Контракт на любовь

      Воспользовавшись отпуском и проигнорировав все предостережения господина Бана, Чонгук принял твёрдое решение: он летит с Тэхеном в Милан на Неделю моды, где тот должен был представлять бренд Celine.       Тэхен, конечно же, обрадовался, возможность провести время с Чонгуком значила для него многое. Но вместе с радостью в нём росло и беспокойство: он понимал, какими последствиями может обернуться эта поездка. Не желая действовать сгоряча, он решил посоветоваться с теми, кому доверял, с Хосоком и Сок Джином.       Оба выслушали его внимательно. Хосок первым кивнул: — Если уж лететь, то не скрываться. Появляйтесь вместе — уверенно. Главное, ничего лишнего на публике. Сок Джин, добавил: — Будьте собой, но будьте умны. Не давайте поводов, и всё будет хорошо.       Получив моральную поддержку, Тэхен почувствовал, как страх понемногу отступает. Осталось только одно — решиться.       И вот, с лёгким волнением в груди, с трепетом и затаённым ожиданием чего-то важного, они вдвоём вылетели в Милан — навстречу не только моде, но и переменам, что уже стучались в их жизни.           Милан встретил их теплым вечерним воздухом, огнями бутиков и гулом вечерней суеты. Город жил своим ритмом: дорогие автомобили скользили по мощёным улицам, витрины блистали дизайнерскими именами, а модники со всего мира стекались к главному событию сезона — Неделе моды.       Чонгук и Тэхен остановились в бутиковом отеле в самом центре, с видом на Дуомо. Несмотря на волнение, оба были предельно спокойны — внешне. Внутри же всё бурлило.       Для Чонгука это было первое осознанное проявление свободы. Он чувствовал себя почти дерзко: он не прятался, не подчинялся — он просто жил.       На следующий день они появились на показе Celine. Стильно одетые, уверенные, сдержанно-блестящие. Их посадили в первом ряду, рядом с влиятельными модными редакторами и селебрити. Фотографы, будто учуяв событие, не сводили с них объективов. Вспышки мигали без остановки, а в соцсетях уже всплывали первые заголовки: "Чонгук и Тэхен — вместе в Милане. Просто друзья?"       Тэхен ловил на себе взгляды, в которых смешивались восхищение, любопытство и сплетнический азарт. Он искоса посмотрел на Чонгука. Тот сидел спокойно, с лёгкой полуулыбкой, глядя на подиум, но пальцы на колене выдавали напряжение — они чуть подрагивали. Тэхен на миг накрыл их своей ладонью. Едва ощутимое прикосновение. Уверенность вернулась.       После показа их пригласили на закрытую вечеринку. Атмосфера была легкой и богемной: шампанское лилось рекой, в воздухе витал аромат дорогих духов, а кругом — дизайнеры, модели, редакторы глянцевых журналов. Среди этого роскошного хаоса Чонгук и Тэхен чувствовали себя неожиданно свободно. Не как марионетки, ведомые указаниями агентства, а как двое молодых мужчин, живущие по своим правилам — уверенно, с достоинством, на равных с миром.       Оба свободно владели английским, что позволяло им легко и непринуждённо общаться без помощи переводчиков. К ним подходили познакомиться — с интересом и симпатией. Модели, ассистенты дизайнеров, представители модных домов. Каждого покоряла их естественная харизма, утончённая внешность и сдержанная вежливость, которая притягивала сильнее любых броских фраз.       Они были словно глоток свежего воздуха среди суеты — настоящие, живые, не стремящиеся понравиться, но всё равно вызывающие восхищение. И, пожалуй, впервые за долгое время их не воспринимали как звёзд, которых нужно «поймать» для фото или выгоды. Их воспринимали как людей, с уважением, интересом и искренним восхищением.       