Вкус Яда

Институт в это утро был слишком тихим. Как перед бурей. Гермиона сидела в тени арочного окна в Зале наблюдений, делая вид, что читает. Пальцы держали книгу, но глаза соскальзывали с букв. Магическая пыль плавала в воздухе — как будто заклинания испарялись от жара мыслей. Он прикасался ко мне голосом. Я позволила. Почти. Чёрт… — Ты выбрала именно этот угол, потому что тут тихо… или потому что его здесь нет? — раздалось рядом. Полумна. Всё та же мантия, волосы в мерцающей ленте, взгляд — как будто она знала что-то, чего не знали даже стены. — Просто… тяжёлое утро. Но я справляюсь, — ответила Гермиона и слабо улыбнулась. Полумна присела на подоконник. Тихо. Почти беззвучно. — Интересно. Потому что магия твоей ауры… совсем не сосредоточена. Она ссорится сама с собой. Как будто тебя тянут в разные стороны. Гермиона прикрыла глаза. — Думаешь, я не замечаю? — Думаю, ты не хочешь это называть. Она говорила тихо. Как всегда — странно, но пронзительно. — И знаешь… в водовороте всегда гибнут те, кто пытается стоять на месте. — Что? — Ничего, — мягко ответила та. — Просто наблюдение. Я люблю воду.

***

Дверь в зал распахнулась. — Доброе утро, — прозвучало спокойно, но с таким тёплым оттенком, что Гермиона вздрогнула, словно от неожиданного солнца в пасмурный день. Вошёл мужчина лет тридцати. Высокий, подтянутый, с короткими тёмно-русыми волосами и выразительными карими глазами. На нём — аккуратно подогнанная аврорская форма, без излишеств, но подчёркивающая плечи и прямую осанку. Лицо спокойное, открытое. Улыбка — лёгкая, обворожительная, будто по привычке. Он излучал тепло. Уверенность. Противовес ледяному напряжению, к которому она привыкла. — Оуэн Торн, — представился он, подходя ближе. — Новое назначение. По просьбе координатора проекта — временный куратор на синхронизациях. Рад познакомиться. Он слегка склонил голову, протягивая руку. — Мисс Грейнджер. Читал ваши работы в архиве Отдела тайн. Очень… впечатляюще. Гермиона пожала руку. Её губы тронула вежливая улыбка — но внутри что-то щёлкнуло. Он другой. Он… нормальный. Взрослый. Сдержанный. Без этих игр. — Добро пожаловать в хаос, — ответила она. — У нас здесь пыль, магия и возможные катастрофы. Привыкайте. Он усмехнулся. — Я люблю катастрофы. В разумных дозах. Он ещё не успел отпустить её руку — как из глубины зала раздался голос: — Прости, Торн, но с катастрофами у нас уже назначен партнёр. Малфой. Он сидел в дальнем углу, в тени между свитками и каменной аркой, и никто даже не заметил, как он там оказался. Теперь он встал. Медленно. Не глядя ни на кого, кроме Гермионы. На нём была тёмно-синяя рубашка, расстёгнутая у горла. Мантия — как наспех брошенная на плечи. Ничего формального. Всё — намеренно. Дерзко. Сексуально. Без единого усилия. Его глаза встретились с её. Он видел. Каждую секунду, как Торн смотрел на меня. И, Мерлин, он злится. Наслаждается этим. Как будто это игра. Как будто я — его поле. — Сочувствую, — сказал Оуэн с вежливой улыбкой. — Не знал, что распределение уже жёстко зафиксировано. — Есть вещи, которые не пересматриваются, — усмехнулся Драко. — Например, совместимость. Или её взрывоопасность. Чёртов Малфой. Он метит территорию даже взглядом. — Тогда, надеюсь, я хотя бы побуду рядом, — бросил Торн, отступая, но всё ещё улыбаясь Гермионе. — Наблюдать — тоже форма участия. — В твоём случае — исключительно пассивная, — тихо бросил Драко, проходя мимо него и становясь рядом с ней. Гермиона сглотнула. Он не касался её. Но воздух между ними искрил. И как, чёрт побери, мне это остановить?

