Золотая эпоха Сянлэ

Война — это великое дело государства, основа жизни и смерти, Путь к выживанию или гибели. Это нужно тщательно взвесить и обдумать. Полководец заключает в себе мудрость, доверие, гуманность, мужество и строгость. Полководец — это поддерживающая опора государства. Если его знания крепки, государство обязательно будет сильным. Если в опоре появятся трещины, государство неизбежно ослабеет.       Однажды наставник вручил ему трактат о военном искусстве и заставил выучить слово в слово. Разбуди кто принца среди ночи, он бы без запинки процитировал его, как и «Дао дэ цзин», даже сейчас он мог безошибочно цитировать любую главу. Однако в настоящей войне такое умение совершенно бесполезно. Лучше бы наставник помог ему понять смысл этих слов, а не воспроизводить их. — Ваше Высочество, вы слушаете? — спросил один из генералов.       Се Лянь кивнул. — Мы должны не допустить объединение армии повстанцев с вражеским войском. — Восстание полностью охватило Юнъань, скорее всего там они это и провернут.       Юнъань был самой большой провинцией Сянлэ, располагавшейся на юге. На этих землях нередко вспыхивали беспорядки. Неплодородная засушливая местность, казнокрады и высокие налоги нередко служили поводом для народных недовольств. — Я готов выслушать ваши предложения.       Наследный принц понимал, что в этом зале он смыслит в военном деле меньше, чем кто-либо. Возможно, им не преподавали военное искусство и не заставляли заучивать многочисленные тексты и красиво размахивать мечом, но у этих людей был опыт. По сравнению с ними Се Лянь был все равно, что мальчишкой с деревянным оружием. — Отряд повстанцев превосходит по количеству, но по оружию и умению они уступают, кочевники лучше организованы, но артиллерии у них нет, а вот отряды Сюйли и Фуцзяна меньше по количеству, но обучены и с тяжелой артиллерией. — Нам нужно разобраться с ними по одиночке, если они объединятся, то… — Наши шансы на победу значительно снизятся. — завершил Се Лянь.       У Сянлэ не было ресурсов вести затяжную войну, а армия противника становилась все сильнее. — После случая у реки, мы взяли ее под контроль, но это только временно замедлит передвижение.       Наследный принц чувствовал как голова становится невыносимо тяжелой. Нужно срочно действовать, но за что ухватится, когда прижимают со всех сторон? — Что мы можем сделать сейчас? — спросил принц. — Если не может атаковать всех одновременно, выберем самую простую цель.       Лань Цижэнь, самый старший из генералов, предложил: — Не имеет смысла сейчас бить по повстанцам, если их планы начнут рушиться, армия сама начнет давать трещину. Пока у нас свежи силы и нет крупных потерь, будет разумным разобраться с Сюйли и Фуцзяном. От них будет больше всего проблем. — От любого из них бесчисленные проблемы. — возразил генерал Не Минцзюэ. — Дадим удар по повстанцам и кочевникам, а те поймут, что ловить нечего и сами отзовут войска, пока война не вышла за границы Сянлэ.       Генерал Бай Цзинь покачал головой. — Я согласен с генералом Лань, нападать на повстанцев неразумно по затратам, прежде, чем напасть, лучше свести их к минимуму, оставить с нами один на один. Однако предлагаю в первую очередь разобраться с кочевниками, пусть они многочисленны, но всегда отступают, если сразу дать достойный отпор. — Достойный отпор нам понадобиться, когда Сюйли и Фуцзян начнут палить из пушек. Если кочевника сбросить с лошади, он уже утратит половину своей силы, выбьешь оружие — считай, победил. — сказал генерал Лю Цингэ. — Сведем их с кочевниками и уничтожим одним ударом, пока повстанцы будут дезориентированы — сокрушим их. — Это безумие! Мы понесем огромные потери… — проворчал Лань Цижэнь. — Даже если мы возьмем внезапностью и их не сплоченностью, атаковать будут со всех сторон. — Тем более… Они не будут объединятся друг с другом, обе стороны направятся в Юнъань. — поддержал Бай Цзинь.       Не Минцзюэ раздраженно выдохнул и повернулся к принцу. — Ваше Высочество, наши мнения вы выслушали, но решать вам.       Генералы выжидающе посмотрели на Се Ляня, который едва не спросил: «Мне?». Нельзя показать слабину. Принц спокойно ответил: — Благодарю за ваши предложения, я обдумаю их и завтра на утреннем собрании дам ответ. Докладывайте обо всем, что происходит, особенно у реки. Все сведения о разведке докладывать мне в самую первую очередь.       Се Лянь медленно вышел из палатки и направился к себе. Только скрывшись от чужих глаз он смог рухнуть на кровать и позволить эмоциям взять верх.       Он надеялся, что генералы будут более-менее схожи во мнениях, но теперь дальнейшее полностью зависело от его слова. Се Лянь снова прокрутил в голове все предложения, но ни к чему так и не пришел. На всех распылится не выйдет, а выбрать кого-то одного еще сложнее. — Ладно… Большинство согласны, что повстанцев лучше оставить на потом. Остаются кочевники и Сюйли с Фуцзянь. У первых большая армия, у других навыки и оружие.       