Без права на любовь

Летние каникулы перед шестым курсом стали для Гермионы настоящим испытанием. Нет, теперь дома было всё в порядке, и после событий на Рождество их семья стала крепкой как никогда. Но у Гермионы был хронический недостаток Беллатрикс в жизни. Она могла видеть её лишь тогда, когда та раз в неделю приходила к Нарциссе вечерами, и общаться с ней на отвлеченные темы о школе, не смея сказать и сделать ничего лишнего. Однажды, направляясь на выход, Беллатрикс вышла в коридор с Гермионой прежде, чем туда направилась Нарцисса. Оставшись наедине на несколько мгновений, Белла воспользовалась ситуацией и понизив голос до минимума, сказала: — Котенок, если ты продолжишь так пожирать меня глазами за столом, слепому станет это заметно. — Что я могу с собой поделать? Я скоро сойду с ума! — прошептала в ответ Гермиона. — Прекрасно тебя понимаю. Этот чертов стол так и просит, чтобы я взяла тебя прямо на нём. Но держи себя в руках. — О чём шепчемся? — вышла в коридор Нарцисса. — Грейнджер ноет о том, как не может жить без школы. Нарцисса улыбнулась. — Да, это привычная история в нашем доме. Кажется, она и правда прочитала всю библиотеку и больше на каникулах ей нечего делать. — Хм, — протянула Беллатрикс, направляясь к двери, — напиши мне пару лекций. О дементорах, смеркутах и инферналах. Так лень собирать информацию для уроков. — Хорошо, — обрадовалась Гермиона. — Белла, — возмутилась Нарцисса. — Ты буквально пользуешься Гермионой. Да. Знала бы ты, как. — И ей это нравится, — усмехнулась Беллатрикс, покрасневшей Гермионе. О, да. Каникулы наконец подошли к концу. Хогвартс-экспресс в предпоследний раз увозил Гермиону и Драко в Хогвартс, чему последний радовался, а на девушку уже накатывало чувство неописуемой грусти. В этом году, а точнее, через девятнадцать дней, ей исполнится семнадцать. С одной стороны это означало конец беззаботного детства, но с другой… На этот день у неё были грандиозные планы. Весь пир по случаю начала учебного года Гермиона кое-как умудрялась участвовать в разговорах с друзьями, всё равно без остановки поглядывая на преподавательский стол. Ну скорее, ешьте уже быстрее. Ещё Дамблдор со своей речью сейчас встанет… Гермиона почти ничего не ела. Она была не голодна. Нет, на самом деле она была чертовски голодна, но на еду ей было абсолютно всё равно. После пира скорее в гостиную. Подождать пока все хоть немного разойдутся. Она даже поднялась в комнату для вида того, что идет спать. А на самом деле лишь взяла планы уроков для Беллатрикс. И наконец, выскользнула незамеченной из гостиной. В который раз отмахнулась от вопросов Полной дамы и незамеченной добралась до башни преподавателей. Или, почти незамеченной. В тот момент, когда Гермиона занесла руку для стука в дверь Беллатрикс, она отворилась. И к ужасу Гермионы, прямо на неё вышла её собственный декан. — Мисс Грейнджер? — МакГонагалл уставилась на неё с недоумением. За её спиной показалась Беллатрикс. — Что вы тут делаете в… столь поздний час. У вас что-то случилось. — Я… эээ, нет, профессор, я просто… Боже, соберись, придумай хоть что-то. — Я… принесла профессору Блэк кое-какие бумаги, — зашелестела Гермиона планами работ под мантией. — Да? Могу я узнать что в них и что это за срочность принести их сейчас? Гермиона не знала, что сказать, правду? Или лучше просто провалиться сквозь землю? Пока она решала, что же все-таки лучше, Беллатрикс вышла вперед, взяв удар на себя. — Ладно, ладно, я сдаюсь, Минерва, — подняла она руки