Без права на любовь

— Гермиона. Голос до боли знакомый, на этот раз не померещился воображению девушки, выдергивая из рассуждений о бескрайней вселенной. — Уйди, — сквозь зубы прошептала гриффиндорка. Далёкая земля пошатнулась в глазах, а руки, державшие перила вспотели и сомкнулись сильнее. — Это еще с чего вдруг? — снова эта усмешка. Даже сейчас. Эта женщина ужасна. — С того, что ты мне мешаешь. — Заниматься чем-то крайне важным, как я смотрю? — Беллатрикс подошла ближе весьма расслабленной походкой. — Брось. Это гиблое дело. — Это не твоё дело, — выплюнула Гермиона со всей накопившейся у неё внутри злобой. — Точнее не ваше, профессор Блэк. — Ты злишься на меня? — слишком спокойно для сложившейся ситуации, спросила Беллатрикс. — Злюсь? Я? Нет. Что ты, — голос Гермионы сквозил сарказмом. — Я же не тот брюнет, чтобы ты целовала меня у всех на виду. Кто я такая, чтобы злиться. Правильно, просто девчонка, которую ты отшила за сутки до этого. — Мы можем обсудить это, — обреченно вздохнула Беллатрикс, — если ты перелезешь обратно. — Не надо ставить мне условий, Белла. Мне не интересно всё, что у тебя было с ним дальше. — Перечитала книжек с моей полки? — Что? Я не… Нет! Беллатрикс подошла к краю, и облокотилась на перила рядом с девушкой. Она выглядела слишком спокойной для всей этой ситуации. — Я вышла с таверны через пару минут после вас с Цисси. Одна. Довольна? — А вчерашняя ночь? Ты выгнала меня потому что была со Снейпом?! — задала Гермиона вопрос, ответ на который слышать искренне не хотела. Беллатрикс прыснула и рассмеялась. — Святой Мерлин, ты ударилась головой?! Спать с Нюниусом мне даже в кошмарах не снилось. — Ты хихикала с ним всё утро сегодня, шептала ему на ухо что-то, и была у него в кабинете. Ты держишь меня за дуру? — Если ты, зная меня всю жизнь, уверена в том, что я могу переспать со Снейпом, то ты и правда дура, — Беллатрикс перевела взгляд с ночного неба на лицо Гермионы. — Знаешь, после всего, о чём мы говорили летом, я думала у тебя немного другое мнение обо мне. Но видимо ты переслушала отца, — закатила глаза женщина. — Что? Нет. Я не видела его вообще за это время, и кроме пары минут на вокзале мы не разговаривали. И это не считая того, что он не написал мне ни слова в мой день рождения! — она поймала себя на том, что голос снова срывается от слез. — А ты вообще забыла о том, что существую я и мой день рождения. Вам всем на меня глубоко плевать, так какой смысл мне портить всем вам жизнь? Отпусти, — запротестовала Гермиона, когда Беллатрикс приблизилась к ней и без использования какой-либо магии, притянула к себе, перестаскивая через перила. — Не ожидала от тебя, — поставив девушку на ноги, заключила Беллатрикс. — Как ты вообще меня нашла? — отстранилась из крепкой хватки Гермиона, уже стоящая по другую сторону перил рядом с Блэк. Беллатрикс проигнорировала вопрос, продолжая свою фразу. — Шагнуть вниз проще всего. Да, требуется определенная гриффиндорская смелость, но по своей сути это в миллион раз легче, чем бороться и жить дальше. Не ожидала, что ты окажешься настолько слабой, — с укором и чуть ли не отвращением закончила женщина. Гермиона просто не поверила своим ушам. — Нет, ты же не серьезно, да? Мне никогда в жизни не было так плохо, а ты пришла в такой момент, чтобы сделать ещё хуже? — А чего ты ожидала? Что я расплачусь и буду умолять тебя не делать этого? Это тебе к твоим дружкам и, может, к Нарциссе. Я не тот человек. — Я ничего не ожидала. Особенно от тебя, — честно ответила Гермиона, — я убедилась в том, что тебе плевать на меня ровно также, как им всем, а потому, я не ждала твоего появления здесь и не думала о том, что бы ты сделала. Я просто хотела