Без права на любовь

Всю следующую неделю Гермиона словно летала на крыльях счастья и воодушевления. Все её переживания перекрыли события той ночи, когда она выпила виски в покоях Беллатрикс, когда эти потрясающие губы касались её, когда её обнимали и прижимали к себе так близко, как никогда раньше. Каждый раз, когда Гермиона прокручивала это в голове, низ живота её начинал ныть, а делала она это при любой возможности, будь то урок, обед, утренняя пробежка или выполнение домашнего задания. Казалось, она не может думать ни о чем другом, особенно на уроках Беллатрикс, когда видя женщину, начинала представлять всё то, что можно было сделать дальше. И тело её подводило. Оно так сильно и неистово хотело продолжения, что Гермионе стало попросту трудно сосредоточиться на учебе. Она стала более рассеянной и даже её друзья уже это заметили, не говоря уж о профессорах. — УИГХК, — воскликнул Флитвик, когда подушка, отбитая заклинанием Гермионы, сбила его со стопки книг, и он с грохотом повалился вниз. — Мисс Грейнджер, — приподнимаясь на ноги, пропищал крошка профессор, — прошу вас быть повнимательнее, вы сами не себя не похожи последнее время. Подушки желательно отбивать в корзину, а не в меня. — Простите ради Бога, профессор, — затораторила Гермиона, магией поднимая книги и составляя стопку из них. Это действие напомнило ей, как много лет назад в библиотеке Лестрейнджей, Белла дала ей в первый раз подержать в руках настоящую волшебную палочку, как она впервые в жизни произнесла заклинание, и как оно сработало, а потом Беллатрикс тренировала её ставить книги на полки… Беллатрикс. Беллатрикс. Беллатрикс. Одна сплошная Беллатрикс в мыслях. Все действия, все события, всё, что происходит с Гермионой, приводит её к одному. К Беллатрикс. Кажется, я начинаю понимать девочек из тех самых сопливых романов, где они не могут ни спать, ни есть, ни жить без своего предмета воздыхания и мыслей о нём. Кошмар. По самой же Белле не было заметно подобного сумасхождения, что приводило Гермиону к двум выводам: либо той всё равно на неё, либо она просто не гормональный подросток, чтобы вести себя так. Первый вывод хотелось отмести куда подальше и забыть, ведь тогда бы Белла не целовала её на Астрономической башне, и после всю ночь напролет. А кто сказал, что это было не из жалости и шока от поступка Гермионы? Или почему не может быть такого, что ей просто одиноко? Она взрослый человек, со вполне очевидными потребностями и почему бы ей не брать своё через Гермиону? Эти мысли заставляли сердце болезненно сдавливаться в груди, и девушка отгоняла их как можно дальше, чтобы окончательно не сойти с ума. Осень наступала всё стремительнее. Они виделись достаточно часто, проверяя работы в покоях Беллатрикс, но к огромному сожалению, та практически полностью перестала пить. Подойти к трезвой Беллатрикс, такой же, как её устрашающая версия на уроках, пугающая всех студентов, будь то первый или седьмой класс, и обнять, а тем более поцеловать её, Гермионе стало представляться невозможным. Поэтому все их встречи ограничивались проверкой работ и редкими шутками. Однако в вечер Хэллоуина, Гермиона тщательно наблюдала за преподавательским столом, где Беллатрикс в компании Снейпа и Хагрида, весьма нескромно употребляла крепленую медовуху, и кажется, это было не единственным за вечер напитком, так как Гермиона прекрасно знала это поведение. С одной стороны гриффиндорку это радовало. С другой — огорчало, ведь у неё сегодня не было ни единого повода прийти к профессору вечером. А с каких пор мне нужен повод? — задалась вопросом Гермиона, когда студенты были посланы директором по своим спальням. Пир завершился, гостиные замка переполнились веселыми студентами, и Гриффиндор был не исключением. В такой толпе должно было легко выбраться в коридор незамеченной, вот только Гарри с Роном и Джинни абсолютно не желали отпускать Гермиону из своей компании, что уже начало сильно раздражать девушку. Дождавшись наконец, когда все они пойдут спать, Гермиона выскользнула через портрет, отмахнувшись от вопроса нетрезвой полной дамы, куда это она собралась, и как можно быстрее помчалась в башню преподавателей. Стук в дверь. Знакомый силуэт в халате в приглушенном свете. — Ты что тут делаешь? — Пришла увидеть тебя. И если ты не хочешь, чтобы меня увидела Макгонагалл, мы можем поговорить внутри. Беллатрикс закатила глаза, но всё же отошла, пустив студентку внутрь и заперев дверь от греха подальше. — И? Увидела? Можешь идти спать. — Что случилось? — не поняла Гермиона, чем заслужила этот холодный тон. — Ничего. Я устала и хочу спать, а ты приперлась посреди ночи. — Со Снейпом и Хагридом ты общалась куда веселее, чем со мной. — Ну да, они не приходят ко мне на ночь глядя в комнату. — Белла, ты сова до мозга костей, я не поверю в то, что ты хочешь спать. Что происходит? — Ничего не происходит, Гермиона. И не должно происходить, — села Беллатрикс рядом на диван к гриффиндорке. — Нееет, — протянула Гермиона, начав качать головой, — нет, нет, нет. Не начинай снова меня отталкивать. Беллатрикс повернула голову к девушке и запах вишни попал в её легкие. — Я и не притягивала тебя, чтобы отталкивать, — сильно спокойнее и тише сказала Белла. Взгляд Гермионы невольно метнулся к алым губам. И она сказала ещё тише: — О, нет. Ещё как притягивала. Какое-то мгновение и Гермиона снова неистово целует эти губы, пьянящие хлеще любого огненного виски. Беллатрикс не отталкивает. Она отвечает спустя время, которое уходит у неё на безуспешную борьбу с собой. И Гермиона чувствует, что сегодня её целуют по-другому, но она продолжает настаивать, кладя руку на колено Беллы и продвигаясь выше, скользя ей по оголенной халатом коже. Она обнимает, целует искренне и неистово, переводит руки на грудь женщины, совсем невесомо сжимая её и продолжая исследовать её тело, в неоспоримом желании оказаться ближе. Вскоре Беллатрикс отрывается от девушки, прижимаясь лбом к её лбу и громко выдыхает. Голос её хриплый и глубокий. — Я понимаю, малышка, прекрасно понимаю, что тебе хочется любви и нежности, но и ты пойми, что я не тот человек, который должен тебе это дать, — рука её прошлась по волосам девушки. Она всё ещё не отстранялась, — если честно, я вообще удивлена, что ты выросла у Малфоев и способна на какие-то чувства. Это сильно, зная Нарциссу, — короткая усмешка трогает её губы, о которых вновь начинает мечтать Гермиона. — Ты не чувствуешь, того же, что и я, да? — решается Гермиона на самый болезненный в данный момент вопрос. Белла отстраняется, смотря на девушку нечитаемым взглядом. — Дело не в том, что я чувствую, малышка. Дело в том, что я не имею права на это.