Клинический интерес

В штабе было на удивление тихо. Слишком тихо — как в ожидании шторма. Лифт поднял их на самый верхний этаж, туда, где в середине комнаты располагался длинный чёрный стол — стекло на тёмном дереве, отблески в тусклом свете. Там, где никто не смеялся без причины и не говорил первым. Мори сидел во главе, как положено: спина прямая, руки спокойно сложены на столешнице. Слева от него — Чуя, в строгом жилете, напряжённый как пружина. Рядом с ним, как всегда спокойная, была Коё — молчаливая, почти незаметная, но не пропускавшая ни одного взгляда. А справа — Дазай. Он сидел, чуть сползши в кресле, с локтем на подлокотнике и усталым выражением на лице, как будто всё происходящее было ниже его интереса. Галстук был сдвинут набок. Костюм — чуть небрежен. Лицо — откровенно скучающее. — Это должно было быть рабочее совещание, — сказал Мори, не глядя ни на кого конкретно. — Но, похоже, вы решили, что это званый ужин. — А вы решили, что меня стоит сюда звать, — отозвался Дазай лениво. — Я бы прекрасно провёл вечер на том же диване. Молчаливым. Без еды. Без стейков. — Без пользы, — уточнил Чуя сквозь зубы. — Как обычно. — Вот именно. Константа — опора стабильности, — почти зевнул Дазай. На мгновение воцарилась напряжённая тишина, в которой только звуки приборов напоминали, что всё ещё вечер, а не начало допроса. Когда еду подали, Мори взял стейк. Почти сырой. Кровь, как надо. Он отрезал кусок без эмоций, как хирург — плоть. Чуя тоже выбрал мясо, но настоял, чтобы его прожарили дольше — он не переносил, когда на тарелке слишком много «живого». Коё ограничилась салатом. Из уважения к себе — и к тишине. Дазай ковырял вилкой зелень. — А где ваше вино, Мори-сан? — вдруг спросил он, отложив вилку и повернувшись к стеллажу у стены. — Такой вечер, такие лица — грех не залить. Мори вскинул бровь. — Я не собирался пить. — Я собирался за вас. — И встал. Он подошёл к коллекции, легко провёл пальцами по бутылкам, как по позвоночникам, и выбрал тёмное бургундское. Осторожно, почти любовно достал штопор. Никто не остановил его — зачем? Он разлил по бокалам. Сначала Мори. Затем Чуе. Коё отказалась. Мори взглянул на рубиновую поверхность, отпил один глоток — и поставил бокал. Спокойно. Минуту спустя его пальцы судорожно сжались на столешнице. Челюсть напряглась. Он пытался встать — но ноги подкосились. Изо рта хлынула кровь, густая и алая. Чуя вскочил первым. — Босс! — Чуя вскрикнул. Стул упал. Коё метнулась к двери. Дазай сидел. Не шевелясь. Смотрел, как падает человек, управляющий всем этим зданием. Его лицо оставалось равнодушным — слишком равнодушным. Через пару минут прибежал врач. Чуя рычал в трубку, стоя на коленях рядом с боссом. Изо рта Мори шла пена с прожилками алого. Но он дышал. Слабо. Ещё. Когда врача допустили к телу, когда вкололи анальгетики и начали промывать желудок, когда вокруг стало хоть чуть тише — тогда началось. — Это был ты, — бросил Чуя, разворачиваясь к Дазаю. — Не смеши меня, — Дазай всё так же сидел. — Я не настолько глуп. — Ты наливал вино. Ты выбрал бутылку. Ты первый предложил. Тебе выгодно, чтобы он умер. — Выгодно? — Дазай усмехнулся. — Чтобы на мне была не только половина убийств, но и вся логистика? Нет уж. — Ты хочешь свободы, — прошипел Чуя. — А он твоя клетка. — Если бы я хотел убить Мори, — холодно произнёс Дазай, — он бы не успел дотянуться до бокала. Тишина. Только тяжёлое дыхание врача, чьи руки всё ещё вытаскивали Мори из яда. Коё стояла в стороне. Молча. Но глаза у неё были острые. — Его нельзя тронуть, — тихо сказала она. — Он второй после Босса, он выше тебя, Чуя. Даже если ты прав. Чуя стиснул кулаки. — Тогда пусть Босс сам скажет, когда придёт в себя.

