War of Hearts

Звуки соприкосновения гравия с колёсами кареты убаюкивали, а лёгкое покачивание и вовсе вынуждало глаза прикрыться, если бы не компания, в которой он находился. Фремине открыл глаза, но предпочёл бы держать их закрытыми, лишь бы не видеть того, кто напротив него. Его небольшая семья ехала в маленькой, но не менее раскошной корете, ибо они были люди не последней известности, благодаря отцу. ... Однако Фремине избрал бы жизнь обычного крестьянина, нежели придворного слуги. Каждый взгляд на отца и любое о нём напоминание удручало, что портило настроение до того сильно, что держалось и на следующий день. И сейчас этот человек сидел с ним в одном тесном пространстве, от скуки сверля сына нечитаемым взглядом. Хотелось провалиться под землю - исчезнуть, лишь бы не чувствовать его. — Хорошо, однако, что волосы у тебя длинные, — подметил мужчина с ухмылкой. — Хотя было бы куда лучше, если бы ты родился девочкой. А то сейчас как-то... неполноценно. — Мой муж, — пыталась возразить женщина рядом, — Прошу, перестань. Ты и без этого слишком... — Тебе слово я не давал, — огрызнулся он в ответ. — Будь такой же скромной, как он: молчи и слушай. Такое поведение очень уважают. Удобно. Фремине сжал руки на ткани своих брюк, опуская голову: несколько длинных прядей упали на его лицо, и от этого стало точно бы больнее. Словно лезвием по щекам прошлись, а не парочка прядок. Как бы он хотел, чтобы их не было. Как бы он хотел, чтобы ничего из этого не было. ... Как бы он хотел, чтобы его не было. — Ты ведь будешь послушным? — мерзко улыбаясь, мужчина наклонился вперёд, взглянув исподлобья на Фремине, из-за чего тысячи мурашек в одну секунду прошлись по телу лавиной. Отец бросил беглый взгляд на обеспокоенную мать, после чего сразу же вернул его на Фремине, надменно щурясь:— ради мамаши. Будешь? Будешь делать то, что я скажу? — Я... — ком в горле не позволял произнести ни слова. Грудь сдавливало, а дышать было больно, точно в лёгкие попадал дым от огня. От всего этого начинала кружиться голова. Больно говорить. Больно из-за страха сказать то, что разозлит. — Конечно будешь, — захохотал тот, не дожидаясь ответа. — Подумал было, что меня действительно твоё мнение колышет? Окстись. Мужчина откинулся на кресле, закидывая ногу на ногу, глядя на Фремине. Он осматривал его с ног до головы, точно обудмывал что-то, о чём страшно было даже вскользь пройтись мыслями. Он смотрел на него как на предмет. Как на "прибыль", видя в этом свою пользу. — Так вот... ты ведь реально с этими волосами как баба, — продолжил он, — я поговорил с вояками Ли Юэ, которым не слишком принципиален пол... — О чём ты говоришь! — внезапно вскочила женщина, очевидно догадывясь, что имел в виду её "муж". — Что ты... Шлепок. Звонкий, резкий и вынудивший вздрогнуть, а глаза - намокнуть. — Сядь на место, грязная ты сволочь. До сих пор не доходит? Плевать я хотел как на тебя, так и на него. Хотя уж от него есть хоть какая-то польза, в отличие от тебя, старая шваль. Женщина схватилась за щеку, но от сына не отстранилась, заслоняя его рукой от его "отца". — Строишь из себя невинность, думая, что я снова поверю, да? Думаешь, что стоит тебе разок заступиться, как я забуду всё то, что ты делала? Ведь это из-за тебя всё стало таким, как есть сейчас — брезгливо бросил "отец", вальяжно заняв всё пространство своего седенья. — Тебе, прошмандовка такая, нравилось же с мужиками другими по углам жаться! Так в чём дело? Я твоему сыну точно такую же дорогу в будущее строю - хоть что-то его уровня стоящее. У такого полу-мужика, как он, будет много желающих. А ты всё выставляешь себя за праведницу, защищая его. Уж не врала бы себе сама, что если бы не родила, то и жизнь твоя была другой. Фремине молчал. Он знал, что его слово не имеет веса. Он знал, что если скажет хоть что-то - пострадает. Он знал, что будет больно. Знал, что страшно. Он смирился, но всё-таки не может привыкнуть к тому страху, который переживает со стороны своего "отца". Ему недавно исполнилось пятнадцать... наверное, недели две назад - не помнит. Для него этот день не отличается от остальных... Разве что мама в тот день была отчего-то особенно печальной. Фремине не любит свой день рождения. Он в целом не любит сам факт своего рождения. Отец много раз внушал ему, что если бы не он, то мама была бы счастлива. Если бы не беременность, то та смогла бы уйти от него. Если бы не он, то она бы так не страдала. Только к счастью Фремине его матушка реже становилась жертвой издевательств со стороны супруга. Стоило Фремине подрасти, как "отец" начал видеть в нём особенную выгоду, видя то, как преобразилась его внешность. "Отец" красиво наряжал Фремине, напяливая на него различные украшения, вплоть до полноценных платий, уводя его под плачь матери к своим коллегам. Единственная, пожалуй, "благодарность" к этому мужчине была разве что в том, что он не позволял сослуживцам лишнего, останавливая их на прикосновениях. Характер этих прикосновений зависел от того, сколько ему заплатят. И Фремине был уверен, что заплати они больше, то отец не стал бы их останавливать. Каждый раз после подобных "свиданий" Фремине был опустошён настолько, что не мог даже рта раскрыть. Он смотрел в пустоту до тех пор, пока вместе с безнадёгой от своего положения не приходило отчаяние, сопровождаемое слезами. Он знал, что не способен этому противостоять. Знал, что всем плевать на его чувства, кроме матери. Он молча плакал в своём тайном убежище, пока близнецы его искали из беспокойства. Он не мог кричать - голос пропадал. Будто голосовые связки жестоко разорвали, чтобы он не мог этого сделать. Он думал, что не имеет право говорить. Не имеет право чувствовать. Он думал, что в целом не имеет на что-либо право: считал себя жалким настолько, что даже муравьи стояли на ступень его выше. Взрослея, Фремине постепенно утратил собственную ценность окончательно. Единственная, кто всегда видела в нём сокровище - мама. Близнецов же Фремине очень уважает, и считает, что тем не обязательно знать о его проблемах. Матушка всегда говорила, что проблемы слуг - проблемы слуг, и если бы каждый сообщал о том, как ему плохо, то правящие монархи и вовсе забыли бы о действительно важных делах. И Фремине был с этим согласен. В конце концов, принц с принцессой всё равно не смогут ничего сделать, даже если действительно захотят помочь, ведь сейчас они не имеют необходимой для этого власти. Он согласен брать на себя все их ошибки, если ему позволят побыть с ними подольше, прежде чем снова и снова вставать на защиту матери. Царственные брат с сестрой и королева даже не догадались об этом, что само собой разумеется: Фремине никогда бы не рассказал, полагая, что всего этого заслуживает, ведь имеет честь просто находиться во дворце. Ко всему прочему он думал, что они и без того всё знают, ведь они стоят "выше". Он думал, что это был приказ, а его рождение - удобное для них обстоятельство. Но Фремине не жаловался. Он рад, что хоть кому-то он нужен. Особые отношения королевы и близнецов уже были для него благословением, и ему этого достаточно. Хватит и того, что к нему уже относятся по человечески, ведь возвращаясь, он продолжал подчиняться уже "иным" приказам. Хоть он и давно с этим смирился - глаза по-прежнему щипят, а руки трясутся. Он не хочет этого. Он не хочет больше об этом вспоминать. Он бы отдал всё на то, чтобы из памяти стёрли все эти моменты. Все события, вызывающие отвращение, а так же слова отца: "Это то, что тебя достойно". Эти слова въелись в голову. В самую её глубину. Фремине подчиняется - понимает, что другого пути нет. Он рождён для этого, ведь так сказал отец, а он - выше статусом. Он обязан подчиняться, если так будет приказано. Лишь вопрос времени как далеко это зайдёт, но Фремине не хотел об этом думать. Ему страшно. Слишком страшно. — К слову о дороге в будущее... Сиденье напротив скрипнуло. Фремине держал голову опущенной, но макушкой чувствовал, как отец пристально смотрит на него. Ухмыляется и, может, даже облизывается, прикидывая какую сумму выручит с пользы Фремине в Ли Юэ. — Мне птичка нашептала, что принц положил на тебя глаз... Быстро подняв голову, Фремине встретился глазами с холодной надменностью, которая замораживала всё помещение, вынуждая дорожать. Отец сразу же догадался, что всё, что он сказал - правда. — О-о? Выходит, так и есть? Вон аж, как дёрнулся. — Принц... Он вовсе не... О-он думает, что я... Что я Её Высочество, я... — тихо лепетал Фремине, вновь и вновь сжимая ткань одежды от волнения и страха. — Замечательно! — мужчина едва ли не подпрыгнул на месте, хлопнув себя по бедру. — Я уверен, что Импратору известно, что ты слуга. Как думаешь, захочет ли он, чтобы у сыночка появилась наложница? Пусть снизу ты мужчина, но лицом-то вылитая баба! К тому же ты вон какой у нас покорный. Что хочешь сделаешь, так ведь? Фремине смолк. Плечи пробила дрожь, а воспоминания картинами мелькали перед глазами. Самые противные, самые мерзкие, какие он только успел пережить. Он знал принца не так много, и ко всему прочему он произвёл впечатление весьма добродушного и учтивого юноши. Но будет ли он таким, когда узнает истину о Фремине? Будет ли он продолжать смотреть на него как раньше, узнав, что с ним делали, и что заставляли делать? Фремине был уверен, что тот отвернётся: любой бы отвернулся. Кому будет не мерзко общаться с таким, как он? Фремине самому от себя тошно, а другим - подавно. — И что ты приуныл? Некрасиво. — Человек, если его так можно назвать, сжал светлые волосы Фремине, задрав голову того вверх, чтобы посмотреть прямиком в глаза. — Постоянно строишь кислую мину, точно с тобой делали что-то большее, чем обычные детские касания. Какой же ты жалкий. Смотреть тошно. —... Прекрати, — сказал слабый женский голос. — Хватит. Он ещё совсем дитя, ты... Глухой удар сразу же прервал всё потуги женщины вмешаться. От силы удара мать Фремине отпрянула к двери кареты, схавтившись за лицо. Она сжалась в крошечный всхлипывающий комок, глядя на сына сквозь пелену слёз. Всегда так заканчивалось. Все её вмешательства. Она никогда не могла предотвратить проявления насилия в сторону своего же ребёнка, которого поклялась защищать. Само собой офицер будет сильнее обычной гувернёрши, которая уже на ладан дышит. Бледная, худая и с поседевшими от стресса волосами. Ей было всего тридцать три года. Когда-то она была мечтой любого мужчины, которого удавалось зацепить лишь кончиком светлой пряди её волос. Сейчас же она походила на бабушку, чья жизнь на грани со смертью. И с каждым днём риск услышать последний вдох становился выше. Фремине это чувствовал, но не хотел верить. — Обхаживай принца как следует, — повернул голову сына мужчина, когда заметил, как долго тот смотрит на дрожащее тело матери. — Говоришь, считает тебя принцессой? Так веди себя как принцесса. Притворяйся девкой, как ты, мерзавец, умеешь. С твоим лицом это замечательно выходит, а стоит тебе зареветь, как сейчас - и вовсе не отличить. Ты же любишь давить на жалость, так делай хотя бы что-то, что принесёт пользу. Поджав губы, Фремине схватился за свои волосы - в место, где держал отец. Было больно. "Отец" сильно сжимал их в кулаке, из-за чего кожа головы была ужасно натянута, едва ли её не обжигая. Больно. Очень больно. Он ненавидит. Ненавидит его. Ненавидит.

