Без права на любовь

Белла прокручивала стакан с огненной жидкостью в руке уже который раз, смотря вникуда. Оставался день до отъезда Гермионы. Завтра она будет здесь, а потом… потом ничего. Неделя одиночества в этих стенах, частые вылазки в пабы, а там и возвращение в Хогвартс. — Ты не думала о том, что этот дом тебя угнетает? — спросил Рабастан, сидевший на диване и наблюдающий за действиями задумавшейся подруги. — Ты читаешь мои мысли? — Нет, всего лишь смотрю на реальность. Не думала купить что-нибудь другое, для смены обстановки? — Я бы не сказала, что виноват дом. Но если ты все же решил занять его со своей новой семьей, я с радостью уступлю. Это твоя семья и твоё право. — Наша семья, — сделал он ударение на первом слове, — это, во-первых, а, во-вторых, ты знаешь, я никогда не хотел этого. Меня действительно беспокоит твоё состояние, и я пытаюсь предложить тебе хоть что-то. — Я не думаю, что дело в доме, — она осушила стакан, пододвинув его к Рабастану и к бутылке с недвусмысленным намеком. — Да, но каждый раз, когда мы приближаемся к этой теме, ты с неё благополучно съезжаешь. — Ну давай. Наливай, — с вызовом сказала ему Белла, когда мужчина уже откупорил бутылку. — Я сейчас достаточно пьяная, давай. Что ты хочешь услышать от меня? Лестрейндж задумался о правильной формулировке вопроса, разлив виски по стаканам. — Ну, допустим, то, почему ты даже не пробовала встречаться с кем-либо за всё это время? Сколько предложений пойти на свидание слышал только я лично от вполне неплохих кандидатов. Почему не попробовать? Белла лишь глубоко вздохнула. — А кто сказал, что я не пробовала? Знаешь, в большинстве своём они все придурки, пытающиеся затащить меня в постель. Ты не девочка, тебе сложнее это понять. — Но есть же какой-то процент тех, кто намерен не только на это. Ты ещё молодая и красивая, мне бы дико хотелось видеть тебя в новых отношениях. — Ещё, — горько усмехнулась Беллатрикс, — спасибо, дорогой. Рабастан закатил глаза. — Ты знаешь, что я не к этому вёл. Не начинай снова уходить от темы. — Окей. Мы можем сегодня закрыть её раз и навсегда, раз тебе так интересно. Почему говоришь? Да потому что мне плевать на них. Я ничего не чувствую. Ни к кому. Вообще. Не пыталась? Если бы, Рабас. Но знаешь что? Ноль. Ноль эмоций. Ноль чувств. Ноль желания.

***

Гермиона просто не могла не отметить, насколько ей стало лучше за эти каникулы. Несмотря на то, что уставала она больше, а времени на учебу оставалось меньше, что раньше её бы дико расстроило, ей было потрясающе хорошо и легко. Спина за учебниками перестала болеть и ныть после долгого сидения, а осанка стала прямее, хоть и Гермиона почти не прилагала усилий, чтобы её держать. Энергии на день стало значительно больше, аппетит её увеличился, а периодические головокружения и тошнота и вовсе прошли. К тому же, настроение стало сильно лучше. Причины тому было две. Первая — конечно же распорядок дня, введенный Беллатрикс для девушки. Количество физической активности, а также времени, проводимого на свежем воздухе, ещё никогда не было так велико, как в эти полтора месяца. Второй же причиной, по мнению самой Гермионы, был сам факт нахождения её здесь, а не в мрачном и угнетающем Малфой Мэноре, где из каждого угла сквозил ледяной холод даже летом, а от каждого человека стоило ожидать подвоха. В родном поместье Гермиона появилась лишь несколько раз за полтора месяца, заходя ради приличия на ужин, холодно держась с отцом и покидая поместье как только её тарелка пустела. С Драко их общение так и не наладилось, а Нарцисса держалась свойственной ей холодной вежливости. А потому, как время близилось к отъезду от Беллатрикс, так Гермиона всё больше и больше хотела перемотать его к началу каникул и прожить их заново лишнюю сотню раз, что было ей несвойственно, ведь девушка всегда стремилась в школу. Но здесь… здесь было ещё лучше, чем в Хогварсте. Она целиком и полностью влюбилась в поместье, желая провести тут всю оставшуюся жизнь, в то время как Беллатрикс на эти мысли лишь закатывала глаза. Она не раз говорила Гермионе о том, что нахождение здесь её дико угнетает, хоть и это абсолютно не выглядело так все каникулы. Гермиона даже несколько раз связывала это с собственным нахождением здесь, но быстро отмахивалась от этой мысли. Был ещё один момент, в котором Гермиона не созналась бы даже самой себе, однако, факт оставался фактом. За оставшееся время в поместье