Без права на любовь

Следующие несколько дней Гермиона не нарушала распорядка дня, установленного Беллатрикс, но и не обращала на неё внимания с прежним рвением. Возможно, Белла заметила это, а возможно, ей было все равно. Гермиона завтракала на свежем воздухе, проводила даже сильно больше часа за плаванием, после обеда училась в саду, а после ужина занималась практикой под присмотром Беллатрикс, общаясь с ней холоднее обычного, и не раз представляя, как Рабастан держит её лицо в своей руке непозволительно близко. — На что ты отвлекаешься?! — психанула Блэк, очередной раз выбив палочку из рук девушки. — Все твои мысли во время дуэли должны быть заняты слежкой за действиями противника и формировкой собственных ответных, а ты летаешь в облаках! — Я устала сегодня, — достаточно холодной сказала Гермиона. — А мне всё равно. Соберись и дерись нормально! На что я вообще трачу время в противном случае?! — Это была твоя прихоть. Я не просила тебе о занятиях, — огрызнулась Гермиона, поднимая свою палочку. — Экспелиармус, — вместо ответа выпалила Блэк, так, что только поднятая палочка отлетела ещё дальше, — вот. Нельзя расслабляться когда враг находится рядом. Что с тобой сегодня? — Может, то, что я всё ещё не считаю тебя врагом? — снова огрызнулась она, но фраза прозвучала мягче обычного. Беллатрикс долго смотрела на неё, а затем развернулась и направилась к особняку, не сказав ни слова. Несколько дней они почти не разговаривали. Гермиона чувствовала себя крайне странно, не понимая, что происходит, но едва ли чувствуя себя виноватой. Так прошло два дня. На третий на улице началась гроза. Ливень зарядил с самого утра и завтрак пришлось перенести в столовую. Гермиона ела тост с клубничным джемом, запивая его кофе и понимая, что сегодня её физическая активность переносится в крытый бассейн, где она, кстати ещё ни разу не была. А вот выбрала бы квиддич — могла бы весь день провести в библиотеке. — с сожалением подумала девушка. Она закончила завтрак. Беллатрикс на него так и не спустилась, а потому Гермиона вернулась в комнату, переодеться. Накинув халат поверх купальника, девушка спустилась на первый этаж поместья и завернула в левое крыло, где раньше не была ни разу. Открыв первую же дверь, Гермиона чуть было не ахнула от удивления. Бассейн ни чуть не уступал размером уличному. В самой его середине возвышалась статуя русалки, из которой выходило множество кранов, наполняющий бассейн. Окна тут были огромными и занимали почти все пространство стен, уходя высоко в потолок, который тоже был прозрачным! От того как по нему барабанил ливень становилось вдвойне уютно. Кажется, вся левая часть поместья занята этим помещением. Оно было невероятно большим. По краям от бассейна располагались лежаки со столиками между ними, а также были двери в душевую и дамскую комнату. Гермиона скинула халат и положив его на один из лежаков вместе с полотенцем, направилась к воде. Она уже начала ловить себя на мысли, что настолько привыкла к плаванию, что ей сложнее не заниматься им. Вода коснулась её ног и приятно начала обволакивать всё тело по мере погружения. Это ощущение вызывало море спокойствия и наслаждения. Опустившись в воду полностью, она проплыла несколько кругов вокруг статуи. Мышцы приятно пришли в тонус, а организм окончательно проснулся. Она плавала кругами под шум дождя по крыше и окнам и думала о затянувшемся между ними с Беллой молчании. Что будет дальше? Мы так и промолчим до конца каникул, обмениваясь какими-то незначительными фразами? И потом она отвезет меня в Малфой Мэнор? Или она сделает это сильно раньше? Что вообще она думает по этому поводу и почему практически прячется от ме… Дверь отворилась как раз тогда, когда Гермиона проплывала мимо. Хозяйка поместья вошла и на ней тоже был халат. Гермиона видела её в таким виде впервые, и едва смогла выдержать нормально выражение лица, когда халат соскользнул с плеч оголяя светлую кожу и невероятную по своей красоте фигуру женщины в купальнике. Она грациозно положила халат на соседний с Гермионой шезлонг и подошла к воде. Погрузившись в воду полностью, и ещё стоя на ногах на неглубоком месте она приблизилась к Гермионе. — Доброе утро, — легкая улыбка украсила пухлые губы, когда женщина протянула руку и подняла челюсть Гермионы чуть ли не с воды, возвращая в закрытое положение. Девушка тут же покраснела, а женщина лишь продолжила, — годы спорта и даже никакой магии. — Ты просто… великолепно выглядишь в купальнике, — сказала Гермиона и тут же сама покраснела ещё больше. Беллатрикс же решила тактично промолчать о том, что когда она одна в поместье, то купальник теряет свою надобность. Сочтя возраст девушки ещё слишком юным для подобных шуток, она приступила к плаванию, в ходе которого