Плеча что-то коснулось. Принц повернулся и увидел над собой обеспокоенное лицо Хуа Чэна. Он даже не услышал шагов. — Ваше Высочество! Вы меня слышите? — Да… Что такое? — Му Цин приехал. Он сейчас у Фэн Синя, я ждал, пока вы вернетесь с собрания. — Му Цин… — протянул он, пока не дошло. — Му Цин?!       Палатка Фэн Синя находилась совсем рядом, путь не занял и двух минут. Зайдя внутрь, они увидели престранную картину, как юноша, сидя на полу, упал головой на кровать с раненным. Принц подошел ближе и взял того за плечо. — Он ведь живой, рано опла… — но присмотревшись, принц понял, что Му Цин всего-навсего уснул! — Сань Лан, скажи, пусть хоть циновку дадут. У него так шея совсем затечет. — Я все сделаю, Ваше Высочество.       Они не стали будить Му Цина, только осторожно перенесли его на циновку и тихо вышли. Принц и наложник зашли немного дальше от лагеря, чтобы поговорить без лишних ушей. — Сильно устал на дороге. Не удивлен… — Се Лянь хмыкнул. — Но разве ты не посылал сперва за Хэ Сюанем? Он тоже здесь? — Возникли проблемы. Сам потом расскажет. — ответил Хуа Чэн. — Ваше Высочество, вы выглядите встревоженным. Эти старики совсем вас утомили? — Сань Лан… Нельзя так говорить о генералах. Они очень мне помогают. — Это их работа, мой принц. Но это не позволяет им давить на вас. — Я ведь сам напросился сюда… В итоге сразу после моего приезда, на отряд напали, а Фэн Синь лежит без сознания.       Хуа Чэн нахмурился и недовольно произнес: — Его состояние — результат собственного безрассудства, никто не просил геройствовать.       Принц сложил руки за спиной, скрывая дрожь. — А что если мои поступки такое же безрассудство?       Хуа Чэн удивленно посмотрел на него, будто бы Се Лянь говорил на другом языке. — Вы делаете все, что в ваших силах. Даже если у вас нет большого опыта, вы слушаете других и рассуждаете. И бремя командования на себя взяли из необходимости, а не по собственной прихоти. — Сань Лан… Почем ты так непоколебим в своей вере в меня? Я совершил так много глупостей, но тебя даже это не убедило.       Хуа Чэн улыбнулся и снял с себя накидку, расстелив на траве. — Присядешь, гэгэ?       Се Лянь послушно устроился рядом с наложником. Тот прилег, опираясь на локти, и принц сделал то же самое. Спустя пару минут Хуа Чэн спросил: — Ты веришь, что на Небесах живут божества?       Принц неуверенно кивнул. — Мир так красочен, думаю, Небеса тоже не так просты. А ты?       Хуа Чэн взглянул на небо, затем посмотрел на принца. Его глаза сияли в закатном свете. — Только в одного… Он не живет в Небесных чертогах и не вкушает плоды бессмертия, люди не возносят ему молитвы. Но мой бог не равнодушен к чужому горю, как остальные, его свет затмевает для меня свет иных божеств, он совершает ошибки, но платит за них сполна, он может быть уязвимым, но его невозможно сломить, и как я могу сомневаться в своей вере, когда мой бог единственный, кто не прогнал грязного мальчишку с улицы… — Сань Лан… — Ваше Высочество… Позволите сказать? — принц кивнул. — В моем сердце вы навсегда останетесь единственным божеством, но от этого не перестанете быть человеком… Прошу вас… Не пытайтесь отринуть человеческое в попытке стать богом.       Се Лянь молчал. Было верхом грубости говорить подобное Наследному принцу, будущему Сыну Неба. Он никогда не будет просто человеком, как бы того не хотел. — А если мне нужно быть богом для Сянлэ? — Вы уже им являетесь, — с улыбкой ответил наложник. — А Небеса пусть хоть пропадут. Толку от них никакого. Даже храмы собственные восстановить не могут.       Принц прыснул со смеху. Он так долго смеялся, что заболел живот, а в уголках глаз скопилась влага. Затем они вдвоем провожали уходящее за горизонт Солнце. — Уже завтра мне нужно будет дать ответ генералам… А я так и не решил, кем заняться в первую очередь… От кочевников и вражеских государств мы понесем большие потери, но наша главная цель — повстанцы. — А если мы тоже заключим союз? — предложил Хуа Чэн. — Все соседние королевства, кроме Сюйли и Фуцзяна выбрали нейтралитет. — радовало, что они не станут помогать восстанию, но и в качестве союзников их не заполучить. — А что насчет Юйши? — Юйши? — удивленно переспросил Се Лянь. — Они отказались вести с нами любые дела, уже давно.       Наложник хмыкнул. — Я знаю, но… недавно на престол взошла дочь прошлого императора. — Юйши Хуан. Но она также отказалась сотрудничать с Сянлэ, как и с другими. — Тем не менее… Я слышал, что государыня Юйши Хуан очень мудра и рассудительна. Возможно, она не решается заключать союзы, многие в стране недовольны ее коронацией.       Принц догадался. — Если мы предложим выгодный для Юйши союз, то это даст ей поддержку, а нам помощь в войне. Однако нам нужно предложить нечто достойное, иначе союз со страной, где бушует оспа и восстание будет выглядеть не очень выгодным. — Но если получится, то Сюйли и Фуцзяну придется выбыть из этой войны. А еще это сильно ударит по повстанцам. Оставалось найти способ поговорить с Юйши Хуан.