Восход Темного Феникса

      Гарри чувствовал себя ужасно заторможенным, когда наконец проснулся, и ему потребовалось время, чтобы понять, где он находится. На мгновение, увидев полог кровати, он подумал, что снова в Хогвартсе, но тупая боль в шее быстро вернула воспоминания о том, как Северус пил из него — и это заставило его тело вздрогнуть, и вовсе не от холода. Это был опыт с половиной, и он определенно не собирался снова смотреть на своего бывшего мастера зелий так же, как раньше. Он также вспомнил упоминания о том, что Том тоже был вампиром, и подумал, как бы это было, если бы он питался от него, хотя Гарри было немного трудно представить молодого подростка в том же положении, что и Северус.       В бывшем главе Слизерина было что-то естественно внушительное, что-то, что почти взывало к части Гарри, привлекая его внимание — к лучшему или худшему. Том, или, по крайней мере, его подростковая форма, хотя и был красив и явно силен, не обладал такой же притягательностью, хотя Гарри задавался вопросом, прав ли Северус, и изменится ли это, когда Том вернется, или же он настолько изменится, что Гарри больше не сможет представлять его таким. После вчерашнего вечера он, конечно, начал воспринимать Северуса именно так, хотя и не знал до конца, к чему это приведет, но с нетерпением ждал, когда сможет это выяснить.       Но сейчас не было смысла думать об этом. Была куда более насущная проблема: что, чёрт возьми, он сегодня наденет? В начале каникул у него, очевидно, были только старые вещи Дадли, причем не самые лучшие. Каким-то образом Дадли каждый год покупали кучу дизайнерских вещей, а Гарри доставалось только дешевое дерьмо, даже в качестве «поношенного». Перед отъездом он подумывал устроить набег на ящики кузенов, но все равно его все завалило бы, так что смысла в этом не было. Он надеялся, что они смогут остановиться где-нибудь, чтобы купить что-нибудь, но, похоже, это произойдет не скоро.       Гарри протер глаза, которые с утра особенно сильно саднило, и потянулся, разминая затекшие мышцы, и тут заметил в углу комнаты шкаф. Решив, что стоит взглянуть на него, ведь все, что угодно, будет лучше, чем то, что на нем сейчас надето, Гарри подошел к большому, богато украшенному предмету мебели и открыл дверцу. Он ошибся. Перед ним предстала масса оборок и кружев, и Гарри не смог удержаться, чтобы не скривить лицо от того, что в мире волшебников считается модой. Ткани были явно высокого качества, и некоторые цвета выглядели потрясающе, хотя многие из них казались довольно тяжелыми, слишком жаркими для разгара лета, даже в замке. К сожалению, многие легкие ткани были также светлых цветов, которые Гарри считал «девчачьими», но он все равно бегло просмотрел их.       Среди них была бледно-голубая, которая, по мнению Гарри, была не так уж плоха, поскольку немного напоминала ему обычную мантию Северуса, только с более широкой юбкой и вырезом, который казался низким по сравнению с тем, что предпочитал его бывший учитель, и лишь немного не доходил до ключиц. Платье было сшито из мягкого шелковистого материала, который прекрасно ощущался на его коже, особенно когда он пытался крутиться. На ногах оно ощущалось совсем по-другому, но Гарри не мог сказать, что ненавидел его. Единственное, что ему не нравилось, - это кружевные оборки на рукавах. На плечах была небольшая оборка, которая показалась ему милой, и рукава длиной до плеч были классными, но в конце было много кружевных оборок, которые просто раздражали.       Глаза немного чесались, когда он попытался посмотреть на себя в зеркало, и Гарри понял, что на нем нет очков. Вздохнув, Гарри попытался закрыть и потереть глаза, чтобы снять раздражение, но, похоже, это не очень помогло, и он почувствовал, что у него наворачиваются слезы, что было просто смешно, ведь он никогда не плакал, даже когда тётя Петуния била его сковородкой по голове. После этого у него несколько часов звенело в ушах, но слез не было, а сейчас, из-за небольшого зуда, он почувствовал, что у него все в порядке, и это было так глупо! Он издал рык разочарования и ударил по зеркалу, перед которым стоял, чувствуя, как по щекам текут слёзы, а потом, так же внезапно, как и начались, слёзы словно иссякли.       