Контракт на любовь

      В понедельник, ровно в назначенное время, в просторном переговорном зале агентства Aurora Entertainment собрались все руководители ключевых подразделений, участники группы ECLIPSE и их менеджер. Атмосфера была напряжённой, но внешне все старались сохранять спокойствие.       Последним в зал вошёл глава агентства — Бан Ши Хек. Его натянутая улыбка лишь подчеркивала скрытое раздражение. Он неспешно прошёл к своему месту во главе стола и, скользнув взглядом по лицам присутствующих, произнёс: — Рад видеть вас всех в стенах нашей компании, — обратился он к участникам группы, делая акцент на слове "нашей". — Вы выглядите отдохнувшими и посвежевшими, — добавил он, усаживаясь и сцепив пальцы на столе. Тон его голоса был обманчиво доброжелательным, но внимательные уши могли уловить в нём стальные ноты.       Ребята в ответ дружно поприветствовали господина Бана. — Мы тоже рады, — сдержанно, но с уважительной улыбкой ответил Рэй, лидер группы.       Бан Ши Хек кивнул, на миг задержав на нём взгляд, и, сцепив пальцы перед собой, спокойно продолжил: — Ну что ж, давайте начнём.       Он на мгновение сделал паузу, словно давая вес своим словам. — С сегодняшнего дня у вас официально начинается отпуск. Тридцать календарных дней. Отдыхайте, восстанавливайтесь, приводите мысли в порядок. Но… — голос его стал чуть жёстче, — это не повод терять голову.       Он выпрямился в кресле, и на его лице проступило выражение холодной деловитости. — Вы должны помнить, кто вы. Каждый из вас — лицо агентства. Вас знают, на вас равняются, за вами следят. Репутационные риски никто не отменял.       Бан сделал акцент на последнем слове, обведя всех взглядом. — Вы под прицелом камер, блогеров, таблоидов и жёлтой прессы. Любая ваша ошибка сегодня — завтра громкий заголовок. Не забывайте об этом, даже если просто решили выпить кофе в шумной кафешке.       Он откинулся назад и, сцепив руки на груди, добавил: — И ещё. Вы не можете покидать пределы страны без предварительного уведомления агентства. Даже если речь идёт о Чеджу и даже если вы летите туда с друзьями. Всё должно быть согласовано заранее. Это не просьба — это часть правил.       Некоторое напряжение пронеслось по комнате, словно холодный ветер. Кто-то из ребят слабо вздохнул, кто-то отвёл взгляд. Отпуск, долгожданный и заслуженный, уже не казался таким безоблачным.           Бан Ши Хек на мгновение замолчал, давая время присутствующим осмыслить сказанное. В зале стояла тишина, в которой явно ощущалась сдержанная реакция — никто не осмеливался проявить недовольство, но лёгкое напряжение чувствовалось в каждом взгляде. — Тем не менее, — наконец продолжил он, смягчив интонацию, — мы понимаем, как много вы сделали за последний год. Вы заслужили отдых. Но вы также должны понимать: ваша жизнь уже давно не принадлежит только вам. Это цена славы. Рэй тихо вздохнул и кивнул: — Мы понимаем. Благодарим за предоставленное время.       Бан перевёл взгляд на менеджера группы, Ким Джи Хуна: — Ты, как всегда, остаёшься на связи. От тебя мне нужны ежедневные отчёты: где находятся участники, кто с кем и когда пересекается. Без навязчивости, но чтобы я был в курсе. Понял? — Понял, господин Бан, — коротко ответил Джи Хун, опуская взгляд в планшет. — И еще, — вновь поднял голос Бан. — Я надеюсь, никаких скандалов, отношений на публике и подозрительных фотографий в сети в этот период не появится. Всё, что может навредить репутации группы, — недопустимо. Это ясно?       Несколько голосов прозвучали в ответ почти хором: — Да, ясно.       Чонгук всё это время молчал. Он внимательно наблюдал за каждым из присутствующих, не выказывая ни малейшей эмоции. Внутри пиджака, глубоко в кармане, тихо работал включённый диктофон его телефона.       Одновременно, он чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, и это ничуть его не удивляло. Он бросил вызов агентству, и теперь каждый его шаг находился под контролем. Но он уже принял решение: после отпуска он покинет агентство. Окончательно. Навсегда. И сделает это громко.       Но больше всего его беспокоили не последствия и не сплетни вызванные его поступком. Он смотрел на своих мемберов, этих ребят, с которыми он прошёл через огонь и воду, и ощущал, как в груди тянет. Они ещё не знают, что всё изменится. Что он уйдёт. И хотя он уже стоял одной ногой за дверью, его сердце оставалось с ними.       Он знал, как это будет больно. