War Games

Сокка бежал, не думая ни о чём другом. Он не видел почти ничего перед собой из-за адреналина, бурлящего в жилах. Он спихивал ветки и длинные, цепляющиеся за него растения с пути, мчась вглубь леса. Несмотря на дикую панику, он всё равно чувствовал, что солдат, огромный и в броне, был прямо позади. Он ни за что не мог сбежать. Продираясь сквозь густую листву, он чувствовал себя кроликом, которого преследует гончая, слишком напуганным, чтобы уклоняться и петлять, чтобы как-то спастись. Ему нужно было подумать. Впереди было густое скопление низко свисающих колючих кустов, которые он проклинал во время долгого похода накануне. Под ветвями был небольшой просвет, свободный от кустарника, но заваленный ветками и листьями. Сокка мог бы туда пролезть, в отличие от солдата, которому пришлось бы отбиваться от жёсткой плотной листвы. Он нырнул туда. Ползая по грязи, он бы потратил лишнее время, так что он перекатился, пока жёсткие ветки хватались за его волосы и кожу, успел прыгнуть под куст и чудом опередил руку солдата. Как и ожидалось, тот не мог пойти следом и взамен принялся рубить их мечом. Сокка протиснулся дальше под листву, вонзился ногтями в грязь и пополз вперёд, задыхаясь от паники и усилий. Нахлынувший страх сделал его невосприимчивым к боли, пока низкие ветви царапали ему спину, хотя, если он выживет, то завтра настрадается. Едва он выбрался из-под кустов, то вскочил на ноги. С секунду он ориентировался в пространстве. Он не видел своего преследователя, но слышал, как тот повернул в сторону в попытке обойти деревья. Сокка снова помчался, бегая так быстро, как могло его измученное тело, его ступни даже не чувствовали колючей травы. Он не понял, что бежал на звук воды, пока не покатился кубарём вниз с крутого берега. Он упал лицом в быстро текущий поток. Вода было одновременно благословлением и проклятием, когда хлынула ему на голову. Смешанные чувства страха и странного ужаса, вызванные этим ощущением, были на время заглушены жаждой и глотками свежей, чистой воды, которую он поглощал. Ему пришлось заставить себя остановиться, чтобы не вырвать всё обратно. Его желудок и так был полон и тяжёл от тех нескольких бешеных глотков, которые он себе позволил. Затем он снова поднялся и побежал вверх по течению, не выходя из воды, чтобы не оставлять мокрых следов. Сокка бежал до тех пор, пока не начал задыхаться, его тело категорически отказывалось идти дальше, несмотря на прилив паники, ещё бьющейся в нём. Ему нужно было спрятаться. Он до сих пор слышал крики. К солдату, похоже, присоединился ещё один, и, хотя их не было видно, они точно продолжали его преследовать. Сокка быстро стряхнул воду с волос и снял штаны, чтобы как можно лучше их отжать. Затем он высушил больные ноги на небольшом участке зеленого мха и снова натянул на себя влажные брюки. Не стоило оставлять больше следов, чем нужно. Если он не мог их обогнать, то придется действовать умно. Он принялся осторожно пробираться сквозь листву, стараясь не оставлять следов своего бегства, — в первоначальном порыве он оставил след, который заметил бы и слепой. Оставалось надеяться, что они продолжат искать тот же самый след и не заметят никаких мелких. Сокка направился к низко свисающим кустам — раньше он ненавидел их, но теперь они могли стать его единственным шансом. Сокка пролез под ними, его исцарапанная спина болела и пульсировала от того, что подвергалась ещё большим мучениям. Добравшись до ствола, он лёг без движения. Его сердце колотилось, ему становилось дурно от адреналина. Он до сих пор слышал крики солдат, охотящихся на него. Ему придётся выждать. Только тогда он задумался о Зуко. Страх за друга был сокрушительным. Он не сомневался, что солдаты Народа Огня обнаружили их лагерь. Они не пытались скрыть следы, тупо полагаясь на преимущество. Но у Джао был целый военный корабль с солдатами, которых он мог использовать, и он наверняка высадил их по всему побережью. Сокке не верилось, что это произошло. Они не провели на свободе и двух дней. Его захлестнули чувства ужаса и отчаяния. Казалось, надежды больше никакой нет. Джао наверняка убьёт Зуко, и это будет не быстрая и не лёгкая смерть. Пока он лежал, уткнувшись щекой в грязь, на глаза его навернулись горячие слёзы. Она пахла землёй, старыми листьями, свободой. Это было нечестно. Им оставалось всего чуть-чуть. Зуко не заслуживал смерти от