в жесте капитуляции, — я использую свою племянницу в отвратительных целях. Она пишет мне планы уроков. Бровь МакГонагалл взлетела вверх, а Беллатрикс вытянула руку, заставив Гермиону отдать ей пергаменты, затем протянув их завучу. — Не все, только когда мне крайне лень. Ей идет это на пользу, согласитесь, ибо всю программу она и так знает наизусть. МакГонагалл пробежала глазами по аккуратному почерку Гермионы и вернула бумаги Блэк. — Неплохой материал. Я бы сказала хороший, — обратилась она к Гермионе, — надеюсь, вы делаете это по собственному желанию, мисс Грейнджер. — Конечно, профессор. Мне просто очень нравится это, в эти моменты я даже задумываюсь о преподавательской деятельности. МакГонагалл, кажется, осталась довольна ситуацией и вскоре удалилась, завернув за угол. Беллатрикс кинула недовольный взгляд на Гермиону, которая попыталась войти в комнату. — С ума сошла? Иди к себе, сейчас же. — Нет, ни за что. Я слишком долго этого ждала. — Гермиона, — строго и непреклонно сказала Блэк, — если она вдруг узнает, что этой ночью ты не дошла до своей кровати, к нам будет очень много вопросов. Марш спать. — Белла! Ты издеваешься? — Гермиона попыталась поцеловать женщину, но та лишь резко отвернулась, отступив. — Включи мозг хоть немного! Завтра. Иди. Дверь захлопнулась прямо перед лицом Гермионы, для которой начались ещё одни мучительные сутки ожидания. Однако не одна она мучалась. Положив на то, чтобы выгнать девушку за порог, Беллатрикс сама прислонилась к обратной стороне двери, чуть не сползая по ней. Прикусив губу от досады, она прямо в одежде рухнула на кровать, зарываясь лицом в одеяло и трогая шелк, что был ни разу не столь приятным, как кожа Гермионы. На следующий день Гермиона слушала все уроки вполуха. Она забила на всё, включая отмазки для друзей и посещение ужина, и через десять минут после окончания последнего урока, завалилась в покои Беллатрикс, на этот раз не встретив там никого, кроме их хозяйки, только пришедшей с урока. Гермиона захлопнула дверь за собой, и молча подлетела к Беллатрикс, целуя её в губы. Беллу явно позабавило такое рвение, и когда девушка переключилась на её шею, она начала негромко издеваться. — Малышка, ну тише, а как же ужин? Я такая голодная… — этот низкий и откровенно пошлый голос пробирал до мурашек, а руки девушки уже сжимали большую грудь сквозь одежду. — Я тоже. Ты даже не представляешь насколько, — простонала Гермиона, подталкивая женщину к кровати и беззастенчиво заваливаясь на неё сверху и продолжая целовать, попутно стараясь избавить её от одежды. Беллу всё ещё забавляла ситуация. — Малышка впервые столкнулась с недотрахом? Знаешь, это ведь всего два месяца. Представь себе, что я чувствовала за пять чертовых лет в таком состоянии, когда ты лезла целоваться ко мне, просто представь. — Я бы не выдержала, — оторвалась на мгновение Гермиона. — По-моему моё нынешнее положение весьма ярко указывает на то, что я тоже. — Ну, нет, ты держалась довольно долго. — Из последних сил, — рассмеялась Беллатрикс. — Тебе смешно? Правда? — оскалилась Гермиона, задирая юбку платья и отодвинув тонкую ткань в сторону, погрузила в женщину сразу два пальца, причем довольно резко, — а так? Всё ещё смешно? Беллатрикс прикусила губу, низко простонав и издевательская улыбка тут же стерлась с её лица. — Уже не так. Мне нравится, когда ты голодная. Столько страсти. — Строгому профессору нравится, когда его студентки заваливают на кровать и трахают без разрешения? Блэк снова усмехнулась. — Ты