Без права на любовь

Нет, Гермиону это не устраивало. Она не собиралась сдаваться и последней фразой Беллатрикс дала ей на это большую надежду. Она тоже чувствует что-то. Просто отказывается признавать это по… многим причинам. Гермиона отступать не собиралась. Когда она видела, что Беллатрикс не появляется на ужине, она умудрялась незаметно для друзей умыкнуть что-то со стола, и после направлялась в башню преподавателей, где ей закатывая глаза открывала Белла. — Ты ни разу не встречала Макгонагалл или кого-другого на пути ко мне? — спросила Блэк, проходя внутрь своей комнаты. — Когда встречаю я просто сворачиваю в ванную старост, — пожала плечами Гермиона, закрывая за собой дверь и тоже проходя внутрь. — Ты снова не ужинала. — Я не успела, — с этими словами Беллатрикс опустилась за стол у окна, на котором не было ни сантиметра свободного места. Весь он был завален пергаментами. Гермиона заметила, что в этому году Белла стала задавать огромное домашнее задание, и давать такого же объема самостоятельные на уроках, что добавило самому профессору неимоверную гору работы, учитывая, что так она сделала с каждым курсом, а не только с выпускными. — Зачем ты это делаешь? — доставая из рюкзака сендвич, спросила Гермиона. Положить его просто не было возможности. — Я уже отвечала тебе. Всё, что я делаю, я делаю либо на максимум, либо не делаю вовсе. Я не согласна учить частично, поверхностно, я не из тех людей, что почитает вам учебник, скажет его конспектировать и всё, нет. Я знаю, как и что работает на практике, знаю как передать это, и поэтому не согласна на меньшее, — она опустила глаза в очередной пергамент. Тонкое запястье с черным пером невесомо скользило над ним, зачеркивая ошибки. — Пусть я буду самым противным профессором, который задает тонну всего и досконально проверяет это, но вы выйдете с порога школы с хорошим знанием хотя бы одного предмета. — Ну, с самым противным профессором ты перебарщиваешь, — улыбнулась Гермиона, — есть ещё Снейп и та же Трелони… Ты вообще прелесть на фоне них. — Это для тебя, — усмехнулась Беллатрикс. — В смысле? — Ты не косячишь, всегда подготовлена и используешь уроки как возможность пялиться на меня, — она положила крайний пергамент на стопку и встала рядом с Гермионой, — вот тебе и нравится. — Эу, я не пялюсь! Я слушаю урок! — возмутилась Гермиона, мгновенно вогнанная в краску. Беллатрикс закивала головой, делая вид, что охотно ей верит. — Да, да, — глаза её скользнули по гриффиндорке, стоящей рядом, — конечно. Я же слепая. Отдай еду, — с этими словами она забрала у девушки сендвич. — Не будь ты бордового цвета, у тебя, может быть, был бы шанс оправдаться. — Что ты планируешь делать на день рождения? — решила сменить тему Гермиона, ведь он был уже через двое суток. — Угадай с трех раз, — Белла многозначительно кивнула на стол, заваленный самостоятельными, ожидающими проверки. — Нет, так не пойдёт. Давай я помогу тебе и мы быстро с этим справимся. Беллатрикс пожала плечами, выражая этим жестом что-то вроде «как хочешь», ведь рот её был занят едой. — Так же нельзя, просто просидеть тут за работой весь праздник. — Почему нет? Это пятница. У меня уроки с утра и до вечера, потом Дамблдор устраивает собрание, на следующий день первый квиддичный матч, где он хочет, чтобы мы были все. Какой смысл уходить из школы на вечер? К тому же, ты прекрасно знаешь, что я не фанат этого праздника, мне в целом как-то всё равно. — Но так же нельзя, — возмутилась Гермиона, что лишь позабавило Беллу. — Этот детское мышление. Вырастешь — поймёшь, что не такой уж это и праздник. Нет, я всё равно это так не оставлю. Спустя двое суток Гермиона выждала, пока все профессора разойдутся по комнатам после собрания и наконец проскользнула к двери Беллатрикс. Уроков у гриффиндорки её сегодня не было, на ужине женщина не