рук этого ублюдка. Он не заслуживал ничего из этого. Они оба не заслужили. Это было нечестно! Сокка пытался сдержать слёзы; ему тошно было плакать, чувствовать себя беспомощным. Он не мог рисковать, зашумев, и не мог рисковать потерей контроля над собой, поэтому прикусил губу и сделал несколько глубоких вдохов, стараясь не обращать внимания на горький запах земли и упущенные шансы, которые она олицетворяла. Оставался один вопрос: что теперь? Он не сомневался, что Зуко схватили. Если бы тот был здоров, даже безоружен, Сокка дал бы ему равные шансы. Но в том состоянии, в котором он был, когда Сокка его бросил? Он не думал, что даже упорство Зуко сможет одержать победу над солдатами. Сокка чувствовал глубокую, ужасную вину. Зачем он его бросил? Он потёр грязной рукой лицо. Он знал, зачем. Это было необходимо, им нужна была вода, без неё Зуко бы умер. Логика в этом была, но сейчас её не ощущалось. И какие бы доводы ни приводились, он не думал, что когда-нибудь простит себя. Пока время шло, он мучился, думая, что предпринять. Лес вернулся к привычному тихому шуму. Пели птицы, громко жужжали насекомые, ветер шевелил листья. Что делать? У него было два варианта: он мог поступить разумно — он был свободен и, наверное, мог таким остаться. Люди Джао получили то, что им было нужно, как бы сильно они ни хотели Сокку, Зуко был целью важнее. Взяв его в плен, они могли просто вернуться на корабль. Но даже если бы они этого не сделали, Сокка умел перемещаться, не оставляя за собой заметных следов. У него был доступ к воде, и он знал по крайней мере два вида съедобных ягод, которые росли в округе. Он мог двигаться дальше и, возможно, даже найти кого-нибудь, кто мог бы ему помочь. Или он мог пойти за солдатами. Хотя чем он мог помочь, он понятия не имел. Безоружный, без умений в рукопашном бою, всё ещё слабый и голодный, он с таким же успехом мог бы просто броситься на ближайший меч. Мысль о том, что его снова схватят, вернут Ро, о наказании преисполнила его такого ужаса, что у него сбилось дыхание. Сокка почти мог убедить себя, что лучший вариант — отправиться дальше, найти помощь и начать спасительную операцию, но с кем? Где? Эта была бы просто ложь, чтобы самому утешиться. Если он решит продолжить путь, спасения не будет. А если он чудом найдёт кого-то, кто захочет ему помочь, то почти наверняка будет уже слишком поздно. Что бы сделал Зуко? Месяц назад Сокка бы легко нашёлся с ответом, но сейчас? Этот идиот, скорее всего, вооружился бы длинной палкой и вызвал бы их всех на дуэль. Нет, даже Зуко не был настолько туп. Он бы придумал какой-нибудь неадекватный план с высокой вероятностью смерти и провала, а потом кинулся бы его выполнять. Возможно, в таком случае он бы как раз и попытался избить солдат палкой, но он бы это сделал. Потому что он был психом и предан близким ему людям. Сокка был уверен, что каким-то образом и он стал одним из этих людей. Если выбирать совершенно суицидальный вариант, у Сокки будет лишь две вещи, которые могли дать ему какое-то преимущество. Во-первых, никто не станет ожидать, что он пойдёт следом за солдатами, они будут ожидать, что он рванёт со всех ног в противоположную сторону, как сделал бы любой благоразумный человек. Во-вторых, у него была голова на плечах. Он мог на самом деле составить план и не полагаться на отчаянную импровизацию, когда на него обрушивалось всё, что он забыл учесть, как делали некоторые. Он фыркнул с нежностью. Зуко действительно был идиотом, и Сокка не мог его бросить, даже если бы сам за это погиб. Да и чем он вообще был полезен? У Сокки не было настоящей роли в войне. Он не был Аангом или Катарой, он был просто одним парнем. По крайней мере, он умрёт с честью. Он снова фыркнул, сердце сжалось, когда он начал выбираться из куста. Видимо, эта фишка с честью была заразна. Он как-нибудь найдёт их и тогда… ну, он увидит, какова ситуация, и придумает план. Он почти наверняка облажается, но ему казалось, что оно и так стоило того. И это может дать ему шанс умереть в бою. Он ни за что не собирался сдаваться и возвращаться на этот грёбаный корабль. Если до этого дойдёт, может, он убьёт и Зуко. Его смерть была гарантирована, если они снова приведут его к Джао, убить его до этого было бы милосердием. Решившись, Сокка отряхнул штаны и осторожно направился обратно к ручью. Когда он нашёл воду, он сел на корточки у берега, чтобы