Тени что ведут за собой.

Стайлз и его спутники добираются до клиники раньше, чем Скотт с миссис Юкимурой. Тишина в здании казалась непривычной, будто затаила дыхание, узнав кто пришел. Они без слов направились в знакомую подсобку, как только они переступили порог, воздух едва заметно дрогнул — насыщенный запахом озона, едва уловимым, но неестественно чистым. Все взгляды тут же обратились к Стайлзу. Парень словно сжался под этим вниманием. Парень сделал несколько глубоких вдохов, и с каждым выдохом напряжение отступало, как волна, электричество в воздухе угасало. Питер слегка склонил голову, изучающе прищурившись, уже прикидывая что с этим делать. Не каждый день увидишь, как кто-то, едва коснувшийся силы, столь быстро берёт её под контроль. — Хочешь дождаться Скотта и миссис Юкимуру? — уточнил Дитон, не отрывая взгляда от Стайлза — или начнем? — Думаю, можно начать, — кивнул тот, — это ничего не изменит Дитон молча подал ему керамическую чашу с с тёмным, почти чёрным отваром, слишком густым для обычной жидкости. Что именно содержалось в этой жидкости, знал, только он сам. Стайлз не колебался. как только отвар коснулся языка — что-то внутри отозвалось быстрее, чем тело. Глаза засияли холодным серебром, и на долю секунды в глубине вспыхнул фиолетовый отблеск. Ногти вытянулись в когти, а зубы — заострились, превращаясь в изогнутые лисьи клыки Итан, Питер и Дерек наблюдали молча, слишком внимательно. Словно за редким природным явлением. — Ты лис… — протянул Питер. — Но не кицуне. — Верно. — подтвердил Дитон, — У кицуне глаза — оранжевые. И в этот момент на пороге послышался яростный рык. — Ты обманул меня! — голос Скотта прорезал воздух, словно кнут. — Ты говорил, что не одержим! Стайлз стоял в центре комнаты, все еще сжимая в руках керамическую чашку. В его теле бурлила новая, чуждая ему энергия. Он боялся, что если сдвинется с места, то эта энергия выйдет из-под контроля. Глубоко вздохнув, он перевел взгляд, в котором все еще плескалось серебро, на Скотта. — Нет… — он сделал вдох, — я сам узнал об этом только что. Скотт зарычал на лучшего друга. Дитон, оставаясь спокойным, переводил взгляд с одного подростка на другого: — Он не одержим. Его природа изменилась — это не Ногицуне. И не человек. Это нечто другое. Ношико сделала шаг вперед, её взгляд был насторожен: — Он… Яо-ху… Питер удивленно поднял брови: — Китайская версия кицуне? — Нет, — поправила женщина, — Древнее и опаснее, чем кицуне. Рождённый не из света — из тени и боли. Но это не зло… если не потеряет себя. В Китае они считаются духами соблазна, хаоса и силы. В Стайлзе нет демона. Но он и не просто человек. Больше нет. Скотт, сжав зубы, сделал шаг вперед: — То есть он теперь… монстр?! Итан встал перед Стайлзом, голос оборотня был тверд: — Он все тот же Стайлз. Ты просто не хочешь этого видеть. — Ты не знаешь, что с ним будет! Что если он потеряет контроль? Питер холодно перебил подростка: — Он только что не сорвался, когда ты на него накинулся. Даже находясь в нестабильном состоянии из-за отвара. По-моему, что это уже доказывает, что ты не прав. Стайлз смотрел на Скотта. Его голос стал еще тише, но в нем струилась обида: — Я изменился. Но я все еще я. Как когда-то ты сам. Или ты не помнишь, как я помогал тебе справиться с твоим обращением? Если ты не хочешь быть рядом — я это приму. Но тогда не смей больше называть меня братом. Потому что братья не оставляют того, кто нуждается в них. Скотт молчал. Его губы были сжаты в тонкую линию. Он не мог — или не хотел слушать. Его взгляд скользил по лицам присутствующих, в поисках