Восход Темного Феникса

      Пребывание Гарри в больнице оказалось благословенно коротким — особенно учитывая не по сезону тёплую погоду. Дамблдор заглянул к нему лишь мельком и выглядел слегка удивлённым тем, что Гарри там оказался. Помфри списала всё на магическое истощение — мол, последствие схватки с василиском, — и, к счастью, директор с ней согласился. Не то чтобы Гарри многое бы потерял, даже если бы задержался в больнице дольше: после отмены экзаменов занятия превратились в настоящий бардак — за исключением учеников, готовившихся к С.О.В.ам и Т.Р.И.Т.О.Н.ам. Им экзамены всё же предстояли — и это было для них одновременно и благословением, и проклятием.       Однако в этом была и польза. Тёплая погода давала повод проводить больше времени на улице — одному. Гарри не хотел ни с кем говорить. Лгать он ненавидел, а правду всё равно бы не поняли. Как объяснить им, что всё, что он знал о себе, оказалось ложью? Хотя бы теперь у него был выход. Шанс сбежать от Дурслей. Оставалось только ждать.       И ещё — после встречи с Томом изменился Снейп. Конечно, он по-прежнему отпускал ядовитые замечания на уроках, но в его взгляде исчезла прежняя ненависть. Иногда он даже позволял себе лёгкое прикосновение — проводил рукой по спине Гарри во время обхода. Сначала это казалось странным, но было… успокаивающим. Гарри не мог сказать, что ему это не нравилось. Хотя иногда, конечно, сбивало с мысли — особенно когда он пытался сосредоточиться на зелье.       Уроки Защиты больше не волновали: Локхарт отправился восстанавливать воспоминания. Правда, теперь приходилось больше времени проводить с Роном и Гермионой — и Гарри ощущал, как с каждым днём отдаляется от них. Они были друзьями, да, но не могли понять. Не могли понять, зачем он это сделал. Зачем убил своих родственников. Зачем помогает Тому вернуться. И Гарри… не особо волновало, что они не понимают. Дурсли держали его взаперти, мучили, использовали как раба. Ради чего? Без причины. И даже не были ему настоящей семьёй.       Он мог бы оправдать их — сказать себе, что они не знали правды, не знали, что он не сын Лили. Но это лишь усугубляло их вину. Убийство было единственным способом вернуть Тому тело, и пока что Том оставался единственным, кто помогал Гарри. Ну, может быть, теперь ещё и Снейп. Но мотивы Снейпа были… туманны. В отличие от Тома, который ничего не скрывал. Он хотел вернуть тело. Он использовал Гарри. Но он был честен. А Снейп — загадка. Именно поэтому Гарри немного нервничал, когда тот позвал его забрать вещи в последний день семестра. Но оставить их в Хогвартсе было нельзя, и он последовал за ним.       Они шли к подземельям молча. Это было даже к лучшему — ведь формально они всё ещё должны были ненавидеть друг друга. Снейп пробормотал что-то у стены, открыл проход и жестом предложил Гарри войти первым, сам следуя за ним.       – По просьбе Тёмного Лорда я раздобыл особый артефакт — кровавое перо. Оно выглядит как обычное маггловское, но зачаровано заклинанием внушения. Люди будут тянуться к нему сами. Когда вернёшься в дом, положи его рядом с дневником. Связь между ними установится быстро. Надеюсь, тебе не придётся задерживаться надолго, – объяснил Снейп, захлопывая за ними дверь.       – Я также подготовил шкатулку, которую смогут видеть только обладатели магического ядра. Подумал, она пригодится, чтобы выяснить, кто из них сквиб.       – Хорошо, – выдохнул Гарри. – Не уверен, сколько я там выдержу, прежде чем… сорвусь.       – Понимаю. Тёмный Лорд говорил, что жизнь с ними у тебя была тяжёлой. Я тоже вырос с жестоким отцом-пьяницей. Могу представить.       Он положил руку на голову Гарри. Прикосновение было странным, но не отталкивающим. Наоборот — почти утешительным.       – Мне жаль, сэр, – искренне сказал Гарри.       Губы Снейпа дрогнули в подобии улыбки. Он провёл пальцами по волосам мальчика.       – Спасибо, Гарри. Но, увы, мы не единственные. Дамблдор уверен, что ребёнку всегда лучше в родной семье — и не важно, страдает он там или нет. Он отправляет их обратно, игнорируя травмы и жалобы.       Гарри нахмурился:       – Это ужасно.       – Именно. Потому мы с Тёмным Лордом и собираемся его сместить. Но это займёт время. Он укоренился слишком глубоко.       – А разве люди, которых он так отправлял, не могут что-то сказать?       – Кому? Он создал себе имидж добродетели. Твоё слово против его. Он тщательно избегает неудобных тем и… очерняет тех, кто жалуется. Чтобы никто им не верил.       – Так больше продолжаться не может, – тихо сказал Гарри.       Снейп покачал головой:       – Пока не твоя забота. Ты — ученик. Учись. Изменишь мир после Т.Р.И.Т.О.Н.О.В       – По крайней мере, вы не ждёте, что я сражусь с непобедимым врагом прямо сейчас, – усмехнулся Гарри.       – Конечно нет. То, как Дамблдор давит на тебя — чудовищно. И при этом даже не обучает.       – Да уж… – хмыкнул Гарри. – Как он собирается, чтобы я победил Тома, если у того за плечами годы обучения?       – Сейчас об этом не думай. Возвращайся в общежитие. Кстати, Тёмный Лорд передал для тебя и себя по палочке с функцией маскировки. Чтобы ты мог спокойно колдовать, когда закончишь с Дурслями. Как только будешь готов — пошли сову. Вы с Томом прилетите ко мне. Никто не станет вас искать у меня.       – Это… разумно. Наверное, вражда за последний месяц всё же сыграла на руку.       – Да, – усмехнулся Снейп, – как и то, что мы скрывали от Дамблдора наши… развивающиеся отношения.       – Развивающиеся?       – Тогда скажем так: оттаивание старой вражды.       Гарри не смог не улыбнуться в ответ. Снейп понимал его. Настояще.       – И последнее, – добавил тот. – На твоём плаще невидимке стоит слежка. Я не стал её снимать, чтобы Дамблдор не заподозрил, но попроси Тома снять её до прибытия ко мне. Маленькое заклинание не вызовет подозрений. А теперь — иди. Спокойной ночи, Гарри. До встречи.       – Спокойной ночи, профессор Снейп, – улыбнулся Гарри, уходя. Почти неохотно. Присутствие этого человека стало… утешением. И он ждал лета в его доме с нетерпением.

