Золотая эпоха Сянлэ

      Се Лянь попытался размять затекшие ноги, за что сразу же получил замечание. — Ваше Величество, не дергайтесь. Я почти закончил. — буркнул Му Цин снизу. Тот почти лежал на полу, подгоняя его наряд. — Не знал, что ты еще и швея. А живописью не занимаешься случайно? — с ехидной улыбкой спросил Фэн Синь.       Юноша закатил глаза. — Если бы я не умел шить, ты сейчас ходил бы с уродливым шрамом.       Се Лянь не смог сдержать смеха, из-за чего снова дернулся. — Прости… Я случайно. И спасибо за помощь. Сань Лан уже думал вызывать в лагерь швей.       Играть свадьбу накануне битвы по меньшей мере безумие, но…другого шанса у них может и не быть. — Фэн Синь… У меня к тебе просьба. — вдруг сказал император.       Мужчина поклонился. — Конечно, Ваше Величество. Что мне нужно сделать? — Мог бы ты… выступить на стороне родственника?       В этот момент Му Цин мельком глянул на мужчину. Тот был больше похож на щенка, которого подобрали с улицы в дом. В любой другой ситуации точно не упустил бы возможности посмеяться, но только не сейчас. — Ваше Величество… — сдавленно произнес он, чуть ли не со слезами. — Я… вашу ж мать… конечно… я вас не подведу.       Се Лянь заметно расслабился и улыбнулся. — Спасибо… — Ваше Величество, дайте, я вас обниму! — Ни на шаг ближе! — зашипел Му Цин. — Еще наряд помнется! Наобнимаетесь еще!       Се Лянь и Фэн Синь переглянулись и, когда Му Цин поднялся с пола, с двух сторон сжали его в объятиях. — Это было слишком, тебе так не кажется? — Полностью согласен, Ваше Величество. Этот грубиян должен понести наказание. — Отпустите! — сдавленно промычал Му Цин, не в силах вырваться из ловушки. — Ну, хватите уже! — Мне кажется он еще не осознал свою ошибку. — сказал Фэн Синь. — Нужно принять строгие меры.       Несчастный лекарь продолжил бы нести бремя наказания, если бы не спасительное явление советника. — Ваше Величество. — Мэй Няньцин поклонился — Не думал, что доживу до вашей свадьбы. Жаль, что с этим несносным… — Наставник.       Но того уже было не остановить. — Наглым, высокомерным, неве… — Наставник… — Грубым, беспардонным…       Неизвестно, сколько еще лучших качеств Хуа Чэна они могли бы узнать, если бы Се Лянь вдруг не спросил: — Вы ведь не рассказали мне, как пришли в себя.       Советник в ту же секунду замолк и строго посмотрел на Му Цина, затем сложил руки на животе и спокойно произнес: — Яд вывелся… кхм… Могу я поговорить с вами наедине?       Се Лянь кивнул и, сменив одежду обратно, последовал за наставником. — Какой-то он странный… — Фэн Синь нахмурился. — Это ты его подлатал? — Как сказать… — замялся юноша. — Я просто ввел ему немного оспенного порошка через нос, а он глаза открыл…       Мужчина громко расхохотался.       Се Лянь прикрыл глаза, не в силах сдерживать улыбку. Он будто вернулся в прошлое, когда мальчишкой бегал вокруг наставника и задавал глупые вопросы, обо всем на свете. — Почему вы скрывали свое выздоровление?       Немало времени понадобилось, чтобы советник вновь научился ходить и управлять руками. — Как видите, все не прошло бесследно. — советник взглянул на трость. — Но я не об этом хотел поговорить. Прежде всего, я хочу выразить вам свои соболезнования. Ваш отец был достойным правителем и человеком, хоть его и подвела собственная нерешительность.       Наставник ничуть не изменился, даже говоря об ушедшем правителе, он не мог не сделать замечание. Но его слова были гораздо искреннее любой тщательно подобранной лести.       Се Лянь до сих пор не мог осознать смерть отца полностью, даже спустя несколько месяцев. Она казалась ему совсем неправильной, даже насмешливой. Он умер не от оспы и не от чьей-то руки… Во сне случился сердечный приступ. Он ушел из жизни так тихо, что в это было невозможно поверить. — Как думаете…с матушкой все будет хорошо? — Не сомневайтесь. — сказал Мэй Няньцин, стуча тростью по земле. — Ее Величество переживает траур и почти не общается ни с кем, но она держится с достоинством и не перестает думать о вас. Она не хотела, чтобы вы знали, но собиралась приехать в лагерь. Я отговорил. Много разбойников на дорогах развелось, а сопровождение солдат — лишние траты. — Вы правы… Как всегда.       Мэй Няньцин остановился, провожая взглядом закатное Солнце. — Я горжусь вами, вы сильно повзрослели за это время. Мне даже кажется, что я спал несколько лет. — Многое произошло… — сказал Се Лянь. — Был момент, когда я был готов совсем опустить руки. — Это и отличает сильного от слабого, Ваше Величество. — поучительным тоном сказал наставник. — Слабый сразу опустит руки. — Я бы не сделал этого в одиночку. — признался он. — А это отличает мудрого от самоуверенного идиота. — Мэй Няньцин слегка улыбнулся. — Вы всегда были склонны взваливать все трудности на себя, даже если того не требовалось. Но правители, которые взваливают на себя слишком много, как правило, долго не живут.       