попить, пальцы его ног впились в грязь. Он взглянул на поцарапанные колени. Цвет рваных штанов привлекал внимание, так что он снял их и погрузил в грязь, стараясь покрыть ею как можно больше яркого красного, после чего вновь натянул ужасные влажные штаны на себя. Рано или поздно она высохнет и отслоится, но грязь помогала приглушить ненавистный цвет. Он начал осторожно, как мог, прослеживать свой путь. Во время своего безумного побега он не обращал внимания на окружающую обстановку, и только когда нашёл место, где солдаты обнаружили ручей, мог с уверенностью пойти назад. Когда он нашёл первоначальную дорогу, идти стало намного легче, и он быстро достиг того места, где был разбит лагерь. Он приближался осторожно. Он не слышал ничего, кроме жужжания мух, и был почти уверен, что солдаты давно ушли, но не стоило случайно нарываться на ловушку. Пока он опасливо, тихо приближался, мухи жужжали всё громче. Он понял, почему это было, только когда добрался до того, что сталось с их лагерем. Он в ужасе уставился на кровь. Её было много, слишком много, чтобы человек мог потерять столько и выжить. Ею было покрыто большое дерево, красные брызги лежали на земле и кустарниках. Явно виднелись следы борьбы: земля была взрыта от ботинок, были подпалены окружающие деревья. Тела не было. Сокка несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и от запаха почувствовал желчь в горле. Он должен был обдумать все возможные варианты. Паника ни к чему не приведёт. Может, Зуко как-то обезоружил солдата и убил его? Но если это случилось, то где же труп? Может быть, солдаты унесли его с собой, чтобы совершить похоронный обряд? Всё, что они делали, было окутано ритуалом, так что это было бы логично. Он попытался представить это и не смог. Гораздо более вероятным было то, что они нашли Зуко, он дал отпор, и они убили его. Джао был бы в ярости, что не сделал этого сам, но это не было бы наихудшей участью для Зуко. Ему пришлось бы увидеть тело, чтобы убедиться, так что они взяли бы его с собой. У Сокки подкосились ноги, и он рухнул в грязь. Как это произошло? Как вообще всё это произошло? Он снова почувствовал слёзы, но подавил их. До того, как он удостоверится, как он увидит тело, он будет думать, что Зуко взяли живым. Он должен был, иные варианты были неприемлемы. Шмыгая носом, он рассмотрел лагерь вблизи. Кроме очевидного, это не выдало новых улик, но путь солдат был очевиден: в грязи были борозды, покрытые кровью. Сокка сделал несколько неровных вдохов, после чего последовал за ними. Кровь становилась тем менее заметной, чем дальше он продвигался по тропе: человек истекал кровью, пока его тащили. При этой мысли Сокка почувствовал головокружение и тошноту. Когда он вновь услышал мух, он замедлил шаг, в этот раз ожидая нечто гораздо хуже впереди. Деревья стали тоньше, но кустарники были плотнее. Сокка протиснулся мимо ветвей, некоторые из которых уже были сломаны солдатами. Он нашёл, над чем кружили мухи. Под кучей наспех срезанных веток лежала небольшая куча тел. Из-под листьев торчало по меньшей мере пять босых ног, частично скрытых грубой колючей травой. Сердце Сокки заколотилось быстрее. Это не имело никакого смысла, но вызвало у него прилив страха и отчаянной, дикой надежды. Он отодвинул ветви в сторону. Друг на друга без какой-либо заботы были навалены три человека, все взрослые, слишком крупные, чтобы быть Зуко. Они были босиком, без доспехов и оружия, но их рубашки и штаны были знакомых цветов Народа Огня. Сокка не хотел к ним прикасаться: за несколько часов, пока они были мертвы, на них уже начинали садиться мухи. Однако ему нужно было больше информации — торчать здесь и моргать не поможет. Он перевернул мужчину сверху на спину. Его горло пересекал отвратительный порез, и ему был нанесён удар по голове. Сокка не узнал его, но это мало что значило. На том громадном корабле, должно быть, были сотни людей. Он подтянул к себе другого. Его светло-янтарные глаза смотрели на полог леса. Кто бы ни бросил его здесь, он не закрыл их. Сокка не знал, делают ли так в Стране Огня, но многие культуры, с которыми он сталкивался, из уважения закрывали глаза мёртвым. Так что это было наглядным признаком, что их здесь не оставил их экипаж. На туловище мужчины было много крови, впитавшейся в красную ткань одежды. Сокка робко приподнял рубашку, чтобы увидеть раны. Определённо нанесены