═━─────━۞━─────━═

— Не нравится мне здесь. Как-то... странно. — Ш-ш! — вышла из кореты Её Величество - Фурина. Её высоко поднятый подбородок и прямая осанка буквально кричали о том богатстве и величии, что ей принадлежат. — Понимаю, непривычно, но изволь уж потерпеть, mon cher. Это тот момент, когда твоё мнение ни на что не повлияет... Где герцогиня? — Докладываю, — сразу откликнулась Клоринда, открывающая двери выходящему следом за семьёй королю: — Её экипаж следует сразу же за нашим. Они будут здесь с минуты на мну—... — Уже здесь. От неожиданности такого внезапного появления Клоринда дёрнулась, сразу разворачиваясь назад, к голосу. — Ваше Высочество, куда моим людям следует подойти, чтобы не мешать вашему приветствию с Императором? — Прикажи им сидеть в каретах некоторое время, — лениво махнула веером королева в сторону ещё парочки корет, что следовали за ней кортежем. — А Фремине с его матерью приведи к нам. —... Как пожелаете. Стоило Арлекино уйти, как на лицо королевы вернулось её вечно приподнятое настроение, что и внушило в сердца царственных близнецов уйму волнений и беспокойства. Её так называемое "приподнятое" настроение вечно заканчивалось всевозможными неприятными авантюрами, из-за которых приходилось буквально позориться. И не раз. Её Величество всегда полагала, что отлично справляется с желаниями её детей. Однако те напротив... так не считали. Оптимистичная в любых ситуациях королева придумывала и всегда воплощала любые идеи, которые только приходили ей в голову. Стоило её детям поравняться рядом с ней, как она, хлопая веером по ладони, сказала: — Его Императорского Высочества не будет на встрече, — с ухмылкой начала Фурина. — Ну а... к чему я это, собственно, сказала... В общем, я хочу, чтобы ты лично его поискала. Всё-таки вы так мало общались во время вашей первой встречи... пади и не узнали друг друга толком. Принц, как говорил его наставник, любит побегать. — Матушка, Вам не кажется это слишком... странным? Когда это вообще принцессы за своими будущими мужьями ходили! — вклинился Лини, не позволяя сестре ответить. — Не хочет встречать - не надо. Если он не уважает нас, то поделом! Не должна моя сестрица бегать за кем попало. — Ты не так меня понял, — смеялась королева. — Я хочу, чтобы Линетт с ним, как минимум, познакомилась. Они, если ты ещё помнишь, обменялись лишь именами. Заодно моя милая принцесса посмотрит его харомы, пока взрослые занимаются взрослыми делами. Вам же так не нравится эта светская атмосфера, а я вас от неё, как раз, спасаю! — Да кому нужно узнавать его поближе? И берлога эта нам не интересна совсем... — фыркнул Лини, замечая, как из ворот громадной резеденции, крыши которой устремились вверх, вышли трое высокопоставленных личности. И среди них, очевидно, не было Ка Мина. — Ваше Высочество, Ваша фрейлина уже... — Ага, да... — незаинтересованно бросила Фурина, быстро махая веером у лица, отвернувшись от герцогини. — А теперь будь добра удалиться. Арлекино, ведущая за собой Фремине и его мать, даже бровью не повела на такое неуважение в свою сторону. Быть может она просто привыкла к подобному отношению, а может в глубине души её это задело - неизвестно. По лицу сей госпожи можно увидеть чистейшую эмоцию абсолютного безразличия. — Да, — покорно кивнула герцогиня, возвращаясь к коретам со своими подчинёнными. — Рады видеть вас, — учтиво улыбнулся император, спускаясь по лестнице к ряду корет. Императрица же предпочла остаться на месте, одарив приезжих лишь вежливым кивком - ей не положено было встречать гостей первой. Наставник Ка Мина - Бай Чжу - придерживался точно таких же правил. — Прошу прощения, что мой сын не поприветствовал вас сегодня. В последние годы он стал слишком... необузданным, если можно так выразиться. — Не стоит беспокоиться, — Вышел вперёд Нёвиллет с не менее любезной улыбкой. — В этом возрасте юноши становятся мужчинами, потому нет ничего страшного в том, что тот предпочитает баловство церемониям. — Пора бы уже ему повзрослеть, а не баловаться, — пожаловался император, но сразу же выпрямился, возвращая на лицо прежнюю лёгкую улыбку. — Чего ж мы будем у ворот толпиться? Пройдёмте же в резиденцию. Сопровождающие вас подчинённые могут устроиться в сыхэюань - наставник Бай покажет вашему командиру, где это находится... Лини и Линетт были не слишком заинтересованы в разговоре старших, хотя сами уже находились в стадии становления взрослым благородным мужем, и не менее благочестивой дамой. Фремине держался особняком, хотя ранее с куда большим удовольствием побежал бы к близнецам, желая почувствовать себя в безопасности. Сейчас он, всё ещё не отошедший от разговора с отцом в корете, смотрел в пол, пугаясь каждого шороха. Даже его мать, по приказу королевы, вынуждена была его оставить, чтобы последовать за ней. Только Фремине не мог и шагу ступить, как олень под прицелом. — Фремине! Он очнулся. Быстро подняв голову, Фремине увидел перед собой обеспокоенные лица принцессы и принца, что постоянно между собой переглядывались от волнения. Фремине не успел сообразить, как вопросы посыпались на него как камни с горы: — Мы тебя зовём, а ты ни в какую. Ты и с утра был вялым! Что-то не так? — шёпотом говорил Лини. — Замер, смотришь в пол огромными глазами, и молчишь, — подметила Линетт. — Что-то случилось? В карете. Фремине медленно покачал головой, сжимая губы. Словно если просто рот откроет - выложит всё как на духу. А этого ему ни в коем случае делать нельзя, если не хочет в эту же секунду встретиться лицом к лицу с отцом, что находился буквально в паре метрах от него самого. — Пошли скорее, — Линетт осторожно подхватила Фремине за предплечье, вставая рядом. — Верно, идём. — Точно так же встал Лини с другого бока. — Мы... хотели обсудить с тобой кое-что. Очень важное! Фремине всё ещё был весьма рассеян, но перечить, очевидно, не стал. Хоть близнецы всеми силами пытались показать своё беспокойство, Фремине держался отстранённо, не желая что-либо тем рассказывать. Боялся. — Что ж, раз ты не хочешь говорить нам о причине такого своего состояния, мы с сестрой приняли решение... — Лини глубоко вздохнул, крепче схватив Фремине за предплечье. —... что ты пойдёшь на поиски принца вместе с нами. Развеешься! — Мы заметили с какой неохотой ты возвращаешься домой, — добавила Линетт. — Поэтому мы полагаем, что лучший способ этого избежать - это остаться с нами. Как ты на это смотришь? На лице слуги не отразилось ни одной эмоции, однако слабый и неуверенный кивок помог двоим понять, что тот, всё-таки, согласен. — Славно! Может так ты сможешь отвлечься от дурных мыслей, что тебя сейчас гложут. А то ты настолько поник, что смотреть больно! —... Простите. — Не нужно извинений! — Лини слегка погладил плечо слуги, добродушно улыбаясь. Однако и этот жест не смог привести Фремине в чувства. — Тебе нужно срочно отвлечься. Пока матушка с отцом заняты, мы займемся поисками принца. Втроём искать легче! Фремине же никак на это не отреагировал. Очевидно, что думал он в данный момент не о поисках принца, и далеко не о том, как бы отвлечься. Он боялся, что стоит сделать что-то не то - разозлит отца. Он боялся, что тот в один момент прочтёт все его мысли и подвергнет всевозможным мученям. Фремине знал, что он на это способен, и поэтому молчал даже тогда, когда его, очевидно, он уже не услышит. Он боялся, что стоит об этом кому-то узнать, как он лишится всего. Он был уверен, что никто не станет его защищать, и он только подставит себя и мать под удар. Только вот сам он готов был вытерпеть все те страдания, которые только придумает его отец, лишь бы матушка прожила в спокойствии ещё какое-то время. Он уже прекрасно понимал, что физически не может отречься от родства с этим человеком, если только тот сам этого не захочет. А он уже, конечно, не захочет. Фремине оказался ему слишком полезен. Успокаивала только одна мысль: благо матушка в безопасности. — Фремине? — оглянулся Лини. — идёшь? Фремине сжался, вздрагивая. Лини выглядел обеспокоенным, хоть и старался это скрыть. Даже Линетт не могла утаить своего волнения. Чтобы и дальше не волновать близнецов своим состоянием, Фремине кивнул им обоим, и куда быстрее последовал за ними, лишь бы те не стали допытывать его лишними вопросами и беспокоиться. Но стоило пройти десяти минутам, как Фремине медленно начал отдаляться от принца и принцессы, пока те были уж больно увлечены разговорами между собой. Фремине не было обидно на то, что о нём забыли: ему это даже на руку. Сейчас единственное, чего он хочет, так это скрыться как можно дальше от отца и его идей, с которыми он приехал в Ли Юэ. Фремине полагал, что чем дальше он уйдёт, тем выше безопасность. Матери ничего не угрожает, ибо она сопровождала королеву, а значит Фремине тоже следовало бы побеспокоиться за себя... Только вот он понятия не имел, куда идёт. Многообразие коридоров поражало, а необъяснимость узоров и различных предметов пугала. Фремине и не думал даже, что страны могут настолько отличаться друг от друга. Куда бы Фремине не забрёл - всюду крытые мосты, что позволяли рассмотреть прелести внутренних садов даже в дождь, и понаблюдать за