War Games

Хакода не любил вставать по утрам. К сожалению, одним из многих минусов руководительства флотилией была необходимость просыпаться ни свет ни заря, чтобы провести проверку и поговорить со своими воинами. Трижды за ночь проведав Сокку, Хакода чувствовал себя немного вымотанным и проспал ещё меньше обычного. В последний раз, когда он пробрался в палатку лекаря, Панук пригрозил ему телесными повреждениями, если он не поспит хоть несколько часов. Он уже собирался заглянуть в палатку во время обхода, чтобы убедиться, что его сын ещё там, всё ещё жив, и его появление не было просто сном, вызванным недосыпом. Он встретился с капитаном Шэнем на территории между палатками армий Земли и Воды. Другой мужчина, напротив, выглядел бодрым и полным сил. Большую часть своей взрослой жизни он был солдатом и, как следствие, привык к стрессу и ранним часам. Казалось, ему это было по душе. Хакода спустя два с лишним года до сих пор не справлялся. — Доброе утро, Хакода, идёте проведать мальчишек? — спросил Шэнь. Его волосы были аккуратно уложены, а форма безупречна. По сравнению с ним Хакода чувствовал себя запущенным. Утром он почти забыл надеть сапоги и всё-таки забыл причесаться. Он понимал, что выглядит так, будто только что выбрался из постели и, возможно, продрался через несколько кустов, но он поборол желание привести себя в порядок. Не стоило привлекать внимание к своему неопрятному виду. — Просто проверю, как они, — сказал Хакода. — Где Бато сегодня утром? — спросил Шэнь, войдя в ногу с ним. — Проверяет корабли. — Хакода полагал, что теперь, когда опасность его побега миновала, генерал Хуан уже не станет возражать против его возвращения на корабль. Он с радостью бы вырвался из душной политики лагеря. Но, с другой стороны, генерал вряд ли отпустит Зули, а если Зули оставался в лагере, то и Сокка оставался в лагере. А тогда оставался и Хакода. Он вздохнул. — Давайте заглянем к мальчикам, а потом угостим вас чаем, — с некоторым весельем сказал Шэнь. — Вас, кажется, не помешало бы разбудить. Хакода хмыкнул в знак согласия. Последние несколько недель были тяжёлыми, он имел право чувствовать себя (и выглядеть) немного не в своей тарелке. Оставшиеся извилины в мозгу Хакоды быстро проснулись, когда он уловил повышенные голоса, доносившиеся со стороны палатки Панука. Они с Шэнем переглянулись и ускорили шаг, не обменявшись ни словом. Хакода не был уверен, чего ожидал, когда они наконец добрались до шатра: возможно, Яо или кто-то другой из фанатиков Царства Земли пытался пробраться мимо охраны, чтобы доставить неприятностей или устроить допрос мальчикам. Глазам его предстало нечто другое. Зули стоял снаружи палатки, с вызовом смотря на охранника. Каждый его дюйм отдавал агрессией. Он, казалось, пытался физически устрашить мужчину гораздо крупнее себя. Охранник смотрел на него с выражением наполовину раздражения и наполовину недоумённой паники. Он явно не ожидал, что ему придётся иметь дело с издевательствами со стороны полумёртвого подростка, одной рукой придерживающего слишком большие для себя штаны. Хакода тоже этого не ожидал, если честно. — В чём проблема? — спросил он, когда они подошли. Зули повернулся и окинул обоих довольно оскорбительным взглядом, который затем перевёл на Хакоду. Это одновременно казалось враждебным и обескураживало. — Я что, пленник? — потребовал он, ощетинившись, как сердитый растрёпанный котенок. — Нет, стража здесь для твоей защиты, — ответил ему Хакода, сохраняя нейтральный тон, несмотря на вызов во взгляде мальчика, который при других обстоятельствах заслужил бы выговор. — Тогда почему он не даёт мне уйти? — Куда ты собирался отправиться? — спросил Шэнь, глядя на босые ноги мальчика, торчащие из-под чересчур длинных штанин. Мальчик утопал в своей одолженной одежде, и выглядело это до умопомрачения нелепо. Зули чуть покраснел. — Мне нужно поссать. Или вы хотите, чтобы я сделал это здесь? — Он указал двумя пальцами на участок земли, который находился в опасной близости от сапог охранника. — Ибо я так сделаю. Хакода ему верил. Мальчик каким-то образом умудрялся выглядеть угрожающе, несмотря на то, что был таким тощим и больным, словно один чих мог сбить его с ног. — Можешь пописать, — сказал Шэнь, у него дрогнул уголок губ. — Охранник, верно, не ожидал, что ты проснёшься, и не знал, как поступить. Туалеты находятся на другом конце лагеря, я могу проводить тебя, если хочешь? Или ты можешь пойти в лес, если тебе так удобно. Только не заходи за линию деревьев. В нескольких метрах оттуда стоят дозорные, они могут начать стрелять и только потом задавать вопросы. Зули обратил свой уродливый жёлтый взгляд на Шэня и осмотрел его с головы до ног. Выглядел он не слишком впечатлённым. На самом деле, он выглядел так, словно думал, вызвать ли его на дуэль. Хакода был ошарашен. Несмотря на слова сына, он как-то не ожидал такой воинственности. — Ладно, — сказал мальчик и прошёл мимо, злобно глядя на охранника по пути. Было видно, что он пытается идти прямо и ровно, и не менее очевидно, что это даётся ему с трудом. Он явно испытывал сильные муки. — Что ж, я не думаю, что Сокка преувеличивал, говоря, что у него характер бешеного скунсового хорька, — сказал Шэнь. Но вместо того, чтобы оскорбиться, он звучал весёлым, и его губы скривились в маленькую улыбку. — Да, я не ожидал, что он очнётся, а тем более станет запугивать моих воинов, — вздохнул Хакода. — Вам знаком его акцент? Не слышал ещё такой. — Он был резким и отрывистым. — Не-а, — сказал Шэнь, — довольно своеобразный голос. И нехилая пара лёгких, учитывая, как он загорланил, только встав с больничной койки. Думаю, сегодня будет весьма любопытный день. — Только не это, — чуть воя, сказал Хакода. — Я уже натерпелся любопытных дней, я хочу хоть немного простых и скучных. — Ещё бы. Теперь как он очнулся, они захотят с ним поговорить. Хакода наблюдал, как мальчик уходит в лес. — Уверен, это пройдёт гладко, — сказал он с некоторым трепетом. Зули явился через несколько минут с той же скованной походкой и свирепой миной. Он и правда походил на недовольного котёнка, а на карликовую пуму и подавно. Он не отрывал от них угрюмого взгляда всю дорогу до шатра. — У меня есть подозрение, что этот мальчик не очень знаком с навыком самосохранения, — сдержанно сказал Шэнь. — Что натолкнуло вас на мысль? — Хакода потёр лицо. Слишком рано было для этого дерьма. Из палатки донёсся небольшой шум, и Хакода почувствовал, как у него подскочил адреналин. Но Шэнь протянул руку и не дал ему ворваться. — Они не обидят друг друга после всего, через что прошли. Я встречал таких как Зули, я сам был таким как он. Он в незнакомой обстановке, ранен, и ему кажется, что его окружают враги — он напуган. А иногда, когда людям страшно, они становятся агрессивными. Хакода кивнул. — Лучшая защита — нападение? — Именно. Борьба с ним не поможет. Просто оставайтесь спокойны и уравновешенны. Они подождали, пока сердитые голоса не стихли до яростного шёпота, и вошли. Мальчики сидели на спальном мешке, склонив головы, и что-то бурно обсуждали, размахивая руками. Когда он поприветствовал их, оба замолчали и одарили его почти одинаковыми удивлёнными и виноватыми взглядами. — Доброе утро. Как у вас самочувствие? — спросил Хакода. — Да! Хорошо! — ответил Сокка с напряжённой улыбкой. Опираясь на плечо