***

Комната была затянута тишиной — вязкой, как кровь, запёкшаяся на салфетке возле кровати. Они ждали всю ночь. Бессознательное тело Мори перенесли в его рабочую квартиру, в штабе Портовой мафии. Он лежал посередине просторной кровати. Чуя не сомкнул глаз, был постоянно рядом, а Дазай спокойно сидел в кресле в углу комнаты и был в своих мыслях. Коё тоже присела на стул, но всё ещё была напряжена. Мори медленно открыл глаза. Зрачки чуть сузились от света настольной лампы, но выражение лица оставалось отстранённым, почти безжизненным. Веки поднялись с усилием, как если бы он возвращался не из обморока, а с другой стороны смерти. Чуя первым оказался рядом. Он опустился на колени так резко, что пол заскрипел. Схватил босса за руку. — Босс… — выдохнул он. — Вы с нами… чёрт, вы живы… Мори повернул голову. Не сразу, но точно — как кукла, которую дёрнули за нужную нить. Его взгляд упал на Дазая, сидевшего в дальнем кресле. Тот не двинулся. Даже не поднёс руку ко лбу. Только встретил взгляд Мори холодным молчанием. Как чужак. — Он в порядке, — лаконично заметил Дазай, будто не о человеке говорил, а о механизме. — Значит, я напрасно потратил вечер. — Заткнись, — рявкнул Чуя. Он резко поднялся, шагнул вперёд. — Не смей говорить так, после того, что ты… — Что? — Дазай медленно поднял голову. — После чего именно? — Ты отравил его, чёрт тебя возьми! Коё встала между ними, как тонкая граница, холодная и уравновешенная. — Мы не знаем этого наверняка, — сказала она, глядя только на Мори. — Пока не знаем. — Он смотрел, как Босс пьёт, и даже глазом не моргнул, когда у того пошла кровь изо рта! — Чуя почти кричал. — Это не совпадение. Дазай склонил голову набок, с ленивым, почти равнодушным интересом. На его лице не было ни страха, ни вины. Только скука и лёгкое раздражение. — Я бы выбрал способ поизящнее, — сказал он. — И не в личную коллекцию полез бы. Это, по крайней мере, банально. — Ты просто хотел избавиться от него, чтобы занять его место! Дазай усмехнулся. — Какой кошмар. Стать боссом. Погрязнуть в бумагах, в переговорах, в этой бесконечной игре в «доверяй, но проверяй»… Звучит как худший сон. Мори-сан может оставить мне всё, кроме этой работы. — Хватит, — прохрипел Мори. Его голос был хриплым, но твёрдым. — Хватит, я сказал. Трое мгновенно обернулись. Мори приподнялся на подушке, и лицо его стало чуть живее. Он посмотрел на Дазая, задержал взгляд на Чуе и Коё, а потом медленно, с тем самым своим бесконечным контролем, сказал: — Если бы Дазай хотел меня убить… вы бы уже разливали вино на поминках. Молчание. — Но… — начал Чуя, — он был… — Холоден? Безучастен? — Мори прищурился. — Так он всегда такой. Это его нормальное состояние. Коё поклонилась едва заметно, принимая вердикт. Она впринципе придерживалась нейтралитета. Чуя стоял, сжав кулаки. Его взгляд метался между всеми, пока не остановился снова на Дазае. — Я тебе не верю, — прошипел он. — Но если Босс говорит, что ты чист… — Тогда я чист, — закончил за него Дазай, медленно вставая с кресла. — А ты, Чуя, можешь оставить свою собачью преданность при себе. Иногда от лая пользы больше, чем от слепой верности. Чуя шагнул было вперёд, но Коё мягко коснулась его руки. — Достаточно, — прошептала она. — Он не стоит того. Мори откинулся на подушки, глядя в потолок. Ему нужно было время. Не на восстановление — на переоценку. Чуя сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Последний раз взглянув на Мори — чуть дольше, чем требовалось для обычного прощания, — он склонил голову. — Отдыхайте, босс. Мы найдём, кто это сделал. Я клянусь, — голос его дрожал от сдержанной ярости. — Лично вытащу предателя на свет. Даже если он сидит с нами за одним столом. Он бросил взгляд в сторону Дазая — быстрый, колючий, с ядом не меньшим, чем тот, что только что чуть не убил их босса. Дазай встретил его взгляд с безразличной полуулыбкой, как если бы речь шла не о нём, а о погоде. Коё поклонилась чуть ниже — вежливо, почти по-женски. — Выздоравливайте, Босс. Я прослежу, чтобы в мафии было спокойно, пока вы не вернётесь в полную силу. — Спасибо, — отозвался Мори. Его голос был сух и почти устал. — Пошли, — бросил Чуя через плечо Коё. Она, не говоря больше ни слова, повернулась и вышла за ним, мягко