появлялась, а потому настроение её оставалось для девушки сюрпризом. — Ммм, почему-то я не сомневалась, что ты придешь, — игриво протянула Беллатрикс, открывая дверь и рассматривая девушку. Приятным сюрпризом. Гермиона замерла, разглядывая шикарную фигуру Беллатрикс в длинном облегающем платье с разрезом на одну ногу. Очень глубоким разрезом. В руках Беллатрикс был стакан с янтарной жидкостью. — Ты зайдешь или продолжишь стоять с открытым ртом? — добрая насмешка привела Гермиону в чувство, заставив двинуться с места и зайти, закрыв дверь, а заодно и рот. — Как вечер, что делаешь? — невинно начала Гермиона, проследовав за Беллатрикс внутрь её комнаты. — Работаю, не поверишь, — на этот раз на столе был один свободный кусочек места, куда женщина поставила стакан с виски, повернувшись к Гермионе. — Вечер паршивый, ровно как и весь день. Мне вынесли мозг все, кто мог и кто не мог. Дамблдор с Макгонагалл завершили список, поэтому… — она поджала губы, тонко намекая на своё состояние. — Тогда можно я немного улучшу этот вечер? — Гермиона сняла школьную мантию, под которой была в красиво бежевом костюме из короткой юбки и жакета с тонким облегающим лонгсливом и начала расстегивать рюкзак. — М… он определенно уже стал лучше, — прокомментировала Блэк её внешний вид, от чего щеки Гермионы невольно вспыхнули. — Тебя наконец-то начала одевать Нарцисса, а не Люциус? — Да, — Гермиона достала из рюкзака книгу в серебряно-зеленом переплете и красивую коробочку с роскошным черным пером чрезвычайной редкости, самозаправляющимся чернилами. — С днем рождения, — улыбнулась она, протягивая подарок. Взгляд Беллатрикс сразу зацепился за редкое издание. — Малышка знает мои слабости, — она прошлась пальцами по переплету, прежде чем наклонилась к Гермионе, и поцеловав её в щеку замерла. — Серьезно?! — Ммм? — протянула Гермиона, прекрасно понимая, что произошло. — Это черная орхидея. Я их со школы обожаю. Грейнджер, это запретный путь к моему сердцу, — Беллатрикс вдохнула глубже, не в силах отстраниться от девушки. — Тебе Нарцисса сказала о них. Таких совпадений не бывает. — Возможно, — уклончиво ответила Гермиона, явно довольная такой реакцией. Беллатрикс тем временем опустилась к шее девушки, от чего у той перехватило дыхание. — Ох, сестренка, знала бы ты, что натворила, — прошептала она еле слышно, и первый, легкий и головокружительный поцелуй лег на шею девушки, вскоре закрываемый вторым и третьим. Гермиона почувствовала, как у нее подкашиваются ноги, а все тело кидает то в жар, то в холод. Она сейчас сойдет с ума. Но Беллатрикс, негромко выругнувшись себе под нос, резко отстранилась. — Есть ещё кое-что, — обретя дар речи, Гермиона достала из рюкзака бутылку вишневого огненного виски. — Она ещё и споить меня хочет, — забрала бутылку Блэк, — тебе-то где его продали вообще? — У меня есть связи в этой сфере, — хихикнула Гермиона, промолчав о том, что виски купили ей близнецы Уизли по личной просьбе. — Нет, вечер определенно стал лучше, — едва заметно улыбнулась Беллатрикс, наливая себе виски кроваво-красного цвета. — У меня он как раз закончился и я пила обычный огденский, который уже порядком надоел. — Я никогда не пробовала его, только твой вишневый. Можно? Беллатрикс взяла второй стакан и налила огненного цвета жидкость, так, чтобы та едва покрыла дно, не больше одного глотка. — Он более терпкий и жгучий, и как по мне, пресный по своим оттенкам, — она протянула стакан гриффиндорке. — Фу, — проглотив ответила та, — какая обжигающая гадость, — Гермиона сморщилась и это зрелище рассмешило Беллатрикс. — Твой в сотню раз вкуснее, — она многозначительно протянула стакан женщине. — Ты думаешь я теперь буду тебя каждый раз спаивать тут? Нет, малышка, так не пойдет. — Вообще-то сегодня праздник. — Мой праздник. Вот я и буду пить. — Ты и без праздника