друга, он поднялся на ноги. Зули тоже поднялся, хоть и медленнее. У него был измождённый вид, словно поход в лес выбил из него все силы, но он старался этого не показывать. Рядом с Соккой он уже не был настроен на бой, а скорее тихо наблюдал за происходящим. Он всё ещё хмурился. — Вы… э… уже познакомились с Ли, я так полагаю? — уныло протянул Сокка. — Ли, это мой отец, вождь Хакода, и капитан Шэнь из Царства Земли. — Здрасьте, — угрюмо сказал Зули. Знакомство его, казалось, не радовало. — Мы просто обсуждали возможность завтрака и, э, что будет дальше? — Сокка выглядел чуть лучше, теперь как поспал, но он ужасно похудел, а на месте волос был сплошной бардак. Хакода вспомнил ощущение копны волос в своей ладони, отчаяние и леденящий душу страх. Они могли вернуть его телу здоровый вид, а волосы его отрастут. Сейчас невидимые раны волновали больше всего. Шэнь ободряюще улыбнулся. — Завтрак мы обеспечим. Панук говорит, что для начала нужно побольше бульона и, возможно, немного риса. Вашим телам нужно снова привыкнуть к нормальной пище. — Будет отлично. — На лице Сокки было написано напускное веселье. Однако за его взглядом таились тревога и усталость. — Что думаешь, Ли? — Можно мне пояс? — Хорошо, пояс и завтрак на подходе, — сказал Шэнь. — Что-нибудь ещё? Зули пробормотал что-то невнятное, и Сокка легонько ударил его локтем в живот. — Не, это всё. — Сокка переглянулся между ними. — Что будет дальше? Остальные из Царства Земли захотят поговорить с нами, или мы можем расслабиться? — с надеждой спросил он. Очевидно, Хакода не единственный опасался столкновения Хуана с Зули и его своенравностью. — Боюсь, они точно захотят поговорить с вами, — сказал Шэнь. — Что им нужно знать? — Информацию о людях, которые вас держали, что они знают о нас. Они наверняка захотят допросить Зули насчёт его… — Шэнь словно подыскивал, как сказать то, что он имеет в виду, без оскорблений. — Происхождения, — в итоге сказал он. — И почему за вами гоняется Народ Огня. Нам нужно оценить, не грозит ли нам опасность, если мы будем вас укрывать. — Вы могли бы просто дать мне уйти, — сказал Зули. Его голос был низким и хриплым, и Хакода не был уверен, обычный это его голос, повлияла на него болезнь или он звучал так от того, что его душили. Сокка повернул к нему хмурый взгляд. — И как далеко, по-твоему, ты зайдёшь? Ты ещё больной и голодный, а они ещё там, ищут нас. Мы останемся, хотя бы пока не восстановим силы. Это подразумевало, что Сокка планировал в какое-то время уйти, и Хакода забеспокоился. Ему уже не нравилось, что его четырнадцатилетняя дочь была незнамо где в мире. Он не думал, что выдержит, если ещё потеряет и Сокку. Впрочем, сейчас лучше было этого не упоминать. У них и без того хватало забот, не нужно, чтобы он стал нагнетать и нервировать сына. — Для начала завтрак, — сказал Шэнь. — Сейчас вернусь. — Он бросил Хакоде позабавленный взгляд и вышел. Хоть кто-то был навеселе. — Как ты действительно себя чувствуешь, Сокка? — спросил Хакода. В глазах его сына было что-то настороженное, и Хакоде это не нравилось, особенно когда тот смотрел так на него. Он подозревал, что после того, как этот день закончится и дети успокоятся, ему предстоит долгий разговор с Соккой о его выборе. Он не ждал этого. Как вообще можно было начать объяснять что-то подобное? Как можно было начать просить прощения? — Устал. Беспокоюсь, — признался Сокка. — Они дадут нам остаться? — Он, шатаясь, опустился на спальный мешок, подтянув колени. Зули остался стоять, глядя на Хакоду с непоколебимым вызовом. — Сядь уже, тупица, — сказал Сокка другу, не поворачиваясь к нему. — Или ты будешь завтракать стоя? Зули скорчил гримасу, сердито надувшись, и грохнулся на пол, словно его ноги подкосились на полпути. Он поморщился при приземлении. Хакода сделал вид, что не заметил. — Они дадут вам остаться. Если нет, я переселю вас на свой корабль, и пусть сами между собой разбираются, — решительно сказал он. Сокка улыбнулся. — Спасибо, пап. Хмурая мина Зули нисколько не смягчилась. Шэнь вернулся с мисками, едой и штанами размером поменьше для Зули вместе с обещанным поясом. Оба мальчика не сводили глаз с еды, пристально следя за тем, как Шэнь накладывает каждому по порции риса и бульона, прежде чем тот отдал миску Сокке. — Ешьте медленно. Я знаю, вы голодны, но если наброситесь на еду, то она вся выйдет наружу, ясно? — Ага, конечно, — сказал Сокка. Он засунул риса в рот, не успев договорить. Зули так же быстро схватил свою миску и начал есть на одном дыхании, сгорбившись, словно боялся, что кто-нибудь попытается отнять её. Ущерб от их опыта будет сказываться на них ещё долго, и излечить его можно будет лишь с терпением и временем. К сожалению, Хакода сомневался, будет ли оно на их стороне. Шэнь тоже наблюдал за ними. Его лицо было бесстрастным, но Хакода подозревал, что он мыслит в том же направлении. — Когда я шёл за штанами для Зули, то понял, что вам понадобятся сапоги. Мне нужно прикинуть, какой у вас размер, — сказал он, жестом указав на сложенные ноги Сокки. — Сапоги, — мечтательно протянул Сокка, и из его рта посыпался рис. Пребывание под стражей в Стране Огня не улучшило его манеры поведения за столом. Он поёрзал на месте, продолжая есть, и протянул забинтованную ногу Шэню для осмотра. Через мгновение Зули повторил за ним. — Благодарю, — сказал Шэнь серьёзно, хотя в его тоне слышалось веселье. — Я посмотрю, что можно сделать. — Эй, Ли! — сказал Сокка, на его лице расплылась искренняя улыбка. — У меня ноги больше твоих! — радостно сообщил он. Зули злобно уставился на Сокку, убрав ногу под себя и уставившись на ту, которую тот тыкал ему в лицо. — И что? — Это значит, что я стану выше, — заявил Сокка с полной уверенностью. Зуко моргнул, и его лицо исказилось в выражении неверящего недоумения. — Это бред щенячий, Сокка! Ты просто будешь низким человеком с огромными ногами. Сокка драматично ахнул. — Грубиян! — А ты идиот. — Это я идиот? Я могу перечислить всю тупую херню, которую ты сделал за то время, что я тебя знаю, и мы будем сидеть тут до заката. Я вот занимаюсь умной хернёй… — Он взглянул на Хакоду: — Э… умными вещами. Зули смотрел на него с лютым, свирепым выражением лица, словно был в шаге от того, чтобы атаковать. От этого у Хакоды поднялись волосы на загривке. Ему не нравилось, когда кто-либо так смотрел на его сына, но золотые глаза Зули только всё усугубляли. Он взглянул на Сокку, но тот лишь ухмылялся, яростный взор отскакивал от него, как вода со спины утки. Вид у него был весёлый, он почти гордился собой. Хакоде пришлось заставить себя успокоиться и подумать, не обращая внимания на свою инстинктивную реакцию. Сокка и Зули установили отношения, это было что-то знакомое, возможно, приносящее некий комфорт. Он снова взглянул на лицо Зули — теперь, хорошо присмотревшись, Хакода подумал, что под мрачным взглядом угадывается раздражённая привязанность. — Кроме того, что ты попал в плен Народу Огня, — сказал Зули, наклонив голову и грубо и снисходительно посмотрев на него сверху вниз. — Да, кроме этого. И ещё, может, одной или двух вещей, которых мы не будем упоминать, — бодро согласился Сокка, ещё улыбаясь. — Можешь упомянуть их, если хочешь. — Лицо Зули было лишено заметных эмоций, но то, как он наклонил голову, указывало на шутливую издёвку. Сокка постучал