игрой карпов в искусственных прудах. Дерево здания и мостов пестрило огненным окрасом, из-за чего даже прикоснуться к перилам моста становилось страшно. Если внутри резиденции ещё что-то можно было понять, то во дворе не разобрать ничего: слишком запутанно. Казалось даже, что резиденция на восемьдесят процентов состоит из сада, десять процентов из коридоров в здании, и десять процентов - комнаты! Сам чёрт ногу сломит! Фремине не знал толком куда шёл, но ноги уже начинали побаливать от длительности такого путешествия, пока... перед его лицом не появилась арка. Самая обычная. Разве что... круглая. Но всё же обычная. Фремине дотронулся до камня этой арки, выглядывая из неё: перед ним раскинулось поле. Просторное, золотистое поле, что явно кричало о приближении зимы. Фремине никогда не видел ничего подобного... Он в целом не видел полей, ведь ему нельзя было покидать стены замка. О таком он мог слышать разве что от взрослых, да в книгах читал во время учёбы с матерью. Но вживую - никогда. Где-то вдалеке была видна древесная макушка. Некоторые листья с неё уже опали, но это не мешало дереву выглядеть раскошно и благородно. Сам того не осознавая, Фремине шагнул вперёд: в нос ударил запах свежести, что распространился по всему телу приятным холодком. В груди затрепетало. Дурные мысли сняло как рукой. Ещё шаг. Ещё... и ещё. Пока в итоге Фремине не сорвался на бег. Бежал он не долго - дерево было ему ориентиром. Восторг не сходил с лица, и даже ноги его уже не держали. Так просторно. Так красиво. Свободно. Фремине сел прямиком на траву, не заботясь об обновлённой одежде, которую сшила портная Тиори в дань уважения стране. Теперь Фремине ходил не в блеклой рубашонке, а в расписной узорами цветов кувшинок блузе, подчеркнутой увесистым поясом, и брюками. Не отличить от самого принца! Солнце на горизонте садилось, и от этого вид стал ещё более прекрасным, точно написанный масляными красками. Аж сердце замирает! В этот вечер хотелось думать лишь о хорошем, очищая голову от нежелательных мыслей. Наслаждаться свежим воздухом, и лучами закатного солнца... — Неплохой вид. Согласны? — Да, порази...тельно?! Фремине резко подскочил на ноги, но тут же вновь увалился назад на землю от неожиданности и страха: глаза как монета моры, а лицо побледнело, как те белила, что носят танцовщицы из Инадзумы, которые приезжали в Фонтейн на день рождения Его Высочества Лини. Ясно как день, что подобной встречи Фремине совсем не ждал! Это же принц собственной персоной! И он... висит вверх ногами... на ветке? — Ваше Высочество?! — вопрошающе воскликнул Фремине. — Ваше Высочество! — обрадованно отвечал принц. Ка Мин - тот самый принц - действительно висел вниз головой, держась за ветку лишь на одних согнутых коленях, что удивляло не меньше. ... Неужели голова не болит? — Красиво здесь, правда? — вновь задал минувший вопрос принц. — Люблю сидеть на этом дереве, и видом любоваться. Оно для меня - как Ваше укрытие в кустах! — В-вы... как Вы... — заикался Фремине, не зная, что вообще говорить. Они не виделись около пяти лет, и для Фремине этот срок был весьма... длительным, чтобы отвыкнуть от темперамента того принца, которого он встретил ещё в саду. — Вы так напуганы... — прикрыл ладонью рот Ка Мин, переживая. — Простите! Я не хотел пугать Вас... Должно быть, моё положение смущает. Секунду! Принц молнией спрыгнул с ветки, и, по ощущениям, не прошло даже указанной секунды. Ка Мин приземлился весьма грамотно и точно - его даже не занесло в бок после его положения вниз головой, что поражало. — Вы приехали с семьёй? Прошу прощения, что не встретил Вас лично, — низко поклонился Ка Мин. — Я поприветствую остальных членов королевской семьи... позже. Подожду, пока с ними побеседует отец. —... Неужели вы до сих пор не— — Ой! Ну что это мы тут время драгоценное зря тратим! — намеренно перебил Фремине Ка Мин с улыбкой от уха до уха. — Я многое обещал Вам показать сегодня. Как насчёт начать с... — С чего? Мне тоже интересно, Ваше Высочество. Двоих как водой окатило. Страшно было даже повернуться... Холодная рука опустилась принцу на плечо. Точно мертвец, а не человек! Ка Мин сразу замер, и стоит. Не шевелится... Фремине узнал человека позади. Это был тот самый юноша, искавший Ка Мина в саду Фонтейна. Тогда он был довольно улыбчив и вежлив, но сейчас... Сейчас от него остро веяло опасностью. — Кому было сказано появиться у входа? Почему я, вельможа, должен заниматься такими делами? Куда вообще Лань Янь подевалась?! — кипел парниша, дырявя взглядом напуганные глаза Ка Мина. — Сколько раз было сказано, чтобы... Ой. Внезапно голос его стих, а лицо разгладилось от удивления. Глазами он несколько раз прошёлся по Фремине сверху вниз, пока, в конце концов, не вернул их обратно на Ка Мина. — Так ты у нас решил побегать со слуг-... — К-король! — оборвал Фремине на полуслове. Синеволосый юноша отвлёкся, а брови его нахмурились. — Король ждёт... в-в зале... нам... нам следует... —... Ну-ка погоди, — отпустил Ка Мина, ясно дело, Син Цю. — Ты что, отвлечь меня хочешь? Не переводи тему! — Не «ты», а «Вы», — потянул Син Цю за рукав Ка Мин прямиком на себя. — Её Высочество не позволяла тебе менять обращение! — «Её Высочество»? — вновь встал в замешательстве Син Цю, бросая взгляд на Фремине, словно бы желал в чём-то убедиться: ещё после ссоры императора и принца наставник Бай упоминал, что Фремине - мальчишка слуга, что очень помог им в поисках непоседы Ка Мина. Син Цю думал, что уж принцу об этом точно известно, но... судя по реакции - нет. И вот Фремине, умоляюще смотрящий на него в ответ, вселял в Син Цю ещё больше вопросов и различных домыслов. — Я потом всё объясню, — отвечал Фремине взгляду вельможи. Балго ситуация позволяла интерпретировать его слова и под другой вопрос тоже: в вопрос о короле и остальных членах семьи. — Нам... нам следует поторопиться... — Не хочу я торопиться! — капризно завертел головой принц, демонстративно усаживаясь на землю. — Я обещал Вам сначала показать нашу страну. Остальное подождёт. — Тебе семнадцать, а ведёшь себя как ребёнок! — подбоченился Син Цю, вновь глянув на Фремине: — вот тебе сколько лет? — А? Я? — растерялся Фремине. — Пятнадцать... Мне пятнадцать. — Вот! Даже он... она воспитаннее тебя будет! — тыкал ладонью на слугу Син Цю. — Всё. Хватит дурью маяться, и бегом внутрь! Ты позоришь всех! А, кстати... эм, ты Фремине, верно? Фремине боязливо кивнул, предварительно озираясь, словно бы поблизости были ещё люди с таким же именем. — Славно. Тебя твой отец ищет. Говорит, что это срочно, потому что... Фремине застыл, как статуя. Страх от услышанного заполнил каждую жилку в теле, а сердце было в шаге от того, чтобы не взорваться. По коже прошёлся холод, и другие слова, которые говорил ему Син Цю, он не мог услышать. Он же делал всё правильно: притворялся, как того требовалось! Фремине надеялся, что если будет следовать этому приказу отца, то тот не станет продавать его "услуги". Мол, для принца Фремине в данный момент должен быть центром всего внимания и обожания, а значит быть идеальным во всём, стараясь быть удобным. Он считал, что только так можно заслужить любовь. Что только так у принца будут причины его любить. Фремине не мог пошевелиться. Из-за страха конечности, как и он сам, оцепенели, и он, должно быть, в самом деле выглядел пугающе растерянно. — Эй? Ты как вообще? — позвал Син Цю, помахав рукой. — Ау-у-у? Слышишь меня? — Вот видишь, что ты сделал! — возмущённо расставил руки в бока Ка Мин. — Её Высочество тоже не горит желанием видеть своего отца! Зачем ты так пугаешь её? — Всё... Всё в порядке, — спокойно ответил Фремине. Однако принц всё-таки увидел то, как дрожат его ладони. — Боюсь, что я должен... Кхм! Должна Вас покинуть. — Не-а! — Ка Мин осторожно придержал Фремине за рукав, не позволяя тому пойти дальше. — Мы пойдём гулять. Кому нужны эти церемонии, когда на городских улицах столько интересного? Подождут наши старики. Не сломаются. Фремине понимал, что если не покажется в ближайшее время отцу, то после проблем не оберётся. Но как же он не хотел его видеть именно сейчас, когда ему только-только стало легче, и он едва успел почувствовать добро к себе, а не поиск в нём выгоды и кличку "предмет". Фремине не думал даже, что к нему могут хорошо относиться даже те, кого он не знает толком. Ему нравилось, когда близнецы были ласковы и осторожны с ним, но он думал, что это из-за того, что он "удобен" для них. Но Ка Мин его не знает... он думает, что у них один статус. Может ли Фремине думать, что его отношение к нему - искренно? Но даже несмотря на это ему было хорошо. Было приятно. Фремине не хотел, чтобы это заканчивалось. Он хотел, чтобы Ка Мин и дальше дарил ему все эти его чувства, как бы это не было эгоистично для Фремине. Потому что на его месте должна была быть Линетт. — Идём, — наклонился Ка Мин к уху Фремине, от чего тот слегка вздрогнул от внезапности его действий. — Идём, пока есть время! — Куда собрался?! — встрепенулся Син Цю, замечая принца, оттаскивающего Фремине от дерева в совершенно противоположную от резиденции сторону. — Я кому говорю! Стой! А ну стой!