пьешь. — Гермиона Грейнджер, — сказала Беллатрикс, сильно напомнив Нарциссу, — если ты продолжишь обвинять меня в алкоголизме, то пойдешь за дверь, — по взмаху её палочки стакан Гермионы наполнился тыквенным соком. По-детски надув губки, Гермиона взяла напиток. Беллатрикс протянула свой стакан и чокнувшись с девушкой уже с довольным видом сказала: — За меня. Прекрасную, великолепную и… — И ничуть не самовлюбленную, — хихикнула Гермиона отпивая тыквенный сок. — Всезнайкам слова не давали, — огрызнулась Беллатрикс, опустошив сразу половину порции любимого напитка. — И что мы будем делать? — Мы? Лично я буду работать, — Беллатрикс уже было поставила стакан и направилась к столу, как Гермиона схватила её за руку. — Нет, нет и ещё раз нет. — А что тогда? — Не знаю, что угодно, только не работать. Да хоть танцевать, — под этим предлогом Гермиона притянула её за руку к себе, обхватывая уже обеими руками и обнимая, качаясь из стороны в сторону. — Да уж, хорошо, что я тебе не налила, раз и ты трезвая ведешь себя так… — подобрать нужное слово Беллатрикс так и не смогла. — Тебе что-то не нравится? — всё в том же заигрывающем тоне продолжила Гермиона, утыкаясь в шею женщины и нежно целуя её, опускаясь ниже к ключицам, а затем вновь поднимаясь вверх дорожкой поцелуев, пока не достигла мочки уха, аккуратно прикусив её ниже сережки. Беллатрикс резко передернуло и она отстранилась. — Блять, — громко выругавшись она подлетела к столу, залпом опрокинув в себя остаток виски в стакане и тут же наливая ещё. — Да, не нравится, — тон её резко стал холодным, словно айсберг. — Мне не нравится всё, что ты себе позволяешь, не нравится, что приходишь сюда и начинаешь это каждый раз, когда мне становится легче. Не нравится, что даже завалив себя работой по уши, я, блять, не могу переключится. Мне не нравится всё в этой ситуации, Гермиона. Гриффиндорка подождала пока ещё одна порция виски исчезнет в Беллатрикс залпом. Обида жгла изнутри. Каждое грубое слово резало словно кинжал, но Гермиона твердой походкой подошла ближе. — Почему? — задала она единственный вопрос. Но этого хватило, чтобы сдавшие и без того нервы Беллатрикс дали новую трещину. — Почему?! Потому что я столько лет ничего не чувствовала ни к кому, а тут ты начала кружить мне голову так, что я не могу себя контролировать. Потому что, мать твою, я взрослый человек, который не должен допускать этого, но рядом с тобой у меня отказывает любой самоконтроль, ибо чертовы эмоции поглощают его. Потому что я понимаю, насколько это всё абсурдно и отвратительно, но ничего не могу сделать с собой. Потому что я схожу с ума рядом с тобой! Гермиона сделала ещё несколько небольших шагов, попытавшись взять Беллу за руку, но та лишь сжала её в кулак. — Прекрасно понимаю. Причем на протяжении уже не одного года. — Ничерта ты не понимаешь, — отмахнулась Беллатрикс, но Гермиона всё же взяла её руку в свою. — С каких пор тебе не всё равно на мнение окружающих? Почему не всё равно на запреты и ограничения? Белла, которую я знаю всю жизнь с высокой колокольни плевала на всё и всех, если чего-то хочет. Почему сейчас не так? — Потому что люди взрослеют, Гермиона. Даже такие безбашенные как я. Потому что некоторые вещи недопустимы даже для меня. Потому что Нарцисса, что бы ты там про неё не говорила, задушит меня голыми руками, или возьмет вот за эти волосы и оттащит дементорам в руки, если узнает, что я трону тебя хоть пальцем. Гермиона подошла ещё ближе. — Она не узнает. Никогда. Никто не узнает. Хочешь я дам тебе непреложный обет? Хочешь поклянусь чем угодно? Белла, пожалуйста, давай смотреть фактам в глаза. Мы по крови друг другу никто. Я уже успела проклясть всю жизнь и то, что меня удочерила именно твоя сестра. Почему мы не можем сделать вид, что мы два свободных встретившихся человека? Это ведь так и есть. Я