Золотая эпоха Сянлэ

      К рассвету половину пути было пройдено. Передвигаться при свете стало намного проще, однако кое-что все-таки затрудняло дорогу. Юноша скинул Ци Жуна на землю и размял затекшую спину. — Дальше сам пойдешь.       Князя подобный расклад не устроил, он считал, что уже делает незаменимый вклад, указывая дорогу, хотя большую часть времени тот только жаловался и ругался. Му Цин начал всерьез мечтать оглохнуть. — Далеко нам ещё? Этот лес когда-нибудь кончится? — Скоро мы должны выйти к большой тропе. А дальше придется спускаться вниз к городу. — сказал Ци Жун. — По-хорошему дорога заняла бы три часа, но ты двигаешься со скоростью черепахи, поэтому часов пять.       Му Цин возмущённо поджал губы и оглянулся, выискивая палку побольше. — Я бы охотно двигался быстрее, да вот боюсь, что Ваша Светлость не поспеет. — У меня нога болит! — А у меня спина! Я вообще могу тебя тут оставить!       Князь замолк, но его лицо перекосило от злости и обиды. Ещё чуть-чуть и камнями начнет кидаться. — Я найду чего-нибудь поесть.       Задача впрочем оказалась не из лёгких. Пусть они были в южных землях, растительности в зимнее время было совсем мало. Удалось собрать только немного ягод и орехов. — И это все? — недовольно спросил князь. — Разве этим наешься? — Не ешь. Мне больше останется.       Ци Жун начал есть. Он и до этого не создавал впечатление благородного человека, а теперь же и вовсе его лишился, кинувшись на ягоды, как хищник на дичь. — У тебя было все, о чем только может пожелать человек… — начал Му Цин. — Статус, богатства, власть… Почему разрушил все ради страданий собственной семьи?       Он не ждал, что князь ответит. Чем дольше он думал о мотивах Ци Жуна, тем сильнее запутывался. Столько проделанной работы, чтобы сейчас оказаться в чаще леса и с жадностью поедать кислые ягоды из рук человека, который ранее шантажировал отравлением. Разве можно стать ещё более жалким? — От семьи одно название. — Ци Жун плюнул под ноги. — Я для них все равно что обуза…       Князь сложил одежды под спину и разлёгся на земле. — Моя дорогая матушка не стала выходить за человека равного ей по статусу, она сбежала с возлюбленным… Моим никудышным отцом, чтобы его демоны пожрали.       Если семья была настолько знатной, что одна из дочерей стала императрицей, то нетрудно понять, какое презрительное отношение было ко второй. — Отец бил матушку… А я его проклинал. Проклинал, покуда дух не испустил. Туда ему и дорога. Во время восстания матушка закрыла собой императрицу от стрелы… — Соболезную. — говорил Му Цин вовсе не потому что ему было жаль Ци Жуна, но не мог не восхититься подвигом его матери. — Толку от твоих соболезнований… Ее даже похоронили не в семейной усыпальнице, а во дворце, рядом с какими-то слугами!       Му Цин вспомнил день похищения. Тогда он следовал за Ци Жуном на кладбище. — Вся императорская семья была заперта во дворце тогда. Никто бы не стал заниматься пышными похоронами. — рассудил юноша. — Тело можно было перенести после. Но никому это нахрен не сдалось. Тетка обещала, но… Они все просто забыли…       Она была паршивой овцой для всей семьи, немудрено, что те даже не озаботились о теле. — Тогда ты решил избавится от них? Организовал покушение на Его Высочество?       Картина, наконец, становилась цельной. Му Цин жаждал увидеть ее полностью. — Братец… В начале я хотел его спасти. — Это каким образом? Пустить стрелу, смазанную ядом?       Ци Жун фыркнул. — Ну, ты сам подумай. Наследнику, на которого покушались, безопасно быть во дворце?       Наследника должны оберегать как зеницу ока, и если на его жизнь покушались, то во дворец бы Се Лянь не смог вернуться ещё долго. Но принц оказался упрямее. — Ты ведь травил его. Или это тоже твоя забота? — Я передумал. Решил, что его хочу прикончить в первую очередь.       