Футболофил

      Какой-то частью своего неатрофированного похотью разума Йоичи подозревал, что они снова столкнутся вот так. Надеялся, если быть честным, но в этом он бы не признался даже под пытками.       Кайзер стоял возле выхода из душевых, сложив руки на груди. Всё такой же высокий и красивый, как и вчера, и позавчера, и неделю назад. Йоичи порадовался, что недавно кончил, потому что в противном случае его член тут же отреагировал бы по стойке смирно, как хорошо выдрессированный пёс при виде лакомства. Возможно, у него был собственный разум со своими хотелками, который напрочь игнорировал последние доводы здравого смысла и оставшиеся крупицы стыда.       В школе Тада жаловался, что его член живёт своей жизнью. Он повторял это так часто, что Йоичи устал закатывать глаза. Другие товарищи по команде ему поддакивали и делились своими собственными позорными историями. Йоичи твёрдо верил в контроль разума над телом и едва сдерживал насмешливое фырканье, полагая, что те преувеличивают.       Оказалось, что, скорее, преуменьшают.       С последнего оргазма прошло меньше десяти минут, но Йоичи уже чувствовал характерный жар, скапливающийся в районе поясницы, и слабое покалывание в паху. Его поехавшее либидо реагировало на Кайзера, как на чёртов колокольчик. И тот, судя по взгляду, догадывался об этом.       Опасаясь опозориться здесь и сейчас, Йоичи прошёл к своему шкафчику, делая вид, что он в раздевалке один. Кайзер не пытался преградить ему путь. Он, казалось, вообще не двигался, застыл как античная статуя — голый и рельефный, тут же любезно отметила атрофированная похотью часть его разума — и смотрел, вскинув подбородок. Его ухмылка вызывала далеко не два желания, а три, плавно переходящие в четыре: врезать; поцеловать; придушить; попросить Бачиру помочь избавиться от тела. В конце концов, косвенно во всём происходящем виноват он. А ещё нужно было не попасться в объективы натыканных по всему Блюлоку камер и придумать, как объяснить Ноа и Эго-сану, куда делся звёздный придурок.       Очень заманчиво, но почти нереализуемо.       Йоичи тяжело вздохнул, запихал свои желания как можно глубже и закрыл крышку ментального колодца, чтобы ничего не вылезло обратно. Ментальный камень, который он водрузил сверху, украшала чёрно-красно-жёлтая расцветка Бастардов, а из-под него торчала футболка с номером десять.       Жаль, что в реальности такого колодца поблизости не было.       Продолжая игнорировать чужое присутствие, Йоичи быстро переоделся и достал наушники. Искушение оставить их в кармане, чтобы и дальше не вникать в чушь, которую несёт Кайзер, было велико, но Йоичи задушил этот порыв в зародыше. Он не убегал от него раньше и не собирался делать этого сейчас. Да и что нового этот придурок мог ему сказать? К метафорам о клоунах и театральных подмостках Йоичи успел выработать иммунитет. Злился, конечно, но уже без желания затолкать Кайзеру в глотку свои бутсы. Ну, почти.       Привычным движением Йоичи вставил наушники-переводчики и слабо поёжился от первичного дискомфорта. Лёгкое искажение звука быстро прошло, и, кроме тихого шороха где-то позади, Йоичи больше ничего не слышал.       