Золотая эпоха Сянлэ

      — Проезжайте!       Повозка тронулась вперед, слегка потряхиваясь на дороге. Му Цин аккуратно выглянул в окно. Он так давно не видел мира за пределами дворца, что даже позабыл о его существовании. Находиться в открытом неограниченном пространстве даже казалось диким.       Вскоре стены и сторожевые посты сменились столичными пейзажами, аккуратными улочками с торговыми рядами, снующими туда-сюда людьми, уличными артистами, выполняющими трюки, — все, что душа пожелает, буйство красок так непохожее на унылость дворца.       С каждой секундой в юноше все больше разгоралась жадность. Он всматривался в каждый уголок, в каждую гирлянду и каждого прохожего. И видят Небеса… он завидовал. Ему пришлось столько пережить, чтобы попасть на волю, а эти люди могут в любой момент взять да и уехать в далекие края, вольны идти, куда захотят, а еще они могут вернуться домой, к собственному крову и собственным семьям. В то время как ему придется самовольно вернуться в клетку. Му Цин вздохнул, смотреть дальше он был не в силах.       Младший наложник обернулся ровно в тот момент, когда Его Высочество Наследный принц почти полностью высунулся из окна, чтобы лучше рассмотреть окрестности.       — Так много людей… — восторженно протянул Се Лянь. — А запах… — в воздухе можно было уловить аромат свежей выпечки, поджаренного мяса и даже специй.       Принц вытянулся еще сильнее, но Хуа Чэн потянул его назад за талию.       — Ва… Гэгэ, аккуратнее.       Если для принца подобный выезд без официального сопровождения и соблюдения всех формальностей был в новинку, то старший наложник был на редкость равнодушен. Вот уж кому точно милее быть редкой птицей в золотой клетке.       — Сань Лан, смотри! Там запускают змеев! Видишь? — показал Се Лянь. — Весело, наверное…       — Вижу, гэгэ. Если хочешь, можем запустить такой, когда вернёмся.       Улыбка Се Ляня сразу же померкла.       — Сомневаюсь… — в конце концов, что подумают остальные, если Наследный принц вместо дел будет запускать воздушных змеев?       Однако недолго Се Лянь печалился, стоило ему заметить что-то новое, как он и думать забыл о том змее. Сейчас он походил на ребенка, которого впервые привели на ярмарку и позволили выбирать, что душе угодно.       Повозка дернулась. Му Цин закатил глаза и стукнул по стене, чтобы Фэн Синь услышал.       — Не стучи, это камни попадают под колеса.       — Заворачивайте, дальше пойдем пешком.       Младший наложник попытался вспомнить примерное расположение улиц в голове. Но перед этим следовало сделать одну важную вещь.       — Все ведь помнят свои роли?       Хуа Чэн фыркнул и лениво проговорил заученное:       — Ты купец из южных земель, хочешь побольше узнать о столице и как здесь ведутся дела, мы твои помощники.       Было непривычно занимать лидирующую позицию, однако в этой среде Му Цин разбирался лучше остальных. И юноша не мог отрицать, что такое положение дел тешило самолюбие.       — Держитесь рядом и поменьше говорите, кроме ва…тебя. — показал он на Фэн Синя.       — Это еще почему? — удивился телохранитель.       Младший наложник не знал, как лучше сказать, что речь Фэн Синя не отличалась изяществом или богатством.       — Эм… мне кажется, что так правильно.       — Он имеет ввиду, что ты говоришь как здешние. — пояснил Хуа Чэн.       Му Цин бросил на того раздраженный взгляд, но наложник не обратил внимания.       — Если будем ходить вчетвером, то привлечем внимание. — рассудил Се Лянь.— Будет лучше разделиться.       — Я пойду с вами. — вызвался телохранитель, на что получил отказ.       — Плохая идея. Вы оба плохо знаете местность, будет лучше…       Хуа Чэн перебил:       — Я с гэгэ, вы вдвоем.       На самом деле Му Цин хотел пойти в паре с принцем, упростив себе задачу, однако оставлять старшего наложника и телохранителя вдвоем… идея сомнительная и даже опасная.       — Ладно. — согласился юноша. — Ты знаешь…       Хуа Чэн вновь не дал договорить:       — Знаю, не потеряемся. Встретимся здесь через три часа.       Младший наложник не совсем понимал, в чем причина такого настроения, однако ни принц, ни телохранитель не возражали.       