Картина вновь начала рассыпаться. Му Цин попытался представить, что могло произойти, но безуспешно. — Телохранителя, который не защитил своего господина ждёт суровое наказание. — сказал Ци Жун, все сильнее хмурясь. — Пёсик брата получил сто ударов плетью. Но… — Его Высочество вступился за Фэн Синя.       Лицо князя ещё сильнее скривилось, он должен был загореться от злости. — Вступился… Он умолял отца на коленях! Плакал, только бы этого сукиного сына не наказывали! А когда меня ранил чертов советник, так он еле с духом собрался, чтобы обвинить старикашку… Еще и унизил перед всеми… Лучше ему было подохнуть от яда, но теперь он будет страдать… И по делом!       Столько злости в одном человеке не могло не пугать. Казалось, что все его существо насквозь пропиталось ядом, отравляющим его жизнь и жизни всех вокруг. Зависть и жажда внимания толкнули его на измену, и даже неминуемая смерть не остановила его. — Паучья лилия… Тоже твоя идея? — Они росли рядом с могилами. — коротко ответил князь.       Во всяком случае цветок исполнил свою миссию, стал предвестником смерти. — Как ты умудрился спутаться с Фэй Лонгом?       Ци Жун пропустил вопрос мимо ушей и, кряхтя, поднялся с земли. — Долго ещё лежать будем? Или ты уже соскучился по деревне?       Му Цин с тоской подумал, что вновь придется идти пешком, но промедление сейчас непозволительная роскошь. — Идём.       Спустя час они, наконец, дошли до спуска. Крутой склон уходил вниз за тысячами ступенек. — Проще туда сброситься… — простонал Му Цин.       Ци Жун поддержал идею. — Могу подкинуть. — Обойдусь. Сам не упади.       Неизвестно, жил ли когда-то безумец, решивший подсчитать количество ступенек. Му Цин сбился на двух ста тридцати семи. Ноги и спина стянуло болью, преодолевая каждую новую ступень, юноша был готов упасть и больше не подняться. — Сук… — Ци Жун оступился и чуть было не полетел вниз за лестницу. Му Цин в последний момент успел схватить того за руку.       Рукав задрался, и на запястье показалось красное пятно, будет кожу прокололи иглой. — Что это? — Поранился. — ответил Ци Жун, пытаясь вырвать руку. — Как можно так пораниться? Ещё и воспалилось. — Отпусти. Отпусти, кому говорят! — вырвал руку князь.       Остаток лестницы они прошли без происшествий. Но Ци Жун как-то странно натягивал рукав до самых пальцев и вечно косился на него. Спустя пять часов, как и предполагал князь, они вышли к городу.       Му Цин ощутил странное чувство, будто все это с ним уже происходило. Вернее, он помнил ощущения, когда после месяцев рабства увидел других людей и мир вокруг вновь растянулся до необъятности. — Нам нужно купить место на корабль. — Ага. Вперёд. — угрюмо сказал Ци Жун.       Для него возвращение точно не сулит ничего приятного, как и пребывание здесь.       Как сказали на пристани. Следующий корабль прибывал только завтра вечером, тогда и можно попытаться сесть на него. — Придется найти ночлег.       У них не было ничего кроме перстня, и тот нужен был для оплаты места на корабле. — Ага. Пойду отлить. — сказал князь и скрылся за углом.       Му Цин опёрся о стену, пытаясь придумать, где бы провести ночь. Можно попытаться напроситься к сердобольным господам, пусть хоть в конюшне место выделят. Если в городе есть аптека он мог бы помочь замешать травы и мази. Но это потребует немало времени и сил, а он еле на ногах держится. — Ты там скоро? — поторопил он Ци Жуна.       Перед ним возникло трое крепких мужчин, лица их… Не светились добрым намерением. — Могу я вам чем-то помочь? — Вроде тот. — сказал крайний. — Лучше не дергайся, тогда несильно получишь.       