Без права на любовь

Хогвартс-экспресс уносил Гермиону всё дальше и дальше от платформы, где они с Драко недавно попрощались с провожавшими их родителями. Тепло от объятий отца всё ещё грело душу. Драко, зайдя в поезд, сразу удалился на поиск купе своей компании слизеринцев, а Гермиону окликнул знакомый голос: — Гермиона! Привет! — рыжая голова высунулась из купе, — заходи к нам, — махнул рукой парень, который за лето сильно вытянулся в росте. — Привет, ребята, — тепло улыбнулась девушка, заходя в купе и садясь к окну напротив мальчиков. Гарри тоже вырос не в меру быстро за одно лето. Казалось, вот только они какие-то маленькие третьекурсники, а через два месяца — почти уже взрослые люди, обогнавшие в росте колдунью с тележкой сладостей в поезде. Вскоре в купе зашел запыхавшийся Невилл. Не успел он закрыть за собой дверь, как знакомый голос в коридоре протянул: — Эй, Долгопупс, ты снова забыл что-то дома? Мне кажется, на этот раз это мозг. А второй, не менее знакомый голос поддержал: — Драко, что ты, откуда у него взяться мозгу? Дома он забыл слюнявчик и трусы со слоником. Гермиона не выдержала, вылетев в коридор. — Драко, хватит. Чего вы прицепились к нему? Он шел и не трогал вас вообще. — Ооо, Грейнджер, у тебя новая любовь? Защищаешь не только рыжего, но и Долгопупса? Ну, да, он хотя бы побогаче будет. — Паркинсон, я вообще не с тобой разговаривала. — А мне фиолетово, на то, с кем ты там разговаривала, заучка жалкая. То, что ты подкидыш в семье Малфоев, не значит, что я вообще буду замечать твоё существование. — Панси, ладно, заканчивай, — одернул её за рукав Драко. — О, Драко, ты её защищаешь? Сам же жаловался, что эта всезнайка достала тебя одним своим присутствием. Что? Гермиона уставилась на брата, который тут же отвел взгляд, снова обращаясь к Панси. — Пойдем в купе, сколько можно? Больше не посмотрев на Гермиону, он скрылся в купе. Паркинсон последовала за ним. Гермиона только сейчас заметила, что всё её купе наблюдало за этой сценой. Она прошла мимо всех стоящих на своё место у окна и залезла под сиденье, доставая из чемодана учебник по трансфигурации четвертого курса. — Эй, Гермиона, — окликнул её друг, — забей на этого придурка. — Не называй его так, Рон, — нахмурилась она. — Он всё ещё мой брат. — Но ведёт себя как кретин, — поддержал друга Гарри. Гермиона промолчала, прислонившись к окну и уткнувшись в книгу. Мальчики начали разговор о финале чемпионата мира по квиддичу. Гермиона тоже была там, рядом с ними. Отцу Фадж подарил билеты в министерскую ложу на всю их семью. Белла попала туда из-за работы и только из-за этого факта Гермионе понравилось нахождение на чемпионате. Вообще её сильно пугало это. С каких-то пор, всё, где не было Беллатрикс, становилось для неё не интересным и безэмоциональным. Поначалу она легко связывала это с тем, что из всей семьи именно Белла дарила ей эмоции с самого детства. Но со временем это стало сложнее. Невинная детская радость сменялась смущением при встречах и диким волнением до них. Все эмоции разделенные с ней становились ярче, а жизнь в моменты рядом начинала играть другими красками, не говоря уж о том, когда они были на расстоянии, и в голове Гермионы мысли о ней занимали всё больше и больше места. Подозрения на этот счет девушка старалась задвинуть как можно дальше в своей голове, дабы не добавлять себе очередной повод для переживаний, но с каждым разом они всё больше и больше всплывали на поверхность. — Кстати, интересно, кто займет должность после ухода Люпина? — сказал Рон, выдернув Гермиону из размышлений. Гарри безрадостно вдохнул. Он как никто другой обожал их преподавателя и этот предмет. — Бел… кхм, — закашлялась Гермиона, — профессор Блэк, — как ни чем ни бывало, выдала она, до этого вовсе не участвуя в разговоре. Все трое мальчиков уставились на неё. — Что? Она наша с Драко тётя. — Это она была с вами на чемпионате мира? — с презрением спросил Рон, вспоминая Беллатрикс, не проявляющую никакого интереса к семье Уизли, которую им с Малфоями