холодным оружием, судя по размеру, мечом. У него мелькнула мысль, что, возможно, Зуко удалось обезоружить нападавших и убить их. Но при таком раскладе спрятанные тела не имели бы смысла, Зуко бросил бы их и убежал. Последнего человека Сокка узнал — Ото? Ота? Что-то вроде того. Зуко пнул его в голову, когда Джао велел им раздеться. Его пронзили мечом в спину, затем ему перерезали горло, грубо и жестоко. Сокка подавил прилив острой и жгучей желчи. Лицо мужчины было исцарапано ногтями, словно на него набросилось дикое животное. Или, может, больной и отчаявшийся подросток, у которого больше ничего нет. Сокка сделал ещё несколько вдохов, игнорируя металлический запах крови. Он осмотрел труп внимательнее, проверил раны — они выглядели так, будто могли быть нанесены ногтями. Он закатал рукава, чтобы посмотреть, нет ли других повреждений, и обнаружил ещё больше царапин, а также то, что выглядело как след от человеческого укуса на запястье. Да, точно Зуко. У Сокки во второй раз подкосились ноги. Зуко здесь не было, а эти люди погибли от ножевых ранений, быстро и жестоко. Солдаты напали на лагерь, и Зуко оказался в схватке с ними, это было понятно по уликам. А потом, видимо, на солдат самих напали. Но кто? Разбойники? Солдаты Царства Земли? Злые горожане? Но самое главное — где Зуко? Его спасли или схватили? Оба варианта были вероятны. Или, может, спасли, а потом уже схватили, как только он открыл свой рот. Сокка ни капли не верил, что ему удалось бы сохранить какое-то подобие прикрытия более тридцати секунд. И его глаза были очень характерными, даже для Народа Огня они были уж очень… огненными. Но, пока не было тела, оставалась надежда — гораздо больше, чем если бы его поймали люди Джао. Может, им повезло, и он был без сознания, когда его забрали с собой, никаких разговоров или криков и никаких странных змеино-кошачьих глаз, зырящих на своих спасателей. Но, зная удачу Зуко, вряд ли. Сокка поднялся на ноги, собираясь с мыслями и заново восстанавливая дыхание. Ему придётся продолжить поиски тех, кто это сделал, и надеяться на лучшее. Обследовав местность, он вышел на след и предположил, что здесь было несколько человек. Они перемещались осторожно, но воины в сапогах оставляли чёткий след для тех, кто знает, что ищет, а Сокка изучал следы с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы охотиться. Леса отличались от привычной ему местности: лёд и снег, а в короткие летние месяцы — грубая травянистая тундра. Но принципы были те же. Он шёл почти полчаса, пока не наткнулся на широкую грунтовую дорогу. Здесь замечалось больше следов — отпечатки на грязной земле. По дороге прошло много людей в прочных сапогах, а также виднелись причудливые следы трёхпалых лап, наверняка тех стрёмных птиц, которых любят использовать в Царстве Земли в качестве транспорта. Ему по-прежнему было неясно, выслеживает он солдат или разбойников, но Сокка подозревал, что они были организованы, не бесхозными детьми вроде Борцов за Свободу или злым народом. Кроме как пойти по следу, он не мог ничего сделать. Он держался в стороне от дороги, чуть дальше линии деревьев, время от времени проверяя, не свернули ли они в сторону и не направились ли обратно в лес. Он уже отставал от них на несколько часов, причём ходил пешком, в то время как они, судя по всему, в основном ездили на птицах. Но ему оставалось лишь идти и надеяться.

***

Настроение в лагере было мрачным. Катара занялась приготовлением еды. Провизия была ещё в достатке, поэтому она решила приготовить рагу из сушёного мяса и овощей, а также их скудных запасов риса, чтобы загустить его. После прошедшего дня они нуждались в чём-то сытном и питательном. Аанг разбил лагерь, отмахнувшись от предложения дяди о помощи. Вместо этого старик заварил чай в котелке, похоже, подаренном ему мастером Пакку, и сел, глядя на огонь. Момо забрался к нему на колени и защебетал, пока он рассеянно гладил мех лемура. Как только дядя присоединился к ним, он стал любимым местом Момо для сна. Катара была слегка оскорблена, что он так быстро перешёл на сторону Страны Огня, но Аанга это забавляло. По всей видимости, маги огня были теплее обычного человека и тем были привлекательны, что Катара понимала при холоде Северного полюса, так что она могла простить Момо за его неосмотрительность — по крайней мере, большую часть времени. Сегодня даже пушистое присутствие