Чем бы там Кайзер ни занимался, пока он держался на расстоянии, Йоичи всё устраивало. Не хотелось начинать день со скандала, что вполне вероятно перерастёт в потасовку, а потом краснеть и оправдываться перед Ноа, который чётко дал понять, что не потерпит драк. Вылететь из команды только потому, что Кайзер вывел его из себя, Йоичи не хотел.       Он собрал вещи, перекинул полотенце через плечо, развернулся и едва не врезался в Кайзера. Опять. Придурок стоял непозволительно близко и продолжал ухмыляться. И было в его ухмылке что-то тёмное и злое, едва скрытое за маской раздражающего высокомерия. Йоичи уставился на татуировку и против воли заскользил по ней взглядом: от шеи к плечу и медленно вниз по мускулистой руке с выдающимися венами. Кайзер так и не удосужился одеться, заметил Йоичи отстранённо, прикипев взглядом к косым мышцам живота и тонкой полоске светлых волос, убегающих вниз от пупка к паху.              — Нравится то, что ты видишь? — спросил Кайзер насмешливо.       Йоичи подавил порыв грязно выругаться. Кайзер видел его насквозь. Но он не собирался поддаваться на провокации этого придурка и играть в его игры. Даже если всё, чего ему сейчас хотелось, — это прикоснуться. Желание было настолько сильным, что Йоичи пришлось сжать руки в кулаки, чтобы удержать себя.       Ну почему, почему ему не мог понравиться кто-то другой? Кто-то милый, вроде Куроны. Или рассудительный, вроде Чигири. Или яркий и забавный, вроде Бачиры.       — Отвали, придурок, — огрызнулся Йоичи и попытался оттолкнуть Кайзера, но тот не сдвинулся с места.       — Ты такой очевидный, Йоичи, — выдохнул Кайзер, наклонившись к его лицу.       Горячее дыхание коснулось губ. Йоичи уже неоднократно такое видел у себя во снах. Полностью оправившийся от последнего оргазма член подал признаки заинтересованности. Щёки вспыхнули жаром, который медленно растёкся по лицу, шее и прокатился вниз по всему телу, концентрируясь в паху.       Будь проклято его либидо!       В глазах Кайзера мелькнуло жадное предвкушение. Йоичи видел, как крутятся шестерёнки в его голове, видел чёрные точки, соединённые красными нитями, — спектакль, который воплощался здесь и сейчас, выверенный от и до сумасшедшим режиссёром. И Йоичи в нём была отведена главная роль.       — Ты так сладко стонал, Йоичи, — продолжал Кайзер, понизив голос до шёпота. — Ты кончил, представляя, что это я прикасаюсь к тебе?       Йоичи потребовалась вся сила воли, чтобы позорно не всхлипнуть. И не кивнуть, тем самым выкапывая себе могилу. Голос Кайзера, слегка искажённый наушниками, вливался в уши горячей патокой, от которой плавился мозг, а в шортах становилось тесно. Но он не мог поддаться.       Между почти навязчивым желанием коснуться бледной кожи и застилающей глаза похотью всколыхнулись остатки здравого смысла и эгоистичной гордости. Йоичи заставил тело слушаться и с силой оттолкнул Кайзера, который неожиданно послушно сделал шаг назад и поднял руки в притворном поражении. Но Йоичи видел жажду в его глазах, полыхающую голубым пламенем злобу и томительное предвкушение. Его пьеса разыгрывалась как по нотам. Йоичи гулко сглотнул, обошёл Кайзера и, не оборачиваясь, покинул раздевалку.       Он знал — это был далеко не конец.

