Золотая эпоха Сянлэ

      Пятнадцатый год правления императора Се Цзяна выдался на редкость благоприятным. Империя Сянлэ богатела и процветала. Поговаривали, что если боги останутся также милостивы, то вскоре улицы будут устланы золотом и шелками.       Жизнь кипела в столице великой империи. Даже в летний зной на рынках шла оживленная торговля, на площадях артисты показывали номера, а статные дамы выгуливали новые платья, расшитые драгоценными нитями.       И все эта бурная энергия жизни сосредотачивалась в сердце столицы Сянлэ, императорском дворе.       Многие бы отдали жизнь, чтобы хотя бы одним глазком посмотреть на место, где вершится судьба всего государства. Где на троне восседает строгий, но милосердный правитель, с кипами бумаг снуют шустрые чиновники, управляющие делами провинций, бегают слуги, выполняя приказы Его Величества.       И, конечно же, пределом мечтаний было узреть красоту внутреннего двора, где жила императорская семья и раскинулся императорский гарем, прекрасный сад с тысячами нежных цветков. По легендам в старшие наложницы берут исключительно небожительниц, чьи лики устыдили бы саму Луну.       Да, не каждому выпадал шанс узреть неземную красоту внутреннего двора и раскрыть его тайны. А кто-то и вовсе не помышлял о подобном, но получал возможность.       Судьба бывает хуже капризного ребенка. Никогда не знаешь, чего она потребует.