лемура не помогало старику. Катара села подле него, надеясь хоть как-нибудь утешить. — Мне так жаль, дядя, — сказала она, протянула руку и положила ему на плечо. Он обхватил её своими пальцами. — Спасибо, Катара. Я знаю, мой племянник произвёл не самое лучшее впечатление. — Он судорожно втянул в себя воздух, чуть не плача, и сердце Катары сжалось от боли. Она была немного удивлена, что у неё ещё оставалось сил на чужую боль, ведь её собственная ещё была такой свежей. Но она её чувствовала. Масштабы печали и утраты, окружавшие его, глубоко тронули её. — Зуко… — Он снова затих, собираясь с мыслями. — Моему племяннику было тяжело. С его прошлым, будущим и местом в мире. Он был совершенно уверен, что знал предначертанный ему путь, но у меня ещё оставалась надежда, что он поймёт своё положение. Как его отец вредит миру, и как он навредил ему. — Он иногда поступал плохо, но я знаю, он не был плохим человеком, — сказал Аанг, присоединившись к ним у костра. У Катары до сих пор не укладывалось в голове, насколько Аангу было горько. Одно дело, когда его трогала боль и горе старика, но дело было не только в этом, Аанг горевал и по Зуко. Как будто ему нужно было терять ещё больше людей. — Спасибо, юный Аватар. Я бы понимал, если бы ты так не думал, но я благодарен. — Пожалуйста, зовите меня Аанг. Старик слегка улыбнулся, хотя улыбка быстро исчезла. — Хорошо. Меня зовут Айро, но я бы предпочёл, если бы вы продолжили звать меня дядей. — Катара чуть покраснела от его понимающего взгляда. Похоже, он не упустил того факта, что они забыли его имя. — Спасибо, дядя, — сказал Аанг, но без особого энтузиазма. — Не может быть такого, что она врала? — спросила Катара. Она взмахнула рукой, помешивая магией бульон, пока тот кипел на огне. — Всегда есть вероятность, но, боюсь, в этом есть доля правды. И именно так поступил бы мой брат. Хотя я предполагал, что они заберут его домой, чтобы отдать под суд. — Почему он так не сделал? Это ведь его сын? — Катара не могла этого представить. Даже если Зуко совершил измену, почему бы Хозяину Огня хотя бы его не послушать? Почему он не хотел попытаться спасти его, даже если закон был очевиден? — Вы говорили, что он не в милости у своего отца, поэтому тот так сделал? — спросил Аанг. Он с тоской посмотрел на Момо, который всё ещё мирно спал на коленях старика, похрапывая своим маленьким лемуровым храпом. Вот ведь маленький предатель. Айро испустил долгий и глубокий вздох. — Всё было серьёзнее, чем просто немилость. Его отец никогда не благоволил к нему, никогда не любил его. Боюсь, я упустил из виду многое из того, что происходило в их семье, — был слишком занят собственным сыном и войной. — Он покачал головой. — Озай хотел избавиться от него, считал его слабым и негодным на трон. — Слабым? — с сомнением спросила Катара. Не то слово, которым она бы описала Зуко, а она не стеснялась богатого запаса выражений, который припасала на его счёт. Айро промычал. — Его магия поздно проявила себя, а когда проявила, то была не такой сильной, как надеялся Озай. Она трудно ему приходилась, и он не мог сравниться с сестрой, хотя был старше. — Он уставился в огонь, потерявшись в воспоминаниях. — Но Озай считал недостаточным не только его пламя. У Зуко не было тяги к жестокости, безжалостной кровожадности или готовности причинить вред ради достижения собственных целей, которые Озай хотел видеть в наследнике. Аанг кивал, но Катара помнила немало жестокости и значительную кровожадность, что, должно быть, было написано на её лице. Дядя немного печально посмеялся. — Я не утверждаю, что он не был на неё способен, или что он не был жесток в своих поступках, или даже что он не причинял другим значительного вреда. Это было бы неправдой. Но ребёнком он был гораздо ласковей. Я верю, что это в нём ещё оставалось, неважно, как сильно его отец пытался это сжечь. — Пожалуйста, не говорите, что вы имеете это в виду буквально, — без особой надежды сказал Аанг. Айро поджал губы. — Три года назад, когда Зуко было тринадцать, он выступил на военном совете в защиту роты солдат, которую генерал хотел использовать в качестве приманки в кампании. Вместо того чтобы увидеть что-то хорошее в любви Зуко к своему народу, мой брат увидел идеальную возможность избавиться от него. В то время я не понимал этого и не сознавал опасности. Об этом я буду сожалеть до последнего вздоха. — Что