закрыв за собой дверь. В комнате снова стало тихо. Только шум аппарата, измеряющего пульс, и мягкое жужжание кондиционера. Дазай остался стоять у окна. Его силуэт отбрасывал длинную тень, будто часть его всё ещё оставалась вне этой сцены. — Иди сюда, — тихо сказал Мори. Дазай не двинулся. — Я сказал — подойди. Только тогда он оттолкнулся от стены и неспешно подошёл к постели. Лицо его не выражало ничего, кроме ленивого равнодушия. Но шаги были медленнее обычного, будто он отмерял каждое движение. — Расскажи, — произнёс Мори, всё ещё глядя в потолок. — Что случилось после того, как я потерял сознание. И что сказал врач. — Паника. Кровь. Брызги вина на скатерти, крики Чуи, разбитый бокал. Всё было очень эстетично, если забыть про ваше состояние, — отозвался Дазай с лёгкой усмешкой. — Врач сказал, что яд был сильный, но ввели противоядие вовремя. Ещё чуть-чуть — и вы бы умерли. Чуя орал. Коё держалась. Я… налил ещё бокал. Себе. Мори медленно повернул голову в его сторону. — Ты пил после того, как я… — Конечно нет, — пожал плечами Дазай. — Но звучит эффектно, не так ли? — Не сейчас, Дазай-кун, — отрезал Мори, и в голосе его было нечто большее, чем раздражение. Некая усталость, тяжёлая, почти отеческая. — Я просил — расскажи серьёзно. Дазай вздохнул, сел на край кровати и на мгновение потер ладонью лицо. — Когда вы упали, Чуя бросился к вам. Коё вызвала врача. Через три минуты он был на месте. Восемь уколов, кислородная маска, дефибрилляция. Он сказал, что у вас организм «упрямый», — Дазай криво усмехнулся. — Подумал: в этом вы с Чуей похожи. Мори закрыл глаза. — Кто-то подсыпал яд в моё вино? — Похоже на то. — Дазай кивнул в сторону стола. — Бутылку уже отдали в лабораторию. Но её трогали. Там нет вашего обычного штрих-кода. Я этого сразу не заметил. — Значит, это была не моя коллекция? — Кто-то подменил бутылку. Очень аккуратно. Та же марка, год, даже похожая пробка. Но другое стекло. Почти незаметно. Я не думаю, что яд был внутри с самого начала. — Значит, не ты. — Скучно, правда? — Дазай чуть наклонил голову. — Такой шанс, а я даже не воспользовался. Мори слабо усмехнулся. На секунду — мимолётно — между ними снова проскользнула привычная, болезненная близость. Почти как прежде. Почти как игра. — И всё же ты не ушёл. Не сбежал, когда тебя обвинили. — Я же сказал: быть боссом — ужасная работа. — А может, ты остался, чтобы убедиться, что я выживу? Дазай посмотрел на него. Нечитаемо. Глаза тёмные, тени под ними — чуть глубже, чем обычно. И голос, когда он наконец заговорил, был почти тихим: — Или чтобы посмотреть, как вы умираете. Но вы не умерли. Мори хрипло рассмеялся, откашлялся и снова откинулся на подушки. — Чуя прав в одном. Тут завёлся предатель. Но не ты. — Приятно, что хоть кто-то в этой комнате это понял, — лениво заметил Дазай. — А то я уж сам начал подозревать себя. Он поднялся, словно хотел уйти, но Мори чуть наклонил голову, взглядом остановил его. В этом движении не было команды — только ожидание. — Ты поможешь мне его найти? Свет утреннего неба падал на лицо Дазая, очерчивая тени на скулах, подчёркивая усталость, ставшую частью его черт. — Помогу, — произнёс он тихо. — Но не ради мафии. — А ради чего? Глаза у Дазая были темнее, чем обычно, и в голосе прозвучало нечто чужое. — Ради того, чтобы больше никто не решал, кто из нас умрёт раньше. Не ты. Не я. Никто. Мори выпрямился чуть сильнее, взгляд стал пронзающим. — Ты говоришь, как человек, который всё ещё не решил, на чьей он стороне. — А вы говорите, как человек, который забыл, что держит рядом с собой змею, — мягко парировал Дазай. — Вы не проверяете яд, пока он в флаконе. Вы ждёте, пока он капнет в бокал. Они смотрели друг на друга несколько секунд — напряжение висело в воздухе, как лезвие между глотками. Мори наконец отвернулся первым, вернувшись к своей излюбленной внешней холодности: — Тогда будь добр, змея. Найди того, кто шипит громче тебя. Дазай хмыкнул. — Как прикажете, босс. Он двинулся к двери. И уже на пороге, не оглядываясь, добавил: — Если вы ещё раз решите умереть — предупреждайте заранее. Я хотя бы салют закажу. Дверь закрылась за ним мягко, но звучно. Мори остался один. В комнате снова стало тихо — только слабый писк аппаратов и шум за окном.