***

      Никогда в жизни он так сильно не мечтал ошибиться. Не на экзамене, определяющем его будущее. Не в матче префектур. Не на тренировке перед Ноа.       Кайзер был везде.       Куда бы Йоичи ни пошёл, его преследовал насмешливый взгляд, скользящий по телу. От него хотелось выбраться из собственной кожи, закрыться в комнате и не выходить оттуда до тех пор, пока вся сборная Бастард Мюнхен не уберётся к чёрту обратно в Германию. Курона казался обеспокоенным, даже Игараши заметил, что что-то не так, а вот Хиори будто бы специально подкидывал трескучий хворост в его ментальный инквизиционный костёр. Намёков стало в разы больше. Как и домыслов, отсылок на поп-культуру и инсинуаций. Йоичи бесился, а Хиори, не скрываясь, наслаждался его страданиями.              Вдвойне обиднее, что Йоичи ни с кем не мог об этом поговорить, не признаваясь, кто именно привлёк его интерес. Это могло стать социальным самоубийством, потому что если Хиори, единственный, кто пока знал, предпочитал хранить информацию при себе, чтобы использовать её как инструмент пыток, то любой другой вряд ли бы смог держать язык за зубами. Даже не специально. Даже из лучших побуждений. Йоичи не мог позволить, чтобы другие узнали, как низко он пал.       Он не совсем понимал, в какую сторону сдвинулась его ориентация, потому что до Кайзера он дрочил на смутный образ, идею об удовольствии, а не конкретные сцены, и не задавался вопросом о ярлыках. Теперь же проблема стала ребром, как пресловутая монета, на одной стороне которой был высечен гордый аристократический профиль с ужасной причёской, а на другой — принятые обществом понятия нормальности. Йоичи не сомневался, что друзья и родители примут его любым. А вот смогут ли они принять, что другим его сделал этот невыносимый придурок, от которого даже товарищи по команде старались держаться на безопасном расстоянии, — уже иной вопрос.       В первом с начала лиги неоэгоистов телефонном разговоре с мамой та спрашивала, не сильно ли ему докучает тот немецкий мальчик. Видео их столкновения разлетелось по всему интернету, и Йоичи не мог винить её за беспокойство. Тогда он отшутился, что всё нормально и он со всем справится. Кто же знал, что к проблемам на поле примешаются ещё и проблемы за его пределами: начиная снами и заканчивая повторяющимися столкновениями в безлюдных местах, будто Кайзер его специально караулил. Хотя после третьего раза Йоичи начал подозревать неладное.       Но, опять же, попросить кого-то, кто не Хиори, о помощи без объяснения причины могло стать в лучшем случае поводом для бесконечных насмешек. О худших вариантах Йоичи старался не думать, чтобы не закапывать себя в землю раньше срока. Поэтому в свободное время он прятался в комнате, в столовой держался поближе к остальным, а в душ ходил в компании Игараши, который заподозрил неладное, но Йоичи быстро отвлёк его вопросом о модели. Лучше он будет слушать о высокой, длинноволосой, уже рыжей француженке до, после и во время душа, чем снова столкнётся с Кайзером один на один в приватной обстановке.              Но злой рок всё ещё кружился над головой Йоичи метафорической тучей. Так что, обнаружив, что его заталкивают в тёмную нишу посреди коридора, он почти не удивился. А уловив уже знакомый запах роз, застонал от досады.              — Какого чёрта тебе нужно? — выплюнул Йоичи, распластавшись по стене.       Кайзер навалился на него всем телом и жадно дышал в шею. Растрёпанные блондинисто-голубые волосы лезли в рот. Йоичи отплёвывался и пытался высвободить руки, которые Кайзер держал в железном захвате.       — Не делай вид, что тебе не нравится.       Усмешку Кайзера Йоичи скорее почувствовал, чем увидел. Его голос шипел на стыке согласных, что для японской речи было непривычным, в отличие от немецкого, который Йоичи слушал на досуге. Любопытства ради, а не из-за какого-то там придурка.       — Ты так настойчиво бегал от меня, Йоичи, словно ждал, что я брошусь следом, — прошептал Кайзер ему на ухо. — Как идеальная добыча.       — Иди нахрен, придурок! — выплюнул Йоичи, мысленно умоляя свой член не реагировать. — Да кому ты сдался!       — Йоичи, Йоичи, — зацокал Кайзер, зарылся носом в его волосы и вдохнул, отчего следующая фраза звучала несколько приглушённо: — Такой жалкий. Делаешь вид, что тебе не нравится, хотя сам весь дрожишь от предвкушения.       Лицо Йоичи стремительно залилось краской. От стыда и смущения он мечтал провалиться сквозь землю, а Кайзер, ни капли не беспокоясь, что их могут застать в компрометирующей позе, продолжал:       — Если ты хорошо попросишь, то получишь награду. Ну же, Йоичи. Умоляй, — шептал Кайзер, как змей-искуситель. — Встань на колени, где тебе самое место. Моли меня, своего императора, о милости.       Сердце истошно билось в груди. Йоичи ощущал его удары каждой клеточкой тела. Член прижимался к животу в почти болезненной агонии. По венам гулял ток. Не на шутку разыгравшееся воображение толкало его вниз. Тело умоляло подчиниться.              — Пошёл. Ты. На. Хрен, — раздельно проговорил Йоичи, из последних сил цепляясь за гордость. — Если кто и встанет на колени, так это ты.              — Это мы ещё посмотрим, Йоичи, — сказал Кайзер.       Сжав напоследок его запястья с такой силой, что Йоичи не удивился, обнаружив на них потом синяки, Кайзер зло усмехнулся и покинул нишу. Йоичи, больше не удерживаемый ничем, сполз по стене вниз, подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом, пережидая, пока его перестанет трясти от возбуждения. Он не собирался показываться в таком виде перед другими. И отвечать на десятки неудобных вопросов. И терпеть всезнающий взгляд Хиори.       Йоичи ударил кулаком по стене.       — Ублюдок, — прошипел он, чувствуя, как к глазам подступают злые слёзы.       Внутри в безумном вихре крутились ярость и болезненная агония желания. Йоичи прикрыл глаза и попытался подумать о чём-то мерзком, вроде внутренностей лягушек, или об обрюзгших мужиках средних лет, которые домогались школьниц в метро, или о продавце такояки перед школой, которого поймали на том, что он дрочил посреди улицы.       Когда возбуждение спало до отметки «можно не бояться опозориться», Йоичи поплёлся в комнату, посылая на голову Кайзера все известные проклятия.

***

      Возможно, он сошёл с ума. Так Йоичи думал, совершая позорную прогулку по коридору с охапкой постельного белья. Он считал, что ничего страшнее увлечения немецким придурком с ним случиться уже не может, но у его подсознания было на этот счёт своё мнение.       Сны из категории порно перешли в раздел эротических ужасов.              Йоичи трижды за ночь просыпался со сдавленным стоном и шёл в туалет, чтобы плеснуть себе в лицо ледяной воды в бесплодной попытке отогнать застывшие образы. Думать о всяких мерзких вещах было ужасным, ужасным решением с его стороны. Вот только его члену было ровным счётом плевать на душевные страдания, и он настойчиво оттягивал резинку трусов и требовал разрядки.       В первом сне Кайзер представал перед ним в образе кровожадного вампира, которому Йоичи с удовольствием отдавал на растерзание своё тело.       Во втором выступал как глава секты сатанистов, который насиловал его на алтаре перед жертвоприношением.       А последний сон повторил события дня, только в отличие от себя реального, Йоичи из фантазий опустился на колени, открыл рот и позволил Кайзеру воспользоваться собой. И хуже всего было то, что он наслаждался каждой секундой происходящего и кончил с такой силой, что наутро пришлось менять не только трусы, но и постельное бельё.       Так что сказать, что Йоичи был не в духе, означало тактично промолчать. И, видимо, у него на лице было всё написано, потому что даже Хиори дипломатично держался в стороне и не лез со своими ремарками. Игараши, к счастью или к сожалению, не умел читать атмосферу и пытался донимать Йоичи вопросами, пока его не утащил понимающий Курона, бросив на Йоичи сочувствующий взгляд.       