произошло? — спросил Аанг. Он выглядел так, словно на самом деле не хотел знать. Катаре казалось, что ей тоже не хочется. Она была рада недолюбливать Зуко, а не горевать о нём или жалеть. Но ей также казалось, что ребёнок, которым он был, заслуживал, чтобы его историю выслушали даже после его смерти. — Как вы знаете, мой племянник не очень хорошо умел сдерживать свои эмоции. Когда он расстраивался, то, как правило, реагировал… — Казалось, Айро подыскивал слово, которое не отразилось бы на Зуко слишком сурово. — Громко? — предложила Катара, и Дядя слегка улыбнулся. Ей стало теплее при виде этой улыбки. — Именно так. Во время своего порыва он оскорбил генерала, который затем вызвал его на Агни Кай — поединок между магами огня. — Какой-то старик вызвал тринадцатилетнего принца на дуэль, и все с этим… согласились? — спросила Катара. Она никак не могла разобраться в Стране Огня. Каждый раз, когда они очеловечивали свой образ, как Мудрец Огня, который им помог, или Айро, она узнавала что-то новое, что возвращало ей всё отвращение и ненависть. В их душе было что-то гнилое и неправильное. — Да, они это приняли, хотя не должны были. — На миг Айро выглядел полным гнева. — Как я и говорил, мой брат увидел возможность и воспользовался ей. Он заявил, что, так как оскорбление было нанесено в его военном зале, он и есть пострадавшая сторона. — Айро сделал паузу, чтобы отпить глоток чая, осторожно подогревая чашку в руках. Воспользовавшись затишьем в разговоре, Аанг схватил Момо и прижал к своей груди. Лемур издал недовольный стрекочущий звук. Катара смотрела на них, понимая их порыв, и ей казалось, что ей тоже хочется обняться с лемуром, пока эта история не закончится. — Вы хотите сказать, что Хозяин Огня сразился в дуэли с собственным сыном? — спросила она. — Да, так он и намеревался сделать, и это был умный план, — сказал Айро. Его взгляд был свирепым, в нём сверкали жёлтые и красные языки огня. — Неважно, выиграл бы Зуко или проиграл, он бы всё равно умер. — Я не понимаю, — сказал Аанг. Момо пискнул, когда его сжали ещё крепче. — Поднять руку против Хозяина Огня — это измена. Он имел полное право убить своего сына на арене. Арена? Это было на публике? Что за отец так поступал? Какой повелитель чего бы то ни было не испытывал стыда, сражаясь с собственным ребёнком? — Даже если бы его не убили сразу, у Озая был бы выбор предать его смерти за то, что он осмелился сражаться с ним, — продолжал Айро. — Но он выжил. Старик кивнул. — Да, потому что Озай не понимал своего сына. Он мог только думать о том, как бы сам поступил в ситуации Зуко. Он не смог бы удержаться от попытки сразить отца, чтобы захватить трон. Зуко никогда бы так не сделал. Мой брат не мог этого увидеть, потому что не мог понять, что сын не только боялся его, но и любил, и уважал. Катара задумалась, простится ли ей, если она в свою очередь возьмёт Момо. Забирать его у Аанга было бы, наверное, не очень хорошо, но, судя по выражению страдания на лице лемура, он был бы благодарен за вмешательство. — Что произошло, дядя? — неохотно спросила она. — Зуко отказался сражаться. Он пал ниц и молил о прощении. Катара с трудом представляла себе это: Зуко был слишком горд, слишком агрессивен, но она знала, что Айро говорит правду. — Это поставило Озая в затруднительное положение. Хотя поступок Зуко пристыдил его, тот не нарушил никаких законов, отказавшись. Если бы мой брат убил его, это было бы просто публичным убийством своего ребенка. Какое счастье, что у варварства Народа Огня есть пределы. При воспоминании Айро закрыл глаза, его лицо напряглось и исказилось от муки, и Катара задумалась о стыде. — Вместо этого он сжёг его лицо и изгнал. Аанг ахнул, но Катара не удивилась: было очевидно, чем закончится история. — Ожог был глубоким, а шансов на выживание было мало, но Зуко-таки выжил. Он… был удивительно упорным мальчиком, амбициозным и целеустремлённым. — Айро покачал головой. — Пытаться заставить его взглянуть на ситуацию шире было… тяжело, но я надеялся, что у нас будет время. — Тогда почему он всё равно был предан Хозяину Огня после всего этого? — спросил Аанг. — Потому что он любил отца и хотел вернуться домой, — догадалась Катара. Блин, ей не хотелось ему сочувствовать. Айро кивнул. — Условия его изгнания диктовали, что ему позволяется вернуться только в том случае, если он поймает Аватара. Катара уставилась