достигла возраста согласия, и я законно могу делать всё то, что мои однокурсники делают уже непойми сколько времени. Мы можем абсолютно законно делать всё, что захотим. Это факт. Неужели ты и правда хочешь прожить свою единственную жизнь в угоду другим, не особо дорожащими нами людям? Она подошла вплотную, вновь обнимая Беллу и уткнувшись ей в плечо. Постепенно пробираясь к шее, так сильно боясь быть отвергнутой вновь, но ещё сильнее желая касаться этого головокружительного тела. Она снова поцеловала её в шею. Выше, ещё выше, пробираясь к краю челюсти. — Ты не права, Гермиона. Очень сильно не права. Этот охрипший голос стал последней каплей. Гермиона поцеловала её в уголок губ. Неистово черные глаза смотрели на девушку одно вечное мгновение, прежде чем Беллатрикс сдалась. Нет, она проиграла не Гермионе. Она проиграла себе. Целуя девушку, вплетая пальцы в её каштановые волосы, притягивая ближе и беря абсолютную по своей природе власть, она чувствовала себя чертовски неправильно, но сногсшибательно хорошо. Юное тело извивалось в её руках, тая в них словно воск горящих свечей. Именно горящих. Сколько же огня было в этой крохотной недоступной девочке. Сколько лет, а может и вовсе никогда в жизни, Беллатрикс не чувствовала ничего подобного. Гермиона сама постепенно шагала в сторону дивана, на который вскоре оказалась усажена. Аристократичные руки сняли с неё жакет, но дальше не заходили. Беллатрикс продолжала целовать её в губы, периодически переключаясь на шею, сводя с ума, но не давая большего. Гермиона изнывала от переизбытка чувств и неимоверного желания. Она выгибала спину, прижималась ближе, молила о большем, в итоге не выдержав и собственноручно сняла с себя облегающий свитер и расстегнула застежку бюстгальтера. Беллатрикс прикрыла глаза и поджала губы. Её сбитое дыхание говорило о беспощадном возбуждении. Гермиона положила руку на большую вздымающуюся в платье грудь, стягивая лямки черной ткани с красивых плеч. Дыхание Беллы стало громким и отрывистым. Она позволяла девушке трогать всю себя, давала беспрепятственно изучать этим неопытным ручкам женское разгоряченное страстью тело. И это сводило её с ума. Она нависла над Гермионой, аккуратно поддев свободно лежащие лямки нижнего белья девушки, словно она была фарфоровая, и потянув их вниз. Гермиона послушно и с готовностью протянула обе руки, давая снять бюстгальтер, полностью оголив небольшую упругую грудь. Наклонившись ниже, Беллатрикс провела языком по одному из стоячих сосков, а её черные кудри теперь окутывали и щекотали полуобнаженное тело. Гермиона задышала совсем громко, когда женщина начала ласкать её соски, один рукой, осторожно сжимая между пальцев, а второй горячим языком и губами. Спустя минуту такой пытки, Гермиона почувствовала, что скоро взорвется от перевозбуждения, скопившегося внизу живота и начала ерзать под женщиной, с губ срывались несдержанные стоны. — Белла, пожалуйста. Я сейчас умру от этого ощущения. Пожалуйста, — уже в голос стонала Гермиона. Беллатрикс выпрямилась, и девушка, потеряв всякое терпение и совесть, схватила её руку, кладя прямо себе под юбку, на чересчур разгоряченный центр своего желания. Беллатрикс широко распахнула черные от возбуждения глаза. Это всё было слишком для неё. Это всё действительно сводило с ума. Она начала ласкать Гермиону через насквозь промокшее нижнее белье круговыми движениями, от которых край его соскальзывал, заставляя пальцы скользить по нежной коже, пропитанной смазкой. Два её пальца вскоре вытеснили кусок тонкой ткани в сторону, уже в открытую проходя по клитору и несильно надавливая на него. Девчонка была такой хрупкой на вид, чем вызывала у Беллы неприсущее ей ранее желание нежности в такие моменты. Она была действительно нежной, и даже слишком аккуратной для себя, боясь сделать больно нетронутой никем