Тени что ведут за собой.

Наутро они выбрались из комнаты, стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить шерифа, мирно спящего после ночной смены. Дом наполнился тихими шорохами сборов: шелест ткани, глухой стук ящиков, скрип ступеней. Итан наблюдал, как Стайлз, зевая, натягивает свою неизменную клетчатую рубашку поверх футболки с изображением R2D2. Оборотень не сдержал гримасу. — Объясни мне, как, имея в окружении Лидию Мартин и Питера Хейла, ты всё ещё одеваешься… как ты? Стайлз окинул его ленивым взглядом, почесал затылок и пожал плечами: — Ну, зомбидядюшка пытался влезть в мой гардеробный кризис, но каждый раз наши споры так выводят Дерека из себя, что он начинает рычать на нас обоих и выгоняет меня из лофта. Итан прыснул в кулак от смеха, легко представив подобную сцену. — А Лидия? — поинтересовался он, когда они уже закрывали за собой дверь. Уловив недоумённый взгляд лиса, уточнил, — Она ведь не могла пройти мимо такого модного вызова? — Пыталась, — признался Стайлз, заводя джип. — Даже купила мне пару вещей. Я пообещал носить... когда-нибудь. Я просто морально не готов к смене эпохи "Клетка и фандомы". Они ехали до школы перешептываясь и обсуждая расписание, строя тактические планы на алгебру и делясь подсказками по литературе. Атмосфера в салоне была удивительно спокойной – как будто вчерашняя буря отступила, уступив место новой рутине. — Ты всё-таки уверен, что хочешь уйти из команды? — осторожно спросил Итан, пока они сворачивали на школьную парковку. Стайлз на секунду задумался, прежде чем ответить, глядя вперёд на здание школы. — Не знаю... Я схожу сегодня на тренировку. Посмотрю, что почувствую. Может, не всё ещё потеряно. С этими словами парни покинули машину. У входа в школу их почти сразу перехватили Айзек и Эрика. Спокойный, как всегда, Бойд держался чуть поодаль, но сдержанно улыбался, наблюдая за происходящим. — Бэтмен! Дерек сказал, что ты обратился! — защебетала Эрика, повисая на шее Стайлза и глубоко втягивая воздух вокруг него, — И боже, ты правда пахнешь иначе. Стайлз отступил на шаг, слегка смутившись. — Потише, женщина-кошка, — буркнул он, уклоняясь от очередной попытки Эрики сунуть нос ему в шею. — Я вообще-то мылся. — От тебя несет другим оборотнем, – Айзек нахмурился, переводя взгляд с него на Итана. — Им. Стайлз поднял брови, потом недовольно фыркнул: — Ну, прости. Мы спали в одной кровати, потому что, сюрприз, и лисы, и волки, весьма тактильные создания. Эрика прыснула от смеха, Айзек скрестил руки на груди, но взгляд у него был скорее поддразнивающий, чем обвиняющий. — Спали в одной кровати? – протянул он. — Ты вообще слышишь, как это звучит? — Конечно понимаю, — вздохнул Стайлз, — но, увы, моя жизнь – не та фанфик-сказка, о которой ты сейчас подумал. — Подумаешь, пахнешь Итаном, — вмешалась Эрика, хлопнув его по плечу, — Хуже было бы, если бы ты начал ворчать, как Дерек. — Не надо. — буркнул Итан, закатывая глаза. Бойд лишь усмехнулся, и компания направилась ко входу в школу. У шкафчиков к ним подошла Кира, аккуратно прижимая к груди увесистый старинный фолиант в кожаном переплёте. — Стайлз, мама просила передать тебе это. — произнесла она, протягивая книгу. Он с любопытством взял том, ощутив его вес и холодную плотность обложки. Переплет поскрипывал, а страницы пахли временем и пылью. — Спасибо… — Едва успел выдохнуть он, прежде чем позади раздался знакомый, слишком выразительный рык. Подростки обернулись. Скотт двигался в их сторону — плечи напряжены, челюсти сжаты, в глазах полыхала неприязнь. Его взгляд прошелся по каждому и остановился на Стайлзе. — Он серьёзно? — пробурчал Итан закатывая глаза. Стайлз сжал книгу покрепче, словно она могла служить щитом, и изогнул бровь, прошептал, уверенный что его в любом случае услышат: — Ну что, великий альфа снова решил драматично взбеситься на глазах у всей школы? Или ты просто соскучился по публичным сценам? Кира