Но никто так и не задал им вопрос: они друзья… или всё-таки пара? То ли не хватало смелости, то ли всё было и так предельно ясно.       Они не держались за руки, не обнимались на публике, не демонстрировали чувств открыто. Но между ними витало нечто большее, что-то, что не нуждалось в словах. Они были рядом. Всегда. Как два магнита, неотвратимо тянущиеся друг к другу. Их взгляды, полуулыбки, едва заметные жесты — всё говорило за них.       А, может быть, дело было не в определениях. Может, никому и не было важно, кем они были друг другу. Главное то, как они смотрелись вместе: гармонично, уверенно, искренне. Главное, что они здесь. Вместе. В мире, где, пусть на время, можно дышать свободно.       Поздним вечером, когда они вернулись в отель, Тэхен первым делом сбросил пиджак и без слов опустился на широкий подоконник. Снаружи раскинулся ночной Милан, переливаясь огнями, шумами и жизнью, которая, казалось, была так далеко от их обычной реальности. Он молча смотрел на город, будто пытаясь впитать в себя этот момент. — Как тебе наш первый совместный выход? — наконец нарушил тишину Тэхен, не поворачивая головы. — Не по сценарию агентства, а по нашему собственному желанию?       Чонгук подошёл ближе и остановился рядом, глядя в то же окно. — Я очень счастлив сегодня, Тэ, — тихо сказал он. — Я наконец-то живу так, как хочу. И, знаешь... мне не страшно. Потому что ты рядом.       Тэхен медленно обернулся. Его взгляд был мягким, немного затуманенным, то ли от шампанского, то ли от переполняющих чувств. — Гуки... — начал он, почти шепотом. — Я не хочу, чтобы ты потом жалел об упущенных возможностях. Ты ведь даже не прочитал этот чертов контракт, а просто отдал его Хосоку.       Чонгук встретил его взгляд с той же глубиной и теплотой, а потом, почти шепотом, ответил: — О каких упущенных возможностях ты говоришь, Тэ? Единственное, о чём я действительно жалею — это о тех семи месяцах, что мы были врозь. По вине агентства. Он медленно поднял руку и нежно провёл большим пальцем по щеке Тэхена. — Я знаю, что в контракте нет ни слова о личной жизни. Тем более о праве любить тебя. А без этого... их контракт для меня ничего не значит. Мне нужен ты, а не он.       Тэхен потянулся вперёд и едва коснулся губ Чонгука, шепча в этот поцелуй: — Как же сильно я тебя люблю. — Я тебя сильнее, — отозвался Чонгук, и, не отводя взгляда, поднял Тэхена на руки, сжав в объятиях. Их губы слились в долгом, горячем поцелуе, в том самом, что не нуждался в одобрении, разрешении или словах.                 Утро разбудило их не солнцем, а настойчивым звонком телефона. На экране высветилось имя Ким Сок Джина. Тэхен, ещё не до конца очнувшись ото сна, резко сел на кровати, щурясь на экран, и тут же толкнул Чонгука в бок. — Гуки, просыпайся! Джин звонит. Я включаю громкую связь.       Он провёл пальцем по экрану, принимая звонок. — Привет, Сокджини, — зевнув, пробормотал Тэхен, всё ещё с хрипотцой во сне. — Что-то случилось? — Привет, Тэхен, — отозвался в трубке бодрый, звонкий голос Джина. — Малой рядом?       В его голосе звучала знакомая тёплая улыбка. — Привет, Джин… — сонно отозвался Чонгук, переворачиваясь на спину. — А где мне ещё быть? Я же с Тэ улетел.       В ответ раздался заливистый смех Джина — тёплый, живой, настоящий. И в ту же секунду Тэхена отпустило. Напряжение в плечах растворилось. Он бросил быстрый взгляд на Чонгука, который лениво улыбался, зарывшись в подушку. Значит, пока всё хорошо. — Да я и не сомневался, — с улыбкой отозвался Джин. — Просто хотел с вами обоими поделиться важной информацией. — Не томи, Джин, — нахмурившись, перебил его Тэхен. — Я и так стресанул, когда увидел, что ты звонишь с утра пораньше. — Это у вас утро, а у нас уже почти вечер, — рассмеялся Джин. — Говори уже, изверг, — пробурчал Чонгук, зарываясь в подушку. — Слушайте внимательно. С самого утра по всем центральным каналам Кореи крутят видео с Недели моды в Милане. И главные герои всей этой истории — вы. — Голос Джина стал чуть торжественным, даже взволнованным.       