***

Аналитик начал объяснять этап синхронизации, но Гермиона не слышала. Она стояла рядом с Малфоем — и каждый миллиметр её тела ощущал его близость. Даже воздух казался другим: тёплым, колким, живым. — У тебя всё нормально с пульсом? — спросил он почти шёпотом, не оборачиваясь. — Отстань, Малфой, — прошипела она сквозь зубы. — Это не ответ, — усмехнулся он. — Хотя твой пульс уже всё сказал. Она почувствовала, как щёки предательски нагреваются. — Перестань говорить со мной, будто ты внутри моей головы, — бросила она, взглядом вцепившись в руны на артефакте. — Я не в твоей голове, — произнёс он медленно. — Я под кожей. Чаша за их спинами вспыхнула чуть сильнее. Один из авроров оглянулся. Сосредоточься. Дыши. Это просто работа. Но в этот момент Малфой слегка наклонился — как будто случайно, как будто хотел рассмотреть её палочку — и его голос прозвучал у самой её шеи: — Проблема в том, Грейнджер… ты слишком хорошо знаешь, что я прав. Она стиснула пальцы. Не ответила. Не потому что не знала, что сказать. А потому что любое слово выдало бы слабость. И в эту секунду — Оуэн подошёл ближе. — Всё в порядке? — спросил он, глядя на Гермиону. — Ты как будто вспыхнула. О, Оуэн… если бы ты знал. Малфой посмотрел на него с тем спокойствием, за которым пряталась ледяная насмешка. — Возможно, её магия чувствительна к избытку внимания, — сказал он. — Особенно когда внимание пытается конкурировать с тем, к чему она уже привязана. Оуэн выпрямился, но не ответил. В его взгляде мелькнуло нечто настороженное. А Гермиона стояла между двумя мужчинами — и ощущала, как реальность трещит по швам. Внутри — всё пульсировало. Снаружи — всё выглядело почти профессионально. Почти. — Первый сектор, вы готовы? — донёсся голос координатора. Гермиона кивнула, хотя пальцы скользили по палочке чуть сильнее, чем обычно. Малфой стоял рядом — слишком рядом. Опять. Он не касался её, но это было даже хуже. Контакт можно контролировать. Ожидание — нет. — Приготовиться к подаче потока. На счёт три… — голос аналитика звучал издалека. — Дыши, Грейнджер, — прошептал Малфой. — Или хотя бы сделай вид. Видно же, что тебе жарко. — Это от ненависти, — сквозь зубы бросила она. — А не от тебя. — Люблю, когда ты путаешь понятия, — усмехнулся он. — Особенно когда дрожишь. — Драко… — она развернулась к нему. — Закрой рот. Или я сделаю это заклинанием. — С удовольствием. Но предупреждаю — я знаю и контрзаклинания. Особенно телесные. Чаша между ними вспыхнула. — Поток подан, — донёсся голос сверху. Они оба подняли палочки. Магия рванула. Серебристо-золотая линия потекла между ними, как жгут света, натянутый на грани боли и восторга. Поток завибрировал. Он смотрел на неё — нагло. Как будто раздевал. Как будто провоцировал. Не ведись. Не показывай… — Не смотри на меня так, — выдохнула Гермиона. — У нас научная работа. — Я просто изучаю структуру потока, — отозвался он. — Особенно твою. Пульсация стала сильнее. Контур задрожал. — Малфой, ты срываешь резонанс. — Грейнджер, ты — сама ходячий сбой. И тут… всё сорвалось. Артефакт взвыл. Магия вспыхнула. Свет ударил по ним, как живая волна. Их оторвало от пола, развело в стороны — и снова притянуло друг к другу, как два заряда. Взрыв. Сброс энергии. Ослепительный выброс света. Когда пыль осела, Гермиона лежала на полу, дыхание сбилось, щеки горели. Малфой — в полуметре от неё, опирается на локоть. Его рубашка была разорвана у воротника. Он выглядел так, будто только что вышел из постели. Не своей. Он выдохнул, глядя на неё: — Мерлин. Нам точно нужен отдельный кабинет. Или номер. — И звукоизоляция, — бросила она, с трудом поднимаясь. — Чтобы никто не слышал, как ты позорно срываешь задания. — Я бы сказал, срываю тебя, но, боюсь, это взаимно. Из-за столов кто-то кашлянул. Один из младших аналитиков смотрел на них, будто увидел эротическую версию учебного пособия. — Всё в порядке, — сказала Гермиона громко, поправляя волосы. — Это была… нестандартная волна. — Назовём это предварительной вспышкой, — добавил Малфой. — С потенциальной перспективой. Она бросила в него взгляд, который мог бы поджечь мантию. Он только ухмыльнулся. Довольно. И ведь знает, что я неравнодушна. Гад. Но, чёрт побери, почему это так… завораживает?

