Аленький цветочек

      Феликс окинул Минхо презрительным взглядом, от которого по коже побежали мурашки. Он чувствовал страх Минхо, его отчаяние, как и запах свежей крови, дразнящий и пьянящий.       «Жалкий смертный, — подумал Феликс. — Как он смеет сопротивляться своей судьбе? Он должен понять, что теперь он принадлежит мне, целиком и полностью,» — ярость в его венах закипела с новой силой, требуя выхода.       В голове Минхо царил хаос. Звуки города казались приглушенными, словно он находился под толщей воды. В ноздри ударил запах гнили и сырой земли, исходящий от Феликса, запах смерти.       «Кажется, я умру раньше, чем думал, — промелькнула в голове отчаянная мысль. — Он убьет меня, как и всех остальных, — но вместе со страхом в его сердце рождалось и странное, болезненное любопытство. — Если выживу, что тогда будет?»       Феликс сделал шаг вперед, и Минхо почувствовал его дыхание на своей шее, к чему пока ещё не привык, вздрогнув. От вампира пахло кровью и старым камнем, чем-то древним. От этого запаха закружилась голова, и ноги стали ватными. Мужчина протянул руку и провел ледяными пальцами по щеке человека. От прикосновения по всему телу пробежала дрожь, словно разряд электричества. Каждый раз этот физический контакт ощущается как первый.       — Ты не можешь убежать, — прошептал Феликс. Его голос был низким и хриплым, словно из могилы. — Ты мой.       Минхо почувствовал, как его прижали к стене. Холодный камень обжигал спину, а в горле пересохло от ужаса. Парень смотрел в глаза Феликса, горящие красным огнем, и ему казалось, будто он видел в них свою смерть. Но вместо отчаяния в его сердце рождалось странное, болезненное спокойствие. Словно он принял свою судьбу и готов был встретить ее лицом к лицу.       Феликс наклонился ближе, и его клыки блеснули в лунном свете. Минхо зажмурился, ожидая боли. Но вместо этого он почувствовал лишь легкое прикосновение к своей шее, словно перышко коснулось его кожи. Затем боль пронзила его тело, как удар молнии. Он закричал, но крик застрял в горле, заглушенный хрипом. Укус в этот раз пришёлся на середину шеи из-за мешающейся одежды, потому ощущения были гораздо интенсивнее, чем раньше. Тело сотрясали конвульсии, а в голове вспыхивали яркие картины. Человек видел древние замки, темные леса, окровавленные лица. Он чувствовал боль, страх, отчаяние — эмоции, которые переполняли вампира. Юноша видел его прошлое, его страдания, его одиночество. И в этот момент он понял, что Феликс — не просто монстр, он — жертва. Жертва проклятия, которое он не выбирал.       Вампир отстранился, облизав губы. На лице его играла странная, почти грустная улыбка. Красные отблески в глазах притухли, уступая место какой-то непонятной задумчивости.       — Ты такой забавный, когда боишься, — прошептал он, обжигая кожу ледяным шёпотом. — его голос, обычно властный и бархатный, сейчас звучал устало, почти отрешённо. — От этого пить твою кровь одно удовольствие, но не жди смерти.       Минхо не понимал, что происходит. Сердце колотилось, как безумное, а в голове гудело, словно в улье. Он чувствовал себя словно выжатый лимон, из которого выцедили все соки. Слова Феликса пугали, но ещё больше пугала его меланхолия. Что это за игра? И зачем она ему?       Схватив человека за руку, Феликс потащил его к подъезду. Всё произошло слишком быстро, как в кошмарном сне. Юноша не успел опомниться, как они уже летели по лестнице, преодолевая пролёты с нечеловеческой скоростью. Перед глазами всё мелькало, в ушах свистел ветер, а в животе всё сжалось от ужаса. Мигом они оказались в квартире Минхо. В нос ударил знакомый запах — смесь стирального порошка, старых книг и едва уловимый аромат кофе. Дом, всегда казавшийся тихой гаванью, сейчас походил на зловещую ловушку. Вампир распахнул окно, впуская ночной ветер, словно очищая место для своей охоты, и усадил человека на кровать. Ветер ворвался в комнату, разнося запах пыли и свежести. Лунный свет, проникая в комнату, ложился причудливыми тенями на стенах.       — Я хочу, чтобы ты понял, — проговорил вампир, обходя комнату, словно хищник свою жертву. Его шаги были бесшумными, словно он парил над полом. — Что ты всегда будешь под моим контролем. Твои мысли, твои чувства, твои действия. Я буду наблюдать за тобой, даже когда ты этого не будешь знать.       Минхо молчал, опустив голову. Он чувствовал себя сломанной куклой, чьи нити держит в руках жестокий кукловод. В его голове роились мысли: «Зачем? Зачем он это делает? Что он хочет от меня?» Но ответы не приходили. Только страх, ледяной и всепоглощающий.       Феликс остановился перед ним и провёл пальцем по шее человека, вызывая мурашки. Каждое прикосновение отдавалось болью, смешанной с каким-то странным удовольствием. Вампир приблизился к шее, зализывая новый укус.       — Ты будешь бояться каждого шороха, каждой тени, — прошептал Феликс голосом, что был подобен ветру, проникающему в самые потаённые уголки души. — И каждый раз, когда ты будешь думать, что я ушёл, я буду возвращаться, чтобы напомнить тебе, кто здесь хозяин.       Воздух сгустился, стал тяжёлым и вязким. Человек чувствовал, как его сдавливает со всех сторон, лишая возможности дышать. Запах вапира стал сильнее, заполняя всё вокруг. Закончив свою речь, Феликс бесшумно выпрыгнул в окно, словно растворился в ночи. Его уход был таким внезапным и нереальным, что Минхо на мгновение подумал, что всё это ему приснилось. Но холод в комнате и ледяное прикосновение на шее напоминали ему о том, что это была реальность. Он остался один в комнате, полной страха и паранойи. Звуки города, до этого успокаивающие, сейчас казались угрожающими. Каждый шорох, каждый скрип, каждый звук ветра казался ему похожим на шаги вампира, возвращающегося за ним. И сейчас он осознал, что это существо не просто пьёт его кровь, но и травит его разум, превратив жизнь в кошмар наяву. Мужчина ушёл, но его присутствие ощущалось повсюду: в каждой тени, в каждом уголке, в каждой мысли. И этот кошмар будет продолжаться, пока Феликс не решит, что с него достаточно. Пока он не наиграется со своей жертвой.