Тени что ведут за собой.

Когда Джон Стилински тихо открыл дверь и шагнул в дом, первым, что он услышал, был слабый фоновый шум телевизора. Вторым — полная тишина. Тишина, в которой не было тревоги, только тихое сопение двух подростков. Он нашел их в зале. Два мальчика, уставших, измотанных, спящих в обнимку под нелепым, но уютным пледом. Стайлз уткнулся щекой в плечо Итана, а тот обвивал рукой мальчишеские плечи. Джон стоял молча. Глядел, не двигаясь. В его взгляде на мгновение отразилось всё: облегчение, печаль, усталость и… сожаление. Что такие юные мальчишки были вынуждены пройти через адские ужасы, чтобы просто позволить себе уснуть в тишине. Он тихо подошел, поправил плед, укрывая обоих чуть плотнее, словно это могло защитить их от всего остального, и аккуратно выключил телевизор, прежде чем уйти на кухню, чтобы не разбудить детей и не нарушить эту идиллию. Прошло еще пару часов. Утро уже вошло в дом сквозь окна – мягким, теплым светом и запахом свежезаваренного кофе. Когда дверь в доме Стилински снова распахнулась, ее не просто открыли – её распахнули с силой. — Стайлз! — Громкий голос Скотта разрезал тишину дома. — Ты должен поговорить с миссис Юкимурой! Не с Дитоном! Она… Она может почувствовать тьму! Она может понять есть ли в тебе Ногицуне! Стайлз, растерянный, с взъерошенными волосами, соскочил с дивана, как будто вернулся в реальность из другого мира. Сердце забилось с пугающей силой — слишком ровно для паники, каждый удар отдавался в висках. Воздух вокруг него резко и ощутимо изменился – будто пропитался искрами, напряжением перед грозой. Он сам не понимал, что происходит, но внутри что-то взбунтовалось, дрогнуло. Итан, почувствовав резкую перемену — этот странный запах наэлектризованного воздуха, снова исходящий от Стайлза — мгновенно шагнул вперед. Закрыл его собой, даже не подумав, как щитом, чтобы Скотт не заметил. Сейчас тот был слишком взвинчен, чтобы воспринимать что-либо рационально, и последнее, что нужно — подлить масла в огонь. — Скотт, — начал было Стайлз, все еще отходя от внезапного пробуждения, — я понимаю, но… — Нет, ты не понимаешь! — перебил тот. — Ты не можешь просто игнорировать это! Мы все рискуем, если он все еще там! Я рискую! Итан напрягся, взгляд метнулся назад к Стилински-младшему. Он чувствовал запах страха — это нормально. Запах сомнений, тоже понятен. Но тот другой запах вокруг Стайлза, не вписывался в обычную картину напуганного человека, это был неправильно. И это пугало. Но не так сильно, как то, что Скотт мог сейчас натворить в своей слепой панике. Глухой, предостерегающий рык сорвался с его губ — низкий, почти неосознанный. Он стоял между Скоттом и Стайлзом, глаза сверкнули голубым, полезли клыки и когти. Он не нападал, но и не отступал. — Он не опасен. – в голосе все так же слышалось рычание. — Если ты не видишь, как он держится, — значит, ты не хочешь видеть. Хочешь помочь — перестань, блять, орать. Ты его пугаешь! — Итан, не надо… — тихо сказал Стайлз, касаясь его плеча. Он собирался продолжить, но в это же мгновение на пороге дома показались Хейлы: Питер и Дерек. Питер, как всегда, мгновенно оценил атмосферу. Его губы растянулись в усмешке. — Ну, надо же… Волк защищает лиса. Как в сказке. Только с когтями. Хейлы молча встали рядом с Итаном, давая понять — на чьей они стороне в этом вопросе. Скотт вдруг осознал, что остался один. Один против взглядов трёх оборотней и человеческого, но не менее пронзительного взгляда своего лучшего друга. Питер и Дерек молча обменялись быстрым взглядом. Вплотную оказавшись рядом, оба уловили тот же запах, что и Итан ранее – наэлектризованный воздух. Что-то