Аленький цветочек

      Феликс взглянул на часы, располагавшиеся над примерочными. До полуночи чуть меньше часа, что было удивительно, как же быстро пролетело время. Он не знал, сколько ещё Джисон планировал держать его в торговом центре, но сейчас ему хотелось переодеться в свою одежду как можно быстрее и найти Минхо, пока его запах не ускользнул от него. Цифры на электронном табло словно издевались над ним, медленно отсчитывая мгновения, приближая его к неизбежной встрече и одновременно отдаляя от возможности контролировать ситуацию. Ведь аромат человека… Он был подобен тонкой нити, связывавшей его с реальностью, якорю, удерживающему его в этом безумном водовороте чувств. Феликс боялся, что этот запах, столь яркий и манящий сейчас, растворится в какофонии торгового центра, оставив его в полной растерянности. Час… Это слишком долго. Слишком велик риск потерять след, упустить возможность… что? Феликс сам не знал, чего именно он хотел. Объясниться? Прояснить ситуацию? Или просто утолить жажду, растворившись в запахе и вкусе его крови? Услышав ворчание Джисона в примерочной, парень постарался перебороть свой страх, сосредоточиться на чём-то другом, но это было невозможно. Все чувства обострились, словно натянутая струна. Гул голосов, музыка из магазинов, шелест одежды, стук каблуков — все эти звуки, до этого почти неразличимые, сейчас обрушились на него оглушительным потоком. Воздух, насыщенный запахами духов, попкорна, резины и пота, казался удушающим. Феликс почувствовал, как у него начинает кружиться голова.       «Слишком много… Слишком шумно… Слишком ярко…» — кричали его мысли.       Он закрыл глаза, пытаясь восстановить контроль над собой. В голове всплыл образ Минхо: темные глаза, полные скрытой насмешки и одновременно какой-то болезненной тоски, мягкие губы, приоткрытые в легком изумлении. Запах сандала и горького апельсина становился все сильнее, заполняя все его сознание.       «Где он? Что он сейчас делает? Думает ли обо мне?» — задавал вампир вопросы сам себе.       Феликс открыл глаза и взглянул на свое отражение в зеркале. Пальто, которое еще несколько минут назад казалось ему идеальным, теперь давило, сковывало движения. Он чувствовал себя словно в ловушке, загнанным в угол. Ему хотелось сорвать с себя эту одежду, бежать, скрыться от чужих взглядов, но он знал, что не может этого сделать. Он должен дождаться Джисона, чтобы не вызывать подозрений.       «Нужно успокоиться… Нужно взять себя в руки…» — повторял он, как мантру.       Но тщетно. Желание увидеть Минхо становилось нестерпимым. Оно обжигало его изнутри, словно огонь, требуя немедленного удовлетворения.       «Просто взглянуть… Просто убедиться, что с ним все в порядке… Просто…» — его мысленный поток был внезапно прерван.       Услышав приближающиеся шаги, Феликс замер, стараясь придать своему лицу безразличное выражение. Джисон вывалился из примерочной, одетый в свою обычную повседневную одежду, в которой пришёл в торговый центр.       — Ну что, наигрался в модника? — спросил Феликс, стараясь говорить как можно более непринужденно.       Джисон нахмурился, почувствовав исходящее от него напряжение.       — Ты какой-то странный, — сказал он, оглядывая друга с подозрением. — Что-то случилось?       Он окинул взглядом на Феликса, задержав взгляд на пальто, которое тот все еще носил.       — И, да, тебе тоже стоит переодеться, — намекнул Джисон. — А то так и будешь тут модничать до закрытия.       Феликс кивнул и, не говоря ни слова, вернулся в примерочную. Движения его были резкими и порывистыми. Он торопливо стащил с себя магазинную одежду, чувствуя облегчение, когда надел свою: немного помятую белую рубашку, черные брюки и черный плащ. Ткань, привычная на ощупь, успокаивала.       «Теперь можно действовать…» — подумал он.       Феликс вышел из примерочной и замер. Запах Минхо исчез. Паника холодной волной захлестнула его. Неужели он упустил его? Неужели он был так близко и снова потерял его из виду?       — Все в порядке, — ответил Феликс, вспомнив вопрос друга, отводя взгляд, стараясь скрыть свое замешательство. — Просто устал.       — Тогда пошли, — сказал Джисон. — Я тоже уже набегался по этим магазинам.       