Золотая эпоха Сянлэ

      Телега шаталась по дороге. Вот-вот должны были показаться городские ворота. Ши Цинсюань протянул флягу. — Выпей.       Запах спирта был настолько сильный, что чувствовался даже из-за закрытой крышки. Му Цин покачал головой, последнее, что он собирался делать, так это напиваться. — Путь неблизкий, а ты бледный и весь дрожишь. Тебе нужно успокоиться. — настоял тот. — От самого спиртом за десять ли несет, так других не спаивай. — процедил Хэ Сюань. — Зачем вообще с нами увязался?       Цинсюань оскорбленно фыркнул и пригубил флягу, делая большой глоток. — Мои решения тебя не касаются. Тебя, кажется, тоже не просили ехать, только передать послание. — Мои решения тебя не касаются. — ответил Хэ Сюань и стукнул по стене. — Чего стали? — Дальше нет дороги, господин. Ворота перекрывают. — крикнул извозчик. — Тут много повозок.       Эпидемия набирала обороты, столицу решили полностью отрезать от остального мира. Юноша выглянул в окно и увидел громадное столпотворение под вратами, чужие голоса смешивались в общем шуме недовольства. — Откройте ворота! — Выпустите нас! — Изверги! Откройте чертовы ворота! — Я разберусь. — сказал Цинсюань.       Но выйти ему не позволили. Хэ Сюань быстро схватил того за руку и прошипел: — С чем ты разберешься? Это приказ свыше, все дороги и объезды перекрывают. — Я смогу договориться! Если надо приплачу!       Му Цин тяжело вздохнул и вытер лицо рукой. — Не сработает. Только время потратим. — Тогда…попробуем найти объезд, который еще не перекрыли!       Юноша покачал головой. — Мы не знаем, какой именно, и народу там не меньше. Но… Есть один способ. Идите за мной.       Город обуяло страхом. Гарь от костров мерзко впивалась в нос, мешая дышать. Пришлось закрыть лицо тканью. Му Цин смотрел в оба, высматривая руины. — Куда ты нас ведешь? — Сюда.       Они вышли к руинам старого храма, район до сих пор не восстановили, улица была черной от копоти и почти безлюдной. В голове вспыхнул огонь от взрыва, запах серы, он хватает Фэн Синя, острая боль в ноге… Успел… — Решил помолиться, чтобы ворота открыли? — спросил Хэ Сюань. — У нас нет на это времени. — Молчите. Нужно найти здесь проход вниз.       Те «статуи» не приходили в храм извне, они сразу попадали внутрь через подземный ход, его не должно было завалить. — Здесь плитка не плотно лежит, это оно? — Цинсюань попробовал поднять руками, но та лишь едва сдвинулась. — Тяжелая…       Хэ Сюань с сомнением посмотрел на плитку. — Мы ее и втроем поднять не сможем, нужно найти что-то для рычага. Какую-нибудь крепкую палку или железку.       Они разошлись в разные стороны в поисках. Му Цин точно помнил, что неподалеку была кузня. Внутри все было свалено в кучу, но он нашел то, что надо. Копье должно подойти. Он уже собирался выходить, как подумал, что неплохо бы обзавестись хоть каким-то оружием на всякий случай. Но все хорошее оружие уже давно растащили.       Удалось найти только ржавый меч. В бою долго не протянет, но с ним будет спокойнее. Ножен он найти не сумел, пришлось создавать замену из ремня.       Му Цин уже пересек порог кузни, как за ногу что-то ухватилось. На земле лежал человек, хотя за огромными пятнами и язвами было тяжело разглядеть нечто человеческое. — Куда это ты собрался… — прохрипел тот. — Сбежать надумал? Все мы тут подохнем…       Вид этого человека не мог вызвать ничего кроме жалости. Но исполнять желание больного в его планы не входило. — Отпусти, пока хуже не стало.       Звук, что издал прокаженный, едва ли походил на смех, больше напоминая скрип старой телеги вперемешку с кашлем. — Взгляни на меня… Кхе… Куда хуже? Лучше добей.       У него не было шанса на спасение. Вместе с кашлем изо рта полоскала кровь. Наверное, было бы куда милосерднее лишить его жизни, чем оставить так. Однако Му Цин не поднял оружие. — Если есть силы держать меня, значит жить еще хочется. — он оттолкнул мужчин и побежал к храму.       Древко чуть не переломалось, но плитку удалось поднять. Как только они забрались, Хэ Сюань закрыл выход сверху. — Зачем это? — Представь, что начнется, если все ломанутся из города?       