему говорить при возможной встрече - это неважно, потому что Джисон услышан уже точно не будет. Вряд ли Минхо винит себя в его смерти. Джисон идет вдоль дороги. По правую сторону едут машины, по левую стоят небольшие магазины и обычные жилые многоэтажки. Сердце гулко стучит. Потому что что-то чувствует. Противно от того, что непривычно, сладостно от того, что тоска съедает заживо, но Хан не против самоуничтожиться, если последняя мысль в голове будет какая-нибудь о подростке кошко-мальчике со странными наблюдениями, вечно избитыми костяшками, большой заботой и таким же миром внутри себя. Впереди виднеется обычный супермаркет. Джисон идет прямо напротив к нему, потому что так позорно хочет хотя бы на минуту отложить то, ради чего он здесь. Он боится. Из магазина выходит женщина с тележкой, полной продуктов. Та катит её до своей машины, чтобы перегрузить покупки в багажник. Дальше идут двое мужчин. Они громко переговариваются и обсуждают что-то свое, идя с каким-то напитками в руках. Потом выходят мужчина и женщина. Мужчина держит на своих руках маленькую девочку, пока та разворачивает шоколадный батончик и угощает свою маму, которая смеётся и уговаривает дочь оставить и для папы. Тот заливается смехом, когда девочка засовывает целую конфету ему в рот, а сама начинает притворно облизывать пальцы, якобы показывая, что ей тоже досталось, хотя все она отдала отцу. Джисон мельком улыбается. Наверное, все-таки он пожелал бы Минхо такую семью. И пусть, что не с ним. Но, кажется, этот мужчина счастлив, тогда если оно так, пусть и у Ли будет также. Хан идет дальше и замечает новых людей, выходящих из магазина с покупками. Две подружки, один молодой парень, компания друзей, пожилая женщина, мужчина средних лет. Последний был одет по-простому. На ногах обычная осенняя обувь на шнуровке и светло-голубые джинсы, сверху надета, кажется, чёрная толстовка, а поверх длинное пальто. В руках тот нёс огромные пакеты из магазина, которые наверняка были сильно тяжёлые, но мужчина не подавал виду. У него растрепались волосы от ветра, кисти рук краснели от него же, их хотелось согреть. И пусть эти руки обычно всегда согревали теплом, сейчас они будто нуждаются в этом сами. Хан тяжело сглатывает. Осматривая мужчину, не доходя глазами до лица, он заметил, что тот остановился прямо посреди дороги для пешеходов. Джисон подбирается взглядом к лицу. Скульптурные черты, раскосые большие глаза, казалось, удивленные, такие темные, что ещё чуть-чуть и страшно, прямые брови, сухие обветренные губы. Джисон смотрит мужчине в глаза, стараясь поверить в происходящее. Непонимание и ужас сковывает грудь, когда Хан встречается с мужчиной взглядом, и тот роняет свои большие пакеты с покупками прямо на землю. Джисон не успевает подумать, как бросается бегом за ближайший дом и набирает знакомый номер в телефоне. — Почему он, блять, видит меня, Чан?! На той стороне послышалось долгое молчание. — Э... Возможно... он не отпустил тебя? — дальше долго молчал Джисон. Не отпустил. Минхо помнит его до сих пор. Вспоминает так часто и больно, что в единственный день в году, когда Хан может проявиться для определенных людей, в день своей смерти, Минхо его видит. Видит прямо как настоящего человека. Прямо как тогда. Что же происходит в его голове, если он, живой и взрослый человек, так сильно привязан к нему. — Ты хочешь подойти к нему? — Я не знаю... — Это не плохо, если нет. Или если хочешь, то тоже не плохо. Просто подумай, почувствуй. Я не осужу тебя в любом случае, Джисон. Катастрофа. Самая настоящая. Джисон расчитывал просто посмотреть на Минхо, а тут оказывается, что его тоже до сих пор не отпустили? Джисон немного злится на него и тяжело вздыхает, хотя понимает, что сам отпускать Ли в своей голове и сердце даже не планировал. — Я бы... Возможно, я бы хотел поговорить с ним, да, — о чем - он понятия не имеет. Просто чувствует, что хочет. — Хорошо. Только он уже ушёл с той точки. Мне запросить новую геолокацию в офисе? — Не нужно, я знаю, где он живёт. Если он пошёл домой. И если его дом всё ещё там. — Удачи тебе, Хан. Я на связи, — договаривает главный и сбрасывает звонок. Ноги Джисона сами несут его в нужном направлении.