Подарок

Се Лянь вздохнул, потирая ноющий висок, и устало сел прямо на порог храма Пуцзи. В голове все ещё звенели слишком громкие, возмущенные голоса - Фэн Синь, по неудачному стечению обстоятельств, решил наведаться именно тогда, когда Се Лянь уговаривал заглянувшего в гости генерала Сюаньчжэня выпить чаю. - Нет-нет, - поспешно уточнил он, видя, как у Му Цина слегка расширяются глаза и нервно дёргается бровь, - чай заваривал Саньлан! Он действительно вкусный! И только Му Цин хотел что-то ответить, как в дверь вошёл Наньян, немедленно споткнулся о торчащую вбок чжаньмадао и чуть было не упал. На этот раз даже обычные увещевания и строгий тон не помогли - генералы орали друг на друга так увлеченно, что едва ли слышали слова Се Ляня. Невесёлые мысли прервало прикосновение рук - плечи принца осторожно обняли, и Се Лянь слегка устало откинулся назад, прямо в заботливые объятия. - Саньлан, - со вздохом пробормотал он. - Эти двое когда-нибудь сведут меня с ума. Я так надеялся, что после… - он невольно сглотнул, - после Тунлу они станут лучше понимать друг друга! Но, по-моему, стало только хуже. Хуа Чэн баюкал принца в объятиях и ничего не говорил. Гэгэ, по его мнению, давно пора было выговориться на эту тему, и сейчас он посчитал, что момент подходящий. Поэтому деликатно помалкивал, хотя внутри кипел от раздражения. Два сопляка, из-за которых у гэгэ постоянно портилось настроение, изрядно его достали. И ведь не прикончить поганцев! На скандал в Небесной Столице Алому Бедствию было плевать, но ведь гэгэ считает их своими друзьями. Да и, надо признать, в глубине души Хуа Чэн был благодарен мерзким скандалистам - именно они поддерживали Се Ляня, пока сам Хуа Чэн восстанавливал силы и не мог быть рядом. - Ещё и верующие! - продолжал меж тем его даочжан, вздыхая. - То и дело какие-то конфликты из-за храмов, подношений, фонарей, бог знает чего ещё! Только масла в огонь подливают. И угораздило же их стать соседями! Было бы куда проще, если бы их земли находились подальше друг от друга. - Или поближе, - хмыкнул Собиратель Цветов, легко целуя любимого в висок. - Ч-что?.. - запнулся Се Лянь, отчаянно краснея - он до сих пор невероятно смущался таких действий своего мужа там, где их легко мог увидеть кто угодно. - Знаешь, гэгэ, - хмыкнул Хуа Чэн, в единственном глазу которого мелькнула загадочная искра, - ты, как всегда, полностью прав! Через две недели наступает праздник фонарей - разве это не лучшее время, чтобы объединить людей верой? - Саньлан, что ты задумал? - Се Лянь повернулся в его руках, слегка нахмурился. - Ничего такого, гэгэ, - успокаивающе ответил Собиратель Цветов, нежно, одними кончиками пальцев разглаживая морщинку на лбу любимого. - Сделаю им подарок, только и всего. Ты же мне веришь? Я никогда не посмел бы огорчить тебя чем-то дурным. - Верю, - Се Лянь качнулся вперёд, упираясь лбом куда-то между шеей и плечом Хуа Чэна. Стыдно признаться, но он так устал постоянно решать бесконечные конфликты и споры между этими двумя, что сейчас ощутил даже какую-то недостойную радость. За восемьсот с небольшим лет Се Лянь исчерпал все возможные варианты и внутренне смирился с тем, что ситуацию не исправить. Если кто-то действительно знает, как решить эту проблему, то это, конечно, только его Саньлан. Так что, когда через две недели Се Лянь слышит на празднике Середины осени недоуменное объявление: - Храм Примирения и любви - две тысячи фонарей!.... Он немного удивлен, но и только. Пальцы Хуа Чэна в его ладони легко сжимаются в знак уверения - всё идёт как надо. И Се Лянь говорит, чуть откашлявшись в гробовой тишине, наступившей после этого объявления: - Приграничные конфликты Юго-Запада и Юго-Востока доставили всем немало хлопот. Уважаемые генералы приложили много усилий, но этого недостаточно. Краем уха он слышит смешки и перешептывания: - Много усилий? Ахаха, разве что в драках друг с другом! - Так, погодите, это их совместный храм? - А я говорил, что они дерутся прямо как муж с женой! - Вот это новость! Неужели они действительно…. Се Лянь невольно бросает осторожный взгляд, вначале на Му Цина - тот сидит белый как полотно, лишь скулы полыхают, - затем на Фэн Синя. У генерала Наньяна, напротив, лицо начинает неудержимо заливаться алым, и он хватает ртом воздух так откровенно, что рядом с ним немедленно образуется пустое пространство. - Мы с Саньланом, - продолжает меж тем принц, внутренне обмирая от собственной наглости, - надеемся, что общее покровительство генералов над Югом позволит всем нам наслаждаться миром и процветанием этих земель. Примите этот первый храм как наш подарок в знак вашего примирения. Саньлан лично изготовил для него статую. Он садится, и Хуа Чэн успокаивающе проводит пальцами по запястью: - Гэгэ, не переживай. Все будет хорошо, вот увидишь. - Они же убьют друг