═━─────━۞━─────━═

— Где он?! Стеклянная ваза, что стояла на столе, разбилась от удара кулаком о стол. Крик мужчины эхом разнёсся по залу, пока неподалёку от него стоял и трясся один из членов его отряда. Глаза налились кровью, а алкоголь, казалось, только добавил ему этого гнева. — Я уже обо всём договорился. Всё оплачено! Так где эта мелкая шваль шляется?! — озлобленный, мужчина резко развернулся к служащему под его начальством молодому юноше, от чего тот задрожал сильнее. — Неужели так сложно найти этого выродка среди толпы этих тряпочных людей?! — Господин, его... Его взяли с собой Их Высочества. Боюсь в данный момент мы не в силах... — Так пойди и забери его у них! Придумай причину, но забери! — схватил того за воротник мужчина. — Если его не будет здесь ровно через тридцать минут - не жди дальнейшего будущего в моём отряде. Уяснил?! — Т... Так точно! — заикаясь ответил парень, и что есть силы дал дёру в запутанные коридоры резиденции, боясь обернуться на своего командира. А тот, в свою очередь, увалился в кресло, нервно потирая рукой щетинестую бороду, топая ногой от нарастающего раздражения. Недалеко от него, должно быть, в двух поворотах, была комната. В ней были подростки. Двое подростков, ищущих своего потерянного слугу. Они с лёгкостью догадались, чей голос это был. Они прекрасно знали, кем этот мужчина приходится Фремине. Только вот они не знали, что именно тот задумал. Они не знали, что Фремине испытывал, находясь с ним рядом. Только стоило им услышать этот его вопль, как подозрения начали закрадываться в их головы так же быстро, как и беспокойство за своего слугу: — Это же отец Фремине... верно? — слегка повернул голову к сестре Лини, спрашивая вполголоса. — О чём он вообще? Для чего ему Фремине? Что оплачено? Девушка покачала головой, скрывая за веером часть лица. Её волнение было не так заметно, однако по взмаху веера разобрать его было очень легко: — Полагаю, что найти Фремине нам нужно раньше, чем он... — обеспокоенно предположила Линетт. — У меня... У меня дурное предчувствие. — Как долго... Мне интересно, как долго это происходит. — Что именно? Ненадолго повисла тишина, и Лини замер в раздумьях. Его лицо выражало очевидное беспокойство, однако в той же степени и возмущение. Линетт наклонилась к брату ближе, но даже так тот не обратил на неё особого внимания: — Как долго Фремине убегает от него? — неожиданно поднял он взгляд на сестру. — Если так подумать, то мы же действительно много раз видели, с какой неохотой он порой возвращается домой. Обычно он уходит только тогда, когда от работы освобождается его мать... Даже сегодня сбежал от нас. — Что ты имеешь в виду? — продолжала спрашивать Линетт, не улавливая связь. — Если у тебя есть предположения, то говори сразу. Нечего говорить загадками. — В последнее время Фремине приходил настолько подавленным, что смотреть было больно. Это началось ещё тогда, когда ему стукнуло четырнадцать, — продолжил Лини. — Он не реагировал на нас, и выглядел так, словно из него душу высосали. Буквально! И сегодня то же самое. Как думаешь, пропажа Фремине сейчас, и его поведение сегодня как-то связаны между собой? —... Вполне, — кивнула Линетт. — Раньше такого не было. Когда мы были детьми, Фремине был довольно открытым и уверенным, что ли... Сейчас его точно переписали, наверное. Он слишком пуглив стал в последний год. — Точно! — негромко согласился Лини. — Идём скорей его искать. Фремине и сегодня вёл себя странно. Нам нужно узнать, что же случилось... и что с ним происходило тогда, когда он начал меняться. Линетт быстро закрыла веер, вешая тот себе на запястье, тем самым подтверждая, что к поискам она готова во всём своём вооружении. Воспряв духом, Лини выпрямился, хватая сестру под локоть. Комнату они покинули так же быстро, как это сделал тот неизвестный солдат, убегающий от своего командира.