поддержки, но видел лишь непонимание. И он сделал шаг назад. — Когда он сорвется, не говорите, что я не предупреждал. — бросил он, поворачиваясь к выходу. Когда за Скоттом закрылась дверь, в комнате повисла тишина. Тусклый свет выхватывал усталое лицо Стайлза. Он больше не мог сдерживаться — опустился на ближайший стул, по щеке скатилась слеза. Воздух трещал от напряжения. — Кажется, я только что потерял лучшего друга. — Голос его едва различался за ладонями, которыми он прикрыл лицо. Воздух вокруг него начал сгущаться слишком быстро — плотный, тягучий, вибрирующий. Он трещал. Появились крошечные искры, заскакавшие по воздуху, как короткие нервные разряды. Оборотни почти синхронно отступили, чувствуя, как по коже пробежалось неприятное покалывание. — Стайлз, дыши, — тихо, но настойчиво проговорил Дитон. — Я понимаю, тебе больно. Но сейчас ты должен дышать. Парень задыхался. Пальцы дрожали, сердце бешено колотилось, а паника — слепая, необъяснимая — сжимала грудь изнутри. Он пытался дышать ровнее, пытался унять бурю эмоций внутри, но чем сильнее он старался, тем хуже становилось. Стеклянные пробирки на полках начали звенеть, вибрировать… и внезапно — одна за другой — взорвались с резким хлопком, разлетаясь осколками по комнате. Стайлз резко поднял глаза – взгляд полон ужаса. Он не понимал, что происходит. А может, понимал… и именно это пугало сильнее всего. Ношико шагнула к нему — спокойно, без страха. Но едва приблизилась, как её оттолкнула короткая вспышка энергии. Женщина пошатнулась, сдержала возглас и отступила, бросив короткий, настороженный взгляд. Питер перевел взгляд на Дерека. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась напряженная сосредоточенность: — Попробуй ты, Дерек. Дерек молча кивнул. Его шаги были мягкие, почти бесшумные — но в них чувствовалась сила. Сила, обернутая в заботу. Он остановился перед Стайлзом и опустился на колени, чтобы не возвышаться над ним. Искры все еще рваными вспышками пробегали по воздуху, и волосы на руках слегка шевелились от напряжения. — Стайлз… Посмотри на меня. — тихо сказал он, глаза на секунду сверкнули красным. Дрожащий подросток перевел взгляд, встретив сдержанную, твердую уверенность зелёных глаз. Не обвинение. Не страх. Поддержку. — Ты не один. Мы здесь. — продолжил он спокойно. – Никто не даст тебе потерять себя. Стайлз мотнул головой, слезы все еще блестели в глазах. — Я не могу… Я не понимаю, что происходит. Все тело горит. Я будто горю изнутри. – в голосе сквозило отчаяние. — Ты не горишь, – мягко возразил Дерек. – Ты жив. И ты справляешься. Просто позволь себе дышать. Он протянул руку, остановился в нескольких сантиметрах — предлагая, но не навязывая. Стайлз колебался. Он боялся, что, если прикоснется к мужчине, того отбросит в сторону энергией, бурлящей внутри подростка. — Все в порядке, я выдержу. — ободрил альфа, когда заметил сомнения в его глазах. Парень всё же вложил в его руку свою — горячую, дрожащую, с искрой напряжения, пробежавшей между ними. Дерек не вздрогнул. — Закрой глаза. Вспомни как сам учил моих бет успокаиваться. — Дерек решил не упоминать истинного альфу, — Найди свой якорь, то что держит тебя. Что для тебя важно. Стайлз, почти машинально, следовал за словами. Его дыхание всё ещё сбивалось, но становилось глубже. Электрические вспышки стали тускнеть, напряжение в воздухе — отступать. Дерек крепче сжал его руку. — Видишь? Ты можешь это контролировать. Это — часть тебя, но не ты целиком. И ты не один. Прошло еще несколько минут, прежде чем тишина в комнате снова стала просто тишиной, а не предвестием