Му Цин вжался в стенке не понимая, что происходит. — Вы меня с кем-то перепутали…       Третий усмехнулся, облизывая губы. — Да нет. Дворцовых крыс мы издалека чуем.       Дворцовых крыс? А куда подевался…       Он не успел закончить мысль до конца, как по голове больно прилетел чей-то кулак.       Попытка подняться провалилась сразу. Му Цин с трудом разлепил веки. Он был в темной комнате, освещаемой тусклым фонарем на столе. Юноша подался вперёд, но руки оказались туго связаны веревкой. — Проснулся? Я думал, уже не встанешь. — произнес знакомый голос из-за стола.       Му Цин приоткрыл глаза шире, чтобы разглядеть нечеткую фигуру за столом. — Тварь… — прошипел он. — Тварь… Тварь!       Ци Жун расхохотался, закидывая в рот виноград. — Надо же… Не думал, что увижу тебя в гневе. Почти так же забавно, как злился братец, только ты бросить ничего не можешь. — Так все это было подстроено? Никакой казни не должно было случиться?       Князь закинул ещё винограда в рот. — Думаешь, ради такой шавки как ты, провернули бы такое? У тебя симпатичная мордашка, но этого маловато. — Тогда почему?       Ци Жун задрал рукав, показывая воспаленную рану. — Ублюдок заразил меня оспой. Скоро она проявится.       Если судьба Ци Жуна была решена, то это все… Было проверкой. Фэй Лонга уже не было дела до князя, он сразу догадался, кто устроил поджёг и с какой целью… И та речь его была спланирована… — Он знал, как я поступлю…       Хотелось засмеяться от осознания. Он был как на ладони. И за ними не стали гнаться, потому что он провалил проверку. — И ты согласился на это? Для чего?       Ци Жун поднялся со стула и медленно подошёл к нему, склоняясь. — Для этого. — прошептал он и всадил иглу.       Му Цин закричал, вновь пытаясь вырваться, но веревки не позволяли. — Ты не знаешь но… Мой братец любит вступаться за всех своих шавок… Тот евнух, брат служанки, был одним из «Истинного Солнца», он был жутким фанатиком… И чтобы скрыть улики, девочке пришлось отдать свою жизнь, она стала жертвой Сюань Цзи. И когда евнух убил себя тем же ядом, что и статуи… Поднялся шум.       Разузнали обо всех связях слуги… А их часто видели вместе, он давал Лан Ину поручения. Значит, во дворце его привлекут к наказанию или… — Мой братец подал за тебя ходатайство… А знаешь, что самое смешное? — хохотнул Ци Жун. — Фэн Синь и даже подстилка Хуа Чэн подали за тебя прошение! Умора! За какого-то младшего наложника, что здесь подохнет от оспы! — И столько стараний, лишь бы насолить мне?! — процедил Му Цин. — Ты сумасшедший! — Чего мне теперь бояться? Хоть повеселюсь напоследок. А ты…наслаждайся спокойными деньками. — сказал князь, выходя из комнаты.       Му Цин дернулся вперёд, попытался продеть пальцы через верёвку — Я не умру здесь… Сперва прибью его…       Гнев давал ему силы, но даже им не удавалось разжечь проклятую верёвку. — Нет… Не умру! Специально выживу! Назло этим ублюдкам!       Он кричал и плакал, пока не остался в полной тишине. Не было даже голосов, к которым он успел привыкнуть. Сейчас он бы не отказался даже от такой компании.       По ощущениям прошли сутки. Только один раз пришел человек, чтобы всунуть ему лепешку и налить в рот воды. Ци Жун не появлялся. Стоило ли ждать Фэй Лонга…       Он проснулся от какого-то шума за дверьми. Крики, железо, звуки битвы… Было похоже на сон, но вдруг дверь выбили и он увидел силуэт человека, обмотанного в лохмотья.       Человек осторожно подошёл ближе, будто также вглядываясь. — Не может быть… — произнес он.       Му Цин не поверил своим ушам, но когда человек размотал ткань на голове, он четко увидел копну черных волос, ухмылку до ушей и разноцветные глаза. — Я проиграл спор Фэн Синю…