пальцем по подбородку. — Нет, — сказал он, высунув язык. Шэнь тоже немного улыбался. — Давайте, Хакода, оставим их. Ребята, я принесу вам сапоги, а потом вам стоит отдохнуть. Хакода позовёт вас, когда генерал будет готов. Он был прав, Хакоде уже пора было приняться за свои обязанности, и ему нужно было подготовиться к тому, что делать, если встреча закончится кошмаром. Дети ещё дразнили друг друга, когда он ушёл, но на душе у него стало немного легче. Хакода был напряжён, когда пришло время, но оставлять это на потом уже было нельзя. Он направился к палатке лекаря, чтобы забрать мальчиков и отвести их к Хуану. Оба выглядели уже получше и были одеты в более уместную одежду. Сокка — в синюю, а Зули — в зелёно-коричневую, собранную из военной формы Царства Земли. Впрочем, от этого он не стал выглядеть менее похожим на уроженца Страны Огня. Мальчики пристроились позади него, ведя тихую, напряжённую дискуссию. Они старались говорить тише, но не настолько, чтобы Хакода не слышал. — Просто сохраняй спокойствие. Даже если они будут засранцами и задавать тебе сложные вопросы. Давай я буду говорить, когда можно, хорошо? — сказал Сокка. — Я не очень-то спокойно себя чувствую! — произнёс Зули таким шёпотом, который, скорее всего, донёсся до солдат по другую сторону лагеря и до пришвартованных в заливе кораблей. — Не так громко! — велел Сокка. — Я знаю, что ты нервничаешь, но ты медитируй, как тебя научил дядя, как ты делал в комнате Джао. У тебя так хорошо тогда получилось. — Сокка, ты из-за меня чуть глаз не потерял. Чуть не потерял глаз? Хакода едва не споткнулся, но взял себя в руки. Он собирался лично выследить этого Джао и с особой жестокостью зарезать его, что было не так с этими людьми? — Да, но они хотели вызвать у тебя реакцию. Они специально делали так, чтобы взвинтить тебя и обидеть. Эти люди просто будут пускать стрелы в темноте, хорошо? Сохраняй спокойствие. Дай мне отвечать на вопросы, где будет можно, — сказал Сокка. Подозрение, что они что-то скрывают, явно было верным. И это что-то касалось Зули. Тревога Хакоды усилилась. Он не был уверен, на чьей стороне быть. Разумеется, на стороне Сокки, но если Зули скрывал что-то опасное, им нужно было знать. Сокка откровенно рассказывал о происхождении друга, так что он не думал, что дело в этом — прятать этот факт всё равно не было смысла, не с внешностью Зули. Но что-то было неправильно. Он сделал несколько глубоких вдохов. С него довольно было защищать интересы Царства Земли, сейчас интересы Сокки были важнее всего.

***

Хакода выглядел слегка потрёпанным, когда привёл ребят в шатёр Хуана. Шэнь не мог понять, отчего на его лице появилось такое выражение — от волнения перед предстоящей встречей или от самих детей. Хуан сидел во главе стола, по обе стороны от него располагались Шэнь и Яо. Ракук тоже присутствовал, как и капитан Лонг из 37-й роты. Это не было похоже на дружескую беседу, это было похоже на то, чем и являлось — допросом. Оба мальчика заметно нервничали. Сокка улыбался и ёрзал, а Зули сидел прямо, как стрела, задрав подбородок и демонстрируя непокорность. Хотя подобный вызов был не лучшей идеей на допросе у генерала, кольцо уродливых тёмных синяков вокруг горла ребёнка служило напоминанием мужчинам о том, через что он прошёл, и, возможно, позволяло им быть более снисходительными, чем они могли быть в иных обстоятельствах. Хуан улыбнулся им. Выражение было не слишком обнадёживающим, ему не было дано улыбаться. Оно всегда выглядело немного так, словно он задумывал кого-то расчленить. Шэнь с досадой осознал, что и ему тревожно. Ему не было до этого дела, как Хакоде, но он чувствовал ответственность за мальчиков, особенно за Зули, у которого не было заступника. А также ответственность за то, что он нашёл их обоих, что могло привлечь внимание Народа Огня к их позиции и сорвать миссию, которую они планировали уже несколько месяцев. — Сокка, мы очень рады познакомиться с тобой и видеть тебя в целости и сохранности, — сказал Хуан. Сокка положил ладони на стол, чтобы перестать дёргаться, и серьёзно кивнул. — Спасибо, генерал Хуан. И спасибо вам за то, что спасли нас. Хуан перевёл взгляд на Зули, который, казалось, пытался сохранять спокойное выражение лица. В результате он выглядел так, как будто страдает запором. — А ты — Зули. — Ли! Я — Ли, — крикнул Зули. Сокка ткнул ему в рёбра локоть, и тот медленно вдохнул. Бедный парень был так напряжён, что его трясло. Он явно был напуган, его естественной реакцией было нападение. Шэнь был рад, что заранее подготовил всех в палатке и дал им понять, чего ожидать от него. — Спасибо, что спасли меня, — сухо произнёс он. — Я понимаю, что вам пришлось пережить немало испытаний, и постараюсь быть краток. У нас есть вопросы относительно вашего пленения, человека, который вас держал, а также других ваших взаимодействий с Народом Огня. — Хорошо, — сказал Сокка. В его круглых глазах не виднелось ни капли лукавства. — Но вы хотите знать и о Зули, да? Он сразу же приступил к сложным вопросам, несомненно, чтобы иметь больше шансов контролировать их и не быть застигнутым врасплох. Он был умным ребёнком, как и его отец, и за ним стоило понаблюдать. — Да, — вполне приветливо ответил Хуан. Сокка кивнул, слегка наклонившись вперёд, и уверенно продолжил: — Капитан Шэнь наверняка рассказал вам всё основное. Его отец из Народа Огня. Он ничего не может с этим поделать, он не выбирал этого. — К сожалению, обстоятельства, в которых человек рождается, никто не может изменить, — согласился Хуан. — Может, мы спросим у Ли самого? — Спрашивайте, — сказал Зули. Он выглядел так, словно готовился биться насмерть, а не отвечать на простые вопросы. — Я знаю, что обсуждать эти вещи может быть болезненно, учитывая, как зарождается большинство людей твоего рода, — начал Хуан с поразительным отсутствием деликатности. Шэнь сдержался, чтобы не поморщиться. «Твоего рода» было… в лучшем случае грубым, не говоря уже о том, что он вообще поднял эту тему. Шэнь лично был знаком с чувством вины, которое испытывает человек, будучи результатом преступления, совершённого против близкого. Его брат боролся с этим всю жизнь, ему никогда не давалось об этом забыть. Он видел это каждый раз, когда смотрел на собственное отражение. Сюо направил все чувства гнева и горечи на борьбу с Народом Огня с верой и рвением, которые привели его к смерти. Зули поджал губы и хмуро уставился на генерала, но, по крайней мере, ничего не сказал. — У тебя с отцом нет отношений? — спросил Хуан. Челюсть Зули напряглась еще больше, а ноздри раздулись. Он явно боролся со своей инстинктивной агрессивной реакцией, и ответить на этот вопрос было определённо нелегко. Шэнь посочувствовал ему. — Нет, — через некоторое время процедил Зули. Хуан кивнул, проницательно глядя на мальчика. — Ты когда-нибудь бывал в Стране Огня? Это был один из простых вопросов, предложенных Шэнем, — что-то, что помогло бы уверить остальных, что он тот, за кого себя выдаёт, и они могли бы перейти к более важным темам. Конечно, он будет прост только в том случае, если Зули ответит на него так, как ожидается. Он этого не сделал. — Да, — сказал он без колебаний. Вокруг стола поднялось несколько бровей. Сокка поднял глаза к навесу палатки, словно вознося молитву духам. — Я говорю не о колониях, — уточнил Хуан. — И я не