представлял Фадж. — Да, — автоматически задрала голову Гермиона, гордо отвечая Рону. Он, увидев это, не стал продолжать. — Интересно, какой она профессор, — задумчиво протянул Гарри. — Гермиона, какой она человек? Нам понравится? — спросил Невилл. — Ммм, — протянула Гермиона, вспоминая манеру общения Беллатрикс и то, как она не раз представляла её в роли профессора, — скорее нет, чем да, — вынесла она вердикт. Думаю она будет шикарным профессором, но её характер близок… хм… к чему-то между МакГонагалл, Драко и Снейпом. — Ох… — вздохнул Невилл, у которого были проблемы в общении со всеми тремя перечисленными. Гермиона оказалась права. Стало ясно после первого же урока Защиты от Темных искусств, что профессор Блэк понравится далеко не всем. Она не уступала в строгости МакГонагалл, не гнушалась язвительных комментариев и саркастических ответов ученикам как профессор Снейп, но при этом материал её был не менее интересен, чем у Флитвика на уроках. По скромному мнению Гермионы — она была идеальна, и девушка весь урок не могла отвести от неё взгляда, с трудом переводя его к пергаменту, чтобы записать важную информацию. Однако мнение Гермионы разделили далеко не многие и уже на выходе из класса среди студентов началось бурное обсуждение урока. Гермиона же осталась в кабинете, намеренно долго складывая вещи. Паркинсон, к её удивлению, делала то же самое. Блэк сидела за столом и закинув ногу на ногу наблюдала за обеими девушками. — Дамы, вы доучились до четвертого курса и не в силах справиться с собственными сумками? Она то какого Мерлина так общается? Панси и Гермиона обе застегнули портфели и неспешно направились к выходу из кабинета. Однако у Гермионы было преимущество, она находилась дальше от двери и Панси всё же первая покинула кабинет, абсолютно не желая этого делать. Гермиона уже было скривила обиженное лицо за то, что её выгнали вместе с Панси, но Блэк покачала головой. — Приходи ко мне после ужина. Башня преподавателей, пятый этаж, дверь справа от ванной старост. Гермиона кивнула, с трудом сдерживая довольную улыбку и тоже скрылась вслед за Паркинсон, закрыв за собой дверь. Что ж за качели то с ней? После ужина она отказалась идти с Гарри и Роном к Хагриду, сославшись на огромное домашнее задание по Нумерологии, которое по факту и вовсе отсутствовало, и поспешила в гостиную Гриффиндора, чтобы оставить вещи в комнате. Распустив волосы и оценив свое отражение в зеркале, девушка направилась прямиком в Башню преподавателей, стараясь не пересекаться ни с кем, ведь она даже не староста, чтобы иметь причину находиться в тех краях. К своей радости, так никого и не встретив, Гермиона нашла нужную дверь и трижды постучала. — Ммм, ты без Паркинсон? — раздалось когда дверь отворилась. — А вы расстроены, профессор? — тут же нашлась Гермиона, заходя в покои Беллатрикс. — Очень, если честно. Без неё как-то слишком скучно. — Я могу уйти, — сложила руки на груди Гермиона. — Конечно можешь, — спокойно ответила Блэк, проходя на маленькую кухню, — тогда уж и Панси позови. — Белла! — воскликнула девушка и Беллатрикс рассмеялась. — Ладно, всё, всё. Чай, кофе, виск… хм, тыквенный сок? — перевела она взгляд на гостью. Брови Гермионы поползли вверх. — Конечно виски. И ещё можно ромом запить. — Обязательно, малышка. Года так через два, — оскалилась Беллатрикс, ставя перед девушкой стакан холодного тыквенного сока, а себе наливая виски. Малышка. Мерлин, какая она красивая… - пронеслось в голове у Гермионы, наблюдающей за каждым действием женщины. — С тобой что-то не так, — заметила Блэк потускневший взгляд гриффиндорки спустя время. Подумав о том, хочет ли она делиться этим с Беллатрикс, Гермиона ответила. — Твой племянник ведет себя как кретин. — Он хочет замутить с Паркинсон, а она нравится тебе? — закусила губу Блэк, отпивая свой виски. — Нет, он всего-навсего сказал ей о том, что я достала его своим существованием, — сказала Гермиона, и её голос дрогнул, неожиданно для неё же самой. Чувство собственной ненужности в доме Малфоев