Твой силуэт

то, что было в их комнате, останется в ней навсегда. он оставил после себя только тень и ничего больше. ни запаха, который глеб так старательно выветривал после его ухода, ни вещей, которые викторов сам же собрал все и кинул ему в руки, ни подарков, которые кудрявый продал, а некоторые даже выбросил. глеб шел по незнакомой улице среди домов, вспоминая прошлое. раньше было лучше... саша всегда был рядом, а теперь всё это стало лишь воспоминаниями, мелькающими по вечерам на стенах в виде разных теней. в каждой тени на стене кареглазый видел ясюкевича, в каждом незнакомом человеке, проходившем мимо него, старался отыскал что-то похожее на него. глеб не хотел видеть это всё, но оно как то само получалось. неужели только после потери человека, викторов осознал как на самом деле привязан к нему? почему такого не было никогда раньше? кричи от боли. на губах глеба растягивалась злая усмешка. он прекрасно знал, что саша видел сообщение от любовницы, где она звала викторова к себе. он сам не знал почему, но боль ясюкевича доставляла ему какое-то острое, горькое удовлетворение. для него было важно, что он всё так же важен для младшего, что саша будет биться в истерике, потому что викторов не отвечает, устраивать скандалы, чтобы узнать, чего не хватает старшему, что он будет делать всё, лишь бы глеб был с ним и не ходил налево, но с каждым разом хотелось всё больше и больше. хотелось видеть боль в зеленых глазах, хотелось, чтобы он кричал и бился в истериках из-за него... всегда. глеб никогда не задумывался каково это – ощущать это всё, а не быть причиной. викторов наблюдал за тем, как саша прятал свой телефон в карман и на лице снова была самодовольная улыбка. да, саше больно. викторов всегда догадывался, что ясюкевич прятал от него в телефоне и каждый раз убеждался. надо было только приласкать младшего, дождаться, пока он уснёт, и взять его телефон. пароль глеб знал наизусть – карат никогда особо не заморачивался, чтобы менять его сразу, как только кто-то узнает – шесть цифр, телеграмм и чат «мягкий симферополь». там всегда было то, в чем всегда нуждался глеб. саша говорил серафиму, что ему тяжело, рассказывал про сообщения от разных девушек, которые звали глеба на свиданки. и он шел. шел, оставляя ясюкевича снова плакать, бороться с желанием взять лезвие в руки, успокаиваться самостоятельно, когда накрывали панические атаки, пока викторов трахался с другой и не отвечал на телефон. – ты всегда всё делаешь мне назло, да? – тихий, немного дрожащий, голос саши и глеб снова смеялся ему в лицо. да, назло. а чем, собственно, ясюкевич провинился? только тем, что полюбил глеба? вероятно. раньше викторов никогда так не поступал со своими партнёрами. если изменял хоть раз, то расставались сразу же, а тут... тут надо было каждый раз самоубеждаться. надо было, чтобы саша доказывал свою любовь. «оставайся, если вытерпишь это всё». и саша терпел. терпел многодневный блок во время туров, терпел все нервные срывы, терпел всю биполярку. терпел только ради тех моментов, когда у старшего было хорошее настроение и он, как когда-то раньше, обнимал нежно, целовал-кусал губы, рассказывал какие-то смешные моменты, заботился. а потом, как по щелчку пальцев, всё снова прекращалось и глеб загуливал с другими, говорил им всё то же, что и карату несколько дней назад. – куда ты опять меня ведёшь?.. там уже ни души... – глеб обращался в пустоту, но всё равно поднимался на крышу, где когда-то давно они признавались друг другу в любви. а потом под этой крышей, на голом холодном асфальте, нашли тело ясюкевича. тогда саша позвонил викторову, чтобы сказать ему последние три слова. «я люблю тебя». саша был один, кто смог полюбить глеба такого биполярного, зависимого, гуляющего... его любовь была самой странной и жестокой, но как только карат сказал серафиму в переписке, что он уже больше не может, внутри глеба сразу стал рушиться весь мир. он ходил целые дни, боясь за жизнь младшего, старался измениться, ради него, но, к сожалению, было уже слишком поздно. саша сделал свой выбор и его было уже не спасти. – я тебя ощущаю лучше, чем себя... – глеб опустился на корточки на краю и закрыл глаза ладонями. слёзы всё равно было не сдержать. перед глазами начали проплывать самые лучшие моменты их жизни в той комнате, где теперь обитала тень ясюкевича. вспоминая идеальный рельеф тела карата, глебу даже показалось, что он ощущает его тепло на своих руках и чувствует его запах в воздухе. всё же не смог забыть то, что любил. то, что было останется их тайной историей, а сейчас... кудрявый встал и посмотрел вниз. красиво... наверное, саша думал об этом же, пытаясь отвлечься от других мыслей. один уверенный шаг вперед и тело камнем летит вниз. летит за тем, кого любит сердце... никогда не прощу себе твою смерть.