исчезнуть. Беллатрикс смотрела на неё изучающе-потухшим взглядом долго, прежде чем заговорить вновь. — Знаешь, я ведь видела в тебе смелого и сильного человека. А ты сдалась. Гермиона смотрела прямо в глаза напротив. — Я не сдалась, Беллатрикс, я поняла, что это не моя игра. Чтобы играть в неё, надо быть такими как вы. Как ты, как мама, как отец или как Драко. Но я другая. У меня нет в рукаве запаса масок и ещё нескольких личностей, нет непробиваемого эмоциями щита, нет столько холода внутри. У меня внутри огонь, Белла. И этот лёд, который внутри них, при приближении ко мне тает, заливая мой огонь. Туша его. И знаешь что? Я видела этот огонь за всю жизнь лишь в одном человеке. Я видела его в тебе. И когда ты превратилась в лёд похлеще мамы, я не выдержала. Если тебе так удобнее, да, можешь считать, что я сдалась. Человек может жить и бороться бесконечно долго, когда есть ради чего. А когда ты не нужен ни единой душе в этом мире, всю жизнь чувствуешь себя одиноким, то зачем это всё? Ради того чтобы дальше всю жизнь наблюдать, как ты целуешься с другими? Ради ночей, когда не можешь сомкнуть глаз, представляя, что тебя касается кто-то другой? Ради ещё тысячи попыток, в которые ты меня отвергнешь? Лишь закончив она перевела дыхание. И каково же было её удивление, когда внимательно слушавшая её Беллатрикс, отреагировала усмешкой на изливание всей её души. Она сделала шаг на Гермиону, и у той резко перехватило дух. — Ну вот тут ты меня переоценила. Вряд ли меня бы хватило ещё хоть на одну. Всё произошло слишком быстро, однако звезды теперь были не на небе, а у Гермионы в голове. Рука Беллатрикс легла на её шею, захватывая часть подбородка, и притянула к себе, накрывая губы Гермионы своими. Это не было тем невинным поцелуем, за которым тянулась Гермиона, нет. Беллатрикс целовала её страстно и нежно, с каждым разом углубляя поцелуй и задевая языком язык Гермионы. Это было несравнимо ни с чем. Казалось, что все ощущения в мире сейчас свелись к их губам, так желанно касающимся друг друга. Гермиона была уверена, что это выглядит абсолютно не так, как тогда в таверне. Сейчас Беллатрикс была в сотни раз нежнее и чувственнее. Она сама разорвала поцелуй и немного охрипшим голосом прошептала почти в губы Гермионы: — С днём рождения, малышка. Гермиона потеряла дар речи. Произошедшее никак не укладывалось в её голове и отчаянно сильно казалось сном, который должен вот-вот превратиться в пустую реальность. Пустую? А где собственно то чувство пустоты и одиночества? Куда делось это всё отчаяние? — Ты конечно можешь простоять тут всю ночь, но у меня есть предложение получше, — проследила Белла её растерянный взгляд. — Пойдём выпьем? — С тобой? — наконец обрела способность говорить Гермиона. — Виски? Беллатрикс усмехнулась. На самом деле от неё уже пахло алкоголем. — Можем и виски. В покоях Беллатрикс обнаружилась стоящая на столике у дивана бутылка. В ней не хватало одной трети очень крепкого напитка. — Ты открыла её сегодня? — Да. Отмечала твой день рождения, — отшутилась Белла. — Ты выглядишь слишком трезвой для такого количества алкоголя, — оглядела её Гермиона. — Ты, знаешь ли, умеешь отрезвлять. Я не каждый день нахожу кого-то на краю Астрономической башни. — Ты всё ещё не ответила, как там отказалась. Ты следила за мной? — Нет, — пожала плечами Белла, садясь на диван, — просто потянуло пройтись. Я услышала шум, видимо, когда ты бросила палочку. А дальше смотрела что будет. — Ты не выглядела сильно обеспокоенной, хотя говоришь, что аж протрезвела. Но разговаривала ты со мной так, будто тебе было бы всё равно, даже если я шагну туда. — По сути так и есть, — Беллатрикс налила виски по двум стаканам со льдом и тот, где было