Люди бы стали ждать от него все больше и больше, пока он медленно тонул в пучине собственных терзаний, из-за невозможности соответствовать. — Вы были так уверены, что я справлюсь? — Конечно, вы способный ученик, но уясняете лучше всего на практике, словами вас не научить.       Се Лянь не мог не согласиться. Все же…наставник его знал, как облупленного. — Вы проведете для нас церемонию?       Советник вопросительно приподнял брови. — А кому еще вы хотели доверить такое важное дело? Неужто гун…генералу Пэю?       Император вдруг вспомнил разговор с Бань Юэ и Пэй Су. — Точно нет…       Император нервно поправил одежды. Хуа Чэн усмехнулся. — Можем сбежать и отбить поклоны без всяких представлений. — Сань Лан! Скажешь тоже… Это ведь свадьба!       Наложник хмыкнул. — Есть мы двое в красных одеждах. Разве нужно что-то еще?       Он поднял голову, заглядывая в глаза, горящие огоньком озорства. Хуа Чэн часто носил красное, но в свадебном ханьфу, расшитое серебряными нитями и узорами бабочек, его красота стала и вовсе разрушительной силой. — Мы еще не поженились, а ты уже крутить мной пытаешься. — Всего лишь не хочу, чтобы кто-то видел тебя такого красивого… — А как же «быть богом для всего Сянлэ»? — поддразнил Се Лянь.       Хуа Чэн насупился. — Богу можно поклоняться и не видя его.       Се Лянь стал на цыпочки и оставил на щеке жениха поцелуй. — Всего лишь небольшая формальность. Потом я буду полностью в твоем распоряжении.       Он не успел заметить вдохновленного выражения лица Хуа Чэна, когда прозвучал удар в гонг. К слову… который непонятно откуда достал Ши Цинсюань.       Собрались только самые близкие, другие лишь догадывались о происходящем. Обыкновенную палатку украсили цветочными гирляндами и фонариками, где-то не очень аккуратно, однако… идеальнее в этот момент быть попросту не могло. Не размыкая рук, женихи подошли к наставнику и опустились на колени.       Мэй Няньцин прочитал молитву и зажег благовония. — Поклонитесь Небесам и Земле за благословение.       Они отбили первый поклон. — Поклонитесь предкам и роду своему в благодарность за любовь и заботу.       Они отбили второй поклон. — И, наконец, поклонитесь друг другу, обещая любовь и уважение.       Они повернулись друг к другу, на секунду зацепившись взглядами, и в них было гораздо больше, чем просто обещание.       Молодожены отбили третий поклон.       Даже если им не суждено пережить завтрашний день, теперь они связаны, и смогут найти друг друга даже в следующих жизнях.       Со всех сторон посыпались громкие поздравления. — Ты плачешь что ли? — спросил Фэн Синь у Му Цина. — Не плачу я! — юноша смахнул влагу рукавами. — А у самого глаза слезятся! — Не правда! — возмутился мужчина. — Ваше Величество! — зарыдал Ши Цинсюань. — Как же я рад за вас обоих!       Началось маленькое пиршество. Молодожены не могли отвести взгляда друг от друга, изредка отвечая на поздравления, Му Цин иногда протирал лицо рукавами, усердно делая вид, что не растрогался, Фэн Синь тоже делал вид, но не так усердно, а после нескольких тостов, уже и не пытался. Ши Цинсюань без конца лез обниматься, в итоге уснул пьяный в обнимку с Хэ Сюанем. Странно, но тот даже не сопротивлялся. Пэй Мин неожиданно запел, а после вспомнил о женитьбе своего племянника, к великому сожалению последнего и его невесты.       Пожалуй, эта свадьба противоречила всем установленным правилам, но в чем-то Хуа Чэн был прав. Главное, что это была их свадьба.       Вскоре молодожены удалились к себе. — Не вериться, что мы сделали это…       Хуа Чэн хитро прищурился. — Мне тоже, мой дорогой супруг.       Се Лянь густо покраснел, почти сливаясь со своим нарядом. Он и не думал, что это будет настолько смущающим. — Будем ложиться?       Тот наклонил голову. — Помниться… мой драгоценный муж говорил, что будет полностью в моем распоряжении… И однажды обещал мне кое-что… — Но я… не умею… — Се Лянь стыдливо опустил глаза в пол.       Воспользовавшись растерянностью своего супруга, Хуа Чэн прильнул к его губам и опустил на кровать. — Не переживай, мой милый супруг. У меня было время на изучение. Я обо всем позабочусь.       Вопреки убеждениям, Се Лянь только больше заволновался, но сопротивляться не стал.