говорю. Вы спросили, был ли я в Стране Огня. Ответ — да, так что? — Как давно? — спросил Шэнь, надеясь смягчить его прекрасный, изящный переход. Возможно, его мать забрали туда или она перебралась из колоний на континент, чтобы спасти сына от предрассудков, которым он мог подвергнуться в Царстве Земли. Хотя, по слухам, жизнь колонистов в Стране Огня тоже была не слишком приятна, по крайней мере, у Зули было бы меньше шансов быть убитым за свою внешность. Зули подумал. — Несколько месяцев назад, — наконец сказал он. Сокка двумя руками потёр виски. — Скажи, что произошло, когда ты отправился в Страну Огня, Ли, — сказал он, когда казалось, что его друг не станет объяснять ничего больше. — Меня арестовали. Сокка издал раздражённый звук. — И тогда что? — Я сбежал. — Не хочешь объяснить побольше? — сказал Сокка. Зули подпрыгнул и вытаращил на него глаза. У Шэня создалось впечатление, что Сокка только что ущипнул его или ткнул в него пальцем. — Джао отправился за Аватаром, и я последовал за ним. Чтобы помешать Аватару попасть в плен… к Джао, — медленно и осторожно произнёс он, словно сосредотачиваясь на каждом слове. — Ты встречал Аватара? — спросил Хуан. Отвлекающий манёвр удался. — Да. — И? Лицо Зуко опустело. — Ему двенадцать. Он лысый. Сокка слегка опустился. Он словно разрывался между смехом и плачем. Хуан, кажется, был в похожем состоянии, хотя смеяться был не столь готов. — Ты говорил с ним? Что вы обсуждали? — спросил он, явно пытаясь набраться терпения. — Страну Огня. Хотя генерала начинали раздражать короткие, ничего не говорящие ответы, было очевидно, что Зули просто отвечает так под давлением, и не похоже было, что он намеренно что-то замалчивал. Поэтому Шэнь снова вмешался. — Ничего, что связано с его планами или войной? Что-нибудь, что может нам помочь? — Нет. — Видимо, осознав, что они ждут большего, Зули нахмурился. — Когда я толком поговорил с ним, мы не говорили о войне, не совсем. Мы сбежали от Джао, и я был ранен. У меня было сотрясение. — Он указал на голову, демонстрируя травму. — Он болтал о каком-то Кузоне. — Может, генерал? — с любопытством спросил Яо. — Не знаю. У меня была травма головы, я даже ничего не разбирал. Потом Аватар ушёл, и я заснул. Простите. Я не могу больше ничем помочь, — сказал он, будто слова тянулись из него силком. — Ясно, — сказал Хуан, хотя его, несомненно, огорчал недостаток информации. — Я должен понимать, что вы говорили с Шэнем о человеке, который держал вас в заточении, но у меня есть ещё несколько вопросов относительно вашего пленения. Я постараюсь быть краток. Сокка кивнул, напряжённо поджав губы. Казалось, он набирается сил. — Самый важный вопрос — что им известно о наших передвижениях? — спросил Хуан. — Я предполагаю, они знали, где вы находитесь, раз посылали вам письма? Вы ведь получали их, нет? — Лицо Сокки потемнело, а поза была почти такой же скованной, как у Зули. Эта тема должна была затронуть невозможный выбор Хакоды, а Шэнь не думал, что у того выдался шанс поговорить об этом со своим сыном. Хуан кивнул. — Они были получены, но отправлены на торговый пост и доставлены нам нашими же людьми. Сокка вздохнул. — Я не знаю, честно. Они не горели желанием делиться с нами. Что любопытно, Зули, судя по его виду, взволновал и напряг этот вопрос. Он знал, в каком направлении они шли, значит, он выведал это от своих похитителей. Но почему-то что-то в этом заставило его нервничать. — Ли, — почти с неохотой начал Хуан: ему явно не хотелось снова пытаться выудить информацию из ребёнка. — Они следили за вами, — выпалил Зули. — Ну, я так думаю. Они знали, что вы близко, только не конкретно где. Только, по-моему, не знали, куда вы шли. Так что если вы повернёте, может, они не узнают. Я тоже не знаю, куда вы идёте. — Он тараторил, как будто еле поспевал за словами, что весьма отличалось от его прежних нескладных ответов. Сокка глядел на него, словно у него выросла лишняя голова. — Откуда ты это знаешь? Зули сделал несколько прерывистых вдохов. — В его покоях были карты, у Джао, на столе. Берега и Восточного моря. Я их видел, там что-то было отмечено, но я не знаю, что. Там что угодно могло быть флотом. Я не думаю, что он знал об армии Земли. У него были только карты моря. — Ты помнишь их? Можешь нарисовать их на карте? — Может быть. Некоторые. — Почему ты был в покоях адмирала? — спросил Яо, подозрительно щурясь. С лица Зули схлынули все эмоции и краски, он уставился на поверхность стола и стиснул челюсть. Ох. Вот откуда исходила тревога: он видел это во время одного из своих… менее приятных взаимодействий с адмиралом. — Тебе необязательно отвечать на это, Зули, — сказал Шэнь. Мальчик даже не стал ругаться из-за имени «Зули», то есть он явно пытался держать себя под контролем. Сокка тоже обеспокоился, затем угрюмо взглянул на Яо. — Он сказал, что нарисует вам, что помнит, на картах, этого достаточно. У нас нет больше информации. Они не болтали с нами о своих планах, не считая угроз, что будут отправлять меня моему отцу по кусочкам. Хакода слегка побледнел. Он выглядел так, словно пребывал почти в тех же муках, что и Зули. Это была катастрофа, только и ждущая своего часа. Шэнь одновременно радовался, что не будет участвовать в этом разговоре, и испытывал вину за своё участие в выборе мужчины. После того как они закончат, он поговорит с мальчиком и немного объяснит. Расскажет, какие аргументы он привёл и как тяжело было его отцу, посмотрит, сможет ли взять часть ответственности на себя. Похоже, Хуан тоже догадался, почему Зули замолк, и кивнул. — Ясно. Мы будем благодарны, если ты сможешь сделать это для нас позже, — сказал он. — Перейдём к другим вопросам. Есть ещё кое-что, о чём мы должны спросить тебя, Сокка, о чём твой отец говорил некоторое время назад. — Хорошо. — У Сокки был сконфуженный вид. — Я так понимаю, что ваше племя было атаковано принцем Народа Огня. Нам нужна любая информация, которую ты можешь дать нам об этом мужчине. Если Озай отправил своего сына на поле боя, то очевидно, что он продвигается быстрее, чем мы надеялись. Глаза Сокки расширились, а Зули резко вскинул голову. На лицах обоих была одинаковая паника. Такая реакция смущала и немного настораживала. Сокка быстро совладел с собой, и его черты приняли маску непринуждённого интереса. Зули снова уставился на стол, но напряжение в его теле было настолько ощутимо, что казалось, он вот-вот взлетит на воздух. — Э… что вы хотите знать? — спросил Сокка. — Что угодно. Всё, что у нас есть, — это что он маг огня и засранец, — сказал Шэнь, внимательно наблюдая за ними. Почему именно это вызвало такую реакцию? Зули издал какой-то нечленораздельный звук, не поднимая глаз со стола. Шэнь не мог понять, был ли это смех, возражение или что-то ещё. — Всё, что ты нам скажешь, будет полезно, — вмешался Хуан. Его глаза сузились, то, как мальчики отреагировали, не ускользнуло от внимания. Сокка улыбнулся; выглядело ужасно фальшиво. — Да, да, конечно. Ну, у меня мало что есть. Он гнался за нами и был… э, очень упорным. У него был корабль, понятия не имею, как он назывался. — Сокка постучал пальцами по колену, задумчиво хмурясь. — Хотя он напал на нас и на суше, у него были какие-то монстры с рогами, с помощью которых он передвигался и сражался. — Почему он гнался за вами? — Мы его взбесили, наверное? И мы собирались