меньше пододвинула Гермионе, которая молча смотрела на неё в шоке. — Включи мозг, Грейнджер, я бы просто использовала Арресто Моментум. Изначально, кстати, я думала так и сделать. Тебе полезно было испытать это ощущение, когда пути назад нет. Оно ни с чем не сравнимо. — У тебя оно было? — Несколько раз, когда в меня летела вспышка Авады. Один раз я увернулась сломав три ребра и руку, в другой меня закрыл собой коллега, который был в меня безответно влюблен. Что-то вроде суицида с его стороны, но осмысленного. В общем-то не важно. Гермиона открыла рот от удивления. Она знала, что работа невыразимцев опасна, но чтобы настолько… — Не будем о грустном, у тебя всё ещё день рождения, — она протянула руку и их стаканы соприкоснулись с характерным звоном, — за тебя. Пей осторожно, он крепкий и достаточно обжигающий. Вишневый запах, который был Гермионе до боли знаком, ведь часто исходил от Беллы, теперь был таким близким и насыщенным, что уже только от него кружилась голова, не говоря уже о том, когда несколько маленьких глотков обожгли её горло, разливаясь теплом по всему телу. Это расслабляло. Мгновенно и достаточно приятно, однако Гермиона все равно сидела с прямой спиной, напряженная как струна. Допив свою порцию виски, она поставила стакан на столик, пододвинув его к Белле. — Даже не верится, что я вот так сижу и пью с тобой. — Мне тоже не верится, что я пошла на это, — закатила глаза Беллатрикс, наливая Гермионе ещё немного. Однако даже маленьких порций огненного виски гриффиндорке хватило, чтобы через полчаса язык перестал слушать мозг, а контроль над собственными действиями сильно снизился. А ещё она не могла не заметить, что Беллатрикс не подливала себе напиток уже несколько раз, растягивая содержимое одного стакана несвойственно долго для себя. — Почему ты почти не пьешь? — Потому что пила много до этого. Я очень хорошо чувствую грань, на которой начну терять контроль, и сейчас я предпочту её не переходить. Рядом с тобой мне нужен хоть сколько то работающий разум. Она… тоже боится сорваться на что-то рядом со мной?! Быть не может. — Почему? — снова повторила Гермиона. — Хм, даже не знаю. Может, потому что час назад я сняла тебя с Астрономической башни? — с сарказмом ответила Белла. — Или потому что одному черту известно, что взбредёт твоей подростковой голове под крепким алкоголем? Думаю, поэтому. Гермиона почувствовала, как по щекам её разлилось тепло от румянца, и демонстративно насупившись, залпом допила остатки виски в стакане. Беллатрикс усмехнулась на этот жест. — Учишься у меня плохому. Гермиона лишь настойчиво пододвинула пустой стакан к женщине, с немой просьбой налить ещё. — Впрочем, тебе тоже хватит, — заключила Белла, отодвинув бутылку в сторону. — Эу, почему? — Потому что у тебя уже заплетается язы… стоять, — поймала она руку девушки, тянущуюся к отодвинутой бутылке через весь столик. Гермиона, потеряв равновесие, завалилась на диван, и на саму Беллатрикс. — Вот-вот. Я сказала хватит. Не просто так. — Ну Белла, — простонала Гермиона, выгнув спину, практически лежа на коленях у Беллатрикс. Та в свою очередь поджала губы, отвернув голову в бок и не глядя на гриффиндорку, которой такая реакция показалась очень даже забавной. Она приподнялась, и сев рядом без какого-либо стеснения, прижалась к Белле, кладя голову ей на ключицу и шею, и начав ерзать как котенок, который просит, чтобы его погладили. — Прекрати, — сквозь зубы сказала Беллатрикс, всё ещё отвернувшись от неё. — Почему? — У тебя сегодня только один вопрос на уме? — Но ты сама меня поцеловала, — запротестовала Гермиона, громко вдыхая запах Беллатрикс и обжигая её шею горячим дыханием на выдохе. От этого жеста Беллатрикс