═━─────━۞━─────━═

— Зачем... Зачем мы надели эти мешки? Фремине плёлся за Ка Мином неохотно. Он постоянно озирался по сторонам, шугался каждого прохожего и жался к стенам, в отличие от Ка Мина, что вечно держал спину прямой. Как стена. — Чтобы не узнали, конечно! — гордо ответил принц, вновь оттаскивая Фремине от стены. — А, и да. К стенкам лучше так не прижиматься, а то подумают, что Вы воровка! Идите рядом со мной. Я ручаюсь за Вашу безопасность! Фремине опустил голову. С каждым проявлением заботы от принца Фремине чувствовал, как невидимые глазу иглы протыкают его тело. Чувство, что он этого не заслуживает, становились только сильнее и сильнее. Внушения отца о его бесполезности и некчёмности только подпитывали его боль и чувство отчуждённости. Единственное, что он чувствовал всё это время, так это то, что его не должно здесь быть. Он боялся, что его раскроют. И если правда вскорется, то никто не станет его защищать. Он был в этом уверен. Он уверен, что узнай его принц лучше, то всё потеряет в тот же миг, как и приобрёл это счастье и чувство собственной ценности для кого-то. Хоть оно и не принадлежит ему. Фремине, должно быть, просто несказанно повезло, что он так похож на девушку. Однако он отдал бы все богатства на свете, лишь бы почувствовать к себе настоящее уважение. Чтобы почувствовать собственный вес и силу, которых он лишился всего за факт своего появления на свет. — Ваше Высочество! Фремине не успел опомниться, как Ка Мин уже оказался прямиком перед ним. Фремине готов был отскочить, как неожиданно принц резко и без объяснений затащил того в один из торговых переулков, закрывая собой у стены. Фремине чувствовал его дыхание и волнение, ведь Ка Мин то и дело озирался назад, накрывая голову "капюшоном", пока мимо тёмного входа в переулок прошла пара стражников, красиво раздетых в ярко-красные одежды, приковывая к себе всё внимание прохожих. Будучи зажатым между человеком и стеной Фремине не знал, как ему поступить. Он не знал, куда деть руки, на что опереться и куда смотреть, ибо принц прижимал его настолько плотно, что совершая какое-либо действие он волей-неволей к нему прикоснётся. От одной только мысли Фремине становилось дурно и страшно. Он уже даже не пытался сопротивляться - знал, что бесполезно. Знал, что решать не ему. — Извините, что так внезапно... Вы в порядке? — шёпотом поинтересовался принц по прошествии минуты. — Вы... бледны! Вам нездоровится? Если хотите, то можем вернуться. Только скажите! А если не можете идти - понесу! Фремине смотрел на что и куда угодно, лишь бы не на принца. Сказать что-то язык не поворачивался, ведь произнести лишь одно "нет" в последнее время становилось испытанием. — Всё хорошо, — кивнул слуга, но неосознанно прижался к стене плотнее, лишь бы увеличить между ними расстояние. — Делайте... что хотите. — Что? — В недоумении переспросил Ка Мин, — Что Вы имеете... — Ваше Императорское Высочество! Ваш отец... — послышалось с главной улицы. Ка Мина как камнем ударило, что он и вовсе позабыл о всех своих вопросах, которые хотел задать. Взяв Фремине за запястье, он понёсся вглубь улицы, пока слуга едва успевал подстроиться под его темп. Фремине не понимал по какой причине Ка Мин так рьяно пытается избежать встречи с отцом, что даже нацепил на себя мешок из-под риса ради того, чтобы походить на бродягу. Фремине думал, что тот уже давно решил все вопросы с императором, ведь прошло столько времени... Неужели принц до сих пор зол на него? — Ваше Выс-... — Ш-ш! — шикнул Ка Мин. — Мы почти пришли! Фремине замолчал. Не из-за того, что ему приказал принц. Не из-за того, что где-то неподалёку их разыскивает стража. Перед Фремине открылось очередное поле. Большое, просторное поле, которое было в разы больше того двора, которое имела в своём распоряжении императорская семья. Отсюда даже можно было увидеть блестящее от лучей вечернего солнца море, от вида которого замирало сердце. До него, казалось, рукой подать. Нужно лишь перелезть небольшой деревянный забор, пробежать по части поля, и уже будешь там. Невольно Фремине вспомнил то обещание, данное Ка Мином пять лет назад: «И Вы посмотрите, общаю! Я всё Вам покажу!» И он показал. Он не обманул. Слуга даже представить не мог, что за гордом может быть что-то подобное. Не мог и подумать, что он когда-то сможет побывать за воротоми замка, и за пределами своих обязательств и приказов. В один момент сердце наполнились восторгом вперемешку с душной тяжестью того, что его глаза и вовсе не должны были этого видеть без чьего-то разрешения. Однако эта тяжесть рассеялась, стоило чужой руке взять его собственную. — Потрясающе, правда? — широко улыбнулся принц. — Побольше моего сада! Я очень хотел вам это показать. Здесь всегда очень красиво. В любое время года! Жаль, что я не так часто могу сюда приходить... Но я вам обещал показать его - море. Когда-нибудь, когда я стану императором, то покажу вам его вблизи, хорошо? Клянусь! Улыбка принца напомнила Фремине о детстве, и о том, что на самом-то деле Ка Мин не особенно и изменился за всё минувшее время. Его глаза и по сей день сверкали озорством и мимолетной наивностью, которую тот словно бы старался скрывать за маской уверенности и мужества. Только вот Фремине видел, что юноша так и остался добрым, открытым и невинным парнишей, что в жизни-то своей не видал горя. И Фремине завидовал. Как бы он хотел, чтобы его проблемами были как бы побыстрее сбежать с тренировок меча и тела, где вкусно поесть и как не попасться на глаза сворливому отцу, который не думает о том, чтоб продать своего же ребёнка подороже. За это было стыдно - он знал, что не должен завидовать, ведь это плохо. Это совершенно не... — О, смотрите! Это она! Фремине от внезапности вздрогнул, намереваясь отпрянуть. Однако сжимаемая принцем рука не позволила Фремине даже шагу назад ступить. В конце концов, не видя пути для отступления, Фремине поднял взгляд снова. На поле. Посреди некогда пустой равнины стояла кобыла, скромно опустившая голову к траве, осторожно щипая ее губами и зубами. В нетерпении Ка Мин посмотрел то на Фремине, то на лошадь, прыгая на месте и, очевидно, намереваясь сорваться на бег навстречу к животному. — Ваше... ... Но договорить Фремине не успел. — Идём скорее, пока она не ушла! — сходу выкинул Ка Мин, утягивая Фремине за собой. Фремине спотыкался даже на ровном месте, ибо ещё не успел отойти от минувшего потрясения. Ка Мин не стал ничего делать... да и не стал бы. Отчего-то Фремине верил, что принц - не такой. Отец приказал Фремине "стелиться" под принца и потакать любым его желаниям, однако... Однако желания принца состояли в том, чтобы увести Фремине подальше от резиденции, чтобы полюбоваться красивой сивой кобылой. Стоило им двоим подбежать к лошади, как та сразу же подняла голову, обнихивая пришедшего к ней принца. Она явно знала его. Хорошо знала. Ка Мин смеялся, когда та решила легонько дёрнуть его за прядь волос. Гладил её, когда лошадь уткнулась ему носом в грудь. — Как... как её зовут? — с изумлением поинтересовался Фремине, осторожно выглядывая из-за спины Ка Мина. — Её-то? Понятия не имею! — вновь рассмеялся Ка Мин. — Её никто не седлал, и поэтому имени у неё нет. Хозяин обижен на неё за то, что та не позволила надеть на себя седло! — А как... как... — Как её позвать? Так её не нужно звать! Она сама приходит, когда нужно. Она всегда здесь, — Ка Мин обнял кобылку за шею, и она, наконец, смогла увидеть второго гостя за спиной принца. — И покатать она может запросто. Хоть сейчас присаживайтесь! Главное - не седло. — С-сесть?! На неё? — удивился Фремине, и сразу почувствовал, как нос кобылки толкнул его в бок, вынудив оступиться. — А почему нет? В резиденцию сейчас топать не охота, а тут вполне себе безопасно. Стража сюда даже не заглядывает! Место тут доброе, а хозяин и того добрее. Наставник помогает ему с ней! — похлопал лошадь по холке Ка Мин, тем самым позволяя ей подойти к Фремине поближе. — Давайте, садитесь! Я Вас подсажу! — Н-но император... — пытался возразить Фремине, однако Ка Мин подхватил его быстрее, чем он успел бы что-то сказать. Приподняв слугу над землёй, он помог тому сесть на лошадь верхом, и даже переместил его руки на гриву кобылы, чтобы в случае чего Фремине с неё не свалился. — Да-да, "император ищет Вас". Я знаю, — закатил глаза Ка Мин. — Но давайте сначала мы немножко прокатимся на лошади, а потом вернёмся? Обещаю! Фремине только было открыл рот для очередного возражения, как так же быстро замолчал, почувствовав, как кобыла начала своё медленное и размеренное движение. Сидя верхом, Фремине отчётливо чувствовал каждую мышцу и каждый вдох и выдох животного. Ощущения были новыми, потрясающими и столь же пугающими. Он никогда раньше не катался на лошади... Да что уж, он их даже не видел толком вживую, кроме как запряжённых в кареты, ведь доступ к конюшне всегда был для него закрыт. Он и знать не знал, что ездить на них настолько захватывающе! Неужели его отец может чувствовать это каждый день? Не честно. — Ваше Высочество, — позвал Фремине, слегка сжимая гриву лошади в руке то ли от волнения, то ли от страха упасть. — Вы... до сих пор сердитесь на императора из-за того случая? — Какого "того"? — с улыбкой переспросил Ка Мин. — Если Вы про тот удар пять лет назад - нет. Не злюсь. — Тогда почему Вы его так рьяно избегаете? Он же в самом деле волнуется за Вас, и... —... Вы ничего о нём не знаете, чтобы так утверждать. Фремине сразу замолчал, услышав тон голоса принца. Он похолодел, а слова походили на режущую сталь, что впивалась в мягкую плоть. Фремине понял, что зря начал об этом тему, ведь и вправду совершенно не знает семью принца, чтобы пытаться его в чём-то переубедить и вразумить. Однако Фремине столь же сильно хотел узнать причину такой неприязни к императору, ведь искренне верил, что хуже его собственного отца человека просто не существует. —... Ваше Высочество, — вздохнул Ка Мин, натянув на себя улыбку, ибо заметил, как Фремине ощутимо заробел. — Мой отец не тот, за кого себя выдаёт. Не знаю, что он Вам говорил, но поверьте, Вы не знаете его так, как я. —... Да, Вы правы, но—... — Если бы дело было только в ударе, я бы даже не стал смотреть на это, как на трагедию. Да, ребёнком я воспринял это очень серьёзно, но лишь из-за того, что это случилось в первый и последний раз. Более отец и пальцем ко мне не прикоснулся, — опередил Ка Мин. — Этому человеку плевать на мои желания, на желания моей матушки. Ему плевать на моё благополучие, ведь... — Но тогда, в зале, он в самом деле раскаивался... — опасливо перебил Ка Мина Фремине, из-за чего тот всё-таки взглянул на своего спутника. — Я... Я не помню деталей, н-но то, как выглядело его лицо, я никогда не забуду. Он выглядел... опустошённым. —... Фр, — брезгливо отвернулся принц, поджимая губы: — видимо он слишком горд, чтобы раскаиваться передо мной. Конечно, ведь выставить себя паинькой перед незнакомыми людьми так просто! — Но там был Ваш наставник. Он ведь... не незнакомец? — Фремине чуть склонился ближе к холке лошади, чтобы попытаться посмотреть в лицо Ка Мину, однако из-за того, что он опустил голову вниз, это было... затруднительно. — Наставник, он-...! — внезапно поднял голову Ка Мин, сразу же встречаясь со взглядом Фремине, что заставило того на мгновение замолчать, глядя ему в глаза. Ясные, голубые... потрясающие. Ка Мину они определённо нравились. Сам принц даже не понимал, когда пересёк ту границу между дружбой, и искренней влюблённостью. Когда Фремине смотрел на Ка Мина, то желание во всём сознаться на месте росло снежным комом, ведь скрывать что-то столь важное было наказуемо. И наказывалось сурово. Фремине понятия не имел, как на это может отреагировать принц, и что он скажет. Честно, он и знать-то не хотел, ведь его нарушение было чересчур серьёзным. Только Фремине переживал не столько за факт раскрытия этой правды, сколько за реакцию на неё принца. Он боялся, что Ка Мин даже видеть его после этого не захочет. Но пойти против воли отца он не может. Его тело точно было создано для того, чтобы подчиняться, и не более. — В-Ваше Высочество, я... — Фремине сжал рукав своей одежды. Всего предложение. Одно предложение. Вдруг его признание поможет? Вдруг этот вечно повторяющийся кошмар прекратится? Вдруг он, наконец, почувствует себя кем-то в самом деле значимым? Вдруг его опасения напрасны? Ка Мин поймёт. Он всегда старается понять. И сейчас... — Мой отец никогда не смотрел на меня так, как Ваш отец на Вас, — внезапно выдал Ка Мин в ответ на зов Фремине. Слова, которые он хотел сказать, встали в горле, когда он увидел пустые глаза принца, что очень пугало. — М-мой? — удивился Фремине. Внутри всё заледенело, будто бы если скажет что-то лишнее - спугнёт. — Ваш король и отец - поистине хороший человек, — тускло улыбнулся Ка Мин, скрещивая на груди руки. — А вот моему отцу всегда нужен был только результат. Он появлялся только тогда, когда видел во мне, по его мнению, толк. В остальном я всегда был для него обузой и разочарованнием, что бы я не делал. Смысл от меня есть только тогда, когда я показываю высокие результаты, ведь тогда ему есть чем похвастать перед людьми. В остальные моменты он на меня даже не смотрит. Точно бы я не его сын вовсе, а сплошное разочарование. С самого детства я был для него никем... Да чего греха таить. Я знаю, что мои родители не любят друг друга. Я был рождён исключительно из-за того, что так нужно. Вновь промолчав, Фремине лишь глупо уставился на принца, думая, что тот может сказать что-то ещё. Однако сказанное Ка Мином ранее по его же лицу больше походило на шипы, которые расковыряли раны, которые он пытался забыть. — Я завидую Вам, — неожиданно сказал Ка Мин, возвращая взгляд на Фремине. — У Вас очень хороший отец. Фремине в одно мгновение забыл как дышать, услышав эти слова. Конечно он понимал, что сказанное было адресовано вовсе не его родному отцу, а королю, ведь принц всё ещё думал, что проводит время с принцессой, только... Только чувствовалось это всё равно больно. Очень больно. Разве имеет он право говорить об уважении, если у самого отец - тиран? Может ли он вообще что-нибудь знать о том, каким должен быть любящий отец? Он никогда не чувствовал и не видел этой любви. Да даже с матерью ему едва ли удавалось увидеться из-за постоянной "занятости". Фремине в самом деле ничего не знает. Он в самом деле не имеет права давать кому-то советы, а особенно принцу. Он просто не тот человек. Он в целом не имеет, и никогда не имел человеческих прав, идя на поводу у других. — Хотя, может, я тоже многого не знаю, — усмехнулся Ка Мин. — Сложно это. Вроде пытаешься помочь, а в итоге получается только хуже. Давайте мы просто... — Ваше Высочество, Фремине. Холодный пот прошиб тело Фремине молниеносно, а тело оцепенело. Когда принц повернулся на зов неизвестного - Фремине так и остался сидеть на месте, глядя в одну точку. Он вцепился в гриву лошади так, как кошка цепляется за деревяшку, упав в реку. Страх сковал тело капканом. Дышать становилось всё труднее. — Наконец-то я Вас нашёл, — мерзким, лукавым голосом произнёс он, приближаясь. — заставили же Вы нас побегать! Ваше Императорское Высочество, принцесса вынуждена откланяться. Не переживайте, Вы сможете увидеться с ней чуть позднее. Ка Мин посмотрел сначала на мужчину, а после на Фремине, собираясь, было, возмутиться внезапному срыву их планов. Только вот незнакомец подоспел помогать "принцессе" слезть с лошади куда быстрее его слов, а сама "принцесса" помощь принимала уж очень неохотно и боязливо. Животное, будто почувствовав опасность, зафыркала и застучала копытом о землю, едва ли не вставая на дыбы. Если бы не сидящий на ней Фремине, то она в самом деле начала бы легаться. — До встречи на ужине, Ваше Высо-... — Подождите. — Ка Мин схватил запястье мужчины так крепко, что казалось то и вовсе треснет по швам. По лицу этого неизвестного ясно было видно, как он недоволен происходящей ситуацией. — Кто Вы такой? Что-то здесь явно не так. Ка Мин чувствовал, как внутри что-то неприятно кололо, но он никак не мог разобрать природу этих чувств. Но что он знал точно, так это то, что тот мужчина пришёл явно не с добрыми намерениями. — Я всего лишь скромный слуга Его Величества. Вам не о чём беспокоиться, — не переставал улыбаться мужчина, намереваясь продолжить начатое. — Я Вас не видел раньше. Ваше Высочество, Вы его знаете? Как только Ка Мин оторвал взгляд от мужчины, вернув его на Фремине, на лице последнего он не увидел ничего, кроме потускневшего взгляда в никуда. Фремине молча и беспрепятственно для пришедшего к ним "слуги" послушно сполз с лошади, даже не взглянув на принца, пытающегося разобраться что к чему. — Ваше Высочество, Вы... — Всё в порядке, — коротко ответил Фремине, продолжая смотреть себе под ноги. — Я... знаю его. — Но... — Вот, видите? Не стоит беспокоиться. К тому же в резиденции Вас уже дожидаются Их Высочества Лини и Линетт, с которыми Вы так и не поприветствовались. Пока Её Высочества не будет - это отличный шанс, чтобы познакомиться. Вы так не считаете? — приговаривал мужчина, пока уводил Фремине с поля, подталкивая его за спину. Ка Мин видел, что тот идёт через силу, однако Фремине не собирался рассказывать принцу ровным счётом ничего, спустив всё на самотёк. Словно бы не в первый раз ему было испытывать подобное. По одному только взгляду Фремине принц об этом понял. Ну не может человек быть настолько потерянным без веской на то причины. Тем более когда ранее он вёл себя вполне обыденно! Осознавая, что если он ничего не предпримет, то может произойти что-то необратимое, Ка Мин тихонько, чтобы не спугнуть неизвестного, решил прошмыгнуть следом за мужчиной и "принцессой", надеясь развеять свои опасения.