Тэхен и Чонгук одновременно замерли, уставившись друг на друга. В их взглядах читалась растерянность — радоваться или волноваться? — Продолжай, — наконец спокойно сказал Тэхен. — И Blackstone Media, — продолжил Джин, — принимала в этом участие с самого начала. Когда мы дали вам добро на поездку, то уже тогда решили: сделаем всё, чтобы осветить ваше появление в Милане в выгодном и позитивном ключе. Вчера на показе работали наши журналисты и репортёры. Все отзывы — восторженные. Вы произвели настоящий фурор, парни.       Тэхен шумно выдохнул, прикрыв глаза: — Джини… — протянул он. — А предупредить нас нельзя было? — Нельзя, — сдержанно, но твёрдо ответил Джин. — Тогда бы это уже не было естественно. А так, вы просто были собой. Настоящие. И это сработало лучше любого сценария. Кроме того, напомню — мой начальник не вы, а господин Чо. Это было его прямое указание. — Понял… — протянул Тэхен и шумно выдохнул. — Значит, Чо Ин Сук знал с самого начала, — с понимающей интонацией добавил он. — Конечно знал. А ты как думал? — усмехнулся Джин. — Мы же все в одной лодке, не забыл? — И, кстати, — рассмеялся он, — он назвал вас сумасшедшими и передавал привет. Мне вообще кажется, что он стал фанатом вашей «парочки», — хохотал в трубку Джин. — Спасибо тебе, Джини, за всё. И передай господину Чо от нас благодарность и низкий поклон. При встрече мы обязательно поблагодарим его лично, — с теплом в голосе сказал Тэхен. Но тут голос Джина стал серьёзным: — Парни... Вы же понимаете, что Aurora Entertainment это просто так не оставит. Они обязательно сделают свой ход. Будьте готовы к последствиям. И главное, помните: вы не одни. — Мы поняли тебя, Джин, — отозвался Чонгук, бросив взгляд на экран своего телефона. — У меня уже три непрочитанных сообщения от менеджера, — спокойно сказал он, сжимая аппарат в руке. — Что в них? — тихо, почти шепотом спросил Тэхен, его голос дрогнул от напряжения. — Читай, Гуки, — твёрдо сказал Джин. — Я должен знать, что там.       Чонгук открыл сообщения от Менеджера. Первое сообщение датировано вчерашним днем: «Чонгук, мы ждем вас в агентстве завтра в 14-00» Два следующих уже пришли сегодня: «Что вы творите Чонгук! Ты нарушаешь условия своего контракта и наши договоренности. Срочно свяжись со мной.» «Чонгук, ситуация выходит из-под контроля. Руководство в ярости. Ты не оставляешь нам выбора. Если ты немедленно не выйдешь на связь, мы передадим дело в юридический отдел. Подумай о своей карьере, пока не стало слишком поздно.»       Чонгук недолго смотрел на Тэхена, а потом, усмехнувшись, произнёс: — Вот совсем не удивили. Постоянство — их любимый стиль. Тэхен мягко коснулся его виска губами: — Ты не один, Гук. Мы все в одной лодке, — тихо сказал он, тепло его обняв. — Не переживай, — вмешался в разговор Джин. — Наши юридические акулы кое-что нарыли в твоём рабском контракте. Что именно — пока не могу раскрыть, но как только вы вернётесь в Сеул, вам всё расскажут. — Я ещё кое-что хочу вам поведать, — задумчиво добавил Джин, на секунду замолкнув. — Слушаем, — с интересом отозвался Тэхен, устроившись поудобнее у Чонгука на плече. — Вчера я ужинал с Намджуном, — наконец сказал Джин. — Оу! — одновременно воскликнули Тэ и Гук. — Цыц, — шикнул Джин, но с улыбкой. — Мы по делу встречались. Тэхен и Чонгук улыбаясь переглянулись. И