прикусила губу. — Да. Потому что я идиотка, тоже поддающаяся эмоциям, и не надейся на повторение, — строго сказала Беллатрикс. Гермиона сделала ещё один глубокий вдох, после чего коснулась губами шеи женщины, целуя бледную кожу. — Блять, Грейнджер, — Беллатрикс мгновенно оказалась на ногах, отпрянув от девушки и сложив руки на груди, начала расхаживать вдоль дивана. Такая реакция Гермиону явно позабавила, и она не смогла сдержать улыбки. Как же ей нравилось выводить Беллатрикс на такие эмоции. — Тебе весело? Какого черта ты творишь, скажи мне?! — У тебя безумно красивая шея. Я не удержалась, — улыбнулась Гермиона ещё шире. — Не удержалась она, — фыркнула Беллатрикс, — поцелуи это одно, но то, что делаешь ты… Ты хоть понимаешь, как на это реагирует человек с недотрахом длиной в пять чертовых лет?! Извини меня за выражение. — Хм, примерно так же, как человек с огромным количеством буйствующих гормонов сейчас? — лукаво спросила девушка. — Вставай. Пойдём, — отрезала Блэк, всё ещё глубоко дыша. — Куда? — Я отведу тебя до гостиной Гриффиндора, — Беллатрикс звучала абсолютно невозмутимо и деланно-небрежно. — Никуда я не пойду, — отказалась наотрез Гермиона, не двинувшись с места. — Тогда делай что хочешь, — психанула Беллатрикс, явно неудачной для ситуации фразой. Гермиона тут же подскочила с дивана, подойдя к Белле вплотную и притянув её в крепкие объятия, вновь зарываясь в черные кудри ближе к шее. — Как скажешь, — хихикнула она, проводя носом вдоль изгиба ключицы, вновь подбираясь к шее. — Ты… чтоб я ещё раз… да как ты смеешь… — она не закончила ни одну из своих фраз, ведь Гермиона громко дышала ей в самую шею, оставляя дорожку поцелуев на ней. — Прекрати. — Прекращу, если ты вернешься на диван и нальешь мне ещё виски. Беллатрикс отстранилась, точнее, отстранила от себя девчонку, и села на диван, взяв в руку бутылку. — Бесстыдная манипуляторша, — протянув севшей рядом девушка стакан, она взяла в руки собственный, — зачем тебе ещё пить? Ты и так уже… чересчур раскрепощенная. Гермиона выпила несколько больших глотков залпом, и немного закашлявшись, лишь после ответила: — Затем чтобы поговорить. — И? — Что упало в твоей комнате вчера ночью? Беллатрикс закатила глаза, но ответила. — Книга с края кровати. — Что шептал тебе Снейп на завтраке и над чем ты так искренне смеялась? — Ты уверена, что хочешь знать? — серьезно спросила Беллатрикс, — это может сломать твою нежную психику. Гермиона напряглась всем телом, даже несмотря на количество крепкого алкоголя в крови. — Хочу. И у меня не нежная психика. Беллатрикс издала сдавленный смешок. — Он рассказывал мне, что Дамблдор просил его о весьма личной услуге, — она немного отвела взгляд и сделала глоток виски, — сварить ему зелье для потенции. Гермиона не поверила своим ушам и скривила лицо, в чем-то между отвращением и попыткой не засмеяться. — Шептались мы потому что он в этот момент сидел через три кресла от нас, поливая Минерве вафлю сгущенкой… что добавляло шарма ситуации, но я думаю такого рода вещи тебе, слава Мерлину, не знакомы. Гермиона не поняла, к чему именно это уточнение о вафле, но её мысли сразу начали представлять директора школы с её любимым деканом. — Фу, фу, фу, Мерлин! — помотала она головой, — зачем, зачем я это представила… ох… — Значит всё же книги с моей полки не просто так исчезали новая с каждым днём, — усмехнулась Беллатрикс. Гермиона покраснела до ушей, но в реальность её вернули не заканчивающиеся в голове вопросы. — А что ты делала в его кабинете? — Брала зелье от похмелья. Даже я не могу столько пить без последствий. Знаешь, это становится похоже на допрос с мракоборцами, — она поставила опустошенный стакан на столик и откинулась