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он сидел с отстранённым, почти скучающим выражением, будто всё происходящее в зале не имело к нему никакого отношения. Только внутри всё горело. — Хорошо, — вновь заговорил Бан, сцепив пальцы в замок перед собой. — А теперь — к самому главному. Он перевёл взгляд на Кан Мин Су — главного юриста агентства — и коротко кивнул, передавая ему слово.       Кан Мин Су, как всегда собранный и невозмутимый, поднялся, взяв в руки аккуратно подготовленные папки с документами. Его голос звучал ровно и официально, словно каждое слово заранее было отрепетировано: — В этих папках — ваши новые контракты. Прошу вас внимательно ознакомиться с ними. Если возникнут вопросы — не стесняйтесь, задавайте.       Он методично подошёл к каждому и положил перед ним папку с гравировкой логотипа агентства. Тишина в зале стала звенящей — никто не шевелился, лишь шелест бумаг нарушал напряжённую атмосферу. — Хочу сразу подчеркнуть, — продолжил он, сделав небольшую паузу и обведя всех строгим, цепким взглядом, то, что мы называли «важной новостью»… касается вашего будущего.       Он помолчал ещё пару секунд — как будто давал вес сказанному. — Мы предлагаем каждому из вас уникальную возможность развиваться сольно. В том музыкальном направлении, которое вы сами выберете. Агентство готово оказать всестороннюю поддержку: от подбора репертуара до организации сольных концертов, продвижения и PR.       В зале прошёл лёгкий шорох удивления. Несколько взглядов метнулись друг к другу — в них читалось и воодушевление, и тревога. — Но, — с нажимом добавил юрист, — при этом группа остаётся. Групповая деятельность продолжится. У вас будут совместные релизы, выступления, контракты и промо. Мы считаем это оптимальной стратегией для сохранения баланса между индивидуальными амбициями и коллективной силой.       Рэй скользнул взглядом по лицам мемберов. Он чувствовал, как в каждом сейчас борются эмоции: надежда, растерянность, ожидание.       А Чонгук… всё так же сидел молча. Только пальцы, лежащие на коленях, незаметно сжались крепче. Он внешне оставался спокойным, почти безразличным, но внутри себя едва заметно усмехнулся.       Тэхен был прав, — пронеслось в его мыслях. Агентство действительно лихорадочно сочиняет видимость “лояльных условий”. Всё, чтобы удержать нас, чтобы затушить огонь, который уже разгорается.       Он не дотрагивался до своей папки. Даже не взглянул в её сторону. Как будто знание, что внутри, было для него не просто очевидным — было уже пройденным этапом. Он знал, чего хочет. И знал, чего больше не хочет никогда. — Сколько у нас времени на изучение контракта? — спокойно, но сдержанно спросил Рэй, обращаясь к юристу. — Чем быстрее подпишете, тем лучше для вас, — с легкой, почти насмешливой усмешкой ответил Кан Мин Су, опускаясь обратно на своё место. — Можете хоть сейчас поставить подписи и спокойно уходить в отпуск.       Мемберы переглянулись и молча уставились на Кана.       Все — кроме Чонгука.       Повисла короткая, напряжённая пауза. В комнате вдруг стало ощутимо душно, как будто воздух пропитался невысказанными — подозрениями, сомнениями, внутренними спорами. Никто не торопился говорить. Слишком многое повисло в воздухе, и каждый чувствовал, что за этим «предложением» скрывается куда больше, чем кажется на первый взгляд. — Мне кажется… — первым нарушил тишину господин Бан, снова обращаясь к участникам, — вам стоит для начала ознакомиться с вашими контрактами. И обсудить их между собой.       Он выдержал паузу, обводя их пристальным, изучающим взглядом. — Вы же одна команда. Столько лет вместе, — напомнил он, его голос стал чуть мягче, но за этой мнимой теплотой всё ещё чувствовался холодный расчет. — Вы взрослые люди. Зрелые артисты. — Он сделал жест руками, будто раскрывая перед ними двери. — Но если вам понадобятся пояснения или потребуется внести какие-то изменения — пожалуйста. Мы всегда открыты. Всегда готовы помочь и ответить на любые ваши вопросы.       Но даже самые вежливые слова не смогли убрать ощущение давления, которое невидимо нависло над каждым из них. — Со своей стороны хочу добавить, — заговорил главный продюсер, его голос звучал уверенно и обволакивающе, словно пытался смягчить атмосферу в зале. — Мы гарантируем, что ваша сольная карьера будет развиваться столь же активно и последовательно, как и продвижение группы. Вы не останетесь одни.       