На том и разошлись.       — С чего начнем? — спросил Фэн Синь.- Эй, ты меня слышишь?       Му Цин не вслушивался. Вокруг было так оживленно, что он не мог избавится от теплого чувства ностальгии, будто и не было последнего года, здесь совершенно ничего не изменилось.       — Мгм. — только ответил он, возвращаясь к делу. — Сперва походим здесь, нельзя привлекать лишнее внимание.       К счастью, Фэн Синь спорить не стал, даже поддержал идею.       — Идем. — сказал тот и уверенно повел младшего наложника.       — Танъюань? — спросил Му Цин. — Решили… Решил пока никто не видит наесться сладостей?       Фэн Синь буркнул что-то неразборчивое и достал пару монет.       — Я не люблю сладости, надеюсь, что ты любишь. — он взял шпажку с рисовыми шариками, протягивая юноше.       Му Цина подобное положение дел совершенно не устраивало. Они на задании, а не парочка на прогулке. Но не успел он и слова сказать, как телохранитель обратился к торговке:       — Госпожа, мы приехали издалека и хотим поставить несколько палочек благовоний в храме на удачу, не подскажите, где ближайший?       Это был неплохой ход, однако…       — Ты мог и меня спросить, я тут часто бываю. — съязвил Му Цин, откусывая угощение.       Фэн Синь пожал плечами.       — А как бы иначе я заставил тебя съесть танъюань?       Юноша резко остановился и возмущенно протянул:       — Да как вы…ты…мх! — от Фэн Синя он никак не мог ожидать подобного.       Его возмущение выглядело забавно, если учесть, что рот был набит сладким рисом.       — Сам ведь сказал, что нам нельзя слишком выделяться. Откуда приезжие знают, где чей храм находится?       На это младший наложник ответа найти не смог. Он мыслил как человек, живущий здесь.       — Я больше не хочу есть. — от досады за такую глупость аппетит совсем пропал.       — Какой же ты упрямый… — протянул Фэн Синь. — Просто выброси.       Но Му Цин не хотел подчиняться так легко. Сейчас статусы на них не давили, чем можно вдоволь насладится.       — Но они правда вкусные…просто я уже наелся. Жаль выбрасывать. — он подошел ближе. — Мы так долго пробыли в дороге, ты наверняка проголодался. Ну же…попробуй.       Фэн Синь поджал губы.       — Совсем сдурел?       — За сообразительность полагается награда. — продолжал наседать Му Цин. — Всего лишь один кусочек.       Он не ждал, что мужчина послушается, всего лишь хотел поиздеваться, однако тот взял шпажку, откусывая большой кусок.       — Теперь доволен? — хмыкнул тот. — У тебя сироп на губах. — Фэн Синь попытался вытереть ему губы рукавом, на что юноша почти завопил:       — Не надо! — затем понизил голос. — Я сам.       — Хорошо-хорошо, не шарахайся ты так.       Остальной пути они прошли в молчании.       В самый разгар дня в храме было от силы три человека. Однако этого вполне достаточно, чтобы помешать. Му Цин хотел осмотреть статую внимательно, потрогать, изучить. Но не выгнать же остальных.       — Молимся тебе, бог войны… Не серчай на наш народ…       Юноша обернулся и увидел пожилого человека, несмотря на больные ноги, тот все равно преклонил колени для молитвы.       С подобными просьбами к богам войны обычно не обращались. Юноша продолжил слушать дальше, пока Фэн Синь ставил благовония.       — Благовоний много, — сказал мужчина, уже выходя из храма. — Стол ломится, причем много дорогих. Ты заметил что-нибудь?       Му Цин покачал головой.       — Только услышал странную молитву… Человек просил бога не сердиться на народ…       — Опросим его?       Юноша кивнул.       Пришлось прождать еще полчаса прежде, чем тот старик покинул храм, громко ударяя тростью о землю.       — Господин! — крикнул Му Цин. — Простите за беспокойство, могу я задать вам вопрос?       Старик усмехнулся.       — Задавай, а там посмотрим.       Не прогнал, уже хорошо.       — Я только приехал… Но слышал странные истории о здешних храмах, что-то произошло? — постарался он звучать как можно естественнее.       Старик громко хмыкнул.       — Происходит, юноша, всегда что-то происходит. Может, боги разгневались на нас… А вы поаккуратнее с вопросами, целее будете. — он ушел, громко стукая тростью.       