***

Общий сад Института ночью преображался. Магические растения впитывали свет луны, травы светились приглушённым серебром, а между плетёными аллеями стояла мягкая, почти живая тишина. У каждого сотрудника был свой «пятачок» — защищённый чарой уединения, небольшой участок, где можно было быть наедине с собой. И с мыслями. Особенно с ними. Гермиона сидела босиком на каменной скамье. На коленях — книга. Открытая, но давно не читаемая. В бокале — огненное вино. Алое, чуть терпкое. Она отпила. Медленно. Чёрт, расслабиться. Просто расслабиться. Он — не в твоей голове. Не в тебе. В этот момент за её спиной едва слышно щёлкнула гравийная дорожка. Она не обернулась. Он подошёл, как будто просто гулял. Но не было ни одного движения, которое не было бы намеренным. — Уединение, — сказал он хрипловато. — Неожиданно для тебя. — Даже мне нужно дышать, — ответила она, не глядя. — И пить. Она подняла бокал. Сделала глоток. — Хочешь? — Ты предлагаешь мне яд? — Нет. Только слабость. Ненадолго. Он сел рядом. Не вплотную. Но достаточно близко, чтобы ткань её платья чуть задела его колено. — Знаешь, — медленно сказал он, — я думал, ты будешь в лаборатории до полуночи. Или хотя бы прятаться за книгой. — Я и прячусь. — Плохо выходит. Пауза. Его голос стал мягче, тише: — Но красиво. Она отвернулась, но улыбка всё равно скользнула по губам. Он это заметил. Конечно, заметил. — Ты странно на меня влияешь, — прошептала она, едва дыша. — А ты — раздражающе правильно влияешь на меня, — отозвался он. — Это очень… неудобно. Он взял бокал из её рук. Сделал глоток. Вернул. И коснулся её пальцев — едва. Но этого было достаточно, чтобы между ними всё снова запело. — Нам не стоит этого делать, — выдохнула она, отстраняясь на миллиметр. Только голос дрожал. — Делать что? — прошептал он, уже зная ответ. Он наклонился к ней. Медленно. Как будто не хотел спугнуть. Но его взгляд… обжигал. Горел. Притягивал. — Вот это, — прошептала она. Но не отодвинулась. Он остановился. На долю секунды. Чтобы дать ей время отступить. Но она осталась. И он поцеловал её. Поцелуй был голодным. Пронзительным. Слишком откровенным для двух людей, которые слишком долго лгали себе. Её губы были тёплыми, пряными от вина. Он чувствовал их, как ощущают пламя — близко, почти обжигающе, но не отрываясь. Ты вкуснее, чем должна быть. Почему это так… правильно? — металась она в себе. Он целовал её как преступление — с наслаждением, с риском, с вызовом. Его ладонь легла ей на щёку, вторая — на талию, и она позволила себе упасть в это, хотя бы на мгновение. Её пальцы заскользили по его шее, сжали рубашку, дыхание стало прерывистым, и весь мир сузился до одного — их. Он поцелуем стирает всё. Войну. Годы. Проклятия. И тогда… она оттолкнула его. Внезапно. Почти испуганно. — Нет, — прошептала она, дрожащим голосом. — Нет. Это была ошибка. Он смотрел на неё. Медленно выровнял дыхание. В глазах — ни злости, ни обиды. Только что-то похожее на принятие. — Тогда ты выбрала не тот бокал, Грейнджер, — сказал он низко. — Потому что это точно не был вкус ошибки. Он поднялся и ушёл. Спокойно. Без театра. Она осталась. С бокалом. С пульсом в висках. И губами, на которых ещё горел его вкус. И с жгучей, обидной истиной: она хотела большего. ✨ Комментарий автора: Озвучка этой главы — на моём YouTube-канале: https://youtu.be/SYN70oznHLw