идти на Северный полюс, туда же, куда отправился Аватар. Флотилия Южного Племени Воды маленькая, но уже доставила им проблем, они, скорее всего, боялись, что будет, если в войну ввяжется Север. — Он гордо выпячивал худую грудь, рассказывая о своём племени. — Хм-м, — сказал Хуан. — Ты можешь описать его боевой стиль? — Э, громкий и огненный? Агрессивный? Яо со значительным любопытством наклонился вперёд: — Как его зовут? Как он выглядит? Может, нам удастся выследить его и ликвидировать до того, как он снова появится. — Он носил один из тех уродливых шлемов и был в полных доспехах, когда напал на нашу деревню, — сказал Сокка и пожал плечами. — Мы почти не смотрели: пытались бежать и спрятаться. — Ты столкнулся с ним после первого нападения или остался впереди него? Мог бы ты описать отдельные инциденты? — Отдельные инциденты? Он сжёг пару деревень, потревожил пару монашек. Однажды привязал мою сестру к дереву. — Он что? — сказал Хакода, в ярости округлив глаза. Сокка взглянул на него и сам выпучил глаза. Он замахал руками, пытаясь успокоить: — Мы сбежали, не пострадав! Там были пираты! Они начали биться с солдатами, и мы сбежали. — Пираты? — слабо сказал Хакода. — На этом всё, правда, — продолжал Сокка. — Мы побежали, он — за нами. Это было не слишком удовлетворяющим описанием событий. Шэнь задался вопросом, не связано ли это с травмой, не случилось ли чего-нибудь похуже, о чем мальчик хотел бы не говорить? Или он нарочно увиливал от ответа? Если так, то в его словах звучала паника и не было того мастерства, которое он демонстрировал ранее, направляя разговор в нужное русло. Хуан выглядел задумчиво, вероятно, пришёл к тому же выводу, что и Шэнь. Конечно, был и другой путь получения информации; оба мальчика ярко отреагировали на этот ряд вопросов. — Ты встречался с этим принцем, Ли? — спросил он. Зули на миг приподнял глаза, затем снова опустил их и нарочито уставился на стол. — Да, встречался. Но он больше не будет проблемой. Его… больше не будет. Его нет. — Его нет? — У него корабль взорвался! — вдруг выпалил Сокка. — Ты же так мне говорил, да, Ли? Зули резво закивал головой. — Да. Взорвался. — Как взорвался? — спросил Хуан. Похоже, он смирился с возвращением немногословных ответов. Зули украдкой взглянул на него. — Э… взрывчатая смола, — сказал он. Он продолжал бросать взгляд на генерала и обратно. — И откуда ты об этом знаешь? Они определённо подходили ближе к ответу. Оба мальчика напряглись, как тетивы лука. То, что они скрывали, было как-то связано с отпрыском Озая, но как? — Я видел это. — В этот раз Зули посмотрел Хуану в глаза. — Я видел, как он взорвался. От корабля не осталось ничего, кроме кусков металла. — В этом звучала доля правды. Хуан не был дураком, он знал, что мальчики уклоняются от ответа, но также видел, что они ему не лгут. Он выглядел таким же озадаченным и заинтригованным, как чувствовал себя Шэнь. — Почему ты там был? — прямо спросил он. — Э… я… — Мальчик быстро заморгал, его взгляд блуждал по палатке. Было немного стыдно смотреть, как он самым очевидным образом пытается подобрать ложь. У Сокки рядом был утомлённый вид. Зули несколько раз заметно сглотнул. — Я… — Он выпустил вздох, вдохнул ещё раз. Затем он выпрямился, похоже, придя к решению. — Я искал корабль, на котором можно укрыться. Я хотел пойти на Северный полюс, — окончательно сказал он, смотря в глаза генералу без какого-либо странного дёрганья или моргания. Это была правда. Хороший выбор, Хуан не отличался терпением, хотя как можно старался соблюдать вежливость. Очевидный обман сильно изменил бы тон допроса, а парень явно не умел врать. — Ты собирался укрыться на корабле принца, пока тот загадочно не взорвался? — спросил Шэнь, просто чтобы удостовериться в фактах. — Нет. Там был Джао. Я укрылся на его корабле. — И ты действительно пошёл на это? — спросил Хуан, приподняв бровь. Как ему вообще удалось это провернуть? Должно быть, он украл доспехи и всё время держал на лице забра́ло. Не так-то просто и не очень разумно, хотя это явно сработало. — Да. Так я добрался до Северного полюса. Сокка повернулся и посмотрел на него в упор. — Ты мне про это не говорил, — сказал он. — Да ты ненормальный. — Как мне ещё было туда добраться? — огрызнулся Зули. — Я удивлён, что ты вообще не попытался сам туда доплыть! — огрызнулся Сокка в ответ. — Это слишком далеко! Сокка раздражённо всплеснул руками: — А тигровые тюлени могут задерживать дыхание на сорок минут, это тебя никак не остановило! — Хватит уже об этом, сработало ведь! — Ребята, — сказал Хакода, когда казалось, что мальчики только будут препираться. Тигровые тюлени? Шэню хотелось, чтобы он мог поговорить с ними наедине и услышать полную историю обо всём, что произошло с тех пор, как принц вторгся на Южный полюс, а также о прошлом Зули. Казалось, он прожил весьма занимательную жизнь. Шэнь не сомневался, что она была потрясающей и крайне увлекательной. — Итак, ты прибыл в порт, чтобы укрыться на корабле адмирала Джао. И ты увидел, как взорвался корабль принца, верно? — уточнил Хакода. У него по-прежнему был такой вид, словно он не оправился от непроизвольного комментария Сокки о его сестре, привязанной к дереву сыном Озая. В этом ли дело? Что-то произошло, и они пытались избавить Хакоду от переживаний? Это был вариант, но Шэнь так не думал, Сокка слишком легко к этому отнёсся. Он не так беспокойно реагировал на вопросы о принце, как говорил об адмирале, который держал их в плену. — Да. — И ты знаешь, что это сделала взрывчатая смола, потому что?.. — спросил Хакода. Зули на мгновение выглядел растерянным. — Эм… я догадываюсь? Сокка потёр переносицу. Он словно испытывал физические муки. До Шэня вдруг дошло, о чём спрашивает или, по крайней мере, что пытается выяснить Хакода. Это была абсурдная, опасная мысль. Но она засела у него в голове. Теперь он не мог от неё избавиться. Зули выглядел немного бледным и неуверенным. Неясно, было ли это следствием напряжения и затянувшегося недомогания или реакцией на этот конкретный ряд вопросов, которые, возможно, слишком близко подбирались к тому, что он пытался скрыть. Сокка устремил на них беспокойный взгляд. — Мы закончили? По крайней мере, на сегодня? — спросил он. Хуан казался разочарованным, но, похоже, понимал, что если сейчас ещё сильнее на них надавить, то они только потеряют к нему доверие. Было ясно, что лучшим способом разобраться в ситуации будет медленное и уверенное налаживание отношений. Тогда мальчики добровольно раскроют правду. Шэнь не сомневался, что генерал поручит налаживание этих отношений ему. Тогда можно было бы начать и сейчас. Прежде чем заговорить, он бросил взгляд на Хуана, чтобы убедиться, что у него есть разрешение прервать встречу. — Спасибо вам обоим за честность. Думаю, на сегодня будет достаточно. Вы оба ещё восстанавливаетесь. Шэнь не успел договорить, как Зули, шатаясь, поднялся на ноги и поплёл к выходу, но Сокка понуро взглянул на него. — Можно мы останемся в лагере? — спросил он. — Конечно. Речь никогда не шла о том, чтобы выгнать вас, Сокка. Мы только хотели понять, насколько велика опасность и как лучше обезопасить вас и сохранить целостность миссии. Сокка встал и отвесил слегка неуклюжий поклон Хуану. — Благодарю вас за ваше гостеприимство, генерал, — сказал он. После чего последовал за другом