Тэ спокойно сказал: — Ну, давай уже, не тяни. — Так вот. Он сказал, что руководство агентства прекрасно знает, что вы живёте вместе. Но о том, что вы улетели — не в курсе. И это ему кажется странным. Возможно, они сняли наблюдение, решив, что у них уже достаточно доказательств: мол, Чонгук нарушает запрет на личную жизнь и всё в этом духе. — Возможно, ты прав, — кивнул Чонгук. — Мы правда не заметили слежки, когда ехали в аэропорт. Тогда мы подумали, что просто уехали на такси и слишком рано, а они нас просто проспали, — усмехнулся он. — А может, и правда сняли, — задумчиво произнёс Тэхен, — решили, что доказательств уже достаточно, чтобы пустить тебя по миру. — Вполне возможно, — кивнул Чонгук, сжав руку Тэхена. — Только они забыли одну деталь: я больше не боюсь их. В трубке повисла короткая тишина. Потом Джин вздохнул: — Вот за это я тебя уважаю, Гук. За то, что ты не сломался. Хотя, признаться честно, мы все очень волновались за тебя. — Я сам за себя волновался, — усмехнулся Чонгук, глядя в глаза Тэхену. — Но потом понял… Если я должен что-то потерять, чтобы сохранить себя — пусть так. Только бы не потерять Тэ. Тэхен, не отводя взгляда, сжал его руку: — И ты меня не потеряешь. Даже если всё рухнет, начнём с нуля. Вместе. — Ох, романтики, — рассмеялся Джин, но голос его дрогнул. — И ещё… — Джин на мгновение замолчал, будто подбирал слова. — Джун сказал, что чувствует: под него копают. — Что ты имеешь в виду? — напрягся Тэхен, сжав пальцы Чонгука. — Бан Ши Хек вызывал к себе Чимина, — продолжил Джин. — И задал ему кучу наводящих вопросов. Как ему работается с Джуном? Не притесняет ли он его? Не сдерживает ли карьеру? А потом перешёл на личное — знает ли он что-нибудь о друзьях Джуна, о его… близких связях.       Тишина в комнате стала густой и тревожной. — В конце, — тихо сказал Джин, — он предложил Чимину сменить менеджера до окончания контракта. Мол, напиши заявление, в котором скажи, что хочешь расти, а Ким Намджун мешает тебе развиваться. Тогда тебе дадут нового менеджера, раскрутят, сделают звездой мирового уровня. И, конечно, попросил держать разговор в секрете от Джуна. — И что… Чимин? — голос Чонгука дрогнул. — Он вежливо отказал. Но сказал, что подумает. Он не хотел вызывать у Бана подозрений. Но как только вышел из кабинета, пошёл к Джуну и всё ему рассказал. И попросил: «Пожалуйста, вытащи меня отсюда. Я не хочу играть в эти игры». — Пак… — выдохнул Тэхен, опуская взгляд. — Он там не единственный такой. — Да, — подтвердил Джин. — Он не единственный. Это важно помнить. — Спасибо, Джини, — тихо сказал Тэхен. — И тебе, и всем, кто на нашей стороне. Нам это сейчас особенно важно. — Это не просто «наша сторона», Тэ, — твёрдо произнёс Джин. — Вы оба заслужили право быть счастливыми. А из-за маразма отдельных личностей страдают десятки, сотни людей. А не только вы. Небольшая кучка никчемных людишек, возомнивших себя богами, дергает за ниточки и управляет чужими судьбами, думая лишь о собственной выгоде.       Он сделал короткую паузу, затем продолжил с гневной ясностью: — Что мешало Бану принять ваши отношения? Ничего. Он бы не потерял ни Чонгука, ни такую мощную группу. Но для него свобода — это угроза. Он убеждён, что свободный человек приносит меньше прибыли. И поэтому душит её, где только может.       Джин тяжело выдохнул и, сменив интонацию, уже мягче, но не менее решительно добавил: — А что касается вас двоих... У нас просто не было шанса не влюбиться в вас. Вы настоящие. Настолько искренние в своих эмоциях, что невозможно остаться равнодушным. Мы все видим, как вы светитесь, когда вы рядом. Это настоящее, живое чувство. И нам, честно говоря, плевать, кто что запрещает. Мы найдём на них управу. Он замолчал. В воздухе повисла тишина — плотная, наполненная поддержкой, решимостью и чем-то очень похожей на веру.       