катастрофы. Воздух перестал дрожать полностью и что-то внутри тоже притихло. Оборотни в комнате переглянулись. Даже Питер молчал — впервые без насмешки. Ношико кивнула слегка, будто подтверждая: пока всё под контролем. Стайлз глубоко вдохнул, отпустил руку Дерека и выпрямился на стуле. Его голос всё ещё дрожал, но в нём появилась опора, пусть и хрупкая: — Спасибо… Тот не ответил, лишь кивнул, отступая. — Кажется моя диагностика здесь больше не требуется. — Нарушила тишину Ношико. Её голос был ровным, почти отрешенным, но с мягким оттенком усталости, как будто за эти несколько минут она приняла решение, которое откладывала годами. — Я передам через Киру книгу о Яо-ху. Завтра, в школе. Прочти её внимательно. Это... всё, чем я могу помочь. Боюсь, сама я не слишком хорошо разбираюсь в этом… Стайлз хотел было что-то сказать — может, поблагодарить, может, извиниться — но не нашёл слов. Его молчание было ответом, и Ношико поняла. Не дожидаясь прощания, она развернулась и почти бесшумно покинула подсобку, растворившись в длинном коридоре. — Лисы, — протянул Питер, — этим все сказано. Стайлз метнул в его сторону раздраженный взгляд. Внутри всё ещё дрожал остаточный гул электричества, напряжение от недавнего всплеска. Питер, как всегда, умел нажимать на нужные кнопки — или ненужные. — Я теперь вроде как… тоже лис? — Сдержанно произнес он. И даже сам не понял, с ноткой ли это растерянности, горечи или странного принятия. — Брось, лапушка, ты понял, о чем я. — усмехнулся Питер, на этот раз уже почти тепло. Его тон больше не ранил. — Неважно, лис ты, волк или кто-то еще. Суть остаётся. — Суть? — Стайлз смотрел уже внимательно. В голосе не было вызова, только усталый интерес. — Ты всегда был другим. Нестандартным. Ты думал вне рамок, чувствовал сильнее, действовал отчаяннее, — Питер говорил неторопливо, почти с задумчивостью, не отводя взгляда от сидящего напротив юноши. — Если бы я осознавал себя тогда, в ту ночь... — он усмехнулся, но в тоне прозвучало неожиданное сожаление, — я бы укусил тебя, Стайлз. Не Скотта. Стайлз, шокированный откровением, поднял брови: — Что, прости? — Из тебя бы получился отличный оборотень. — добавил Питер, и на этот раз усмешка стала шире, но всё ещё без яда. — И, может, всё пошло бы по-другому. Меньше ошибок. Меньше смертей. — Он отвёл взгляд, как будто пожалел о сказанном. — Но прошлое не перепишешь. Комната на секунду замерла. Даже Дерек на это замечание ничего не сказал — только опустил взгляд, словно проверяя эту мысль внутри. Стайлз не знал, что сказать. От Питера сложно было ожидать сожаления, но сейчас в его словах сквозила искренняя тоска — не только по возможности, но и, быть может, по утраченному будущему, в котором всё могло бы быть иначе. Итан сжал плечо Стайлза чуть крепче. Питер тем временем уже снова взял себя в руки и заговорил более привычным тоном: — Но теперь у тебя есть своя природа. Ты не волк, но и не просто человек. Ты — это ты. И это чертовски мощная штука, если научишься ей управлять. Дитон кивнул в сторону Питера, соглашаясь с его словами: — Я тоже поищу. Может, что-то найдётся полезное… а сейчас, прошу прощения, меня ждут пациенты. Оборотни вместе со Стайлзом вышли из клиники. На улице уже чувствовалось дыхание вечера — солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо в охристо-розовые тона. У Камаро Дерека они ненадолго остановились. Стайлз достал телефон и набрал отца. Разговор был коротким, без лишних эмоций: сухое изложение событий и обещание вернуться к ужину. Стайлз положил трубку и, опустив взгляд, проговорил почти шёпотом: — Вы