═━─────━۞━─────━═

— Ну и чего мы ждём? — У моря погоды! Устал я уже. Сил моих больше нет на этого Ка Мина! — вздыхал Син Цю, взмахивая руками, пока в очередной раз обходил сад их резиденции. — Неужели так сложно делать то, о чём просят?! — Он всегда таким был, должна тебе напомнить, — закатила глаза миловидная девица, поправляя рукав своего ханьфу. — Ну обижен он на отца своего, и обижен сильно. Не хочет видеть его, и всё тут! — Из-за случая пять лет назад? — резко развернулся он к девушке - Лань Янь - вперив в неё раздражённый взгляд. — Очевидно, что нет! — с такой же резкостью ответила она. — Если бы ты бывал с ним чаще, то понял, почему! — Ну уж извини, что я не сын императора! — Так я тоже не дочь золотого ложе! Да и дело даже не в этом. Я просто не понимаю, как ты можешь считать себя его другом, если... — О, а вот и ваш принц... Лань Янь и Син Цю сразу же синхронно обернулись к Чунь Юню, чем неплохо так его смутили, вынудив его сделать пару шагов назад, лишь бы убавить этот градус "внимательности ястреба" в глазах этих двоих. Но он был прав. Ка Мин в самом деле стоял буквально плечом к плечу с ним, при этом выглядя очень напряжённо и обеспокоенно. — Неужели ты спустился с небес на землю, и решил всё-таки делом заняться? — изогнул бровь в вопросе Син Цю, цокнув языком. — Молчал бы! Это ведь ты тут круги по саду наматывал, лишь бы не найти его раньше времени. Опять. — Мне нужна ваша помощь... Друзья переглянулись, и даже у вечно пассивного в любых авантюрах Чунь Юня подобная просьба принца заинтересовала, что он волей-неволей чуть вытянулся, желая услышать эту самую "просьбу о помощи". — Нечасто ты о таком просишь. В чём дело? — Фремине... То есть Её Высочество увёл какой-то доходяга, который назвался слугой короля, хотя я его ни разу не видел и не знал. При этом сама принцесса вела себя странно. Она... будто окаменела, когда пришёл этот некто. — И оно понятно почему. Внезапно встрявшие в разговор голоса... Точнее, голос, вынудил всех четверых обернуться с непонимающими выражениеми лиц. С каждой секундой на несчастном дворовом мосту становилось всё больше людей... Стало тесно, и до абсурдного комично. —... Этот мужчина владеет одним из отрядов в подчинении у герцогини Арлекино. Вы её не знаете, но тем не менее должность у неё значимая. В общем этот человек - оте... М-м? — Этот человек - командир отряда! Большего вам знать не обязательно, — приостановил объяснения сестры Лини, на что та без каких либо возражений позволила тому вести "переговоры" самостоятельно. — И у этого "мужчины" весьма сомнительные планы на Фремине. Мы пока не знаем, что именно, но... Эй, ты чего так напрягся? Ка Мин - тот, к кому обратился Лини - действительно стоял в напряжении, и с предельным вниманием слушал пересказ одного из близнецов, из-за чего те не могли не заметить степень его беспокойства. Ка Мин и сам был удивлён от подобного, из-за чего даже несколько раз завертел головой, дабы шугнуть все эти мысли, не позволяющие ему вести себя по обыденному "спокойно"... ну, более менее спокойно. — Не обращайте внимания. Он как только встретил Её Высочество, так только о ней и думает... Постоянно переживает! —... Её Высочество? — переспросили близнецы хором, из-за чего в ступор встали уже... кажется, все. — Прошу прощения, неужели Вы про... — А-ам! Давайте лучше приступим к поиску, м? Не лучшая идея сейчас время тратить на подобные разборки и недосказанности, которые можно решить и позже. Что думаете? — внезапно до этого спокойный и рассудительный Син Цю бестактно встрял в разговор, чем достаточно сильно возмутил близнецов, и если бы не дельность сказанных им слов, то те не упустили бы момент напомнить ему о том, с кем он ведёт беседу. Ка Мин и до этого слушал эту часть разговора не с большим интересом, а когда Син Цю всё-таки предложил отправиться на поиски - вовсе сбежал. Только его и видели. В конце концов до этого он уже следил за этим мужчиной, и догадывался, куда тот мог пойти. — Ну вот опять! — обречённо взвыл Син Цю, ударив себя по лицу. — стоит только глаз прикрыть - его уже нет! — Ну дело же такое! Не может усидеть на месте, пока возлюбленной угрожает опасность... — пропела Лань Янь, закрутившись. Как в танце. — Как романтично! — Возлюбленной...? — уже шёпотом спросили друг у друга Лини и Линетт словно бы предполагая, что их отвлечёт от подобных раздумий Син Цю. Пока Син Цю, Лань Янь и Чунь Юнь размышляли над планом поисков - близнецы и без того предполагали, где искать, ибо давненько знали этого "командира", что любил пренебрегать своими обязанностями ещё с момента появления сына на свет. — Гостевой сыхэюань? — сказала тихонько Линетт в свой раскрытый веер, обращаясь к брату. — Да, сыхэюань, — подтвердил Лини.