в огонь. Что ж, это прояснило ситуацию, а ещё сделало поступок Хозяина Огня вдвойне жестоким. — Что было невозможно, потому что Аватара не видели около ста лет. — Именно. Катара поняла, что бульон превратился в жижу, и быстро добавила ещё немного воды, надеясь, что остальные ничего не заметили. Похоже, что нет. Айро смотрел в свою чашку с чаем, словно в ней отражались все его сожаления, а Аанг закрыл лицо руками. Катара практически осязала его вину. — Ты же не винишь себя за это? — сурово спросила она. Он поднял голову, и его взгляд был печален и отяжелён всей болью, которую он испытал за последние месяцы. — Нет, я не могу, и я не мог бы сдаться, чтобы спасти его. Но то, что случилось, несправедливо и неправильно. И меня это злит. — Подул лёгкий ветерок, раздувая искры в костре. Она кивнула: её это тоже злило. Каково это — годами вести бесплодные поиски, а потом обнаружить Аватара прямо у себя под носом? Надежда, должно быть, была невыносимой. Что-то, что было знакомо ей после последнего месяца отчаянных поисков среди мёртвых. Она снова взглянула на Айро. — Значит, вы пошли с ним, чтобы заставить его понять, что его отец неправ? Поменять его образ мышления? — Ей так и не удавалось понять старика. На поверхностном уровне она ему доверяла. Конечно, она верила, что он поможет им, пока это было выгодно ему, когда им казалось, что они все пойдут к королю Буми. Но в целом его мотивы оставались для неё неясными и туманными. — Отчасти да. Но ещё для того, чтобы защитить его — не только от себя, хотя из-за этого мальчика у меня поседел не один волос. — Он повернулся к ней с серьёзным взглядом. — Опальный наследник, даже если он не желает занимать трон, навсегда останется точкой опоры для тех, кто хочет изменить линию престолонаследия. Этой мысли она не учитывала. — Люди в Стране Огня хотят, чтобы Хозяина Огня не было на троне? — Если так, то это меняло потенциальный взгляд на мир после войны, если что-то подобное вообще могло существовать. — Естественно. Мы воюем уже несколько поколений. Люди привыкли к потерям, и их учат, что умереть за долг — благородно. Но по мере того как мы продвигаемся вперёд и захватываем всё новые земли, нам нужно больше солдат, чтобы их удерживать, и больше еды, чтобы их кормить. Да, они грабят фермеров Царства Земли и набивают карманы монетами и благами завоёванных народов, но этого никогда не хватает. Такая нагрузка на ресурсы имеет свой эффект. Война стоит денег, и по мере роста армии вместо того, чтобы платить фермерам больше, им приходится платить им меньше. Всё их зерно, урожай и скот идут на военные нужды, а дети их голодают. Людям уже не так важна борьба за доблестное дело, когда им приходится смотреть на страдания близких. — Он остановился и с хмурым и сожалеющим видом вновь уставился в чашку. — Да, есть люди, даже в Стране Огня и особенно в колониях, которые хотят конца войне, а единственный способ это сделать — посадить на трон нового Хозяина Огня. Поэтому наследник-изгой, возможно, разочаровавшийся в политике предков, стал бы для Озая большим риском. — Он пытался убить своего сына? — спросила Катара, но это и не было вопросом. Опять же, она не была удивлена. Она не думала, что Хозяин Огня ещё был способен как-то её удивить. Она сомневалась, что Зуко был бы готов перейти на другую сторону или попытаться свергнуть отца ради общего блага. Но частичка её воображения желала, чтобы они могли хотя бы попытаться убедить его, зная, что они знают теперь. Вероятнее всего, он бы просто атаковал их, и им пришлось бы швырнуть его в океан. Но ей было бы легче, если бы они хоть попытались. — Если бы я не отправился с племянником, он бы много раз погиб. Убийцы, которых я останавливал, никогда не раскрывали, откуда пришли, но они не могли быть посланы кем-то ещё. Ветер снова поднялся, разметая искры во все стороны, и Катара с тревогой взглянула на Аанга. Не её одну возмущало отвратительное поведение Хозяина Огня. В очередной раз Айро глубоко вздохнул. — Когда ему было четырнадцать, я упустил единственного. Зуко был страшно ранен, но он убил человека с ножом. Его сильно взволновали его раны, нападение и его поступок. Ему казалось, что его пытались ограбить. Я боролся с желанием поведать ему правду, и до сих пор не знаю, правильно ли поступил, утаив её. Его эмоции были такими хрупкими, у меня не хватило духу ещё пуще разбивать ему сердце. Как