Благословите, Боги, этого парня.       На завтраке Кайзера поблизости не наблюдалось. Но Йоичи всё равно занял стратегически важное место: с боковых столиков отлично просматривался вход и стойки раздачи еды, а при вынужденном отступлении он легко мог проскользнуть за спинами итальянской команды, не опасаясь, что кто-то станет его окликать и привлекать ненужное внимание. С Баро их даже знакомыми можно было назвать с натяжкой. От Нико, кроме кивка, Йоичи и в лучшие времена не получал реакции. Арю… Это Арю. Его больше волновали секущиеся кончики, чем происходящее вокруг. Айку — единственный, кто мог его спалить, но из них всех он как раз-таки умел читать атмосферу и уважал личное пространство.       Компанию за столом ему составил подозрительно молчаливый Хиори. Йоичи ждал насмешек, инсинуаций, комментариев. Но Хиори вдумчиво ел мисо-суп, не обращая внимания на его усиливающееся смятение.       — Ты не заболел? — спросил Йоичи, когда тишина и ожидание стали напрягать.       Хиори вскинул бровь.       — Я отлично себя чувствую. Но почему ты спрашиваешь?       — Ты молчишь, — сказал Йоичи прямо.       И только когда слова вылетели у него изо рта, он понял, как бредово это звучит. Хиори нежно улыбнулся, как мама-акула, учащая уму-разуму детёныша. Вот только если Курона напоминал милую плюшевую акулу из Икеи, то Хиори — из «Челюстей».       — А ты хочешь что-то обсудить? — спросил Хиори с намёком и, будучи самим собой, добавил: — Или кое-кого.       — Нет, — замотал головой Йоичи и уткнулся в тарелку с омурайсу, не забывая при этом искоса поглядывать в сторону входа.       Хиори вздохнул и вернулся к своему завтраку. Йоичи ошибочно думал, что на этом разговор закончен, но спустя пару минут Хиори отодвинул опустевшую тарелку в сторону, поставил локти на стол, сплёл пальцы в замок и устроил на них подбородок. От его цепкого взгляда Йоичи захотелось спрятаться под лавкой.       — Исаги-кун, — начал Хиори вкрадчиво.       У Йоичи прошёл мороз по коже.       — Ночь существует для того, чтобы спать. Будь добр, разберись со своей светловолосой проблемой.       — Нет у меня никакой проблемы, — попытался отмахнуться Йоичи, в который раз забывая, с кем имеет дело.       — Ох, Ка-а-а-айз… — протянул Хиори высоким голосом.       Йоичи бросился через стол и зажал ему рот, пока тот не привлёк к ним ненужного внимания.       — Заткнись, чёртов садист, — зашипел он и, удостоверившись, что никто не смотрит в их сторону, а Хиори не собирается продолжать, сел обратно.       Хиори улыбнулся, как воспитанная акула, поднялся с места и громко сказал:       — Увидимся на тренировке, Исаги-кун.       Йоичи, чувствуя неладное, перевёл взгляд на вход и увидел там того, на кого насмотрелся этой ночью на пару месяцев вперёд. И этот кто-то смотрел в его сторону. Пригнувшись, Йоичи, как и собирался, проскользнул за спинами итальянской команды, и пока Кайзер двигался к его столику, он обогнул кафетерий и рванул к выходу, обещая на голову Хиори всевозможные расправы.

***

      Образы из сна крутились перед глазами как навязчивая реклама с сайтов для взрослых на экране монитора. Йоичи с такой силой дёрнул ручки тренажёра, что столкнувшиеся блоки издали стонущий лязг, привлёкший внимание всех вокруг. Даже ныне равнодушный Кунигами бросил в его сторону взгляд. Йоичи в ответ осклабился. Кунигами пожал плечами и вернулся к тренировке.       Это уже переходило все границы. Йоичи переместился в другой конец комнаты и устроился на тренажёре для жима ногами. Что бы там его член о себе ни думал, Йоичи не собирался и дальше позволять ему ставить себя в неловкое положение. Одно дело видеть мокрые сны, как любой нормальный подросток, но возбуждаться посреди коридора под своим соперником — нет уж, увольте.       