═━─────━۞━─────━═

— Хорошо порезвился? Послышалось в глухой тишине, и только слабое эхо резнеслось по комнате. Фремине в момент обдало морозом, как если бы его вывели нагим в зимнюю стужу. — На лошади... в поле... наедине с принцем. Хорошо было? Весело? — протягивая каждое слово говорил он. Фремине молчал, и только плечи выдавали его страх. Он смотрел себе под ноги, боясь поднять взгляд на отца: знал, что не увидит в его взгляде и долю милосердия. — Но ты молодец, что проводил с ним время. Ты ведь хочешь наконец избавиться от всего этого? — мужчина с намёком кивнул головой в одну из комнат, где уже был слышен тихий гул. Должно быть, в комнате было около трёх мужчин, если не больше. — Если всё получится, то тебя выкупит сам сын императора. Это ли не прекрасное будущее? — Я... не хочу, — шептал Фремине, сжимая ткань недавно приобритённого отцом жуцюнь. —... Что, прости? — изогнул бровь мужчина, облокотившись спиной на стену напротив. — что «не хочу»? Наложником быть? Так ты сам выбрал этот путь. Фремине вновь как воды в рот набрал. Его «не хочу» вырвалось так внезапно для него самого, что он и сам не понимал, чего именно не хочет. Казалось, что не хотелось всего в совокупности: не хотелось не то, что находиться здесь - не хотелось быть проданным и использованным. Не хотелось жить после всего испытанного. Фремине чувствовал себя "испорченным". — Ты даже ответить не можешь, — закатил глаза отец, с отвращением осмотрев своего же сына. — Ты пади хочешь к себе уважения? Хочешь, чтобы тебя кто-то любил, да? Но ни сейчас, ни завтра, ни после завтра и даже через несколько лет тебя никто не полюбит. Кто захочет быть с человеком, кто позволял относиться к себе как к мусору? Кому нужна жалкая моль, которую в любой момент можно размазать по стене, чтобы не надоедала? Если бы не твоя "бесхребетность", то этого бы не было. Быть может, я бы даже без стыда назвал тебя своим сыном. — Мне... Мне противно осознавать, что ты мой отец. Это было впервые, когда Фремине нагрубил кому-либо, а особенно отцу, которого боялся как дикий зверь огня. Но сейчас ему будто бы не было дела. Он словно решил, что даже скажи он это, то хуже уже точно не станет. Всё равно противиться бесполезно, да и не стал бы Фремине этого делать, осознавая свою беспомощность. — О? Неужели? — мерзко хохотнул мужчина, выпрямляясь. — Как хорошо, что я думаю ровно так же. Я и вовсе предпочту думать, что твоя мать тебя и нагуляла. Более того, ты перенял у неё эту способность. Вон как хорошо "работаешь". Такой же, как твоя мать куртизанка. Фремине насторожился, и каждая жилка в его теле буквально вскипела от услышанного. В одну секунду он возненавидел этого человека настолько сильно, что даже слова об этом на языке отдавали мерзотной липкой горечью. Хотелось не просто ударить - хотелось порвать. Ему всё равно, как он его называет, но человек, что издевался над его матерью годами, унижал её и призирал ещё и считает, что она скатилась до того низко, чтобы в самом начале их семейной жизни "погулять"? Его мать всегда старалась сохранить эти отношения. Всегда была добра, даже когда не получала того же взамен. Фремине видел, как его отец лип к служанкам. Видел, как уводил в безлюдные места обычных горожанок, выходя к ним как павлин в период брачных танцев. А те и рады, ведь мужчина "знатных кровей". Только его никто и никогда таким не считал. — Хотя, впрочем, неважно, кто ты мне по крови, или по чему там ещё, пока ты полезен. — Отец не спеша наклонился к Фремине, операясь рукой о спинку стула, на котором тот сидел. —... Тебя ожидают. Ты заставил их изрядно нервничать своим отсутствием. Руки дрожат. Холодно. — Ты ведь такой покорный, верно? Так заставь их расслабиться. Ты умеешь. Больно. Нечем дышать. Грудь сдавливает. — Ты выглядишь таким напуганным, — оскалился мужчина. — Как будто касания для тебя - повод бояться. Ты в самом деле настолько жалок, что даже мне хочется тебя пожалеть! Незавидная у тебя судьба. Но ты сам выбрал этот путь, посчитав себя героем. "отец" с насмешкой положил ладонь на голову Фремине, и всё тело того сразу обадло дрожью, а ресницы затрепетали. Фремине чувствовал, как его щёки постепенно намокают. «Противно. Не трогай. Не трогайте меня.»

═━─────━۞━─────━═

— Я слышу его. — Кого «его»? — подошёл ближе Син Цю, прижимаясь к стене. — "Слугу", — коротко ответил Ка Мин. — Он там. Фремине... Фремине тоже там. Её Высочество... — Ка Мин, — выдохнул Син Цю, отстраняясь. — Я не хочу скрывать от тебя это. Я тоже слышу всё, что там говорят, и поверь... это не наша забота. Всё заходит слишком далеко. —... Ты что городишь? — нахмурился принц, ошарашенно глядя на друга. — Принцессе угрожает опасность, а ты говоришь, что это «не наша забота»?! Ты себя слышишь? — Слышу. Зато меня не слышишь ты! — Ткнул в грудь Ка Мина Син Цю. Чунь Юнь собрался было оттянуть друга от принца, чтоб чего доброго не нарвался, ибо по лицу Ка Мина не скажешь, что он готов был принять путь отличный от своего. — Я пытался тебе сказать, но тогда мне не позволил сделать этого Фремине. Но сейчас скажу: Фремине - не принцесса! То, что сейчас происходит там - проблемы, которые касаются сугубо слуг, потому что Фремине таковым является! Неужели ты не понял это ещё тогда, когда встретил близнецов?! Если ты начнёшь встревать в каждую первую перебранку между своими подопечными, то как думаешь, что о тебе подумают извне? Никто тебя за такое по головке гладить не будет! — Син Цю, успокойся! — отдёрнул Чунь Юнь друга. — Если принц так хочет - пусть делает то, что считает нужным. Не нам ему правила диктовать! — А кто, в таком случае, его вразумит? Он же никого не слушает! —... Какая разница, кем Фремине является, если моё желание помочь вытекает из моей привязанности? Если бы там был ты, то я сделал бы точно так же. — Голос Ка Мина сильно изменился, и от ранее задорного и немного наивного принца не осталось и следа. — А не нужно! Не нужно этого делать даже если бы там был я! — вновь толкнул Син Цю Ка Мина в грудь. Тот отступил, но уверенной осанки не потерял. — Как ты не понимаешь? Ты - принц. Не тебе решать, где и кого там обижают. Будешь решать подобного рода проблемы, и все начнут думать, что ты хранишь каких-то тараканов у себя в голове. Козни строишь! А слуги начнут наглеть - просить большего. Просить того, чего ты однажды не выполнишь, но отказаться от роли сострадательного правителя не сможешь. Фремине - не твоя забота. В твоей помощи он совершенно не нуждается, потому что знает, что это тебя касаться не должно. — А я хочу, чтобы касалось, — сделал шаг вперёд Ка Мин, из-за чего думалось, что его силуэт стал в разы больше. — Мне плевать, что обо мне подумают. Плевать, как ко мне будут относиться «извне». Если я могу предотвратить плохое событие, то должен это сделать. Разве не этим должны заниматься те, кому не всё равно на свой народ? Вы ведь так хотите, чтобы я стал достойным правителем, а когда я начинаю что-то ради этого делать, то упрекаете, говоря, что это дело «не моё». Позволь спросить тогда, что будет «моим» делом? Где заканчивается эта грань? — Грань заканчивается здесь, — Син Цю встал на выходе из комнаты, вынув из ножен меч, звуки лезвия которого можно было услышать аж из соседней комнаты. — Фремине - не твой народ. Он никто для тебя. Я не хочу, чтобы ты совершил ошибку. Я буду удерживать тебя здесь столько, сколько потребуется. — Прекрати, Син Цю... — опасливо предупредил Чунь Юнь. — Это уже слишком. Ты не знаешь, что делаешь! — Пожалуйста, уйди, — смягчив голос, попросил Ка Мин, даже не думая вступать в бой с собственным другом. — Я не хочу, чтоб наш спор так решался. Это неправильно. — Нет, правильно, — сжал рукоять Син Цю. — Докажи свои намерения. Как настоящий мужчина. — Я не буду драться! Ты... Ка Мин не успел договорить. Син Цю решил сделать шаг первым: он нанёс удар мечом, вынудив Ка Мина заблокировать его нападение своим. Комната была небольшая... здесь толком даже не развернуться, и устраивать здесь поединок - глупая затея. От одного только своего рывка Син Цю успел задеть фарфоровую вазу, что стояла на небольшом чайном столике. Она разбилась с оглушительным звуком. — Из-за тебя сюда сбежится вся резиденция... — раздражался Ка Мин, продолжая блокировать удары. — Тогда дерись, чтобы уйти как можно быстрее! — вновь напал Син Цю, однако не успел он нанести удар, как Ка Мин обогнул его со стороны, делая тупой удар прямо в бок, вынуждая вельможу отскочить в противоположную часть комнаты. — Ка Мин... — уже не следя за обращениями позвал Чунь Юнь. Ранее он никогда себе не позволял подобной своевольности, но видеть, как дерутся его друзья, ему было больно. —... А-Цю. — Стой на входе, А-Юнь. Не выпускай его, — приказал Син Цю, намереваясь нанести очередной удар, делая выпад вперёд. — Дай я ему, наконец, вдолблю, что... Хруст и треск. Что-то упало. Что-то сломалось. — А... Син Цю сидел на полу. Напротив него стоял Ка Мин, лицо которого выражало неподдельный ужас. Он выронил меч. Син Цю даже не думал, что его битва с принцем закончится настолько... быстро. Син Цю не сразу это почувствовал. Поначалу он вообще ничего не ощутил, пока в один момент по руке не распространилась острая режущая боль. Как будто ему внезапно разорвали все сухожилия в ней. Син Цю не мог даже закричать. Не мог дышать. Перед глазами то белело, то темнело. Он не слышал, как его звал и успокаивал Чунь Юнь. Не слышал, как в комнату вбежала и Лань Янь, сразу же ринувшись к раненому вельможе, судорожно пытаясь расспросить обо всём Ка Мина, который встал посреди комнаты как вкопанный, широко раскрыв глаза. — А-Мин, что случилось? Скажи, что случилось? — Спрашивала Лань Янь, ужасаясь тому, в каком состоянии была рука Син Цю. Она была до кошмара неестественно согнута. Невозможно было даже представить то, каким образом это можно было сделать. Когда Лань Янь обернулась - комната пустовала. Ка Мина уже не было, и никто даже не успел уловить момент его побега. Да и не то чтобы их сильно это волновало. Лань Янь вместо поисков принца убежала искать Бай Чжу, потому что боль Син Цю становилась всё сильнее, ведь адреналин от внезапной травмы пропадал. Весь дворец сбежался на шум. Даже император с королевской семьёй... В которой недосчитались близнецов. Ка Мин бродил по коридорам резиденции. Он знал, что ему нужно к "принцессе". Знал, что та ждёт помощи. Он слышал это. Ради этого он сделал то, что сделал. Но почему-то тело его совсем не слушает. Почему-то он чувствует себя настолько слабым, что даже лёгкое дуновение ветра снесёт его с ног, подобно урагану. «Почему? Почему это случилось? Почему это происходит? ... Я же просто хотел помочь. Я хотел поступить правильно...»