глупо. Но я надеялся, что у меня будет время. — Он снова выглядел так, будто вот-вот заплачет, и Катара не могла на это смотреть. Она похлопала по его руке и сделала еле заметный жест, чтобы Аанг отдал обратно Момо. Зуко по-прежнему ей не нравился, но ей казалось, что она уже чуть лучше его понимает. И с этим пониманием она могла немного простить его действия. Она надеялась, что, когда дело дойдет до этого, они или кто-то другой, кто угодно, сотрёт Озая с лица земли. Она налила немного бульона, в основном спасённого от подгорания, и протянула миску Айро. — Вот, дядя, попробуйте поесть, — ласково сказала она. — Спасибо, Катара. Они ели молча. Когда с едой было покончено, Аанг опустил миску на колени. — Дядя? Я не знал, что маги огня могут управлять молниями. — В настоящее время эта техника известна только королевскому роду, хотя я подозреваю, что любой маг огня с существенной силой смог бы сделать это, если бы научился. — Сестра Зуко выстрелила в вас ею. Она собиралась убить вас, — чуть жёстко сказал Аанг. — Да, это так. — Айро принял задумчивый вид. — Она невероятно сильна и обладает внушительным для своего возраста мастерством. Озай всегда гордился её достижениями, тем, что его линия произвела на свет такого одарённого ребёнка. — Вас что-то беспокоит, — с некоторой тревогой сказала Катара. Он беспокоился не о попытке сестры убить его, но о ней. Катара чувствовала, что ей не понравится, к чему это приведёт, но, похоже, это было в порядке вещей, когда речь шла о королевских магах огня. — Я и беспокоюсь. Мой брат — сильный маг, он может очень быстро призвать молнию, и он научился этому навыку в семнадцать лет. Азуле четырнадцать, она выпустила поток молнии гораздо быстрее, чем я когда-либо видел, быстрее, чем я даже слышал, что было написано в старых записях. Озаю не понравится, что она лучше его, сильнее. Она перестанет быть его гордостью и превратится в угрозу — это лишь вопрос времени. — Но она верна ему, — протестовал Аанг. Он выглядел уставшим, эмоционально измученным. Катара его понимала. Айро помотал головой. — Как и в случае с Зуко, Озай может думать лишь о том, что сделал бы он сам. Если бы у него были способ и возможность заполучить власть, он бы ими воспользовался. Он видит в ней лишь самого себя, её настоящая верность ничего не значит. — Ваш брат — засранец, — сказал Аанг, а затем хлопнул рукой по губам и залился краской. Катара фыркнула. Она слышала из его рта словечки похуже, но подозревала, что он не привык говорить так перед старшими. Айро посмеялся. — Не суетись на мой счёт, Аанг. Мой племянник то и дело распускал язык, когда его что-то расстраивало, моим старым ушам всё нипочём. — Он улыбнулся с неподдельной теплотой. — И ты прав, он тот ещё засранец. Катара потёрла руками лицо. Духи, но она чувствовала себя измождённой тем количеством эмоций, которое испытала за последние двадцать четыре часа. Вдобавок к прошедшему месяцу тоски и мучений это казалось слишком. — Вы волнуетесь за неё. За кого-то, кто только что пытался убить вас молнией, — снова уточнила она, зачем-то надеясь, что в этот раз ответ будет другим. — Я волнуюсь. Азула была трудным ребёнком, не так, как её брат, и у неё нет вашей способности поступать по-доброму, видеть в мире хорошее. Но она всё ещё ребёнок, опасный, но тем не менее. Я не верю, что детей должны убивать лишь из-за того, какими они родились или были воспитаны. — Думаете, он её убьёт? — Когда она перестанет приносить пользу, вполне возможно, — с сожалением сказал Айро. После того, как она увидела её в действии, Катара считала, что в таком случае та бы ещё заставила Хозяина Огня попотеть, но решила не упоминать этого. — У вашей семьи серьёзные проблемы, — честно сказал Аанг. И Катара сдержала улыбку. Айро посмеялся. — Да, это верно. И на мне тоже лежит часть вины, я был слишком поглощён своими проблемами. Мне следовало внимательнее присмотреться к тому, что происходит между Озаем и его детьми. Мне много к чему следовало присмотреться. — Что вы будете делать? — спросил Аанг. У него был задумчивый вид. Катара надеялась, что он не планирует перенести свои запутанные чувства к Зуко на сестру-убийцу. А то она от души врежет ему по затылку. — Пока что я не решил, — сказал Айро, поджав губы. — Но сейчас я предлагаю бежать. Я сомневаюсь, что моя племянница совершит ту же ошибку дважды. Катара не могла не согласиться.