она ночью, пока никто не видел, брала по одной книге с того самого стеллажа, и с головой зарывалась в них, изучая и запоминая каждую строчку в свободное время. За несколько недель она изучила весь репертуар стеллажа, не считая той самой книги, которую забрала и так и не вернула Беллатрикс, в тот самый день, когда обнаружила девушку за чтением непристойных моментов первой книги. За всё это время, Гермиона узнала столько, сколько была уверена, людям её возраста знать явно не положено, но ей было все равно. Иногда её мучала совесть, когда по ночам она кралась в гостиную, чтобы сменить одну книгу на другую, но как только она погружалась в очередные страницы, по которым лились страсть и безумие, она тут же забывала о совести, а к низу живота приливало тепло, с характерным для него ноющим чувством. До конца каникул осталась неделя. Завтра утром Гермиона должна прибыть в Малфой Мэнор, чтобы успеть с семьей закупиться всем к школе и провести с ними время, от чего девушке было крайне не по себе. Проведя этот день как обычно, по выработанному за каникулы расписанию, Гермиона с приятной грустью заметила, что Беллатрикс не отходит от неё ни на минуту, постоянно заводя разговор и всячески взаимодействуя с девушкой, что вселяло последней надежды, к которым не стоило бы прислушиваться, однако, остановить себя она уже не могла. Ей нравится проводить время со мной? Может, она просто не хочет оставаться одна в поместье? Но ведь по жизни она далеко не одинока, она могла бы давно позвать сюда кого угодно. А выбрала меня… А что если ей тоже не всё равно? — Ау, я с кем разговариваю? О чем мечтаем? — Ой, — спохватилась Гермиона, — прости. Что ты говорила? — Я первая задала вопрос. — Эээ, — Гермиона начала предательски краснеть, — точно не о возвращении в Мэнор, — попыталась выкрутиться она. — Всё настолько плохо? Если убрать из уравнения этого скользкого гада? Всех троих в смысле? — Не знаю. Я просто не хочу туда. Я понимаю, что должна быть им благодарна за всё, но с каждым годом там мне становится всё хуже. — Я заметила. Отчасти поэтому ты и здесь. Отчасти поэтому? А вторая часть?.. Ладно, это не важно. Она всё равно не скажет то, о чем я думаю, это же не мой очередной сон. — Спасибо тебе за это. Здесь я стала чувствовать себя по-настоящему хорошо. Ты вытащила меня из этого всего. — Потому что сама же втянула, частично. А вот и вторая часть. Она просто чувствует вину за сказанное, а не что-то из того что я нафантазировала. Гермиона опустила голову, доедая зеленый салат за ужином, и не стала отвечать. Она понимала, что Беллатрикс ни в чём не виновата, она действует из других побуждений, а сама девушка за всё это время погрязла в своей фантазии, на которую женщина не давала ни единого повода. Я для неё просто племянница. Которую она почему-то любит больше своего родного племянника… Ну, вообще-то, есть за что. В отличие от него у меня есть мозг и сердце. После ужина они занимались дуэлями на свежем воздухе. Занимались так долго, что пошел дождь. От дуэльной площадки было прилично идти до дома, и дождь за это время превратился в самый настоящий ливень. На террасу забежали мокрые до нитки. Гермиона подняла глаза, залитые дождём и осмотрела ими ещё более промокшую Беллатрикс. По её длинным волосам, по лицу и шее, по всей по ней стекала вода от теплого летнего дождя. И хуже всего было то, что в этот момент она была невероятно красива. Она не злилась, нет. На лице её сияла довольная улыбка. — Ты… что? Тебе весело? — ошарашенно спросила Гермиона, — ты ведь могла предотвратить это заклинанием. — Конечно могла, — сказала Блэк, вытирая рукой воду с лица, что было ей так не свойственно, — просто хотела посмотреть на тебя, вымокшую до нитки. Гермиона вспыхнула от такого заявления. — И как? — с вызовом посмотрела она на Беллу, — нравится? — Очень. Гермиона могла поклясться, что в этот момент взгляд темных глаз проскользнул по её губам, неосознанно, на какую-то долю секунды. А может, просто разыгралось воображение. В любом случае, будучи с головой в уже холодной от дождя воде, она вдруг почувствовала жар во всём теле, обжигающе-горячий и совсем несвойственный окружающей среде. — Импервиус, — оборвала эти ощущения Беллатрикс, высушив обеих одним небрежным взмахом палочки и зашла в дом. Гермиона пошла следом. Она знала, что будет дальше. Беллатрикс выгонит её спать под предлогом режима, а сама пойдёт пить. Однако каково же было удивление