Чонгук отвёл взгляд, прикусив губу. Он вдруг почувствовал, как в груди поднимается ком — от благодарности, от усталости, от всего, что они скрывали так долго. — Мы вернёмся через 3 дня, — произнёс он, чуть севшим голосом. — Пусть будет, что будет. Я готов. — И я, — добавил Тэхен. — Молодцы, — сказал Джин. — Но будьте осторожны. Пока вы в Милане — отдыхайте. Силы вам понадобятся. — Спасибо, Джини. Скоро увидимся, — сказал Тэ. — Берегите друг друга, — тихо добавил Джин и сбросил звонок.       Комната на несколько секунд погрузилась в полное молчание. Чонгук медленно отложил телефон на тумбочку и обнял Тэхена за плечи. — Знаешь, что самое странное? — шепнул он. — Что? — Мне сейчас совсем не страшно. Даже немного… легче стало дышать.       Три дня пролетели слишком быстро. Непозволительно быстро. Они были наполнены новыми эмоциями, встречами, неожиданными знакомствами и яркими впечатлениями. Мир моды принял их с восторгом — они позировали фотографам, давали короткие интервью, улыбались, смеялись, искрились — и в этом было что-то до боли настоящее.       Параллельно, несмотря на плотный график, Тэхен не выпускал из рук нити своего бизнеса в Корее. Он с лёгкостью решал вопросы по телефону, отправлял письма, принимал звонки, проводил видеоконференции, словно и не покидал офис. Чонгук не уставал поражаться — как он всё успевает? Как не срывается, не устаёт, а при этом ещё и остаётся таким же внимательным, тёплым и живым?       За эти три дня Чонгук так и не ответил менеджеру. Он просто... не хотел. Не мог. Ни новых сообщений, ни звонков больше не поступало — словно агентство затаилось, собираясь нанести свой удар позже. Но они старались об этом не думать. Не сегодня. Не здесь, среди красоты, свободы и хрупкого ощущения настоящей жизни. Они держались за эти моменты — за каждый взгляд, каждую улыбку, каждый вздох рядом. Потому что знали: по возвращении в Сеул всё может измениться.       Утро отъезда выдалось ясным и необычайно тихим. Город, будто почувствовав, что они уезжают, притих, укутанный легкой дымкой, словно молчаливо прощался. Чемоданы были уже собраны, номер в отеле — почти пуст. Только слабый запах духов витал в воздухе, напоминая о днях, прожитых здесь на грани сказки и реальности.       Чонгук стоял у окна, молча разглядывая крыши Милана, пока Тэхен в последний раз осматривал комнату. — Готов? — мягко спросил Тэхен, подходя ближе. — Не совсем, — честно ответил Чонгук, не отрывая взгляда от улицы. — Хочется остаться ещё хоть на день. На один день тишины... нашей тишины. Тэхен вздохнул и обнял его сзади, прижавшись щекой к его плечу: — Милан останется с нами. В фотографиях, в воспоминаниях... и в том, какими мы стали за эти дни. Сильнее и свободнее.       Аэропорт казался слишком ярким и шумным после тех спокойных рассветов в отеле. Они старались не отпускать друг друга слишком далеко даже в толпе. Чонгук ловил взгляды — удивленные, восхищенные, и едва заметные шёпоты. Но ему было всё равно. Он был рядом с Тэхеном. И это было единственное, что имело значение.       В самолёте они сидели рядом. Тэхен положил голову на плечо Чонгука и закрыл глаза. — Обещай, что, что бы ни случилось в Сеуле... ты не отпустишь мою руку, — прошептал он.       Чонгук накрыл его ладонь своей: — Обещаю.       Самолёт оторвался от земли, и Милан медленно начал исчезать внизу. Но в их сердцах он остался — как символ первой победы над системой, первой по-настоящему совместной главой их новой жизни.