сжала губы, явно чувствуя напряжение. Бойд и Айзек переглянулись, Эрика приподняла бровь, как будто всерьез ожидала продолжения мыльной оперы. — Нам точно это нужно делать здесь, Скотт? — мягко, но сдержанно спросил Итан, отходя чуть в сторону, чтобы встать между Стайлзом и его бывшим лучшим другом. Стайлз покосился на Скотта, на секунду в его глазах мелькнула грусть, но он тут же прикрыл её привычной иронией. Однако вместо резкости голос его прозвучал спокойно, даже устало: — Я не хочу сверкать глазами и когтями посреди коридора. Давай просто разойдёмся по своим кабинетам. Скот нахмурил брови и молчал несколько секунд. Это молчание наполнило пространство вокруг подростков нервозностью. Стайлз почувствовал, как Айзек стоящий рядом начинал терять контроль. Он мягко коснулся его плеча, заземляя. — Как благородно, — наконец произнес Скотт. Стайлз, не убирая руки с плеча Айзека, устало поднял брови: — Ну да, я теперь весь такой возвышенный. Думаю, это побочный эффект новых клыков. Звонок, разрезавший напряжённую тишину, спас их всех слишком вовремя. Металлический дребезг по коридорам прозвучал как выстрел, оповещающий о начале гонки. Школьники моментально начали расходиться, будто по команде, словно кто-то шептал им в уши, что нужно избежать назревающей грозы. Стайлз не оглянулся. Он молча повернулся и растворился в потоке студентов, точно зная, что любое слово, сказанное сейчас, может сорваться в крик. И только на секунду его шаг сбился. Как и ожидалось, весь учебный день проходил для него под знаком звенящего напряжения. Каждое движение — выверенное. Каждый взгляд — осторожный. Он избегал Скотта, будто тот ходил с гранатой без чеки. Сидел на занятиях с идеально прямой спиной и сквозь зубы считал вдохи. Не для концентрации — для выживания. Он старался. Старался не задеть других подростков в коридоре, не вздрогнуть от случайного прикосновения учителя, не позволить навязчивому голосу в голове шептать саркастичные замечания. Во время обеда он сбежал на трибуны школьного стадиона, где почти пусто и тише. Только ветер и пустое поле. Стайлз опустился на скамью, вытащил из кармана баночку Аддералла и крутил её между пальцами. Его дыхание глубокое, размеренное. Он пытался сосредоточиться на мелочах — на ритме сердца, на том, как металл прохладен к коже. Но внутри — буря. По венам, будто раскалённая медь, струится ярость. Она не гневна. Она тиха, липка и терпелива. Она таится под кожей, ждущая трещины. Он закрыл глаза и прошептал себе под нос: — Ты всё ещё ты. Не давай ей взять верх. Всё ещё с закрытыми глазами, он уловил приближение. Шаги, ровное дыхание, едва уловимый, но смутно знакомый запах. Он втянул воздух чуть глубже — и понял, кто это, задолго до того, как прозвучал голос. — У тебя потрясающая выдержка, Лапушка. — Разве тебе можно появляться на территории школы, Зомбиволк? — не открывая глаз, парирует Стайлз. Питер остановился рядом, скрестив руки на груди, на его губах играла хищная полуулыбка. — Технически в правилах школы не сказано, что мертвецам вход воспрещен, — лениво отозвался оборотень, — а значит, юридически я чист. Стайлз с шумным выдохом открыл один глаз, глядя на Питера с тем выражением лица, которое можно было бы поместить в учебник под заголовком «саркастическое разочарование». — А ведь ты справляешься лучше, чем многие. Лучше, чем кто-либо ожидал. Даже я. А у меня, поверь, были завышенные ожидания. — Как трогательно, — Стайлз тяжело поднялся на ноги, стряхивая с джинсов несуществующую пыль, — Только если ты пришёл сказать “я тобой горжусь”, можешь не утруждаться. Слова лились изо рта подростка раньше, чем он успевал их обдумать. — Нет-нет, — усмехнулся Хейл, — я пришёл сказать, что на твоём месте я бы не стал недооценивать силу, что тебе досталась. Она умная. И голодная. Стайлз замер, взгляд его стал серьезнее. — Я знаю. И именно поэтому стараюсь держать её голодной. Голод