превосходишь даже пьяную себя, Грейнджер, — она прогнула спину от удовольствия, — да, нравится. Одна студентка. Самая лучшая. — А не будь я лучшей на курсе, ты бы была со мной? — игриво спросила Гермиона, добавив третий палец, и тем самым заставив Беллатрикс кусать свои накрашенные губы. — Конечно, нет, — все с той же усмешкой ответила Блэк, на что брови Гермионы взлетели вверх. — Я бы порола тебя ремнем до тех пор, пока ты не исправишь все оценки. Закат за окном сменился рассветом незаметно для обеих. Они не сомкнули глаз этой ночью, наслаждаясь то друг другом, то возможностью наконец поговорить, а то и тем и тем одновременно. Когда за окном уже запели птицы, Беллатрикс вдруг залезла сверху, прижимая Гермиону к кровати за запястья. — Попалась. А теперь скажи мне, что ты хочешь на день рождения? Гермиона растянула довольную улыбку. — Ты знаешь ответ. — О, нет. Ты мой — тоже знаешь. А если взять что-то более материальное? — Тогда ничего, — пожала плечами Гермиона. Женщина слезла с неё, оставив на кровати, а сама направилась в ванную, по дороге добавив: — Отлично. Значит сама придумаю. Дни до дня рождения Гермионы пролетели незаметно. Программа сильно усложнилась на шестом курсе, а потому свободного времени было крайне мало. В ночь перед своим днем рождения, Гермиона решила принять ванную в ванной старост, с головой нырнув в большой бассейн с пеной и проплавав там больше часа. Русалка на картине все никак не могла успокоиться, дразня её и заманивая. — Да что ж это такое, — психанула Гермиона, когда поняла, что её тело сходит с ума от буйства гормонов. В какой-то из книг она натыкалась на понятие овуляции, но чтобы так чувствовать это на себе… Ещё никогда. Взглянув на большие часы в ванной, она увидела как стрелка часов перевалила за полночь. Всё. Теперь, мне семнадцать. Теперь ты ничего не скажешь мне, — думала она, надевая белую футболку и прямо с мокрыми волосами выходя из ванной, резко стуча в соседнюю дверь. Беллатрикс, кажется будучи сонной, открыла дверь, а вместе с ней и глаза пошире. — Твою мать, — закусила она губу, оглядывая Гермиону, — это что за вид? Гермиона стояла на пороге в одной лишь футболке, которая едва доходила длиной до бедер, и ко всему прочему прилипнув к мокрому телу, полностью просвечивала. — Зайди сейчас же, не хватало ещё… — она не договорила, как Гермиона уже захлопнула за собой дверь, и налетела на Беллатрикс со страстным поцелуем. Вода с её волос капала на женщину, что мало волновало обеих. Целуя Беллу, Гермиона продвигалась вдоль комнаты к столу, который полностью был завален пергаментами. Однако, Беллатрикс они сейчас волновали меньше всего. Она резко и небрежно смахнула часть из них на пол, усаживая девушку на освободившееся место. Вода с её волос капала на оставшиеся работы. — Мы намочим их… — прошептала Гермиона. — Плевать. Сейчас это не важно, — прорычала Беллатрикс, кусая шею девушки и сжимая её грудь сквозь влажную футболку. — Ты просто чертовски сексуальна. Вот она, настоящая Беллатрикс. В ней было так мало нежности, и так много страсти. Гермиона словно чувствовала, что разбудила зверя внутри женщины. И он был нужен ей. Так сильно нужен. Девушка поняла, что уговоры бесполезны, а потому перешла к действиям. Опустив свою руку в центру собственного возбуждения, она твердо сказала в губы Беллатрикс. — Я уже год как всё решила. Я по-прежнему хочу, чтобы это сделала ты, но если ты скажешь нет сейчас, то я сделаю это сама, — пальцы её пробирались всё ближе