      ***************************************************

      Поездка в «Хогвартс-экспрессе» тянулась бесконечно. Гарри скучал, и не только из-за дороги. Рядом не было никого, с кем он чувствовал бы себя… собой. Он впервые ясно осознал, что ни один из тех, кто его окружал, даже не задумался — послать его к Тёмному Лорду? Пожалуйста. Они, по сути, подтолкнули его туда. Неважно, сколько ему лет. Неважно, что он умеет. Его просто... направили. И чем больше он об этом думал, тем сильнее мутило.       Он сам себе говорил, что просто хочет поскорее вернуться к Дурслям. На самом деле — он жаждал возвращения в Суррей. Не к ним. К миссии. К шагу, который всё изменит. Эти люди, называвшие себя его семьёй, превратили его жизнь в ад. И, что самое смешное — Гарри даже не был им родным. Может, если бы узнали — вышвырнули бы с вещами. Но Гарри не собирался рисковать — вдруг Дамблдор отправит его в место похуже. Лучше уж так. По крайней мере, сейчас он был в безопасности. А Том получит тело. А дети — шанс больше не страдать, как он.       Вернон встречал его у Кингс-Кросс в привычном раздражении. Гарри лишь молча последовал за ним. В такие моменты любое слово могло стать искрой. Он знал, что ужин ему сегодня не светит — даже если готовить будет сам. Он уже видел, как дядя мысленно расписывает список дел на завтра.       Лето у Дурслей пошло быстрее, чем Гарри ожидал. Днём он оставлял дневник и зачарованное «перо» в одной из комнат. Кто-нибудь из них обязательно дотрагивался — заклинание внушения работало безотказно. Иногда ему даже приходилось вытаскивать перо из мусорки — оно не сдавалось, царапало, искало путь. Ночью Гарри тайком уносил его наверх и подкладывал под подушку одного из «родственников». Том постепенно вытягивал из них силы.       Он хотел убить их сразу, но Северус предложил повременить. Чтобы всё выглядело… естественно. А заодно — успеть забрать палочки, пока Дамблдор не начал охоту, заметив исчезновение Гарри.       Том, конечно, был недоволен. Мысль, что Гарри и Северус могут застрять в Хогвартсе на год, выводила его из себя. Поэтому решили: Северус подаст в отставку летом, и они все уйдут в тень, как только Том разберётся с... самим собой. Гарри получал письма с невидимыми чернилами, спрятанными в пакетах с едой. Северус знал, как не привлекать внимания.       Гарри думал, что избавится от домашки — раз в Хогвартс не возвращается. Но нет. Северус настоял: учёба не прекращается. Хоть и без школы, экзамены можно сдать экстерном. Гарри должен был заново проработать весь материал за два года. Он сначала не понимал, как найти время… пока Том не начал ослаблять влияние Дурслей. Они спали дольше, вели себя вялыми, забывали о Гарри. Он иногда не выходил из комнаты весь день. Сначала это пугало — особенно когда надо было идти в туалет, — но Северус нашёл решение: старомодный горшок. Выбросил — и готово. И запахом, возможно, они наконец начнут интересоваться его нуждами.       Так и вышло: лето стало на удивление… приятным. Список дел уменьшился, Дадли сидел у себя в комнате, а вся семья подолгу дремала после обеда. Гарри оказался предоставлен сам себе.       Но беспокойство всё же нарастало. Прошло пять недель, а Том всё не звал. Ни вестей, ни знаков. Без давления Дамблдора, без шепота в голове… Гарри начинал сомневаться. А потом — нашёл чековую книжку. Дурсли уверяли, что тратят на него деньги, что он должен их отрабатывать. А на деле — много лет получали пособие на ребёнка. Не двадцать фунтов, конечно, но больше, чем они когда-либо тратили на него. Желудок скрутило. Остатки вины исчезли.       И друзья... Сначала он сомневался, но идея разрыва пугала. Они были первыми, кто принял его. Первые — и, возможно, последние. Прошло несколько недель, а писем всё не было. Хотя Северус писал почти каждый день.       