и вышел из палатки. Повисла долгая тишина. Все переваривали новую информацию и, вероятно, формировали новые предположения о том, какие их ожидают проблемы. — Итак, — наконец сказал Хакода и провёл рукой по лицу, наклонившись вперёд. — Никто другой не догадывается, почему Стране Огня так страшно понадобился этот мальчик? — Да, — сказал Шэнь. — Да, у меня та же ужасная идея. — Он видел, что Хуан пришёл к тому же выводу, судя по задумчивому выражению его лица. — Объясни, Хакода, — потребовал Ракук, его лицо по-прежнему оставалось угрюмым. Он не был убеждён ни в чём. Было ясно, что внешние черты Зули слишком сильно напоминают некоторым о Стране Огня, чтобы те могли о них забыть или не обращать внимания. Потребуется немало усилий, чтобы интегрировать его в лагерь. Но Шэню придётся постараться, чтобы защитить детей от своих же людей, не говоря уже о грёбаном Народе Огня. Хакода выглядел измождённым. Последние несколько недель были для него ужасно тяжелыми, а этот час не помог. Несмотря на усталость, он прямо смотрел на Ракука, когда заговорил. — Один из способов, как он мог узнать о взрывном желе, — это если он же его туда и положил. Голубые, как небо, глаза Ракука расширились. — Хочешь сказать, что этот мальчик мог взорвать принца Страны Огня? — Ага, — сказал Хакода, втянул воздуха сквозь зубы и вздохнул, чуть ссутулившись. Шэнь не мог не чувствовать того же. Как бы он ни был рад, что сын Озая, скорее всего, стал одной кашей для рыбок, неимоверный кавардак, который последует за укрыванием его убийцы в лагере, будет… ну, будет уже слишком. — Если это так, — сказал Ракук, осознавая всю грандиозность проблемы, — если они даже подозревают, что он сделал это… они ни перед чем не остановятся, чтобы схватить его. — Ага, — согласился Шэнь. — И они это по крайней мере подозревают. Это точно объяснило бы, почему они так рьяно за ним охотятся. Хакода вздохнул. — Имеет смысл. А ещё объясняет, что сказал Сокка: адмирал Джао должен вернуть Зули или видеть его мёртвым, иначе ему самому грозит казнь за ложь вышестоящим офицерам за его убийство. — Он покачал головой. — Раньше я не понимал: какая разница, если он не казнил какого-то мальчишку? Теперь всё ясно. — Почему он этого не сделал? — спросил Ракук. — Почему не убил его, как только у него был шанс? Лицо Хакоды было мрачным. — Высокомерие? Садистская жажда наказать его за проступки против него? Думаю, убить его было бы слишком быстро. Панук осмотрел мальчика и составил весьма чёткую картину того, что он испытал. Сокка говорил мне, что у Зули и Джао общая история. Вероятно, он присутствовал, когда мальчику обожгли лицо. Он хотел, чтобы тот страдал. Даже Ракук скривился от отвращения при напоминании о том, как низко готовы пасть эти животные. — Какая у него могла быть мотивация? Как подросток добился чего-то подобного? Шэнь пожал плечами. — Может, он состоял в повстанческой группировке, а может, это была просто-напросто личная месть. У парня в прошлом была не одна неприятная стычка с Народом Огня, достаточно взглянуть на его лицо, чтобы понять это. — Подробности ещё можно будет у него выпытать, — сказал Хуан. — Остаётся вопрос, что нам с этим делать. Если то, что мы подозреваем, — правда, они ни перед чем не остановятся, чтобы добраться до него. Это подвергает нас всех опасности. — Даже если мы уведём его куда-нибудь, риск остаётся, — с сожалением сказал Шэнь. — Либо они знают, что мы здесь, и о нашем положении станет известно, либо им придётся избавиться ото всех, кто знает, что он жив. Они попытаются скрыть это. Хакода задумчиво промычал, прищурив глаза. — Второй вариант. Им придётся попытаться самостоятельно расправиться с нами. Один линкор солдат. Они не могут сообщить об этом. Что, если другой батальон придёт сражаться с нами? Что, если люди, знающие правду, попадут в плен и будут допрошены? Или если мальчика захватит кто-то другой? Это лицо не скрыть. — Они не могут никому сказать, — сказал Яо, округлив глаза. — Это может значительно усугубить их положение. — Да, может, — согласился Хуан, его морщинистое лицо скривилось в задумчивости. — Это даже может оказаться неожиданным благом, — рассуждал он. Шэнь не был уверен, нравится ли ему этот тон или расчётливый блеск в глазах Яо. Было много способов использовать это в своих интересах, и не все из них были справедливыми или благожелательными по отношению к мальчику. Хотя это и дало ответы на многие, многие вопросы Шэня о Зули и его отношениях с Народом Огня, остался один ещё более сложный. Почему они пытались это скрыть? Никто за этим столом не стал бы возражать против убийства отродья Озая, но говорили они об этом с явной неохотой. До сих пор не признались в этом. Зули по-прежнему им не доверял, что, скорее всего, было печальным последствием жизни в колониях. Люди не стали бы добро относиться к нему с такими глазами. Может, так всё и было, и он против воли Сокки заставил его хранить тайну. В этом был какой-то смысл, но Шэнь не мог отделаться от ощущения, что в головоломке ещё недостаёт какого-то элемента.

***

Сокка догнал Зуко, пока тот решительным шагом шёл обратно к палатке лекаря. — Ну, это было нечто, — сказал он, шагая в ногу. Зуко так стремительно развернулся, что Сокка чуть не споткнулся от удивления. — Это была катастрофа! — Он прижал ладони к глазам и резко откинулся назад, словно его обдало сильным ветром. — Меня сейчас обвинят в моём же убийстве! — прорычал он. По крайней мере, на этот раз он сдержал голос. Сокка почти забыл, каким драматичным и энергичным был Зуко на пике стресса. Он был рад снова это видеть, неподвижная тишина его болезни пугала. — Да, в интересное русло повернул разговор, — сказал он. Его до сих пор немного поражало, чем всё закончилось, но закончилось оно далеко не той катастрофой, которую он ожидал. Видимо, такова была жизнь с Зуко: всё неожиданно и совершенно случайно выходило из-под контроля. — Они, наверное, думают, что я идиот, — продолжал Зуко. — Я пытался, понятно? Я пытался быть спокойным и не говорить ничего, что бы нас спалило. Но я просто звучал как кретин. Сокка силой воли подавил улыбку, грозившую появиться у него на лице, и с серьёзным видом похлопал Зуко по плечу. — Всё нормально, дружище. Я знаю, что ты умеешь быть красноречивым и говорить полными предложениями, когда на тебя не давят, и они тоже это увидят, только дай им немного времени. — К тому же, лучше он будет считаться чудаковатым, чем будет раскрыт лагерю как маг огня и вражеский принц. Зуко бросил на него раздражённый взгляд и снова пошёл к палатке. Его походка была слегка неуклюжей и медленной по сравнению с его обычной грациозной поступью, но Сокке всё равно приходилось поспевать за ним. — Это убийство может сработать в нашу пользу, — сказал Сокка. — Это объясняет много чего необъяснимого. Если они будут думать, что знают, что мы скрываем, то от нас, может, отстанут. А ещё это наверняка должно расположить к тебе кого-нибудь из самых убеждённых. Ты ещё можешь стать национальным героем Царства Земли! Зуко уставился на него одним из своих наиугрюмейших, наисвирепейших взоров. Сокка был рад, что его магия ещё не вернулась, потому что был довольно-таки уверен, что тогда из его носа бы пошли сгустки пара. Вот чёрт. Что случится, если Зуко восстановит силы, а за его порывами ярости последует пламя? Им придётся