у них даже несколько раз завязывался разговор. Вечером того же дня Белла сидела в гостиной на диване и пила виски. На этот раз она не стала выгонять спать Гермиону, лишь кивнув девушке, чтобы та села. — Ну давай, спрашивай, говори всё что хочешь. — Ты о чем? — О той причине, по которой ты замкнулась в себе даже от меня и вечно витаешь в облаках. — Тебе не понравится мой вопрос. — Об этом я догадываюсь. Поэтому, — она многозначительно посмотрела на явно не первый бокал в руке, — говори. — Почему ты пьешь каждый вечер с моего приезда? Это же очень вредно. В школе ты делала это сильно реже. Если я как-то влияю на это — я лучше отправлюсь домой. — Ты тут не причем. — А что тогда? — Видишь ли, пока ты собирала вещи, мы поговорили с Нарциссой… Весьма коротко и неприятно, расставшись на не лучшей ноте. Это дало о себе знать. Да и в целом, я пью почти всегда, когда нахожусь тут одна. Вечерами всегда. — Но ты не одна… Белла лишь снисходительно покачала головой. — Ты ещё малышка, — она отпила ещё виски, не сводя взгляда с Гермионы. — Это не всё. — Да… — Не тяни кота за… хвост. — То, что сказал отец в порыве той ссоры… про… — Гермиона замялась, явно боясь произносить это вслух. — Про нас с Рабасом? — Да… это ведь ложь? — почти взмолилась Гермиона. — Чистейшая и наглейшая ложь, — вместо ожидаемого Гермионой гнева, на лице Беллы сверкнула ухмылка, — а хочешь правду? У меня никого не было после Руди, — она опрокинула себя остатки виски в стакане и поставила его на стол, снова посмотрев на Гермиону, — и до него, кстати, тоже, — она самодовольно усмехнулась, явно гордясь этим фактом. — Так что жалкие попытки Люциуса выставить меня шлюхой, извини за выражение, вызывают только смех. — Но… в день годовщины… когда вы остались вдвоем… — продолжила было Гермиона, но Беллатрикс её перебила, наливая себе ещё виски. — Ты подслушивала? — Я проходила мимо… — начала было Гермиона, но поймав на себе гневный взгляд, сразу замолкла, сознавшись, — да. Я увидела ту часть, когда вы сидели близко, он гладил тебя по лицу и… в общем… — она понимала, что сейчас её слова звучат по-детски наивно, но отступать уже было поздно. — И? — И я ушла, не в силах смотреть дальше. Беллатрикс закатила глаза. — Ну раз уже подслушиваешь — подслушивай до конца, а. Честно, не лучший пример конечно, но в то день я была настолько пьяная, что плохо помню, что именно ты могла там услышать. Однако, мы дружим с ним с одиннадцати лет, и учитывая мой возраст — срок приличный, ты столько ещё даже не живешь. И да, после смерти Руди, Рабас и правда стал мне самым близким человеком. Общее горе сплотило нас ещё сильнее прежнего, да, мы общаемся близко и достаточно часто, но это, мать вашу, не значит, что я с ним сплю. Беллатрикс опрокинула в себя новую партию виски и продолжила. — Если ты заметила, у меня не очень-то близкие отношения с сестрами, а человек всё-таки существо социальное. Да, я общаюсь с Рабасом. И знаешь что? Недавно он сыграл свадьбу в близком кругу, а скоро у него родится ребенок, крестной которого буду я. — О… я не знала… — искренне удивилась Гермиона. — Он не стал это афишировать. Рабас ненавидит массовые сборища и кучу внимания к себе, думаю, ему до сих пор хватило похорон Руди, и половины магической Британии на нашей свадьбе. После этого уточнения Гермионе сильно полегчало и разговор стал куда более расслабленным. — А почему… это поместье, оно же вроде как принадлежало им обоим? Как оно стало твоим? — Руди хотел так. Он написал это в завещании ещё очень давно. — Завещании? — удивилась Гермиона. — Мы все писали их, устраиваясь в невыразимцы. Это обязательным момент при устройстве в Отдел Тайн, и не важно, пятьдесят тебе или семнадцать. Там такая работа, что ты не можешь знать будущего наверняка. — А Рабастан? — А Рабастан отказался от этого очень давно. Рудольфус старший и после смерти родителей стал главой семьи и полноправным хозяином. Да, по сути Рабас мог жить тут и привести сюда свою девушку, завести семью, но всё же это не по-мужски. Он купил свой особняк, сильно меньше этого, но в разы уютнее и остался в нём. Рабас — полная противоположность Руди во всём. Если Руди был душой компании и собирал на себе всеобщее внимание, откровенно этим довольствуясь, то Рабастан… чем незаметнее он был, тем комфортнее себя чувствовал. Он ненавидит яркие и массовые зрелища, ненавидит быть в центре всеобщего внимания, ненавидит излишнюю роскошь и что-либо сделанное напоказ. Поэтому такая тихая свадьба, поэтому мало кто знает его невесту в лицо, поэтому они такие разные, и мы никогда бы с ним не сошлись. — Белла… — почти прошептала Гермиона, увидев, сколько в женщине алкоголя и впервые за пять лет решившись на самый загадочный и душераздирающий для неё вопрос. — Как он умер?