Не хотелось отнимать у людей шанс на свободу, но нельзя дать оспе выйти за пределы города, вдобавок начнется страшная давка. — Куда ведет ход? — В одной стороне дворец, с другой река, но от дворца можно дойти до пика Тайцан. — До монастыря долго, но оттуда можно взять лошадей.       Му Цин выхватил из рук Цинсюаня флягу. — Передумал все-таки?       Вместо ответа, юноша плеснул содержимым на ногу. — Что творишь?! Это ведь… — Так безопаснее. А тебе уже хватит пить, а то до монастыря не дойдешь.       К счастью, тоннель состоял лишь из одного коридора, без лишних ответвлений, иначе бы долго они здесь плутали. — Больше не могу… — простонал Цинсюань, сползая на пол. — Нам нельзя останавливаться. — сказал Му Цин. — У нас нет еды и воды.       Только фляга с вином, но напиваться с горя ещё рано. — Неси его во дворец. Я пойду дальше.       Хэ Сюань нахмурился и посмотрел на Цинсюаня. — Это глупо. — Дальше дорогу он не осилит, а оставить его не можем… Дорогу я знаю.       Хэ Сюаню пришлось смириться и взять Ши Цинсюаня на себя. — Держи. — протянул он письмо Хуа Чэна. — Тебя так просто в лагерь не пропустят. — Тц. Снова я назад бегу.       Му Цин невесело усмехнулся. — Тут нет счастливой дороги. Удачи вам. — Сам хоть живым доберись.       Дорога до монастыря заняла четыре часа. Му Цин едва стоял на ногах, и пришлось долго ругаться с монахами, чтобы те дали лошадь.       Лагерь находился неподалеку от столицы, но если бы юношу спросили, он бы без раздумий ответил, что пересёк пол страны. — Стоять! Кто такой?       Му Цин поднял письмо. — Я к господину Хуа. Видите? Его печать.       Но стражники не спешили его пропускать. — Слуга что ли? На солдата не похож, да меч у тебя совсем ржавый. Велено никого не пускать без дозволения Его Высочества.       Нет смысла говорить о связи с принцем, звать они его тоже не станут. — Оглохли что ли? — раздался низкий голос с нескрываемым презрением. — Сказал ведь, что он ко мне. Чего дыбом стали?       Хуа Чэн был полностью облачен в чёрное, волосы завязаны в тугой высокий хвост, но даже в таком простом облачении он оставил на сапогах серебряный цепочки с крохотными колокольчиками. Он был последним, кому стоило находиться в лагере, но смотрел на остальных, словно генерал. — Простите, господин… Мы…думали… — Вы здесь для того, чтобы думать? — наложник фыркнул. — А ты долго стоять будешь? Оставь лошадь и иди за мной.       Му Цин закатил глаза и спрыгнул на землю. Стражники проводили его косыми взглядами. Плевать. Он здесь за другим. — Как это произошло? — Случайно. — ответил Хуа Чэн. — Он повел отряд на разведку территории, там они столкнулись с повстанцами… Тех оказалось больше, а он был на самой передовой. — Почему… Ты решил сообщить мне? — Он сам попросил написать тебе.       Му Цин остановился и недоверчиво посмотрел на Хуа Чэна. — Сам попросил? — Я так и сказал. — раздражённо бросил наложник. — Вцепился в меня и умолял тебе сообщить, мол попрощаться не успеет. Кстати… Я ведь специально через Хэ Сюаня передал, чтобы он тебя сопроводил. Где он? — Возникли проблемы по пути. Он в порядке. Рана настолько тяжёлая?       Хуа Чэн кивнул на палатку. — Он там. Я пока сообщу Его Высочеству о твоём приезде. — сказал наложник и удалился.       Палатка не отличалась большими размерами. Кровать, ящик для вещей и небольшой стол.       Му Цин тихо подошёл к кровати и осмотрел Фэн Синя. Хуа Чэн не преувеличивал насчёт раны. Грудь было плотно завернута бинтами, а загорелый цвет лица непривычно болезненный.       Юноша опустился рядом с кроватью и убрал пару неровных прядей от лица Фэн Синя. — Попрощаться… Идиот! — прошипел он. — Я не дам тебе умереть, даже не надейся на это! Поставлю на ноги и самолично прикончу.       Он быстрым шагом вышел из палатки и крикнул: — Принесите спирта, новых бинтов и нитку с иголками. — Но господин ведь уже… — А позже я разберусь с тем криворуким, кто его заматывал! Живо!       Му Цин на совесть перевязал его, а затем обессиленно рухнул рядом, сидя подле кровати.