Гарри моргнул. Затем нахмурился и снова моргнул, разглядывая свое отражение - отражение, которое он мог видеть отчетливо, несмотря на то, что его старые очки все еще лежали на прикроватной тумбочке. Каким-то образом его глаза исправились, хотя он и не мог сказать, как именно. Дело в том, что теперь он видел все четче, чем раньше, хотя это не всегда было хорошо. Для начала он понял, что выглядит так, будто на нем платье, к тому же слишком длинное для него. Он выглядел просто нелепо, и не помогало то, что под ним виднелись очертания его боксеров. Задыхаясь, Гарри стянул их с себя, и, если честно, он был рад предлогу, чтобы остаться без них: было что-то такое в ношении чужих штанов, от чего у него немного сводило живот. Не то чтобы у него был большой выбор, но, по крайней мере, он мог быть уверен, что тот, кто занимал эту комнату в прошлый раз, не оставил следов на нижнем белье намеренно.       Гарри подошёл к комоду, открыл верхний ящик, где, как он предполагал, хранилось нижнее бельё, и вдруг понял, почему он выглядит так, будто на нём платье: потому что на нём было платье. Внутри комода лежали лифчики, чулки и кружевные панталоны, явно принадлежавшие женщине. Ему стало стыдно, и он быстро закрыл ящик, желая спрятать улики. Он начал расстегивать пуговицы на халате, платье, неважно, но остановился, когда снова увидел свое отражение. Как бы нелепо оно ни выглядело, Гарри вынужден был признать, что оно все же лучше, чем старые вещи Дадли, да и на ощупь лучше, и ему не хотелось снова надевать свою старую одежду.       Проблема заключалась в том, что из обуви у него были только старые кроссовки, которые к этому моменту были уже больше лентой, чем чем-либо ещё, и Гарри содрогался при мысли о том, чтобы снова надеть их, особенно с красивой мантией, которая была на нём: даже в мыслях он отказывался называть её платьем. Потом он заметил в глубине шкафа туфли - целые тонны, гораздо больше, чем было у его тети. Некоторые из них выглядели слишком женственно, чтобы Гарри чувствовал себя комфортно, но он заметил пару черных кожаных туфель, украшенных лишь серебряной пряжкой. На ощупь они были до смешного мягкими, а небольшой каблук помог бы справиться с длиной мантии, по крайней мере, так он сказал себе, чтобы оправдать их примерку.       На удивление, они пришлись впору, ну, во всяком случае, в какой-то степени, хотя на ощупь были немного тесноваты и немного ограничивали способность Гарри ходить, и Гарри подумал, не потому ли это, что на нем не было носков.       Нитяные, колючие, с дырками или тонкие шелковистые, явно предназначенные для дам. К этому моменту Гарри уже перестал притворяться, что не собирается идти до конца, и, вытащив несколько мягких белых вещей, похожих на те, что, как он знал, носила Петуния, осторожно натянул их на ноги. Они были немного великоваты и постоянно спадали, что заставило Гарри порыться в ящике и посмотреть, нет ли там чего-нибудь, что могло бы помочь. Он нашел что-то похожее на ремень, но с зажимами, которые свисали вниз, и решил, что, раз уж он здесь, можно и поднапрячься, и выбрал шелковистые шорты, которые приятно прилегали к его коже, хотя он подумал, что без волос на ногах, которых и так было немного, они бы смотрелись лучше.       Осмотрев себя в последний раз в зеркале, Гарри вздохнул, но решил, что выглядит не так уж плохо, не то чтобы у него обычно была возможность беспокоиться о таких вещах, но он мог бы отправиться в главный зал, чтобы узнать, сможет ли он получить какой-нибудь завтрак. Даже с каблуками ему все равно приходилось немного приподнимать юбку мантии, особенно когда он спускался по лестнице, но это было не так уж и плохо, поскольку заставляло его сосредоточиться на своих действиях, а значит, снижало вероятность падения. Тем не менее он стал немного выше, стараясь не наклоняться вперед при ходьбе.       Он как раз спускался по главной лестнице, когда услышал, как Сириус окликнул его.       — А вот и ты, Гарри! Мы уж начали волноваться, что тебя так долго нет! — Гарри завернул за угол, и Сириус тут же расхохотался. — Да в чём ты, Мерлина ради?! Ты выглядишь как девчонка!       Гарри пожал плечами, решив не реагировать на насмешку.       — Я просто не хотел снова надевать Дадлины обноски. А это всё, что было в комнате.       — Прости, Гарри, — вмешался Северус. — Это моя ошибка. Я поселил тебя в покоях Леди дома.       — Ничего страшного, — заверил его Гарри.       — И правда. Более того… — раздался насыщенный голос, и Гарри замер, уставившись на мужчину перед ним. Он по-прежнему был безошибочно похож на Тома Риддла: скулы и челюсть остались прежними, хотя в его густых соболиных волосах появилась седина на висках, а радужные оболочки глаз стали кроваво-красными. Самым большим отличием был его нос, похожий на одну из тех неудачных пластик, которые он видел в журналах сплетен Петунии: сильно вздёрнутый, с длинными узкими ноздрями, очень напоминавшими Гарри змею.       Возможно, некоторые черты его прежней внешности и исчезли, но на смену им пришла огромная аура силы и власти, вызывавшая у Гарри сильное желание встать перед ним на колени: он определенно мог понять, как этому человеку удалось собрать столько последователей. Он также смотрел на Гарри со странной интенсивностью, от которой Гарри стало жарко и муторно, особенно когда он поднял руку Гарри и поцеловал её в тыльную сторону.       — О-оно… плохо сидит, — пробормотал Гарри.       — Я могу помочь вам с этим, если хотите, хозяин Гарри — вдруг появилась домовая эльфийка. — Я — Бинки. Я отвечаю за все, что связано с одеждой для нашей семьи. Я могу легко переделать одежду, чтобы она сидела как надо, если вы хотите.       — Пожалуйста, Бинки, — обрадовался Гарри. — И можешь убрать вот эти рюши? Они ужасно мешают. — Он поднял руку, показывая рукав.       Бинки щёлкнула пальцами — и Гарри ахнул. Вся одежда тут же трансформировалась, идеально облегая его тело. Ткань стала легче, подол — ровнее, а рюши исчезли.       — Спасибо, Бинки, — прошептал он.       — Всегда пожалуйста, хозяин Гарри! Если пожелаете, мы с эльфами можем сшить новую одежду для вас и вашей семьи. В доме давно никто не жил, и запасов тканей — хлопка, льна, шерсти, шёлка — предостаточно. Мы можем создать целые гардеробы.       — Было бы чудесно, спасибо, Бинки, — улыбнулся Гарри.       — Да, благодарю, Бинки, — кивнул Том. — Это отличная идея. А теперь… завтрак? Я, если честно, умираю с голоду. — Он вложил руку Гарри в сгиб своей руки и повёл его в Большой зал.       — Кстати, Гарри, — подал голос Северус, идя следом за ними, — а где твои очки?       Гарри нахмурился.       — Кажется, они мне больше не нужны.       — С каких это пор?! — воскликнул Сириус.       — С сегодняшнего утра, — пожал плечами Гарри. — Я одевался, глаза начали чесаться, я их тер — и, видимо, поэтому забыл надеть очки. Потом стало только хуже, всё зудело, я начал злиться, слёзы навернулись… и когда я их вытер — вдруг увидел всё отчётливо. Лучше, чем когда-либо.       Северус нахмурился, задумавшись.       — То есть… твои собственные слёзы исцелили зрение?       — Похоже на то, — подхватил Том, прищурившись.       — Как такое возможно? — фыркнул Сириус. — Он ведь должен был плакать раньше. Я же помню, как он плакал в младенчестве.       — Я не помню, чтобы плакал, — спокойно сказал Гарри. — Даже когда свалился с дерева, убегая от собаки тётки Марж, или когда Петунья стукнула меня по голове сковородкой.       — Она что?! — взревел Сириус.       Северус не отреагировал — слишком увлечённый разгадкой очередной загадки Гарри.       — А зрение до того? Всегда было плохим? Ты хоть что-то помнишь, чтобы видел нормально?       — Мне всегда нужны были очки — пожал плечами Гарри. — По крайней мере, так мне всегда говорила Петуния. Видимо, когда я поступил в школу, я проходил медосмотр, и медсестра сказала, что у меня плохое зрение, поэтому она купила для меня очки в благотворительном магазине.       — То есть у тебя даже не было полноценного обследования? — покачал головой Том. — Неудивительно, что зрение было таким плохим.       — Да ты вообще как чему-то научился, — вздохнул Северус.       — Почему вы оба игнорируете тот факт, что моего сына били?! — взорвался Сириус.       — Потому что мы уже знали об этом. И уже наказали виновных, — устало ответил Том.       — Это же не новость, Блэк, — добавил Северус. — Как ты слышал, это продолжалось годами. Дамблдор знал и делал вид, что ничего не происходит. Кстати, мы всё ещё не придумали, как проучить Фигг.       — Фигг? Арабелла Фигг?! — ахнул Сириус. — Причём тут она?       — Она иногда присматривала за мной, — вставил Гарри. — Жила в паре улиц от нас.       Сириус выглядел так, будто его только что ударили по голове.       — Только не говори мне, что и Ремус об этом знал!       — Кто такой Ремус? — удивился Гарри.       Сириус уставился на него, открыв рот, а Северус захохотал с такой силой, что едва не задохнулся.       — Конечно он его не знает! — прохрипел он сквозь смех. — Как же это… в точку!       — Ремус не был никаким «грязным пёсиком», — проворчал Сириус. — И уверен, есть веская причина, почему Гарри его не знает.       — Кто он? — спокойно спросил Том.       — Один из наших друзей со школы, — пояснил Сириус. — Мы были четверо: я, Джеймс, Ремус и Питер. Хотя последний — тот ещё крысюк. Пусть горит в аду.       — Да, я бы очень хотел расспросить юного Питера о том, каковы были его мотивы, когда он сообщил мне о местонахождении Поттеров,— задумчиво произнёс Том. — - хотя мне все еще интересно, что это за человек - Ремус. Ты сказал, что он оборотень?       — Да, — кивнул Сириус. — Дамблдор дал специальное разрешение на его обучение в Хогвартсе, так мы и познакомились. Нам, конечно, было все равно, и Джеймс, Питер и я научились быть анимагами, чтобы иметь возможность встречаться с ним в полнолуние. Это оказалось очень полезным, так как именно это позволило мне сбежать из Азкабана, сохранив рассудок.       — Это… спорно, — пробормотал Северус, заставив Сириуса метнуть в него взгляд.       А вот Том уже откровенно хмурился.       — Дамблдор позволил оборотню превращаться на территории школы?! Без надзора?!       — Он не был прямо в школе, — отмахнулся Сириус. — он был в Визжащей хижине и находился в полной безопасности. Он вышел только после того, как мы научились быть анимагами и смогли контролировать его, а потом мы пошли бегать по Запретному лесу и вокруг Хогсмида.       Он, кажется, гордился этим… но Гарри, как и Северус с Томом, смотрел на него в ужасе.       — Ты вообще понимаешь, насколько это было опасно?! — прошипел Том. — В любой момент ты мог потерять над ним контроль, и он мог напасть на местных жителей, что привело бы к тому, что его приравняли бы к опасным животным, и он разрушил бы жизни всех, на кого напал. Со стороны Дамблдора это был нелепый шаг. Хогвартс находится в центре Шотландского нагорья, поблизости есть множество акр необитаемого леса, не говоря уже о целых островах у побережья, где никто не живет, и Дамблдор вполне способен добраться до них, даже если не сможет достать портключ или что-то в этом роде. Лично я ничего не имею против оборотней и считаю нелепым, что Министерство корит их за то, что они не могут контролировать, тем более что это случается с ними всего раз в месяц и, следовательно, легко контролируется       И в этот момент рядом с ними возник Пикки.       — Вы… не против оборотней, сэр? — осторожно спросил он у Тома.       — Ни капельки, — подтвердил Том. — Ну, разве что Северус иногда становится нервным. По вполне уважительной причине.       — Это была шутка! — заныл Сириус.       — «Шутка», которая могла стоить жизни и тебе, и ему, — процедил Северус. — потому что ты знаешь, что Министерство в мгновение ока уложило бы его, если бы узнало о его существовании.       — Это была не шутка, Сириус, — мрачно добавил Гарри. — В лучшем случае — издевательство.       — Слабо сказано, — отрезал Том. — Полагаю, Дамблдор вмешался от твоего имени, поскольку большинству людей в такой ситуации грозило бы обвинение в покушении на убийство.       Сириус сглотнул:       — Я… я не хотел…       — У магглов есть хорошая поговорка, — хмыкнул Северус. — «Дорога в ад вымощена благими намерениями».       