Золотая эпоха Сянлэ

      Нынешняя зима выдалась особенно холодной для столицы. Обычно даже в темное время на улицах было достаточно много народа, однако сейчас все спешили по домам, чтобы скорее согреться.       Хэ Сюань не стал исключением. Пришлось засидеться у поставщика рыбы. И, к сожалению, причиной задержки стала не приятная беседа за чашкой чая. Молодой человек потратил не менее двух часов, чтобы донести до пьяной туши, что через два дня нужен свежий привоз.       Одежда вся провоняла дешёвым вином и рыбой. Хэ Сюань поморщился. Он уже почти добрался до семейной закусочной, когда услышал:       — Владыка Цзинвэнь! — надрывно закричал кто-то. — Он живой! Живой!       Юноша лениво повернулся в сторону и увидел статую чуть больше двух метров в высоту. Та шла вперёд по улице, будто прогуливалась. Статуя ничем не отличалась от той, что стояла в храме, даже выражение лица точь-в-точь повторяло оригинал.       Хэ Сюань решил, что это чей-то глупый розыгрыш или представление. Чтобы убедиться в своей догадке, он быстро направился в храм бога литературы.       — И? — нетерпеливо спросил Хуа Чэн, постукивая пальцами по столу. — Упал на колени и взмолился, чтобы божество вернулось на постамент?       — Тц, тогда почему Небеса вернули тебя… — протянул юноша. — Статуи там не оказалось, а на следующее утро вновь появилась, как ни в чем не бывало. Слышал, что видели около восьми статуй по всему городу.       — Куда они направлялись? — спросил Се Лянь.       Официант пожал плечами.       — Как-то не было желания бежать за ними, говорят, что к главной улице, некоторые даже в сторону дворца руками показывали.       Принц и наложник переглянулись. Это сходилось с информацией, которую они получили. Однако все это не объясняло, каким образом статуи могли подняться со своих мест и уйти.       — Скажите… Это происходит каждую ночь?       Хэ Сюань покачал головой.       — Нет. Первый раз был три дня назад, второй вчера.       Следовательно, если все повторится, то это произойдет следующей ночью.       — Гэгэ, подожди!       Се Лянь не услышал. Он так глубоко задумался, что не видел и не слышал ничего вокруг себя. Поэтому и не заметил мчащейся по дороге повозке. Его крепко схватили за пояс и потянули назад.       — А? — спросил он. — Сань Лан?       Наложник прижал его к груди, глядя с беспокойством. Мимо пронеслась золотая повозка, правящий крикнул:       — С дороги, пес подзаборный!       Се Лянь застыл. Этот голос он бы не спутал ни с каким другим.       — Ци Жун? — озадаченно спросил он.       Какая-то женщина сказала:       — Опять князь Сяоцзин за старое… Что за напасть. Тьфу.       Многие согласно закивали, хоть и не стали говорить вслух.       Се Лянь продолжал смотреть на дорогу, где остались глубокие следы от колес. Придя в себя, принц посмотрел на Хуа Чэна, который, казалось, и вовсе не обратил внимания на произошедшее.       — Вы в порядке?       — Да…да… Спасибо, что вовремя оттащил… — в голове не укладывалось, что его только что мог задавить собственный кузен.       — Сань Лан… ты можешь уже отпустить, тут много людей…       Хуа Чэн на секунду усилил хватку, но затем отпустил и мягко улыбнулся.       — Конечно… Идем.       До встречи с Фэн Синем и Му Цином оставалось еще около часа. Принц и наложник бродили по торговым рядам, прислушиваясь к разговорам.       — Дамы и господа! "Истинное Солнце" вернулось!       Принц удивленно поднял голову. Возле деревянной сцены скопилась внушительная толпа. Один из актеров задорно подпрыгнул и крикнул в толпу.       — Мы рады услужить нашим зрителям, но если не жалко монетки для бедных лицедеев, то не стесняйтесь! — парочка подростков поставила ящики для пожертвований во имя искусства, куда сразу посыпалось серебро и медь.       После удара в гонг толпа затихла. На сцену вышел актер… в белой маске радости и скорби. Се Лянь расширил глаза в удивлении и прошел чуть дальше, протискиваясь через толпу.       Наследный принц, обратившийся злым духом повстречал героя, молодого мужчину с мечом и суровым взором.       Завязался бой, что продлился три дня и три ночи, заставивший содрогнуться Землю и Небеса. Ударом меча герою удалось сорвать маску с лица злобного духа, что та упала со сцены.       