Му Цин дернул щекой. Невыносимо не понимать, что происходит. Бросаться вдогонку за стариком тоже не выход, привлекут внимание, еще и попадут в неприятности.       — Я эту статую…       — Может у Ег… у них дела идут лучше. — предположил Фэн Синь.       Се Лянь откусил большой кусок куриного шашлычка.       — Как вкусно! Ел бы это каждый день.       Хуа Чэн улыбнулся и повел принца дальше по торговым рядам.       — Тебе обязательно нужно попробовать местную лапшу с поджаренными овощами.       — Сань Лан… Спасибо тебе, но нам нужно приступить к делу.       — Это как раз для дела! — возразил старший наложник. — Если что-то происходит, то должно быть у всех на устах. Не идти же нам в храм глазеть на статуи, когда там люди.       — Там может быть что-то необычное… — сказал принц. — Хотя мы не знаем точно, из каких храмов вышли…те статуи.       Хуа Чэн уверенно повел его вперед. Принц полностью доверился ему, нечасто тот проявлял инициативу, поэтому такие моменты были по-особенному ценны.       Се Лянь не мог не задуматься о том, на что была бы похожа их жизнь, не разделенная статусами и обязательствами. Чувствовал бы Хуа Чэн себя увереннее? Насколько все было бы иначе?       — Гэгэ, мы пришли.       — А? — принц поднял голову и заметил, что они стоят у входа в ресторанчик «Закусочная Хэцзи».       Хуа Чэн, будто постоянный посетитель, сел за столик в дальнем углу.       — Ты уже бывал здесь? — догадался принц, но все же спросил.       — Ага. Знакомый здесь есть.       Се Лянь невольно улыбнулся, чувствуя волнение.       — Твой друг? — Хуа Чэн с неохотой делился историями о прошлом, о друзьях и вовсе умалчивал.       — Знакомый. — повторил тот.       О стол громко ударилась корзинка с приборами.       — Добро пожаловать, что будете заказывать? — спросил высокий юноша с ядовитым взглядом и взлохмаченными волосами, весь его вид вызывал желание оставить здесь все свои деньги и скорее уносить ноги, пока не оторвали.       — Здравствуйте… — сказал Се Лянь.       — Ты совсем не изменился. — насмешливо сказал Хуа Чэн, подперев голову рукой. — Никакого уважения к посетителям.       Официант даже не удивился.       — Сам пропал на несколько лет, ни слуху ни духу. А мне перед тобой еще и раскланиваться?       Хуа Чэн оскалился.       — Знал бы с кем говоришь…в ногах бы ползал.       — У меня колени больные, обойдешься.       Наследный принц переводил взгляды с одного юноши на другого, пока, наконец, не сказал:       — Сань Лан… Это и есть твой знакомый?       — Сань Лан? — теперь уже не смог сдержать удивления официант.       Старший наложник улыбнулся принцу.       — Все верно, гэгэ. Это Хэ Сюань, мой старый знакомый.       — Вообще-то я младше.       Хуа Чэн отмахнулся, даже не обращая на того внимания.       — Вот и не груби старшим. Дело есть, не кривись, деньги получишь. — на лице Хэ Сюаня мелькнул неподдельный интерес. — Расскажи, что за божества у вас здесь ходят?       Не успел юноша ответить, как того позвали с другого столика.       — Придумайте пока, что закажете. Я скоро.       Принц проводил официанта глазами и спросил:       — Вы…давно знакомы?       — М, дольше, чем хотелось бы… Я не хотел увидеть его здесь. — признался Хуа Чэн. — Думал, он сдал экзамен и уже где-то бумажки с важным видом перебирает.       — Экзамен? Он пытался стать чиновником?       Старший наложник кивнул.       — Во всяком случае хотел, семья даже деньги откладывала, а как оно случилось…не знаю.       Хуа Чэн впервые выражал переживания по поводу другого человека, а не принца.       — Мы можем помочь ему.       — Гэгэ… Твоя доброта не знает границ, но не все люди готовы ее принимать.       А ведь и правда… Се Лянь только что предложил вмешаться в порядок, только бы помочь. Хэ Сюань бы чувствовал себя обязанным подчиняться исключительно интересам принца, как своего патрона.       Наконец, юноша закончил с заказами, и вернулся к ним за стол.       — Что вы конкретно хотите услышать? — спросил тот, не церемонясь.       Хуа Чэн невинно улыбнулся и коротко ответил:       — Все, что ты знаешь.