дисциплинирует. — Иногда, — Питер слегка наклонил голову, словно оценивая его заново,— А иногда он ломает. Ты уже выяснил, чем питаются Яо-ху? — лениво поинтересовался он, усаживаясь рядом на холодную скамью. — Как-то не довелось, — с усмешкой, в которой больше было усталости, чем веселья, ответил Стайлз. — Учёба, понимаешь. — Думаю, в книге, которую передала Ношико, наверняка есть упоминание. Но позволю себе намёк, — Питер склонил голову, с любопытством наблюдая за лицом подростка. — Задумайся: почему, в то время как твои волчьи друзья уплетают обед в столовой, ты сидишь здесь? Разве не должен быть так же голоден, как они? Глаза Стайлза метнулись к его лицу, в поисках опровержения. Но логика Питера была как всегда неумолима. Мыслительный процесс в голове новообращённого лиса был запущен — и уже не остановить. — Я не чувствую физического голода... в обычном смысле. Ни урчания в животе, ни желания съесть всё на своём пути. — Он говорил, и Питер терпеливо наблюдал, будто наслаждаясь тем, как медленно, но верно пазл собирается в сознании подростка. — Ногицуне, когда находился в моем теле не нуждался в пище, ровно до того момента пока тело не начинало отказвать без неё. Он питался болью и хаосом, который создавал. Он на секунду замолчал, прокручивая в памяти вчерашние ночные поиски, бесконечные страницы всемирной паутины, пересыпанные бессмысленными форумами, древними преданиями и смутными трактовками. — Вчера я читал, что Яо-ху способны высасывать жизненную энергию… кажется, это называется "ци". И... их подпитывают эмоции. Его губы вытянулись в понимании: — Оу. Питер хмыкнул, усмехнувшись краешком губ: — А где ещё можно найти столько неуправляемых, пульсирующих эмоций, как не в старшей школе? — Но… я ведь ничего не делал, чтобы что-то "поглотить". У меня даже не было намерения. Разве это не должно работать по какому-то включателю? Стайлз нахмурился — мысль о том, что его сила действует без его ведома, казалась ему пугающей. — Твой внутренний Лис гораздо древнее и умнее тебя, Лапушка, — Питер поднял глаза к небу. — Он уже знает, что ему нужно. Это не значит, что ты теперь обойдёшься без еды. Просто… иногда ты будешь нуждаться в чём-то другом. В эмоциях. Или… жизненной энергии. Вопрос только в том, что выберешь ты. Стайлз поморщился. Он, как никто другой, знал, какую цену может иметь такая подпитка. — И откуда ты это знаешь, Волче? – с сомнением спросил он, глядя на профиль Питера. – У Хейлов была выдающаяся библиотека. – Питер улыбнулся уголком рта. – И я, быть может, оцифровал одну-две… сотни книг. Ну или больше. Кто теперь считает. Глаза Стайлза вспыхнули настоящим восторгом. Он наклонился ближе, куда ближе, чем позволяла личная дистанция. – Зомбиволк, – сладко протянул он, – ты просто обязан дать мне доступ. С его пальцев сорвалась едва заметная, но слишком ощутимая, искра, мягко скользнувшая по руке Питера. Тот вздрогнул, вновь фокусируя взгляд на лисе, и засмеялся. Но не насмешливо, а с явным удовольствием. – Я подумаю, Лапушка, – пробормотал он, трепля Стайлза по волосам и мягко отстраняя. – А теперь марш в школу, пока не прозвенел следующий звонок. Вторая половина дня оказалась менее напряжённой. Стайлз по-прежнему заставлял себя контролировать дыхание и сердцебиение, но теперь это требовало меньше усилий. Он пришёл к выводу, что его внутренняя лисья сущность наконец насытилась — и, насытившись, немного успокоилась. Однако надвигающееся время тренировки ощущалось как тень над головой. Он знал: если днём ещё удавалось избежать прямой конфронтации с бывшим лучшим другом, то в раздевалке, на поле — где пульс учащён, инстинкты обострены, а запахи эмоций висят в воздухе тяжелым облаком — столкновения избежать не удастся. Пульс вновь ускорился. Лёгкий электрический разряд пробежал по венам, словно предчувствие беды. Лис внутри не просто насторожился — он тянулся. К шуму. К эмоциям. К этому кипящему, живому хаосу за дверью.