Потом — звонок. От Рона. К несчастью, Вернон был у телефона. Почему Рон кричал в трубку, зачем упоминал Хогвартс — Гарри не знал. Но сомнение поселилось. Как Рон вообще узнал номер? Гарри давал его только Гермионе — у неё не было совы. Она могла бы позвонить, но… не стала. Хотя, как выяснилось позже, это было из-за Рона. Он уже рассказал ей о провале. Ладно. Гермиона хоть пыталась.       А вот Рон — нет. Даже не написал. Просто… позвонил. Увидев номер, Гарри понял: Рон с ней говорил. Они обсуждали его. А с ним — нет. Всё это не добавляло радости.       И вдруг — в окно влетела сова. Ночью, как всегда. Северус научил: отправлять письма после захода солнца, чтобы не раздражать Дурслей. Сначала Гарри увидел Эрола. В письме от Рона — новости о выигрыше в «Пророке». Поехали в Египет. Гарри подумал, что могли бы хоть часть отложить — в прошлом году не нашли и восьми галеонов на новую палочку для Рона.       Рон извинялся за звонок и сообщал о подарке. Хотел сделать сюрприз. Снитч-скоп был интересной штукой, но Гарри подумал: не запищит ли он от одного только присутствия Тома?       Следом прилетела Хедвиг. С письмом от Гермионы. Она не звонила, потому что узнала о провале Рона. Извинилась. Это немного сгладило обиду. А подарок — набор для ухода за метлой с компасом — оказался на редкость полезным. Они ведь собирались добираться до дома Северуса на метле.       Но больше всего Гарри удивил подарок Северуса. Он и не думал, что тот вспомнит о его дне рождения. А тут — учебник по зельям. Тот, что создавался для магглорождённых. Простая основа, но понятная. Гарри был почти так же рад, как и подарку от Гермионы.       А лучше всего было письмо. Северус сообщил, что нашёл место, где скрывается Тень Тома. А ещё — что раздобыл палочки, подходящие и ему, и Тому. Венгерский мастер. Значит, они начнут действовать уже следующей ночью.       И это было кстати.       На следующее утро Гарри спустился на кухню… и увидел. Впервые. Своего «отца».       Сириуса Блэка.       Он застыл, глядя на экран. Худая фигура с всклокоченными волосами, лицо, искажённое злобой и усталостью, — это был он. Сириус Блэк. Сбежавший из Азкабана.       Гарри даже не заметил, как Вернон пробурчал что-то насчёт тёти Мардж. Он презирал Мардж — и почти задавался вопросом, не стоит ли попросить Тома и её высосать. Особенно учитывая, что теперь его мысли всё чаще возвращались к Блэку. Человеку, который, по всей видимости, был его отцом. И всё это — поверх постоянных подколов Мардж в адрес его родителей.       – Если с сукой что-то не так, то и щенок будет бракованный, – проворчала она за ужином.       Гарри едва сдержался. В голове вспыхнули воспоминания о Джеймсе. О том, как тот издевался над Северусом. Как он, зная правду, не предпринял ни малейшей попытки связаться с сыном. И пусть Гарри почти мог согласиться с Мардж… хуже всего было то, что она не отставала от него весь день. Он впервые по-настоящему обрадовался, когда заперся в своей комнате.

      ***************************************************

      Проснулся он рано. Стук — и дверь распахнулась.       Том стоял на пороге.       – С днём рождения, Гарри. Спасибо, что положил дневник под кровать этого увальня. Он тоже оказался сквибом — этого хватило, чтобы я стал почти телесным. Ну а Мардж дала финальный толчок.       – Тебе удалось высосать тётю Мардж? – усмехнулся Гарри.       – Да, – улыбнулся Том. – Думаю, устрою несчастный случай, в котором она виновата сама. Но сначала… ты хотел встретиться с двумя другими, не так ли?       Гарри кивнул. Они направились в спальню Вернона и Петунии. Том аккуратно подложил дневник под подушку женщины, потом разбудил её.       – Доброе утро, Петуния. У меня есть несколько вопросов о вашем… племяннике.       – Кто вы? Что вы делаете в моём доме? – заикаясь, выдавила она.       – Я пришёл за Гарри, – спокойно ответил Том. – Заберу его отсюда. Вы больше не увидите его. Что касается моей личности — я тот, кто убил твою сестру.       