до неё малышке. Однако Гермиону не волновало ничего вокруг. Она стонала, двигая бедрами так, чтобы усиливать прикосновения пальцев Беллатрикс, смотрела в глаза темноволосой волшебницы с откровенным желанием и открытостью, а с губ её слетали высокие стоны. — Это… это так потрясающе хорошо… — прошептала она, потянувшись ближе к Белле. — Ты никогда не делала этого раньше? Сама? — спросил у неё аккуратно низкий голос. Гермиона помотала головой, и Беллатрикс снесло крышу вдвойне. Самый первый оргазм этой сладкой девочки. И только в моих руках. — Значит сейчас будет ещё лучше, — прошептала она в самые губы студентки, накрывая их нежным поцелуем. Гермиона, конечно, ей не поверила. А зря. Пульсация внизу живота увеличилась, жар разливался по всему телу, посылая какую-то волну странного напряжения, которая тут же резко сменилась другой волной. Гермиона поняла, что потеряла из ощущений поцелуй, потому что в сто крат что-то более яркое накрыло её с головой, заставив тело неконтролируемо содрогаться в сильных женских руках. Гермиона чувствовала, как её мокро целуют в шею, как прижимают к себе, как держат, словно не давая упасть с обрыва. Да, она читала книги Беллатрикс с той полки. Да, там описывался оргазм. Но представить это так, было просто невозможно без практики. Она глубоко дышала. Уже обе руки Беллы давно обнимали её за талию, притягивая к себе, а она лишь уткнулась лицом в оголенное собственными стараниями плечо женщины, и приходила в себя, кажется, целую вечность. И только лишь понимая, что в такой позе ей становится мало кислорода, Гермиона немного отстранилась. Прежде чем отпустить её окончательно, Беллатрикс убрала с лица девушки вьющиеся пряди, и поцеловала в лоб. Так, как никогда прежде. Они молча смотрели друг на друга. Беллатрикс с нежностью. Гермиона же со страстью и нарастающим интересом. Она положила руку на колено женщины и начала поглаживать её бедро сквозь тонкую ткань платья. Глаза женщины переместились на движения руки, пристально следя за ними, но не останавливая, даже тогда, когда рука эта поднималась сильно выше, переходила на талию, вновь возвращалась на бедра. Честно говоря, Гермиона много прочитала за лето о том, как доставлять удовольствие женщинам. Этот момент во всех книгах был излюблен и зачитан ею множество раз. Но перейти к этому на практике было куда страшнее. Особенно, когда ты полностью трезвая. Особенно, когда с тобой рядом сама Беллатрикс. Почему она? Она ведь… такая великолепная. Такая шикарная. Почему я не могла сначала потренироваться на ком-то, с кем было бы не так страшно? От этой мысли щеки Гермионы вспыхнули румянцем и рука её замерла у самого разреза платья, находясь наполовину на оголенном бедре. Это не ускользнуло от глаз Беллатрикс. — Давай остановимся на этом. Гермиона тут же протестующе замотала головой. — Нет. Я очень хочу сделать тебе хорошо, — от этой, казалось бы, безобидной фразы, на Гермионе не осталось ни одного не покрасневшего места. Однако понимая, что продолжи она так медлить, Беллатрикс и вправду может передумать, остановив её, Гермиона опустила руку между ног женщины, фактически повторяя её действия с круговыми движениями по тонкой ткани, влажной насквозь. Нутро Гермионы возликовало. Она хочет этого. Она хочет меня. Также сильно. Эта мысль явно придала ей уверенности, и рука уже сильнее надавливала, продолжая всё те же движения. Беллатрикс прикусила нижнюю губу, дыхание её стало небрежно-неровным. На самом деле она сходила с ума от происходящего, но всячески старалась скрыть это, всё ещё считая чертовски неправильным. Но как же давно её никто не касался. Ещё и так. А учесть всё произошедшее ранее, она так и вовсе изнемогала от перевозбуждения. Рука её легла на спину Гермионы, поглаживая поясницу, а ноги, абсолютно забив на разум, лишь раздвигались от действий