Гермионы, когда из столовой донесся голос: — Посидишь со мной или спать? — Ещё спрашиваешь, — зашла Гермиона в комнату, — это типа прощальный вечер? — Ага. Прощаемся на целую неделю, надо бы отметить, — подмигнула ей Блэк, — только пойдем в гостиную. Меня ждет семь дней спокойствия без мисс «я всё и без тебя знаю». — Белла, — закатила глаза Гермиона, проходя в гостиную. — Мне тоже можно огненный виски? — Ага. Мечтай больше. Тебе, максимум, сливочное пиво. — Ну… тоже неплохо. Хотя, все мои сверстники уже пробовали огневиски. — Вот с ними и пробуй. Надо оно мне. Начнешь тут буянить, разнесешь мне пол дома… Вообще, одному черту известно, на что тебя потянет под крепким алкоголем, а мне тебя ещё Нарциссе завтра возвращать. Эльф появился с серебряным подносом, на котором стояла бутылка вишневого огненного виски, отсвечивающего кровавым цветом в свете люстры и большой стакан сливочного пива. Гермиона взяла свой напиток и демонстративно чокнувшись с Беллатрикс, отпила пенное содержимое, чуть не подавившись от удивления. — Оно с имбирем! Но откуда…?! — Ты когда-то говорила, — небрежно пожала плечами Белла. — Оно с чем-то ещё, — снова отпила напиток девушка, пытаясь скрыть удивление, от того, насколько она внимательна к деталям, — в Трех метлах не так вкусно. А это… потрясающе. — Всего-навсего соленая карамель. — Это очень-очень вкусно! Вопреки ожиданиям Гермионы, которая всё думала, что скоро её выгонят спать, вечер только набирал обороты. Вишневый огневиски в бутылке стремительно убавлялся и девушка всё чаще ловила себя на мыслях, что теперь опьяненное состояние Беллатрикс для неё становится чуть ли не радостью, ведь та становится сильно проще, больше разговаривает и рассказывает о себе, а также увеличивается количество физического контакта, ведь Белла то погладит девушку по волосам, то заправит ей локоны за ухо, то коснется руки. Гермиона пила один стакан сливочного пива за другим. Наверное, она ещё никогда не выпивала его столько, ведь почувствовать опьянение от столь легкого напитка достаточно сложно, если ты не домашний эльф. Вскоре разговоры стали откровеннее, а Гермиона, то и дело не упускала шанса оказаться к Беллатрикс как можно ближе. Потихоньку пододвигаясь к Белле, она не заметила, как голова начала кружиться. Виной тому могла стать как щедрая порция сливочного пива, так и запах вишни, исходящий от женщины. Гермиона подползла как можно ближе, абсолютно не стесняясь заключив Беллу в объятия, и вдыхая запах её волос. Голова закружилась ещё сильнее. Как же хочется остаться вот так, навсегда в этом мгновении. Никуда не уходить и не уезжать, просто прижимать её как можно крепче. — Ты меня задушишь, малышка, — усмехнулась Белла, и Гермиона ослабила объятия, абсолютно не спеша отстраняться. — Спасибо тебе, — прошептала она, — за всё, что ты сделала для меня на этих каникулах. Да и вообще, за всю жизнь, — она потянулась и оставила нескромный поцелуй на щеке женщины. — Ты… ты невероятная, — ещё один поцелуй, влажный от сливочного пива и такой пьянящий, но всё ещё невинный. Гермиона не знала, когда решилась на это и как посмела, но голова её абсолютно была согласна с телом, — ты потрясающая, Белла, — Гермиона, абсолютно неожиданно для них обеих, прижалась губами, прямо к губам Беллатрикс, тут же почувствовав огромную волну тепла, приливающую к низу живота. Это длилось всего мгновение, может, даже меньше, пока все мечты девушки не были разбиты резко отпрянувшей старшей волшебницей. — Тихо. — Беллатрикс отстранилась сильнее, выставив руку между ними и резко качая головой из стороны в сторону. — Ты с ума сошла? — Но… почему? — единственное, что смогла выдавить из себя девушка. — Почему?! Если ты забыла, тебе всё ещё пятнадцать. И ты, всё ещё моя племянница. — Но это ведь не так. А шестнадцать мне будет меньше чем через месяц! Это ведь возраст согласия! Я не могу целоваться за месяц до него? — Можешь, — Беллатрикс налила себе ещё виски, и лишь сделав пару щедрых глотков продолжила, — но не со мной. Иди в комнату, — голос её резко стал холодным, почти как у Нарциссы. Гермиона встала с дивана резче, чем полагалось и направившись к выходу из гостиной выдавила из себя негромкое: — Прости. — Всё нормально. Но больше так не делай. Гермиона кивнула и выскочила из комнаты. — …а то ты и меня сведёшь с ума, — закончила фразу Белла себе под нос, глубоко выдохнув, опрокинула в себя остатки огненного виски. Черт.