На лице Петунии появился ужас. Она попыталась пошевелиться — но было поздно. Силы уходили.       – Что ты со мной сделал, чудовище?       – Что за шум? – проворчал Вернон, открывая глаза.       – Доброе утро, Вернон, – сладко проговорил Том. – Я просто разговариваю с твоей женой. Хотел узнать: ты знал, что женат на сквибе?       – На ком?!       – Сквиб. Человек с магическим ядром, но без доступа к нему. Маггл с искрой, – пояснил Том.       – Лжёшь! В Петунии нет и следа этой мерзости!       – Правда? Тогда почему она смогла увидеть шкатулку, которую Гарри оставил в гостиной, а ты — нет?       – Этот гадёнок разбрасывает по дому всякое! За это я его…       Вернон заткнулся, поняв, что не может встать. Только ворочался в кровати, как безвольный мешок.       – Что происходит?! Что ты с нами делаешь?!       – Я медленно вытягиваю из вас жизненные силы. Это неприятно. Но необходимо. По крайней мере, утешьтесь тем, что помогаете вернуть лорду Волдеморту его силу.       – Ты не можешь! – захрипела Петуния. – Дамблдор сказал…       – О, Петуния, он солгал тебе обо всём. Лили — не мать Гарри. А значит, никакая защита здесь не работает. Судя по твоей реакции, ты и сама этого не знала. Это делает твоё поведение ещё более отвратительным.       – Этот урод заслужил всё, что получил! И даже больше! – зарычал Вернон.       – Отлично. Тогда Гарри вряд ли будет оплакивать вашу смерть, – холодно усмехнулся Том. – Я бы сказал «приятно было познакомиться», но это не так. Я рад, что сотру ваши следы.       Из-под подушек пошёл тусклый свет. Петуния и Вернон хрипло выдохнули и обмякли.       Том слегка встряхнулся. Почти удовлетворённо.       – Надеюсь, ты не будешь их оплакивать?       – Нет, – ответил Гарри. – Рад, что они мертвы. И ещё больше — что могу уйти отсюда.       – Превосходно. Мне осталось кое-что уладить. К счастью, та мерзкая баба внизу любит курить и пить. Это послужит прикрытием.       – Что ты собираешься сделать?       – Включу газ на плите. Засуну сигарету ей в рот — как будто уснула с ней. Пролью немного джина. Добавлю свечу. И когда газ достигнет нужной концентрации – дом взлетит на воздух.       – А соседи? Это не опасно?       – И что с того? Эти люди годами слышали, как тебя унижают. И молчали. Они не невинные. Они — соучастники. Их бездействие говорит громче любых слов.       – Наверное… – выдохнул Гарри.       – Я рад, что ты это понимаешь. Но, возможно, им повезёт. Всё зависит от кармы. А теперь иди, собирай вещи. Не забудь палочку. Мы уничтожим её, когда доберёмся до Северуса, чтобы её нельзя было отследить.       – Встретимся у входа, когда я соберусь.

      ***************************************************

      Гарри набил один из рюкзаков Дадли — аккуратно, не глядя на мёртвое тело кузена. Взял записи, ценности, закуски и немного денег. Старую одежду оставил — Снейп пообещал новую. Метлу перекинул через плечо, Хедвиг — в клетку. Он был готов.       Том ждал у двери. Они выбрались из дома и двинулись к переулку, где могли безопасно подготовиться к полёту.       Но у самого поворота дорогу им преградила огромная чёрная собака.       Она зарычала — и прыгнула.       Гарри отпрянул. В памяти всплыл Потрошитель. Но Том только посмотрел на пса с интересом.       – У тебя с собой палочка?       – Да… А что?       – Думаю, она пригодится раньше, чем я ожидал. Дай мне её.       Гарри, не отрывая взгляда от собаки, достал палочку и протянул Тому.       В следующую секунду над его плечом мелькнуло заклинание.       – Ревелио!       Заклинание ударило собаку прямо в морду и отбросило ее назад, но, падая, она словно изменила форму. Лохматый черный пес исчез, а на его месте стоял изможденный мужчина, в котором Гарри узнал Сириуса Блэка.       – Не знаю, кто ты, – прошипел он, – но убирайся от моего крестника.       – Называй меня Томом Риддлом, Блэк. Но, боюсь, тебе лгали. Гарри не твой крестник. Он — твой сын.