проводить ежедневные, ежечасные сессии медитации, чтобы сохранить его прикрытие. Это будет кошмар. Вернувшись в шатёр, Зуко упал обратно на койку. Он был бледным и выглядел измождённым. Он до сих пор болел, и ему, скорее всего, не следовало подниматься с постели, тем более так перенапрягаться. Но, по крайней мере, всё уже обошлось и не так плачевно, как могло бы. Панук оставил свежих фруктов на столике, и Сокка схватил пару яблок и бросил одно на грудь Зуко, прежде чем сесть рядом. — Главное — что мы пока в безопасности. Нам можно хоть немного передохнуть. — Это ты в безопасности. — Зуко принял более вертикальное положение, чтобы съесть яблоко. Он страстно впился в него зубами. Казалось, он представляет, что пожирает чьё-то бьющееся сердце. Сокка надеялся, что не его. — И ты тоже. Если только мы будем придерживаться прикрытия и ты никого не испепелишь. Зуко злобно выдохнул и снова откусил от яблока, по его подбородку потела струя сока. — Тебя не волнует, что ты врёшь своему отцу? — сказал он, когда сглотнул. — Я ему не врал. — Что было правдой, но желудок Сокки всё равно скрутила совесть. Зуко фыркнул. — Правды ты ему тоже не говорил. — Да, но я не врал. Зуко прищурил глаза и взглянул на Сокку искоса. От этого выражения Сокка взбудоражился, и он почувствовал, как в нём вскипает злоба. У Зуко не было никакого права судить. Это из-за него Сокке приходилось быть… нечестным. Он одарил друга таким же хмурым взглядом, откусив от своего яблока. — А что ты меня не сдашь? Мог бы задобрить своего отца, — через несколько секунд спросил Зуко, отводя взгляд и уставившись на левое ухо Сокки, словно завороженный его видом. А, он вёл себя как мудак, потому что боялся. Сокка сдержал гнев и вместо того, чтобы накинуться на Зуко, попытался обдумать ответ. В таком простом вопросе было много чего заложено. Начиная, например, с того, что Зуко боялся предательства со стороны Сокки, что было обидно. Но его невозможно было винить, учитывая, как он должен быть напуган в таких обстоятельствах. — Я не стал бы так делать, — сказал он. — Я пытаюсь защитить тебя. Я у тебя в долгу, мы в долгу друг у друга. — Всё было не так просто, но Зуко был знаком с понятиями долга и чести и придавал им большое значение. Поэтому он решил, что будет проще так выразиться, чем попытаться распутать эмоциональную неразбериху, которую представляла собой ситуация на самом деле. Они всё ещё не были на одной стороне. Никто из них не должен был и не мог забывать об этом. Зуко поджал губы, ему, казалось, стало не по себе. Сокка помотал головой. Неважно. Это было так, и если его смущали чувства, то пусть терпит. — Тем более, мне не нужно его задабривать, он мой отец. Это, видимо, было больно слышать, но Зуко нужно было это понять. Даже если это необязательно было правдой. Сокке отчаянно хотелось знать, что его отец не разочаровался в нём. Он хотел доказать, что был не просто тупицей, которого поймали в плен в его первом же настоящем сражении. Но он не будет делать этого, предав друга. — Слушай, не пойми меня неправильно, я не могу отмалчиваться обо всём. Я не хочу ему прямо-таки врать, и, если он напрямую что-то у меня спросит, я отвечу. Но я попросил его, так что он не будет, если только это не очень важно. Зуко не выглядел успокоенным. Он выглядел несчастным. Сокка мало что знал об отношениях Зуко с его собственным отцом, но всё, что ему довелось узнать, указывало, что они были не слишком приятными или добрыми, и это ещё мягко говоря. Сокка знал, что ему нужно было многое доказать отцу, но, невзирая на его смешанные чувства, он знал, что отец любит его и ни за что не стал бы приказывать его смерти, не послушав его мнения. Сокка не мог сказать, почему именно Зуко изгнали, но Джао упоминал трусость (невозможно) и неуважение (учитывая неумение Зуко думать перед тем, как открыть рот, неудивительно). Но ему также было тринадцать. Как можно было изгнать тринадцатилетнего ребёнка за грубость или страх перед чем-то? Это до сих пор не укладывалось у него в голове. Он помнил, когда ему было столько же лет; он помнил, когда его отец ушёл, как разбилось его сердце. Как ему было страшно, и какой он был полон решимости. С каким рвением он хотел доказать себя. Он мог только представить, что чувствовал Зуко. В несколько неловкой тишине они сидели, каждый погружённый в свои мысли. Тени давно сгустились, когда в палатку вошёл Панук. Он помахал им обожжённой рукой. Это случилось во время того самого рейда, который забрал мать Сокки. Ему не нравилось смотреть на неё, не нравилось вспоминать. — Сокка, Ли, я надеюсь, вам уже получше? — спросил Панук. — Я дам вам тоника, чтобы вы набрались сил. — Спасибо! — сказал Сокка, с трудом вливая в голос энергии. Он помнил тоники Панука — всё равно что пить землю. Панук разговаривал с ними, избегая неудобных тем и помешивая травы, после чего подал Сокке неприятный на вид напиток. Сокка сделал глоток и скорчил гримасу. — А Ли не будет пить? Разве он не должен пострадать вместе со мной? — Выпей всё, Сокка. Не дай дух ты снова что-нибудь выльешь, а то тебе несдобровать. Сокка сделал ещё глоток. Он помнил наказания Панука. Каждый раз ему приходилось чистить вонючие банки всякой медицинской дряни. Не очень весело. — Что до Ли, то я приготовлю тоник и ему, но сначала я бы хотел осмотреть его раны и заняться их лечением. — Он махнул в сторону заслонки палатки. — Ты не против?.. Сокка, на самом деле, был немножко против. Зуко тоже, судя по его выражению тихой паники. Но каким-то образом Сокка-таки оказался снаружи шатра и с неожиданной дилеммой. Подслушивать разговор наверняка личного и медицинского характера было бы совершенно неправильно. Но если Зуко случайно скажет что-нибудь, из-за чего его убьют, что казалось вероятным без присмотра, или ещё хуже — если Панук обидит его нестабильного друга и окажется испепелённым дотла, то Сокке очень хотелось бы быть предупреждённым и готовым вмешаться. Некоторое время он мешкал, практичность в нём боролась с моралью. Практичность выиграла. Позже он признается в том, что сделал, и извинится перед Зуко в надежде, что тот всё поймёт и простит. Риск разоблачения и/или взрыва был слишком велик. Сокка прошмыгнул за заднюю стенку палатки и сел, прижав ухо к ткани. — Дай-ка я перемотаю твои бинты, — сказал Панук. Духи, их слишком легко было услышать. Тканевые палатки Царства Земли не заглушали шум так, как шкуры. Во время будущих дискуссий им с Зуко серьёзно нужно будет разговаривать потише. — Я могу сам, — сказал Зуко чуть поникшим голосом. — Я знаю, что можешь, но я хочу посмотреть на твои ожоги. — Послышалось какое-то шуршание. — Твой жар слегка спал, но ты ещё горяч, — с беспокойством сказал Панук. Ой, блять. Сокка взмолился, чтобы Зуко сказал что-то разумное, его сердце забилось в быстром и нервном ритме. — Я ещё болею. Моё тело ещё не оправилось, — сказал Зуко после тревожной паузы. Сокка выдохнул затаённый вдох. Что ещё нужно помнить — не давай людям трогать мага огня под прикрытием. Зуко был в сознании всего день, а Сокка уже начинал седеть от стресса. Эта нервотрёпка убьёт его насмерть. — Я дам тебе попить кое-что, что поможет укрепиться. На боль не жалуешься? — Нет, я в порядке. — Хм-м-м, — неопределённо сказал Панук. Послышались какие-то звуки — возможно, он готовил какой-то бальзам. — Это чтобы ты намазывал