***

      Му Цин вышел освежить голову. Перед завтрашним напиться себе мог позволить разве что Цинсюань. Но захмелеть он все-таки успел. В траве стрекотали сверчки и цикады. Чудесная ночь, после такой и умирать не обидно.       Вот только… совсем не хочется.       Ноги сами несли его. Юноша ни за что не признается, что шел туда по собственной воле. Всего лишь глупое наваждение, мимолетное желание, вызванное страхом. Но почему тогда он так спешит? — Ты чего не спишь? — спросил Фэн Синь. — Заблудился что ли?       Он медлит, растягивая время. А лицо все больше покрывается ярким румянцем. Либо сейчас, либо никогда. — Не хочу тратить эту ночь на сон… — И что мне сд…       Юноша не дает договорить, прижавшись губами к губам напротив. Голова кружится от ощущений и эха разума, что становиться все дальше от него.       Не требуется слов и длинных объяснений. Летние ночи так коротки… Фэн Синь подхватывает его, и он, уже не отдавая себе отчета в действиях, оплетает того ногами, позволяет горячим рукам блуждать по телу, зарыться в волосы, что он так долго расчесывал. — Ты не пожалеешь об этом? — оторвавшись спросил Фэн Синь. — Я не успею пожалеть, если не будешь отвлекаться.       Мужчина бросает его на кровать и начинает беспорядочно оставлять поцелуи на его шее и вжимая тело под ним все больше в кровать. Все это больше походило на попытку выжить, чем романтическую страсть, быть может, этим оно и являлось. Но разве происходящее не их отчаянная попытка зацепиться за жизнь?       Му Цин не сдержал постыдного стона, когда задели зону крайней чувствительности. Тело горело, а вместе с ним и душа. Все эмоции, что он так старательно прятал долгие годы, почувствовал его слабость, так и норовили вырваться всем скопом.       Первым было раздражение. Он не может долго терпеть. Руки сами потянулись к одежде Фэн Синя, чуть ли не разрывая ее по швам.       Дальше шла ярость. Юноша вонзился ногтями в спину, отчего Фэн Синь чуть ли не зарычал. — Твою мать…       Третьим стало наслаждение. Вряд ли до этого он когда-то его по-настоящему испытывал. Даже слезы прыснули из глаз, пока тело сжималось в истоме.       А четвертое явило себя, когда Му Цин лежал на груди Фэн Синя, пока его слезы бесконтрольно стекали по щекам. Зря он пришел сюда к нему. Зря сделал все это. Теперь он не сможет встретить рассвет со спокойной душой, теперь Солнце его страшнейший враг, который отберет у них эту ночь. Четвертой была тоска.

***

— Ох, хоть тебя нашел. — сказал Ши Цинсюань, присаживаясь рядом с Хэ Сюанем. — Выпьем? — А тебе не многовато?       Цинсюань фыркнул. — Чем пьянее я сейчас, тем спокойнее мне будет завтра. Ты тоже в бой не бежишь, раздели со мной кувшин.       Хэ Сюань сделал небольшой глоток и вытер губы. — Это твой план? Напиваться до беспамятства? — А что мне еще делать? Кроме как медленно пьянеть, я ничего не умею. — Ты уболтал вояк из войска брата стать на сторону императора за гроши.       Ши пожал плечами и припал к чарке. — Это было несложно. — Я бы не согласился. — сказал Хэ Сюань.       Цинсюаня это только раззадорило. — Неужели? А я думаю согласился бы одним из первых! Учитывая, где ты сейчас.       Хэ Сюань ничего не ответил, выхватил кувшин и долил себе еще вина. — Что делать будешь, когда все закончиться? Опять напиваться? — Я так далеко не думал. — честно признался Ши Цинсюань. — Но если будет хорошая компания, то почему бы и нет? А ты? — Буду избегать компаний. — сказал Хэ Сюань. — Светает.       Верхушки гор окропило первыми лучам Солнца.