Он сделал паузу, глядя на участников с тем самым выражением, в котором смешивались искренность и расчет. — Вам не придётся ломать голову над выбором материала, концепций или направлений. Мы будем рядом на каждом этапе — от первых демо до больших сольных концертов. Ваша индивидуальность будет услышана. Мы предложим вам лучшее — лучшие команды, лучших авторов и продюсеров.       Он говорил спокойно, размеренно, будто настраивая их на что-то большое и светлое. Но в каждом слове слышался подтекст: оставайтесь с нами — и всё будет, как вы хотите. Почти. — Чонгук, — внезапно раздался голос директора по PR, Ли Ён Су. — Я не вижу твоей заинтересованности, — сказала она, пристально глядя на него. — Складывается впечатление, что тебя совсем не волнует твоё будущее.       Чонгук медленно поднял на неё взгляд. Его глаза были спокойны, но в этом спокойствии ощущалась внутренняя сталь. Он выдержал паузу, прежде чем заговорить: — Вы глубоко ошибаетесь, госпожа Ли. Моё будущее волнует меня гораздо больше, чем вы можете себе представить.       Он говорил ровно, но в каждом слове звенела отчётливая холодная решимость. — Я обязательно ознакомлюсь с вашим контрактом. Но не здесь. И не сейчас. — добавил он, глядя ей прямо в глаза.       Повисла напряжённая тишина.       Госпожа Ли лишь сжала губы и, ничего не ответив, перевела взгляд на господина Бана.       Атмосфера в зале стала ощутимо напряженной. Мемберы взволнованно и недоумённо обернулись к Чонгуку. В воздухе повисла тяжёлая, ощутимая тишина.       Они, конечно, знали — отношения Чонгука с руководством уже давно нельзя назвать тёплыми. Были слухи, были догадки, были полутона в его словах и взглядах. Но чтобы вот так — открыто, хладнокровно, демонстративно игнорировать руководство… Нет, до такой степени никто из них не доходил в своих мыслях. И теперь в их глазах читалась не только тревога, но и растущее осознание: что-то происходит. Что-то важное. И, возможно, необратимое. — Чонгук, — раздался холодный, недовольный голос господина Бана. — Тебе не кажется, что ты проявляешь неуважение к людям, которые относились к тебе с добром и сделали из тебя звезду мирового масштаба?       Чонгук поднял на него взгляд — спокойный, равнодушный, будто между ними тянулась неразрешимая пропасть. Он выдержал короткую паузу, и только потом, ровным, холодным голосом произнёс: — Я всегда с уважением относился и буду относиться к тем, кто помог мне осуществить мою мечту. Я искренне благодарен этим людям. И останусь благодарным до конца своих дней.       Он сделал едва заметный вдох и добавил, в его голосе теперь звучала непоколебимая твёрдость: — Но я никогда не смогу уважать тех, кто не уважает меня. Кто не слышит моего голоса и не считается с моим мнением.       Бан Ши Хек склонил голову набок, как будто рассматривал экспонат в музее. — Хорошо, Чонгук? — голос его стал сдержанней и теплее. — Думаю, нам пора серьёзно поговорить с тобой и твоим другом, — произнёс Бан с ледяной вежливостью. — Мы не станем обсуждать это сегодня. Менеджер свяжется с тобой в ближайшее время и сообщит дату встречи. Пора, наконец, расставить все точки над i.       Чонгук молча смотрел ему в глаза. Его взгляд был спокоен, почти безразличен. Он не сказал ни слова. Просто взял лежащую перед ним папку, повертел её в руках и неспешно поднялся со своего места.       Бан Ши Хек всё ещё сохранял маску вежливости, но выдал его нервный жест — пальцы начали постукивать по столешнице. Он откинулся в кресле, сцепив руки на груди, и некоторое время в тишине наблюдал за Чонгуком. — Если это были все ваши «важные новости», — с лёгкой усмешкой произнёс Чонгук, — тогда позвольте откланяться. Отпуск не ждёт. Я уже потерял полдня на эту встречу.       Он подмигнул мемберам и, отсалютовав им в шутку, направился к выходу. Но, уже взявшись за ручку двери, вдруг остановился. Он обернулся, и в комнате повисла напряжённая тишина. Затем Чонгук медленно поклонился — низко, уважительно. — Спасибо вам за то, что сделали меня звездой мирового масштаба, — произнёс он ровным, спокойным голосом. — Я действительно благодарен за это. — Он приложил ладонь к груди. — Но, почему то, никто из вас не оценил мое усердие, то что я приложил максимум усилий, что бы не подвести вас и оправдать ваши ожидания.       Он обвёл всех взглядом — долгим, прощальным. И, не дождавшись ни ответа, ни реакции, тихо вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.