не против съездить со мной к Неметону? Оборотни переглянулись. Питер хмыкнул, скрестив руки на груди: — Неметон не так просто найти, если он сам того не захочет. Довольно капризный… для пня. Стайлз перебирал пальцы, не решаясь взглянуть на оборотней. — Я не могу объяснить… но меня туда тянет. Не понимаю зачем. Просто должен. — Тогда едем. — спокойно сказал Дерек, и никто из присутствующих не возразил. Дорога до заповедника неожиданно оказалась не напряжённой. Разговор в машине вышел искренним и даже полезным: обсуждали природу силы, появившейся у Стайлза, возможные способы контроля, предположения насчёт её происхождения. Питер, как ни странно, высказывался почти без издёвки, заинтересованно, а Итан и Дерек дополняли его рассуждения своими наблюдениями. Остановившись на опушке леса, они вышли из машины. Стайлз молча шагнул вперёд, будто точно знал куда идти. Ни слова не проронив, углубился в чащу. Оборотни переглянулись и последовали за ним. Лес был тих. Покой его нарушали только шелест листвы да редкие птичьи крики. Они петляли между деревьев около пяти минут, пока, наконец, не вышли на знакомую поляну. В центре — Неметон. Чёрный, мрачный, но в то же время величественный, он возвышался над землёй, словно, который помнит больше, чем должен. Стайлз не замедлил шага, подошёл к пню и, без слов, взобрался на него, словно уже делал это раньше. Сел в позу лотоса, закрыл глаза. Ветер осторожно тронул его волосы, и тишина снова окутала лес. Энергия Неметона отзывалась в нём. Она пульсировала едва уловимо — вибрацией под кожей, тяжестью в груди, звонкой ясностью в голове. Словно древо, чувствовало своё дитя. Оборотни не стали мешать. Каждый остался на границе круга, наблюдая, не вмешиваясь. Питер прищурился, внимательно следя за действиями Стайлза: — Что бы ты там не нашел, лисёнок… надеюсь, ты сможешь это удержать. И в этот момент Стайлз заговорил. Его голос был спокоен, тих, но в нём звучала сила: — Он говорит со мной. Неметон… он помнит. Все. Каждое слово, каждое действие. Но не только он… Я… я тоже помню. Стайлз медленно открыл глаза. В их глубине мерцал серебристый свет, не яркий — скорее, осознанный. Тяжёлый. — Я чувствую… знания. Они в моей памяти. Не мои, но я чувствую, что они есть. Понимаю, как устроены узлы силы, как направлять потоки, как строить барьеры — не потому что учился. Просто… знаю. Это так странно… Он провел рукой по поверхности Неметона, и по древесине пробежала искра, как отклик. — Вот о чем говорил Ногицуне. Его «Подарок» — это не только сила. Это память… его опыт. Его знания. Яо-ху не забирают — они оставляют. И теперь это всё внутри меня. Питер нахмурился, в этот момент, пусть друид и кицуне уже подтвердили отсутствие древнего духа, но он все равно почему-то переживал за мальчишку: — И ты уверен, что это только знания? Стайлз отрицательно покачал головой, он понимал это беспокойство: — Он ушел. Я видел, как он уходил, чувствовал это. Но след остался. Как тень, как ожог, как эхо. Его нет в моем теле. Но теперь я… другой? — И ты готов жить с этим? — Дерек заговорил впервые с момента прибытия на поляну. Стайлз поднял голову и посмотрел прямо на него. Серебристый свет в его глазах меркнул,и на мгновение в глубине проступил фиолетовый отблеск, сменяясь обычным янтарным оттенком. — Мне кажется, у меня нет выбора. — губы тронула печальная усмешка. — Но я постараюсь сделать все, чтобы использовать эту силу правильно. В лесу вновь воцарилась тишина — одобрительная, теплая. Неметон утих, словно внимая этому обещанию. Ветер снова тронул листву и на секунду лес будто выдохнул.