на спинку дивана, расслабляя спину. — Ты говорила о том, что мы можем обсудить… — Гермиона остановилась, так и не произнося всхух. Как ты сосалась с каким-то придурком в таверне. Беллатрикс глубоко вздохнула, скорее обреченно переводя взгляд на девушку, сидящую рядом. — Можем. Но если после того, как я скажу тебе правду, я ещё раз найду тебя на Астрономической башне, будь уверена, я тебя сама с неё сброшу. — Я знаю, — простонала Гермиона, — это было крайне глупо и слабо, я разочаровала тебя как минимум, но ты даже не представляешь, что было со мной после того вечера в Косом переулке. — Ну… — протянула Беллатрикс, — вообще-то представляю. — В смысле? — не поняла Гермиона. — Я сделала это специально. — Ты… что?! — теперь была очередь Гермионы вскакивать с дивана. Она сделала это так резко, что задела стеклянный столик, на котором тут же начали шуметь стаканы и бутылка. Беллатрикс спокойно придержала рукой столик, прекратив шум. — Нарцисса сказала тем утром, что вы пойдёте в Косой переулок. Мы со времен моего детства заходим в эту таверну после прохода по магазинам, поэтому это было не сложно. — Ты… нет… — начала было Гермиона, но Беллатрикс быстро перехватила её руку, потянув на себя. — Сядь. И послушай меня, — настойчиво сказала она, усаживаю Гермиону рядом на диван. — Да, я хотела оттолкнуть тебя этим. Да, я надеялась, что этим жестом смогу выкорчевать из твоей глупой маленькой головки всё, что там есть по поводу меня. Я прекрасно вижу, как ты относишься ко мне, уже давно, и да, я знаю, что этим я причинила тебе немалую боль. Но поверь, было бы в сотни раз лучше, если бы после этого ты меня возненавидела, и никогда больше не приблизилась ко мне. Жила бы своей жизнью. Однако, это сработало в другую сторону. — Ага. И я перехотела жить в целом, — огрызнулась Гермиона. — Твой план немного провлился. — Вообще это должно было быть жестче… но уже не важно. — Кто был тот… кхм, он? — не смогла подобрать приличного слова Гермиона. — Роджер, бывший коллега с Министерства. Неудачно попал мне под руку со своим приглашением на свидание, а я, весьма удачно затащила его в таверну по пути. — Очень удачно, да, — кивнула Гермиона, снова попытавшись встать, но Беллатрикс уже обеими руками удерживала её на диване рядом. От этого жеста по телу Гермионы расплывалось тепло, насыщенно концентрируясь внизу живота. — Не сердись на него. Я сама устроила это, сама полезла целоваться к нему, уверенная в том, что ты будешь смотреть… — Мне дико хотелось подойти и выплеснуть что-то на вас обоих. На тебя, кстати, до сих пор хочется. Тебе ещё и смешно?! — вышла из себя Гермиона, от реакции женщины. — Нет. Он и без того получил своё. Я бегала от него два года, не приходя ни на одну встречу, потом резко согласилась, сама его поцеловала, а потом сбежала и не выхожу на связь. Бедняга не понял, что это было от слова совсем. Кажется, для него это навсегда останется загадкой. — А почему ты сбежала? — У меня больше на было интереса там находиться после вашего ухода, — пожала плечами Беллатрикс, а потом добавила, — к тому же, он просто отвратительно целуется. Гермиона скривила лицо, но Беллатрикс продолжила, всё ещё держа её руки. — Нет, я серьёзно. Знаешь, если на Астрономической башне это было твоим первым поцелуем, то ты делаешь это в сотню раз лучше. Гермиона резко залилась краской. — Правда? — она выпрямила спину и пододвинулась ближе. — Правда, — тихо ответила Беллатрикс, за секунду до того, как губы гриффиндорки впились в её собственные. Гермиона целовала её страстно, глубоко и смело, так, как не осмелилась бы в трезвом состоянии. Одна её рука вплеталась в мягкие темные кудри, в то время как другая опустилась на талию женщины.