с каждым годом лишь росло. И что самое странное, кажется, Белла чувствовала это с самого начала. С самого детства даря Гермионе тепло и эмоции. Беллатрикс села рядом на диван, в одной руке всё ещё держа стакан виски, а другой притянув Гермиону к себе. — В таком случае он реально мудак, — влажные от виски губы оставили невесомый поцелуй на лбу девушки, — даже не думай брать это на свой счёт. Щеки Гермионы мгновенно вспыхнули, а на душе почему-то стало сильно легче. В этот момент всё, кроме Блэк, прижимающей её к себе, перестало иметь значение. Этот учебный год определенно стал лучшим для Гермионы, из всех проведенных в Хогвартсе, да и вообще из всех. Однако, этот же год принес не только положительные эмоции. За него она успела понять, что окончательно и бесповоротно, отчаянно и безумно сильно влюблена в Беллатрикс, что всё ещё являлась её тетей, хоть и не по крови. Она не могла отвести от неё взгляда на уроках, на которые приходила первая и уходила последняя, искала её глазами каждый прием пищи в Большом зале, сама настаивала на помощи Беллатрикс в проверке домашних заданий, лишь бы находиться с ней рядом как можно дольше. С щемящим сердцем всегда уходила из покоев профессора и засыпала в кровати с чувством непреодолимого одиночества. Она открыто стала ненавидеть Паркинсон, очевидно тоже положившую глаз на Блэк и старающуюся изо всех сил угодить ей, вечно привлекавшую внимание к себе. Она стала дико ревновать Беллу к общению с другими преподавателями, когда та влилась в коллектив и стала проводить вечера не только с Гермионой. Она изводилась от мыслей о темноволосой волшебнице в выходные, когда та чаще всего покидала школу, и гриффиндорка лишь гадать могла, где она сейчас и с кем. Но больше всего её убивало другое. Гермиона прекрасно понимала, что у неё нет ни единого шанса выйти с Блэк на другое общение. Ей было пятнадцать и Беллатрикс относилась к ней всё с теми же чувствами, что относятся тети к племянницам, и ни граммом больше. Да, Белла общалась с ней больше, чем с Драко, сильно больше. Но кажется этот факт был единственной привилегией. Всё что могла получить Гермиона от женщины — это нечастые разговоры за проверкой домашних заданий, возможность практически непрерывно смотреть на неё на уроках, и редкие, родственные поцелуи в щеку, от которых девчонка потом сходила с ума, прокручивая в голове по сотне раз. Беллатрикс была не глупа, далеко не глупа. Она, наверное, замечала перемену чувств в Гермионе, а потому с ещё большим упорством не замечала всех знаков внимания девушки, все темы заводимые Гермионой переводила либо в шутку, либо в разговоры о мальчиках, что не могло не вселять в Гермиону ещё больше отчаяния. Однако, она всё ещё радовалась возможности общения, пусть даже невинного и неразделенного теми же чувствами, но всё же общения с Беллатрикс. Находила мельчайшие поводы, для очередной встречи или завязки разговора, и была охвачена заоблачной надеждой на то, что когда ей исполнится шестнадцать, в их отношениях может что-то поменяться. Учебный год пролетел незаметно, и чем ближе были переводные экзамены и каникулы, тем больше поводов для общения пыталась находить Гермиона, стараясь не думать о том, что ближайшие два месяца каникул станут для неё адом с уже привычным самозаточением в комнате и библиотеке со стопками книг. Отношения с Драко никак не двигались на протяжении всего года. Они почти не общались, проводя время с товарищами по своим факультетам и своими друзьями, с которыми Драко не расстанется и на время каникул. Рон Уизли пригласил Гермиону с Гарри к себе погостить на каникулах, но Гермиона и не думала об этом, прекрасно зная, что её отец на дух не переносит Артура Уизли. Мысль о том, что за все каникулы она увидит Беллу всего пару раз, и те, что она придёт в гости к Нарциссе, казалась Гермионе просто невыносимой, а время летело как никогда быстро, с каждым днём приближая час, когда Хогвартс-экспресс унесет её обратно в Лондон, где на платформе их ледяным взглядом встретит Нарцисса.