чужеродное, но уже укоренившееся в запахе самого Стайлза. Ногицуне оставил что-то после себя. Питер поднял бровь, на мгновение задумался, и впервые за долгое время решил не вмешиваться сразу. Он сделал мысленную пометку: обсудить позже. Дерек в привычной для себя манере нахмурился, прислушиваясь к внутреннему волку, не почуяв угрозы, перевел взгляд на Скотта. Шериф Стилински стоял в дверях кухни, сцепив руки на груди. Он всё ещё был в форме, только что вернулся с дежурства, и несмотря на усталость во взгляде, держался собранно. Он наблюдал — как отец, как офицер, как человек, которому пришлось видеть слишком многое. Пока никто не переходил черту, он не вмешивался. Но он был готов вмешаться — если кто-то сделает шаг дальше, чем нужно. Ситуация накалялась, как и воздух в комнате от тревоги Стайлза. Казалось, еще немного и вокруг него действительно появятся электрические искры. До Скотта донесся этот запах. — Ты же сам это знаешь, Стайлз! — его голос перешел в рык. — Она умерла из-за тебя! Эллисон умерла из-за тебя! Из-за твоего тела, твоего лица, твоих ловушек! Ты был там, Стайлз! Как ты вообще мог спокойно заснуть сегодня, зная это?! И вот тогда это произошло. Стайлз прижал руки к ушам, будто каждое слово, сказанное его лучшим другом, резало ему барабанные перепонки. Он взглянул в ужасе на Скотта и в его глазах промелькнул фиолетовый огонек — и воздух вокруг на секунду дрогнул, почти неуловимо, но этого хватило. Скотт сорвался. — Я видел! Ты все еще одержим! Я знал! — зарычал он, бросаясь вперёд, когти вылезли, глаза полыхнули алым. — Миссис Юкимура была права! Ты — угроза! — Нет! — взревел Итан, в тот же миг переходя в бета-форму. Он отбросил Скотта в сторону, даже не контролируя силу, приложив максимум ее, так, что тот врезался в стену. — Он не одержим! Он напуган! И ты не помогаешь своими воплями! Включи свой мозг хоть на секунду! Принюхайся, это все тот же Стайлз! Стайлз, ошарашенный тем, что произошло, медленно опустился на колени, зажав рот рукой. Он сам видел это… он чувствовал это. Что-то внутри него вспыхнуло, как искра в сухой траве. Ногицуне ушёл — он это знал, он сам это видел. Но что-то осталось. И оно впервые отозвалось в ответ. Джон резко вышел вперед, хватая Скотта за шиворот, не как шериф, а как отец, защищающий своего сына. Ему сейчас даже не нужна была сила оборотня, чтобы встряхнуть подростка, приводя его в чувства. — Еще хоть одно подобное высказывание — и я выставлю тебя из этого дома. Не как гостя, а как опасность. Ты не решаешь, что делать с моим сыном. Ни ты, ни кто-либо еще. Скотт уже собирался рыкнуть, но под пристальным взглядом Джона резко сбавил напор. Глаза снова приобрели человеческий оттенок. Питер подошел к Стайлзу и, присев рядом, мягко коснулся его плеча, голос стал неожиданно мягким: — Это не конец, лапушка. Это только начало. Но мы рядом. И не дадим этой искре разгореться в пламя. Или поможем направить её. Дерек молча скрестил руки и посмотрел на Скотта. — Не называй себя альфой, если не можешь быть другом. Стайлз поднялся с пола, слегка пошатываясь, но стараясь держать себя в руках. Он посмотрел прямо в глаза лучшему другу, голос был дрожащим, но искренним: — Скотт… Я правда не одержим. Я чувствую это. Он больше не здесь. Истинный альфа, все еще тяжело дыша, метнул в него взгляд, полный сомнений и недоверия: – Как ты можешь утверждать это, если мы не проверили? Я видел, на что ты был способен! Если хоть частичка осталась – мы все в опасности. Питер с ухмылкой, лишенной обычной насмешки, отозвался с места, не отводя руки от плеча Стайлза: — Так же, как и ты не можешь утверждать, что демон всё ещё в нём. У