Се Лянь был не в силах оторвать взгляда от зловещей маски у своих ног, что заглядывала ему прямиком в душу. Злобный дух Наследного принца был повержен и уничтожен. В толпе раздались громкие хлопки, а в ящики посыпалось еще больше серебра. Се Лянь почувствовал, что кто-то взял его за руку.       — Гэгэ… Вот ты где… — выдохнул Хуа Чэн. — Не обращай внимания на эту ерунду, бездарная провокация.       Принц не был согласен с ним. Пусть спектакль и не отличался высоким стилем или уровнем постановки, он четко передавал мысль в массы. И, судя по овациям, с этой задачей справился превосходно.       Поблизости раздалась ругань.       — Заткни свой поганый рот! Я тебе сейчас покажу, что…       Се Лянь и Хуа Чэн безошибочно узнали, кто это был и поспешили.       — А что ты мне сделаешь? — незнакомец плюнул на землю. — Только приехал, а уже указывает, что говорить мне?       Фэн Синь потянулся за мечом. Му Цин попытался остановить его, впрочем безуспешно. Принц прекрасно знал, что в таком состоянии тот становится неуправляемым.       — Му Цин…       Юноша чуть было не проговорился.       — Ва… Хуа Се… Нужно срочно что-то сделать…       Они не могут так взять и устроить драку посреди улицы. А к тому мужчине, с которым ругался Фэн Синь, уже начали подходить соратники.       Се Лянь не может сейчас подойти к Фэн Синю, не выдавая себя, но и вмешаться в начинающуюся драку не выйдет.       — Му Цин, — сказал он. — Нужно кое-что сделать.       Младший наложник не верил, что ему приходится это делать. Он вышел вперед и бросил мешок на землю.       — Мы не хотим проблем, позвольте нам просто уйти.       — Твою же мать…ты… ты… — Фэн Синь утратил дар речи.       Му Цин схватил того за руку и ринулся бежать, пока мужчина не начал сопротивляться. Они свернули за угол, и Фэн Синь вырвал руку из хватки.       — Зачем ты это сделал?! Я…       — Это я его попросил.       — Ваше Высочество… — тут же проговорился телохранитель, а затем прокашлялся, вспомнив о задании. — Это было непозволительно… Прошу в полной мере наказать этого ничтожного за допущенную ошибку.       Му Цин закатил глаза.       — Зачем вообще бросился туда?       — Он не имеет права говорить такое про императорскую семью! Да я… — вновь завелся мужчина.       Се Лянь потер переносицу. За него высказался Хуа Чэн.       — И что? Люди любят языком молоть, ты своим поведением чуть не причинил настоящий ущерб Его Высочеству.       На это Фэн Синь не нашелся, что ответить. Слова наложника были справедливы.       — Я не злюсь на тебя, Фэн Синь. Однако впредь постарайся не заострять на таком внимания, я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.       Му Цин не услышал упрека в голосе Его Высочества, только искреннее беспокойство, в то время как самому ему хотелось от души треснуть мужчину за такую глупость.       — Придется вернуться во дворец. — сказал Хуа Чэн, — Те деньги были на постоялый двор.       — Как мы узнали, статуи могут появится завтра… — пояснил Се Лянь. — Удастся ли нам снова выбраться из дворца…       Юноша прикусил губу, раздумывая, затем все же произнес:       — Есть одна идея. Следуйте за мной.

***

      Это место ничуть не изменилось за время его отсутствия. Покосившиеся домики, стоявшие почти вплотную друг к другу, из некоторых доносились громкие разговоры и смех, из некоторых ругань, откуда-то пахло свежими лепешками.       Его спутники молчали, оглядываясь по сторонам. Оно и к лучшему. Му Цин немного замедлился, приближаясь к домику почти на отшибе.       — Ты чего застыл? — спросил Фэн Синь, когда они дошли до двери. — И на кой притащил нас сюда?       Юноша неуверенно постучал. Сердце забилось чаще, когда он услышал копошение. Дверь открыла женщина лет сорока. Ее лицо осунулось, под глазами залегли глубокие синяки, и всем своим видом она напоминала призрака. Голова густо покрылась сединой. Когда они виделись последний раз… у нее была лишь одна седая прядка.       — Вечер добрый, господа… Могу я… — женщина подняла голову.       Му Цин каждый день представлял их встречу. Но это не помогло скрыть дрожи в голосе.       — Мама…я…я вернулся.