═━─────━۞━─────━═

— Ты будешь говорить? Он молчит. — Как долго это происходило? Отвечай. Снова ни звука. Лишь прерывистое дыхание. — Фремине... — послышалось хрипло. — Сын... Поднесённое лезвие меча, которое до этого было в метре от его шеи, сократило расстояние до пары жалких сантиметров. — Не припомню, чтобы я обращалась к тебе, — с пренебрежением опередила слова мужчины она, хищно глядя тому в глаза. — Фремине, ты как? — шёпотом спросил Лини, поглаживая слугу по спине. Линетт сидела рядом, пытаясь прикрыть голую грудь Фремине остатками ткани. — Всё хорошо. Мы позвали её - она поможет. Тебя теперь никто не обидит. Он не реагировал. Он продолжал сидеть неподвижно и безмолвно. Одежда быда порвана. Плечи оголены, а мужчины, до этого находящиеся в комнате как достопочтенные гости, испуганно прижимались к стене, опасаясь за свои жизни. Они, благо, не успели сделать чего-то необратимого, хотя всё к этому явно шло. Иначе реакция Фремине не была бы столь... ужасающей. Он буквально не двигался. Даже не дышал. Смотрел и молчал, сжимая руки на коленях. — Фремине, скажи... — Четырнадцать... — дрожащим голосом ответил Фремине, сжав руки настолько сильно, что даже ногти выпивались в кожу. Уже и плакать не было сил. — Как только мне исполнилось четырнадцать. — Год, значит... И как часто? — вновь спросила герцогиня. Лезвие уже соприкосалось с кожей мужчины, и глаза того были налиты кровью от испытываемого им ужаса. Губы тряслись, а руки замерли в воздухе, как если бы его взяли за шкирку как мерзкого, плешивого пса. — Каждый раз... когда я возвращался... домой. — М, — хмыкнула она. — Вот оно как, получается. Выходит, ты пользовался своим положением? Как прискорбно. — В-ваша светлость! Он... Он сам согласился на это! Его никто не заставлял! Он... — судорожно оправдывался мужчина, когда понял, что лезвие меча медленно, но верно режет тонкий слой кожи на его шее. Точно играючи. — Он сказал, что тогда не будет бить маму, — поднял голову Фремине. Взгляд был мутным. Смотрящим в никуда. — И я согласился. — Я поняла, — нежно кивнула Арлекино. Она замахнулась. — Уважаемые господа, прошу меня извинить. Сейчас я обязана наказать своего провинившегося подчинёного по всей строгости, и следуя закону. Будьте добры покинуть комнату, либо я буду вынуждена сообщить о нарушении неприкосновенности в отношении нашего человека вашим главнокомандующим. Мужчины, как один большой лошадиный табун, выбежали из комнаты, пропахшей алкоголем и ароматом курильниц. Фремине снова опустил голову. Ему не было дела до того, что станет с его отцом. Ему не было дела до того, как он сейчас выглядит. Быть может проблема была в запахе, который стоял в комнате, опьяняя всех, кто в ней находился. ... Потому что именно благодаря ему Фремине становилось всё труднее сопротивляться. Лишь одного он хотел в данный момент - вернутся на то поле, с которого открывается вид на бескрайнее, медное от солнца море. Он хотел вернуться к той лошади. Вернуться к ней вместе с ним. Почувствовать себя в безопасности снова. Почувствовать себя любимым. «Интересно, а море всё ещё блестит от света солнца?»

═━─────━۞━─────━═

— Ваше Высочество. Солнце давно ушло за горизонт: со стороны входа в резиденцию был слышен топат копыт. Прошло два дня. Они уезжают. — Ваше Высочество, я вас вижу. — Я знаю, — вздохнул Ка Мин, прижимая к груди ноги. Он снова был во дворе резиденции. Снова сидел на высокой ветке, оперевшись спиной о широкий ствол дерева. И слезать он, очевидно, не планировал. Была б его воля - сбежал бы на то поле. Была бы его воля - сбежал бы вместе с Фремине. — Вы за всё время так ни разу и не показались. Императору пришлось убеждать Короля и Королеву, что вы достойно провели время с их дочерью... — Наставник Бай - он же придворный лекарь - смотрел вперёд, на восхождение холодной луны. Однако все его речи были направлены исключительно на юношу, сидящего на ветке. —... Я прекрасно знаю, что никакого времяпровождения с Её Высочеством не было. — Я не хочу говорить об этом. — А придётся, — поднял голову Бай Чжу. — Вы уже не ребёнок, и сбежать от этого не можете. Скажите, Вам ведь больше интересен... Фремине? Ка Мин промолчал, однако Бай Чжу и этого хватило, чтобы всё понять. — Не важно, правда это или нет - решение остаётся за Вами. Только вот статус... — Плевать мне на статус. Я не буду верить всем подряд, кто говорит, что она слуга, — фыркнул Ка Мин. — скажет мне это сама - другое дело. Даже если это правда - решение не поменяю. —... Даже меня послушать не хотите? Я Вам врать не стану. — Знаю. — Ка Мин резво спрыгнул с ветки. Не потому, что его просил об этом наставник - на улице похолодало. — Но я хочу услышать это от неё лично. — Неё? — улыбнулся наставник. — А если она не "она"? — Пусть будет кем угодно, — пожал плечами принц. — Я всё равно не изменю свой выбор. Ка Мин уже был готов покинуть сад, как его остановил голос наставника: — Вы так ни разу и не навестили молодого господина Син, — медленно развернулся Бай Чжу к ученику, глядя тому в затылок. — Почему? — Он... Ком в горле. Сложно даже пискнуть. — Сейчас он смеётся над травмой, говоря, что упал неудачно, — Бай Чжу сделал шаг вперёд. Принц не двигался. — Что случилось на самом деле? Вы ведь явно знаете. Ка Мин расслабил плечи, поднял голову и вздохнул полной грудью. Бай Чжу даже сперва показалось, что с его плеч свалился настолько тяжкий груз, что почувствовав облегчение - вернулся прежний принц, но... Когда Ка Мин развернулся, Бай Чжу не увидел той улыбки, которую привык видеть каждый раз, когда тот смотрел на него, пока зрение не начало слабеть. На лице принца была другая, болезненная, даже жалкая улыбка, от которой самому становилось тяжело. Глаза уставшие, прикрытые. Точно он разом лишился всего на свете. — Я сломал ему руку, — признал принц сипло. На момент этих слов послышалось даже, что Ка Мин всхлипнул. — И то, ради чего я это сделал - я не выполнил. Я никого... не спас. Никому не помог. И я не знаю, что в итоге случилось Фремине. «Я струсил. Я действительно ужасный друг. Я ужасный правитель.»