***

      Му Цин зажмурился, когда яркий солнечный свет ударил в глаза. Он поморщился, прикрывая лицо рукой. — Эй, чего встали?! Выходим! — хрипло прикрикнул работорговец.        От звука, извергаемого поганым ртом, хотелось напихать в уши серы и поджечь.       Юноша спрыгнул с повозки и стал в один ряд с остальными. Он не помнил их кличек, да и не пытался запомнить.       Всем рабам нужно было стоять смирно, опустив плечи и голову, но он приподнял взгляд, осматривая местность.       Дворец окружали высокие каменные стены, роскошный фасад, с выверенным фэн-шуй, но на деле всего лишь…       Клетка…       От возникшей мысли по телу прошла дрожь. Губы слегка скривились, что, увы, не укрылось от непрошенного взгляда. — Что с лицом? Ты тут единственный, кому достоинство не отрезали. — тихо процедил человек рядом с ним.       Его обиду можно понять, но Му Цин опасался, что сохранение так называемого достоинства может обойтись гораздо дороже.       Му Цин вновь приподнял взгляд, и заметил низкого старикашку, идущего к ним, в сопровождении двух стражников и парочки евнухов. — Кто приехал? — спросил он, не размениваясь на формальности.       Работорговец поправил рукава одежды и низко поклонился старику. — Пэ Цзинь, — представился он, и голос прозвучал иначе, не как у торговца людьми, а наглого купца-подхалима.       Старик лишь лениво приподнял бровь и показал пальцем на Му Цина, как если бы тот был свиньей на рынке. — А этот кто? — Этот для гарема… Я слышал, юношей нынче тоже берут. — на губах проскользнула мимолетная ехидная улыбка, но едва ли кто-то успел заметить. — Молодой совсем, здоровье хорошее, еще и грамоте обучен, а по лицу и не скажешь, что из простого люда вышел.        Му Цин заставил себя проглотить злобу, медленно прожигающую изнутри. Он здесь лишь скот на продажу, если будет неосторожен — убьют без промедления.       Старик вплотную подошел к нему и схватил пальцами за челюсть, рассматривая лицо юноши со всех сторон, затем что-то буркнул себе под нос и убрал руку.       Му Цин не мог избавиться от ощущения чужих прикосновений на коже, будто его несколько раз опустили лицом в грязь. — Ведите их к западной стороне, пусть осмотрят и выдадут одежду. — сказал старик двоим стражникам, а затем вновь обратил внимания на юношу. — Этого в купальню и врача приведите. Пусть осмотрит.       Раздался кашель Пэ Цзиня, напоминающего о своем присутствии. — Сперва деньги, потом товар. — произнес он с такой легкостью, как если бы продавал рыбу. Но вовремя осекся и добавил спокойнее: — Господин… Не могу же я уйти ни с чем… Все же я их кормил, воспитывал…       Му Цин до боли прикусил губу.       Старик кивнул одному из своих сопровождающих. Мешок с громким звоном ударился о землю. Судя по звуку, сделка оказалась выгодной. — За мальчишку получишь деньги после осмотра, молись, чтобы не порченным оказался. — сказал старик и развернулся, заканчивая переговоры.       Работорговцу подобный расклад не пришелся по душе, но пришлось согласиться. — Вперед. — грубо бросил ему евнух, на чье лицо юноша даже не смотрел.       По дороге он мельком бросал взгляды на здания и ограждения, а на душе становилось все тоскливее. Неужели он больше не сможет увидеть мир за пределами золотой темницы? Миновать столько препятствий попросту невозможно.       Му Цин имел смелость подумать, что, наконец, сможет как следует отодрать грязь и вымыть волосы, но ему предоставили лишь крохотный таз, ковш и полотенце. Ни мыльного корня, ни даже золы.       Все очень просто. Если не возьмут в гарем, то нет смысла тратиться.       Юноша попытался привести себя в надлежащий вид, все же это была чистая вода, впервые за долгое время.       Сопровождающий евнух привел его в просторную комнату, пропахшую душистыми травами, из глубины раздалось: — Положи полотенце на стул и пройди в центр.       Му Цин помедлил. Кроме полотенца на нем ничего не было. Но так или иначе придется полностью обнажиться, поэтому, пересилив себя, юноша снял ткань и прошел внутрь.       Врачом оказался невысокий мужчина в возрасте, он неспешно подошел к юноше, внимательно разглядывая того с ног до головы. — Посмотрим… Пятен нет, повернись.       Му Цин скривился, но сделал. — Кожа чистая. Повернись обратно, широко открой рот и покажи язык. Хорошо… — мужчина бесцеремонно схватил его за руку и нащупал пульс.       Юноша без конца одергивал себя. Он не хотел в гарем, но если не возьмут, то судьба его окажется еще более незавидной. — С желанием проблем не испытываешь? — совершенно обыденно спросил врач.       Лицо юноши обдало жаром, он мотнул головой. — На боли в спине, пояснице не жалуешься? — Нет.       Мужчина кивнул и отпустил руку. — Циркуляция ци в порядке.       Му Цин бы с удовольствием рассказал, сколько болезней могут прятаться даже за самой сбалансированной ци, но на руку ему это сейчас явно не сыграет. Лучше помалкивать. — Можешь идти. Слева висят халаты, накинь.       Му Цин поклонился и поскорее облачился в тонкий халат.       Евнух куда-то повел его без лишних объяснений. У юноши не было выбора кроме как следовать за ним в полном неведении.       Но его угрюмый спутник неожиданно подал голос: — Младший наложник в гареме Его Императорского Высочества Наследного принца Сянлэ. Следуй правилам, не нарушай порядка и не заводи врагов. Не помышляй дурного и не водись с подозрительным людьми. — отчеканил евнух заученный текст, наверное, подобное говорили всем, предупреждали думать забыть о побеге или предательстве.       Сердце болезненно сжалось в груди, и сохранять холодную невозмутимость стало невыносимо тяжело. Теперь мир за высокими стенами стал еще дальше от него. — Хорошо вымойся, позже тебя проведут в комнату и расскажут все, что нужно знать.       Му Цин кивнул.

***

      Он оперся на стенку бассейна и прикрыл глаза. В купальне пока никого не было, так что юноша начал размышлять себе под нос: — Стены высокие и хорошо охраняются… Этот мерзавец знает, как меня найти…       Не выбраться.       О поверхность воды разбилась крошечная капля, скатившаяся с его лица. — Мама…как ты там…       Он провел рукой по крошечному шраму на правой щеке. — Обещаю… Я выберусь отсюда… Мы…обязательно встретимся…