друга прямо в этом храме, - тихо возражает Се Лянь, не в силах сдержать беспокойство. - Вряд ли, - смеётся Хуа Чэн, наслаждаясь хаосом, происходящим вокруг после речи Се Ляня. - Посмотри. Его возлюбленный послушно переводит взгляд вниз. Туда, где явно взбешённый Му Цин хватает Фэн Синя за руку и тащит за собой прочь. И, на удивление, тот даже не пытается стряхнуть чужие пальцы - хотя очевидно, что он взбешён не меньше, и тоже спешит как можно скорее покинуть пиршественный зал. Се Лянь хлопает глазами и чуть хмурится. - Это выглядит как…. - Они тебе ещё спасибо скажут, - фыркает Хуа Чэн. - А две тысячи фонарей запишу на их счёт. Статуя, так уж и быть, пусть останется подарком. Одинокая серебряная бабочка взмывает вверх с его наруча и ускользает во тьму. - Не хочу пропустить выражения их лиц, когда они увидят статую, - ухмыляясь, говорит Хуа Чэн. Се Лянь только вздыхает чуть укоризненно, но губы сами собой складываются в лёгкую улыбку. - Ты так и не показал мне её, - замечает он. - Гэгэ, зачем тебе эти два идиота ещё и в камне? Лучше я покажу тебе новую статую, которую сделал для пещеры десяти тысяч божеств. У Се Ляня отчётливо краснеют уши. В последний раз их визит в пещеру окончился так горячо и неприлично, что внизу живота немедленно скручивается узел возбуждения. Он машинально облизывает губы, и Хуа Чэн видит это. - Хочешь увидеть её сейчас? - тихо предлагает он. - Но как же… Праздник… - беспомощно лепечет Се Лянь, который внутренне уже согласился и ушел рука об руку с мужем. - Обойдутся и без нас, - небрежно говорит Алое Бедствие. - Поверь, гэгэ, после твоего объявления наше отсутствие и не заметят. Се Лянь смотрит вокруг и убеждается в правоте его слов. Шум и гам стоит такой, будто он не в Небесном дворце, а на улицах Призрачного города. - Идём, Саньлан, - говорит он. Хуа Чэн улыбается и подаёт ему руку. В следующий миг он делает небрежное движение пальцами, и они исчезают, оставляя взбудораженных небожителей наслаждаться новым поводом для сплетен и пересудов. Му Цин резко разворачивается, почти вжимая Фэн Синя в стену. Они свернули в первый попавшийся переулок, чтобы как можно скорее скрыться подальше от дворца. - Ничего не хочешь мне сказать? - шипит он так, что это сделало бы честь любой кошке. Но Фэн Синь разъярен и обескуражен не меньше, поэтому он толкает генерала Сюаньчжэня ладонью в грудь: - Всё из-за тебя, придурок! Если бы ты не нарывался!... - Я нарываюсь? Я?! Му Цин хватает его за воротник и снова оказывается слишком близко. Генерал Наньян даже ощущает привычный запах ароматического масла для волос. - Послушай меня, генерал Большой Член, - выплёвывает Му Цин. - Я не виноват, что твоих трёх извилин не хватает на то, чтобы держаться от меня подальше! На этом он отпускает ворот Фэн Синя и разворачивается так резко, что длинные волосы Му Цина хлестко проезжаются по щеке и губам Наньяна. Почему-то бешеная злость, кипящая внутри, сменяется желанием остановить этого гада, и вовсе не затем, чтобы дать в морду. Они ещё не договорили! - А ну стой! - рявкает генерал Наньян тоном, который обычно использует в сражениях. Обычно это срабатывает всегда - замирают даже лошади. Но чёртов Сюаньчжэнь и ухом не ведёт - шагает прочь так стремительно, будто под ним раскалённая лава, а не камни мостовой. Дурацкое сравнение мгновенно навевает страшные воспоминания - отчаяние в глазах Му Цина, непривычно короткие обгоревшие волосы, обожжённая кожа… Наньян срывается с места, пускаясь вдогонку. - Да стой ты, чёртово бедствие! - орет он, грубо хватая Му Цина за руку. Тот разворачивается так мгновенно, что руку приходится отпустить, а самому отшатнуться - потому что Фэн Синя поражает выражение лица Сюаньчжэня. Но это, отчаянное, разбитое, что проглядывает на миг, исчезает почти мгновенно. - Ну? - выплёвывает коротко Му Цин. - Это не моя идея, - примирительным тоном говорит Фэн Синь, показательно поднимая ладони вверх. - Я хрен знает, какая муха укусила дянься. - Та муха, - зло говорит Му Цин, - которая в красном и с бабочками. Где этот проклятый храм? - Без понятия, - пожимает плечами Фэн Синь. - Я не уверен, что хочу его увидеть. Вместо ответа Му Цин прижимает пальцы к виску. - Линвэнь? - шепотом уточняет Фэн Синь, и получает короткий кивок. - Узнал, - говорит Му Цин через мгновение. - Принципиально не стану отвечать ни на одну молитву оттуда. Фэн Синю почему-то становится обидно. - Люди здесь не при чем, - замечает он, на что Му Цин привычно закатывает глаза. - Может, хотя бы глянем, что там? - Неинтересно, - сухо говорит Сюаньчжэнь, уходя. На этот раз Фэн Синь его не останавливает. Его гнев поутих и вместо него проснулось любопытство. Он уточняет у Линвэнь местонахождение храма, - в её голосе усталости привычно больше, чем усмешки, - и спрыгивает с небес, принимая образ Нань Фэна.