нас пока ничьих мозгов на стенах не наблюдается, значит можно обойтись без клыков и когтей. На мгновение повисла напряженная тишина. Стайлз вздохнул, ему было больно от недоверия лучшего друга, так же как от того что он чувствовал беспокойство и от всех остальных присутствующих. Он знал — доверие не вернётся мгновенно. Но если он хочет его восстановить, должен сделать шаг первым. — Нам действительно нужно проверить меня. Я знаю, что Ногицунэ ушёл. Но проверка не помешает. — Подросток смотрел в пол, слишком долго, прежде чем продолжить. — Поедем к Дитону. — Стайлз! — снова воскликнул Скотт, на что мгновенно получил рычание Итана. Он продолжил, сбавив тон. — Ты должен прислушаться ко мне, миссис Юкимура знает, с чем мы имеем дело! — Если тебе будет спокойнее, Скотт, давай позовем и ее в клинику. Пусть оба проверят. Вместе. — уступил Стайлз. Он перевёл взгляд на отца, стараясь держать лицо ровным, но с теплом в голосе: — Пап, тебе нужно отоспаться. После смены ты выжат. Отсутствие сна плохо скажется на твоём организме. Отдыхай. Я позвоню как мы закончим. Джон посмотрел на сына — и на секунду сжал губы, будто хотел что-то сказать… но передумал. Он кивнул, а затем обратился к Питеру и Дереку: — Верните его домой, в целости. – на секунду задумавшись добавил, — И Итана тоже. Питер с театральной серьезностью приложил руку к груди: — Разумеется. Детишки будут в порядке. Дерек ограничился коротким «Понял», и посмотрел на подростков кивая головой в сторону выхода. Стайлз вымученно улыбнулся, хватая с полки ключи от джипа. Он был уже на пол пути к двери, когда его запястье аккуратно перехватили. — Нет, лапушка, — Питер осторожно отобрал ключи, возвращая их на место, — Ты не сядешь за руль в своем состоянии. Твое сердце стучит как у колибри, да и сам ты весь дрожишь. Один резкий поворот, и вы окажетесь на обочине. Парень уже открыл рот, чтобы возразить, но Дерек поддержал дядю: — Стайлз, — он показал рукой в сторону Камаро, — просто садись в машину. Не сейчас. Итан молча подтолкнул подростка в сторону машины, сжимая его плечо — коротко, уверенно. Как только они удалились, Питер бросил взгляд на Скотта. — Забери Ношико. Встретимся у Дитона. Скотт ничего не ответил, только кивнул. Его взгляд на Стайлза задержался на секунду дольше, чем нужно. Он развернулся и ушёл, набирая номер на телефоне. Шериф, стоя в коридоре с кружкой холодного кофе, глядел на них с усталостью в глазах: — Возвращайся целым, ребенок. И… держи меня в курсе. — Обязательно, пап. Отдыхай, — мягко ответил он. По дороге в клинику в Камаро воцарилась тишина. Питер сидел впереди, Дерек за рулём, а Итан и Стайлз на заднем сиденье. Только шум дороги заполнял тягучее пространство, в котором никто не спешил говорить первым. — Стайлз, — Итан не выдержал первым, — ты ведь это тоже чувствуешь? Каждый раз, когда у тебя паника... воздух вокруг тебя становится электрическим. — И это не метафора, лапушка, — добавил Питер, повернув голову. — Мы чувствуем запах. Наэлектризованный воздух, напряжение. Словно перед разрядом. Это не типично для человека. Даже для такого нестандартного, как ты. — Я почувствовал это еще ночью, — прошептал Итан, тихо, не глядя на него, – но было не время это обсуждать. Дерек нахмурился: — Паника имеет определенный запах, как и другие эмоции. Но ни у одной из эмоций нет такого запаха. Стайлз Стайлз смотрел в окно — слишком сосредоточенно для человека, который “просто думает”. — У меня есть теория… И она мне не нравится. Я почти уверен, с чем это связано… но сначала хочу убедиться. Оборотни кивнули. Машина мчалась дальше, оставляя за собой пыльную дорожку и ожидание ответов впереди.