Сириус опустил взгляд:       — Что вы от меня хотите?       — Думай, прежде чем действовать, — сказал Том. — И уважай других.       — Постараюсь, — кивнул Сириус, мрачно.       — Не переживай, Блэк. Мы же не ждём от тебя чудес, — фыркнул Северус. Гарри рассмеялся.       — Правда, — кивнул он. — Хотя теперь мне и правда стало интересно, кто этот Ремус.       — Мне тоже, — признался Сириус. — Он всегда переживал из-за своей природы, но я не думал, что это помешает ему общаться с Гарри. Он всегда был немного отстранен от тебя в детстве, хотя я раньше полагал, что это из-за ревности к Джеймсу. Я знаю, что всегда нравился Ремусу, но отношения между нами всегда были немного неловкими       — Ещё бы, — спокойно вставил Северус. — Вы оба — подчинённые. У вас никогда бы не вышло. Ни один не готов взять верх, даже если другой готов отдать.       — Возможно, поэтому я и начал крутить с Джеймсом, — буркнул Сириус. — Я бы все равно хотел найти своего старого друга, хотя бы для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Проблема в том, что я даже не знаю, с чего начать.       И тут рядом с ним возник Пикки.       — Возможно, я могу помочь, сэр. Если ваш друг — оборотень, он может быть среди стаи, что живёт в полях.       — Вряд ли, — вздохнул Сириус. — Ремус всегда сторонился стаи. Его отец был категорически против любых связей с другими оборотнями. Хотя никогда не объяснял, почему.       — Странно, — задумчиво произнёс Том. — Обычно оборотни, особенно те, кто обратил кого-то случайно, берут новичков под опеку. Учат справляться с состоянием, выживать.       — Ремуса не случайно обратили, — процедил Сириус. — Его специально атаковали.       — Да уж, — вставил Северус, скрестив руки. — Учитывая, что его отец — Лайал Люпин, думаю, оборотень просто пытался ему отомстить.       Том нахмурился.       — Что ты знаешь о отце Римуса? — подозрительно спросил Сириус.       — Я — рождённый вампир, Блэк. А любой нелюдь в этом мире знает, какой огромный урон нанес нашим правам Лайал Люпин. Он был одним из самых яростных сторонников чисток и запретов. Его «исследования» были чудовищны.       — Семья Люпинов охотилась на магических существ поколениями, — мрачно сказал Том. — Так что неудивительно. Я даже удивлён, что он не убил собственного сына. В роду уже были такие случаи, если верить слухам.       — Ремус всегда говорил, что отец его любит, — возразил Сириус. — Что его состояние изменило отца.       — Враньё, — раздался голос с картины. В раме появился Арктурус. — Он мог и уйти с должности, но продолжал охотиться.       — Охота? — спросил Гарри.       — Группы ведьм и волшебников, которые отправлялись на борьбу с так называемой угрозой, которую существа представляли для нашего мира, несмотря на то, что серьезной угрозы со стороны существ не было уже несколько столетий — пояснил Том.       — Да, и Министерство всегда закрывало глаза на их деятельность, - добавил Арктурус, — даже после того, как стало очевидно, что они используют реестр как способ их выслеживания. Сам я никогда не был согласен с такой практикой и надеялся, что смогу поговорить с вами об этом. Прежде я попросил домовых эльфов ничего не упоминать, до того как поговорю с вами. В округе была стая оборотней, на которых охотились, и я открыл для них территорию, чтобы предложить им убежище. Они живут на полях и помогают поддерживать землю в порядке в качестве платы за защиту, и я надеялся, что вы позволите им остаться здесь. Стая не может пройти через ворота замка — там особые охранные чары, так что даже в полнолуние вы в безопасности. Охотники до сих пор патрулируют местность, поэтому я бы предпочёл, чтобы вы не расторгали этот договор.       — Я не против, — сразу сказал Гарри. — Я почти ничего не знаю об оборотнях, но из всего, что я слышал, они не выглядят опасными. А если они здесь под защитой, то не вижу причин их выгонять.       — Я тоже, — кивнул Том. — Хотя, думаю, нам стоит встретиться с альфой стаи, чтобы подтвердить наши условия и убедиться, что всем всё подходит. Арктурус, ты знаешь, кто у них вожак?       — Да. Его зовут Фенрир Грейбек.