ко входу. На мгновение она уже поверила, что Беллатрикс и правда оставит всё так как есть, но лишь на мгновение. Грубая женская рука убрала руку девушки от неё самой, а женщина тем временем нагнулась над Гермионой, и коварно усмехнулась. Она поднесла два пальца ко рту Гермионы, настойчиво его открывая. — Оближи, — это было приказом. Самым настоящим. И Гермиона послушно подчинилась. Высунув полностью мокрые пальцы изо рта девушки, Блэк наклонилась над ней, держа непрерывный зрительный контакт. — Я буду грубой. Но так лучше, — тихо сказала она в самые губы девушки. Они обе тяжело дышали, когда два длинных пальца женщины резко вошли в Гермиону на всю длину, заставив зашипеть от боли и закрыть глаза. Теперь она дышала ещё более рвано и кусала губы от боли. Беллатрикс же целовала её щеку, челюсть, шею, рукой замерев на несколько мгновений и лишь после начав неспешно двигаться в девушке. — Больно? — Очень, — выдохнула гриффиндорка. — Хочешь остановиться? — в самые губы спросила женщина. — Ни за что, — прошептала Гермиона, глубоко целуя женщину. Боль и неприятное щипание медленно сходили на нет. Перевозбуждение возвращалось, заставляя девушку начать ерзать на столе и немного сводить ноги. Это было новым, абсолютно другим ощущением. Она стонала, прогибаясь и прижимаясь ближе к Белле. Она так хотела почувствовать это впервые. Благодаря ей. Как и всё до этого. — Ну же, так не интересно, — мгновенно считав намерения девушки, протянула Беллатрикс, замедлив темп, — давай растянем этот момент? Гермиона недовольно зарычала. — Львенок недоволен. Злая тетя Белла не дала кончить львенку так быстро, — издевалась Беллатрикс, почти полностью вытаскивая пальцы, а затем медленно вставляя на всю длину. Гермиона издавала сложно описуемые звуки в знак протеста, в то время как Белла наслаждалась её реакцией и попытками свести ноги вместе, усиливая ощущения. — Хватит скулить. Лучше поцелуй меня. Может тогда я стану более милосердной, — усмехнулась в губы гриффиндорки Блэк, о чем вскоре пожалела. Гермиона откровенно сходила с ума, целуя её, и кусая губы так, что завтра Беллатрикс придется перекрывать их самой яркой помадой. Она ускорила темп, сгибая пальцы внутри горячей и узкой Гермионы, прекрасно чувствуя, как та подходит к самому пику, и мышцы на них начинают сокращаться. Гермиона оторвалась от губ Беллатрикс, жадно глотая воздух и несдержанно застонала, когда всё её тело сотрясла мощная волна оргазма. Отдышавшись, Гермиона выдавила лишь одно. — Если тебе было так же хорошо всё это время, то я не прощу тебе этот год, что ты лишала меня этого чувства. — Расслабься, мы ещё наверстаем упущенное, — Беллатрикс приблизилась и оставила короткий поцелуй на красных губах, — с днём рождения, малышка. Наверстаем было мягко сказано. Теперь Гермиона отказывалась проводить ночь где-либо помимо постели Беллатрикс, а также её рабочего стола, ванной, кухни и даже классного кабинета. Эта осень была по-настоящему потрясающей в жизни Гермионы, и абсолютно незаметно перетекла в зиму. Из-за благоприятной ситуации дома, Гермиона решила провести каникулы в Мэноре, и вечером перед отъездом собиралась как следует попрощаться с Беллатрикс, в надежде на то, что тогда не успеет так сильно соскучиться по ней. В итоге они провели весь вечер в кабинете, так как Блэк не хотела нести всю эту названную ей макулатуру к себе в комнату, и разделавшись с кучей работ лишь к ночи, направились в башню преподавателей. У Гермионы было игривое настроение и она не