девушки, предоставляя ей больше пространства. И тут Гермиона решилась. Она аккуратно сползла с дивана, становясь коленками на мягкий ковер, а руками немного задирая часть платья, скрывающую белоснежные бедра. Беллатрикс наблюдала за каждым её движением. В этом взгляде на редкость не было ни скептицизма, ни грубости, лишь только неподдельный интерес. Гермиона не теряя своего изначального запала, подползла ближе, аккуратно целуя внутреннюю часть бедра женщины. Та практически не поменяла реакции, лишь вдохнув сильно глубже обычного. Девушка продолжила подниматься поцелуями выше, подняв глаза на женщину, отчего чувства обеих обострились в несколько раз. Приблизившись дальше некуда, Гермиона подхватила пальцами край черного кружева, отодвигая его в сторону, и настойчиво провела языком снизу вверх по блестящей от смазки коже. Солоновато-вязкий привкус заполнил рецепторы, которые явно посылали в мозг сигналы, требуя повторять эти действия снова и снова. И Гермиона им не противилась. Вскоре она начала делать это и вовсе не отрывая языка, намеренно напрягая его, чтобы он стал тверже. Дыхание Беллатрикс сбилось в край. Она сама прервала девушку ненадолго, сняв мешающее черное кружево и откинув его в сторону. Когда Гермиона вернулась к ласке, рука женщины легла на её затылок, нежно поглаживая в знак полного одобрения действий юной гриффиндорки. Гермиона и сама наслаждалась каждым своим действием. Особенно ей нравилось ненадолго отрываться, чтобы посмотреть на Беллатрикс снизу вверх, безмолвно, но так чувственно. Прямо ей в глаза. В один из таких моментов, Белла сказала: — Дай мне руку, малыш. Левую. Гермиона послушно протянула её женщине. Та прошлась пальцами по пальцам гриффиндорки, и отделив указательный со средним, продолжила смотреть в глаза девушки. В темных глазах плясали огоньки, когда она поднесла руку Гермионы к себе, направив два её пальца внутрь, немного давя на руку девушки, но скоро убрав собственную. Гермиона начала аккуратно двигать рукой назад-вперед, не доставая пальцев полностью, и лишь наблюдая за тем, как они покрываются блестящей смазкой. Это было странно, крайне сложно описать словами эти ощущения, но то, как реагировала Беллатрикс на её движения было потрясающим. По мере того, как Гермиона двигалась в ней быстрее, стоны женщины становились всё менее сдержанными, дыхание её явно подводило. Гриффиндорка чувствовала, что непривыкшая рука скоро начнет затекать от движений, но она четко знала, что ни за что в жизни не остановится. Она чувствовала, как внутри становится всё теснее, а женская рука настойчиво притягивает её голову ближе. Поняв отнюдь не тонкий намек, Гермиона вновь прильнула языком к клитору. Положение было не самым удобным, стесняя движения, но реакция женщины вновь перекрыла все неудобства, заставив позабыть о них вовсе. — Да, моя девочка, да… вот так, не останавливайся, малышка, как же это хорошо, ты бы знала, — рука её сжала волосы Гермионы до приятной боли, а пальцы девушки чувствовали, как трудно стало двигаться из-за сокращающихся от оргазма мышц. Вскоре Беллатрикс отпустила её, вплетая руку уже в собственные волосы и немного запрокидывая голову от удовольствия. Гермиона села рядом на диван. Она тяжело дышала, но не могла перестать рассматривать эту шикарную картину. Ей до сих пор не верилось, что до этого состояния женщину довела именно она. Беллатрикс была потрясающе красива. Грудь поднималась в такт успокаивающемуся понемногу дыханию, волосы были растрепаны, а глаза особенно по теплому наблюдали за самой девушкой. Беллатрикс притянула Гермиону к себе, оставив на её щеке нескромный поцелуй. — Ты прекрасна, малышка, — прошептала она, гладя девушку по собственноручно спутанным волосам. — Можно я останусь у тебя? — робко спросила Гермиона, чем вызвала короткую улыбку. — Можно. Сегодня тебе можно всё.