Ему нравился Кайзер, признал Йоичи, выжимая вес. Нравилось смотреть на него и фантазировать. Даже сны, от которых стыдливый румянец расползался по коже, ему нравились. Уж это отрицать смысла не было. Да Йоичи и не пытался. Принятие себя — первый шаг на пути к просветлению. В кои-то веки Тада был прав. Только эти слова он говорил под воздействием других факторов и при других обстоятельствах, но Йоичи разумно проигнорировал контекст. Не хватало ему ещё задумываться о перипетиях чужой несуществующей личной жизни, когда он со своей толком разобраться не мог.       Йоичи скрипнул зубами, сильнее стиснул ручки тренажёра и толчком отправил упорную платформу вверх. Блоки осуждающе лязгнули. Занимающийся рядом Юкимия как-то повержено вздохнул, повернулся к нему и спросил:       — Ты в порядке, Исаги?       Йоичи очень хотелось огрызнуться, но он затолкал грубость куда подальше. Юкимия не виноват, что у него проблемы с головой. Никто не виноват. Ну, кроме Бачиры. И Тады. И Хиори. И Кайзера. Особенно Кайзера.       Желание засунуть свою проблемную голову между блоков Йоичи затолкал туда же, куда и порыв выругаться.       — Ага, — сказал он. И кивнул для полноты картины.       Юкимия сделал вид, что поверил, и переместился за другой тренажёр. Йоичи проводил его взглядом. Вот почему ему не мог понравиться кто-то вроде него? Кто не лез в личное пространство, не приставал с неудобными вопросами, не пытался унизить при каждом удобном случае и вообще вёл себя так, будто Йоичи существует в какой-то другой вселенной, с которой и пересекаться лишний раз необязательно.       Ему бы подошёл кто угодно, кроме этого придурошного императора, которого хотелось придушить каждый раз, как он открывал рот.       А ещё поцеловать.       И облапать.       И вскарабкаться на него, как на дерево, и тереться всем телом в погоне за удовольствием.       Йоичи подождал, пока снова останется в условном одиночестве наедине с драмой своей несуществующей личной жизни, и стукнулся затылком о скамью. Для успокоения. Или в попытке усугубить скрытую черепно-мозговую травму. Или в надежде проснуться от затянувшегося кошмара. Но вместо этого получил вспышку боли и позорный всхлип, который чудом удалось заглушить в зародыше.       Определённо стоило винить во всём Кайзера. И представлять его блондинисто-голубую голову между блоков. Родители учили Йоичи быть хорошим и добрым человеком. Помогать другим. Давать презумпцию невиновности и второй шанс. Но они не были знакомы с Кайзером. Терпеть этого придурка и не желать ему врезать мог либо святой, либо сумасшедший.       Смотри: Ноа.       Смотри: Несс.       Йоичи обожал Ноа и ничего не имел против Несса, пока в переменную не вмешивался Кайзер. А ведь когда-то Йоичи восхищался им, просматривая записи немецкой молодёжной сборной. Мечтал познакомиться и играть на одном поле. В то время как Ноа оставался недостижимым идеалом, Кайзер казался более реальным и земным. Крутым и красивым — тут же подсказал разум, а либидо, будь оно проклято, подняло свою голову совсем не метафорическим образом.       Йоичи посмотрел вниз.       Чертыхнулся.       Перевёл взгляд на конструкцию тяжёлых блоков для жима и прикинул, убьёт ли его Эго, если он всё-таки пойдёт на поводу у парочки низменных желаний.       Другим вариантом было собрать вещи и, прикрывая пах, сбежать в душ, чтобы снять как всегда не вовремя возникшее напряжение, но Йоичи уже пообещал себе, что больше не будет идти на поводу у своего члена.       С него хватит. Серьёзно.       — Контроль разума над телом, — пробормотал он.       — Мне нравится, как это звучит, — заявил взявшийся из неоткуда Гагамару, занимая освободившийся после Юкимии тренажёр.       Из горла вырвался истерический смешок. Йоичи откинулся на скамью и накрыл лицо руками, игнорируя как бормочущего какую-то мантру Гагамару, так и свой зажатый под тесным костюмом член.       — Контроль разума над телом, — повторил он себе под нос.       Серьёзно. Хватит уже.       Он пришёл в Блюлок, чтобы стать лучшим нападающим, а не участвовать в дрянной пьесе по мотивам викторианского романа, в котором роль припадочной девицы отводилась почему-то ему.