выдержав, прижала Беллатрикс к окну, за поворот до нужного им коридора, нагло и глубоко целуя в губы. Та, сначала яро сопротивлялась, но вскоре и сама начала отвечать, вплетая руку в каштановые кудри. Из темноты послышался кашель. — Беллатрикс? Голос, пробравший до мурашек обеих и заставивший отлететь друг от друга, но слишком поздно. — Блять, — выругалась Блэк, выхватив палочку, — обливи… — Протего, — отразила МакГонагалл летящую в неё вспышку. Гермиона ещё никогда не видела своего декана в такой немой ярости. — Профессор, я… — начала было она, но Беллатрикс выставила руку, заставив её замолчать на полуслове. — Иди в комнату, — грубо осекла она, молча поймав взгляд МакГонагалл и проследовав за ней. Оставив девушку позади, Беллатрикс шла следом за завучем и ловила себя на том, что сердце её не колотилось так, наверное, с похорон Рудольфуса. Они молча зашли в кабинет. МакГонагалл села за стол. Беллатрик напротив. Начала старшая. — Теперь мне становятся понятнее ночные визиты к тебе в комнату. С планами уроков. — Тогда это действительно было так, — негромко сказала Блэк. — Беллатрикс, если ты хочешь откровенного разговора, без участия Дамблдора, то не делай из меня дуру. Кто знает об… этом? — Никто. — Тогда пожалуй, я должна… поставить в известность Нарциссу. — Причем здесь Нарцисса? Гермиона совершеннолетний человек. — Да. Но пока она учится под моим руководством, я считаю нужным рассказывать подобное родителям. — Не надо. Я по-человечески прошу, Минерва. МакГонагалл смерила Беллатрикс строгим взглядом. Однако Белла понимала, что куда проще оставить эту информацию в этом кабинете, даже, если вместе со своей гордостью. — Хочешь я заплачу тебе за молчание? Много. Неприлично много. Хочешь, оборву это всё прямо сейчас и навсегда? Минерва, — она запнулась, никогда в жизни ещё так не перешагивая через себя, — я умоляю, — да, ниже этого слова достоинство Беллатрикс Блэк ещё не падало никогда, — не говори ей. Не разрушай нашу семью этим. — Об этом тебе нужно было думать раньше, Беллатрикс, — МакГонагалл резко встала из-за стола, — разговор окончен. Я считаю, что Нарцисса имеет право знать и завтра лично встречусь с ней. Беллатрикс вышла из кабинета с одним словом в голове. Сука. Сука. Сука. И зла она была не на МакГонагалл. Когда она вернулась в свои покои, то обнаружила там Гермиону, сидящую в углу дивана и поджавшую ноги под себя. Она вздрогнула, когда дверь открылась и перевела на Беллатрикс заплаканные красные глаза. Женщина молча села на другой конец дивана. — Прости, — сквозь слезы сказала Гермиона, — это я виновата. Я идиотка. — Сейчас это не имеет значения, — холодно сказала Блэк. — О чем вы говорили? — Гермиона боялась узнавать подробности, но это было необходимостью. — Она расскажет Нарциссе. Завтра. Личная встреча, думаю, до вашего с Драко прибытия домой. Гермиона пыталась сморгнуть снова подступающий слезы. — Драко с вокзала отправится к Ноттам. А я трансгрессирую домой, одна. Беллатрикс покачала головой. — Мне страшно, Белла, — слезы лились ручьями по щекам девушки. — Я приду туда раньше твоего приезда. — Что? — Гермионе показалось, что ей послышалось. — Нет. Даже не думай. Не надо. Пожалуйста, она же тебя… — Это не обсуждается, — перебила её Беллатрикс. — Я прекрасно знала, на что шла. И это последствия моих действий, за которые надо отвечать. Долгое время они сидели в тишине. Икнув, Гермиона всё же решилась на самый страшный вопрос, говоря его так тихо, почти беззвучно. — Ты бросишь меня? — Нет.