Они вышли из торгового центра на улицу, и тут Феликс снова почувствовал его. Аромат Минхо. Он был слабым, но отчетливым. Казалось, что человек находится очень близко. Вампир почувствовал, как клыки непроизвольно царапают внутреннюю сторону щек. Холодная сталь прорезала кожу. С каждым шагом, приближающим его к свободе от примерочной, они, словно лезвия, вонзались в мягкую плоть щек. Эта легкая боль, этот привкус крови, хоть немного, но возвращали Феликса в реальность, напоминая, что он не просто хищник, ведомый жаждой, но и личность, хоть и искаженная вечной тьмой. Запах Минхо, то призрачный, то отчетливый, разжигал его нутро, заставляя звериную часть рваться на свободу. Феликс чувствовал, как она подступает, как желание вырваться, преследовать, захватить, становится почти невыносимым. Удержание себя требовало неимоверных усилий. И этот царапающий дискомфорт клыков, эту легкую боль, он принимал как своеобразную форму самоконтроля. Феликс жадно вдохнул ночной воздух. Было прохладно, но эта свежесть не успокаивала. Наоборот, она лишь усиливала обостренные чувства, делая запахи более отчетливыми, звуки более резкими. Он поднял голову, изображая, что любуется небом. Редкие звезды, пробивающиеся сквозь смог, когда-то вызывали в нем трепет, напоминая о бескрайности вселенной, о вечности, которая ему, как вампиру, отчасти доступна. Но сегодня они казались далекими и холодными, лишенными всякой магии. Они не утешали, не вдохновляли. Они были просто точками света в бесконечной тьме. На самом же деле, пока Джисон что-то говорил о своих планах на вечер, Феликс медленно поворачивал голову, как гончая, выслеживающая добычу. Он принюхивался, стараясь уловить малейшее колебание в запахе Минхо. Сандал и горький апельсин… Он помнил его так отчетливо, этот запах, словно отпечатавшийся в его памяти. Но сейчас он был переменчив, то появляясь, то исчезая, словно играя с ним в какую-то жестокую игру. Это раздражало, злило. Клыки царапали все сильнее, заставляя Феликса сжать челюсти. Он помнил, что у Минхо работа до полуночи. Это давало ему хоть какую-то надежду, какой-то временной ориентир. Но ожидание было невыносимым. Ему нужно было действовать. Нужно было придумать правдоподобную причину, чтобы увести Хана подальше от торгового центра, туда, где он сможет свободно преследовать свою цель.       — Слушай, Джисон, — сказал Феликс, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть нетерпение, которое клокотало внутри. — А давай прогуляемся немного по городу? Воздухом подышим…       Он старался не смотреть на Хана, боясь выдать себя. Он знал, что друг хорошо его знает и может заметить малейшее изменение в его поведении. Феликс надеялся, что Джисон согласится. Может быть, если они будут гулять по городу, Хан увидит какую-нибудь привлекательную жертву и оставит его в покое. Он, конечно, не оставит друга не убедившись, что с ним точно всё хорошо и он сможет добраться домой сам, но его вполне можно было отвлечь на достаточное время, чтобы Феликс смог найти Минхо. Ему нужно было найти его, и сделать это как можно скорее. Время утекало сквозь пальцы, а аромат человека продолжал дразнить, манить, искушать. И с каждым мгновением сопротивляться становилось все труднее.       Предложение Феликса повисло в воздухе, словно крошечная снежинка, ожидающая, растает ли она под теплым взглядом согласия или будет сметена холодным дыханием отказа. Джисон, казалось, не оценил порыва друга к ночной прогулке. Его лицо, и без того утомленное от бесконечных примерок и яркого света торгового центра, скривилось в гримасе недовольства. Он устало вздохнул, всем своим видом демонстрируя, как сильно ему хочется просто оказаться дома, в тепле и уюте. Его взгляд скользнул по Феликсу, словно ощупывая его, и в нем читалось явное сомнение, смешанное с привычной для них обоих ленью. Он был вампиром, и как все вампиры, любил комфорт и не любил бесполезные движения.       — Гулять? Сейчас? — переспросил Хан, словно не веря своим ушам. — Феликс, ты уверен? Я думал, ты хочешь домой.       Каждое слово, сорвавшееся с его губ, было наполнено нотками раздражения и усталости. Он словно перечислял Феликсу все причины, почему эта идея была глупой и бессмысленной. Белокурый почувствовал, как его терпение, и без того на пределе, начинает стремительно иссякать. Ему было крайне сложно сдерживать порывы, объяснять, оправдываться. Он не мог рассказать Джисону истинную причину своего внезапного желания гулять по ночному городу. Тот бы просто не понял. Он бы начал задавать вопросы, на которые Феликс не был готов отвечать. Вопросы о запахе Минхо, о том, почему его так тянет к этому смертному, о той необъяснимой жажде, что разгоралась внутри.       «Нужно как-то его уговорить… Нужно придумать что-то правдоподобное…» — промелькнуло в голове Феликса. Он понимал, что нужно действовать быстро и убедительно. Иначе Джисон просто откажется и потащит его домой, подальше от соблазнительного запаха, который так и манил его в ночь.       — Да ладно тебе, — сказал Феликс, пытаясь изобразить на лице беззаботную улыбку, но она вышла натянутой и неестественной. — Просто немного прогуляемся. Развеемся после душного центра. Подышим свежим воздухом, посмотрим на ночной город. Тем более… — он сделал небольшую паузу, зная, что следующий аргумент может сработать, — … ты же сам говорил, что тебе скучно. А так хоть какое-то развлечение будет. Может, и правда, найдешь себе кого-нибудь на вечер.