на ожоги. Прошла долгая пауза, а потом Зуко сказал: «Спасибо». Прозвучало немного вымученно. Он действительно не любил принимать помощь. — Тебе также нужно пить это, дважды в день в течение нескольких дней. — Похоже на грязь, — скептически добавил Зуко. Панук посмеялся. — Да, есть такое. Тут просто растения и травы. — Что это? — с подозрением спросил Зуко. — То, что вы дали Сокке, не так выглядело. — Здесь всё то же, что и у Сокки, но с некоторыми добавками. Это смягчит твой стул и облегчит поход в туалет, хотя всё равно будет некомфортно. А эта мазь поможет с лечением. Зуко глухо замолчал, что, как казалось Сокке, означало, что до него пока доходило сказанное. Сокка поднялся ещё до того, как Панук закончил говорить. Сейчас Зуко точно мог взорваться. Сокка глупо надеялся, что тот факт, что большинство людей с каким-либо руководящим положением в лагере знали подробности случившегося с ним, просто не всплывёт. Как же тупо, невероятно тупо. Ну конечно же всплывёт. По крайней мере, это случилось здесь, а не какой-то уёбок из Царства Земли бросил это ему в лицо. Духи, но Сокка надеялся, что этого не случится, надеялся, что даже с вспыльчивостью и агрессивностью Зуко это оружие не будет пускаться в ход. Ему было ужасно обидно, что он уже не мог доверять честности и порядочности людей. Чего ещё лишил его Народ Огня. Он без предупреждения пролетел через заслонку палатки. — Эй, вы закончили? — спросил он. Зуко ещё сидел на циновке в нижнем белье, бледный, в синяках и с круглыми глазами. Значит, информация до сих пор пыталась пробиться сквозь его толстую черепушку. Хорошо. Сокке нужно было увести Панука, пока он не вспыхнул. Или это, или срыв. А может, и то, и другое, и ничто из этого не должны были видеть посторонние. — Да, Сокка, хотя тебе стоит спрашивать до того, как войти в палатку, когда я с пациентом, — мягко пожурил Панук. — Извини. Я просто хотел проверить, как Ли. Мне нужно с ним кое о чём поговорить. — Он умоляюще взглянул на Панука, и тот слегка прищурил глаза, словно догадываясь, что Сокка подслушивал, где не следовало. Но, если у него и были подозрения, он не стал их разделять и кивнул. — Тогда я пойду. Как только он благополучно покинул палатку, Сокка повернулся к Зуко, который до сих пор смотрел на кружку в своей руке. Он поставил её на пол, продолжая безучастно смотреть на неё. — Я подслушал и услышал, что он сказал, — сказал Сокка. Не было смысла приукрашивать. Глаза Зуко сузились, а затем с пугающей скоростью он вскочил на ноги и очутился прямо перед лицом Сокки, угрожающе нависая над ним, несмотря на небольшую разницу в росте и то, что он был одет лишь в нижнее бельё. Сокка остался стоять. Хотя Зуко в гневе был жутковат, а он явно был в ярости, Сокка не чувствовал от него опасности. В худшем случае он мог врезать ему в нос, но Сокка так не думал. Зуко бросался на других, когда ему угрожали, в остальном он полагался на вызовы, крики, дуэли и прочую ерунду Страны Огня. Пока Сокка сохранял спокойствие, всё будет в порядке. Он надеялся. — Ты сказал им! — прорычал Зуко. — Нет. — Сокка старался дышать ровно и не реагировать. Это было тяжело, нервы скакали, веля ему реагировать на воспринимаемую угрозу. — Он знает! Откуда? Сокка встретил яростный взгляд Зуко и не изменился в лице. — Он твой лекарь, он осмотрел твои раны, пока ты был без сознания. Зуко толкнул его, но не сильно. В жесте чувствовалась сдержанная злоба, но, как и ожидалось, он не выпускал её. Он хотел, чтобы Сокка отреагировал, прежде чем ударить. У Сокки было ощущение, что он как никогда хотел сейчас ударить что-то. — Зачем людям вообще туда смотреть?! — потребовал он. Сокка вздохнул. Ему не хотелось об этом думать, тем более говорить. Странное ощущение холода пронизывало его тело, словно ледяные искры под кожей. — У тебя на плече след от укуса, они, наверное, догадались. Зуко побледнел. — У меня что? — Он протянул руку к спине. О, чёрт, Сокке даже не пришло в голову, что Зуко мог не знать, что это за рана. — Зуко… — начал он. Он понятия не имел, что сказать, что он вообще мог сказать. — Кому ещё он сказал? Кто ещё знает? Честность, наверное, была лучшим вариантом, но Сокке так не хотелось этого говорить. — Ты был без сознания и в очень плохом состоянии. Они не будут тебя осуждать, да и кроме Панука вряд ли кто-то об этом скажет. — Кто?! — Мой отец, Шэнь, Бато. Генерал из Царства Земли, наверное, тоже. — Он не стал упоминать Ракука или другого капитана, Яо. Но они, скорее всего, тоже знали. Зуко попятился. Его трясло, а глаза были влажными от непролитых слёз. Сердце Сокки разрывалось от боли. Он не мог сказать ничего, что могло бы исправить ситуацию. — Они все знают, Сокка! Я не хотел, чтобы кто-то знал, а теперь целая рота солдат Племени Воды и Царства Земли знают! — Прости, — бесполезно сказал Сокка. — Прости? Меня уже заебало это слово! — Зуко тяжело дышал. Он явно пытался контролировать свою реакцию, но это было слишком. Сокка не считал себя особой неженкой, но ему ужасно хотелось обнять его. Он хотел бы быть как Катара, она могла бы просто так сделать. Она бы знала, как отреагировать, что сказать, как передать свою печаль и как это было несправедливо, как всё это было несправедливо. Сокка же просто чувствовал себя потерянным. Ему казалось, что он хочет выразить столько чувств, но если он попытается это сделать, то просто распадётся и никогда не сможет взять себя в руки. Он не знал, как с этим справиться, как помочь или как отбросить всё в сторону и забыть. Лицо Зуко скривилось, исказив шрам, и из его зажмуренных глаз потекли слёзы. Сокка смотрел, как они катятся по его щекам. Может, это было к лучшему. Кроме того первого утра, у него не было шанса по-настоящему предаться горю о случившемся, не было времени. Сбежать с корабля и на свободу было гораздо важнее. Держать эти чувства в себе было вредно, а в нынешней ситуации — наверняка опасно. Так или иначе они вырвутся наружу, и лучше, если это произойдёт в контролируемой обстановке. К сожалению, Сокка понял, что просто не может этого выдержать. Он не мог вынести этого. Он двинулся вперёд, сигнализируя о своих действиях, как только мог. — Эй, — мягко произнёс он. Зуко не открыл глаза, только слегка помотал головой. Возможно, это было неправильно, но бездействовать было просто невозможно, так что Сокка медленно и осторожно протянул руки и заключил его в объятия. Зуко был скован, дрожал, но уткнулся лицом в шею Сокки. Тот принял это за позволение и крепче прижал его к себе. Зуко не всхлипывал и не рыдал, как Сокка. Он издавал крошечные, яростные, жалкие звуки, словно пытался задушить их, пока они вырывались наружу. Сокка дал волю слезам, но они были в равной степени от ярости, как и от печали. Он был так, так зол. — Я убью их, — сказал он в обожжённое ухо Зуко, где оно касалось его лица. — Я всех их убью за то, что они сделали. Сокка не знал, слышит ли его Зуко, но он не думал, что даже говорит это для него. Он просто был так зол. Он знал, что дело не только в том, что случилось с Зуко, но и в том, что случилось с ним. Но почему-то легче было сосредоточиться на боли Зуко, на насилии, которое тот пережил, чем своей. Конечно, с ним было по-другому, но они разорвали его на части до самой души, и он не знал, что от него осталось, что можно было бы собрать воедино. — Я убью их, — снова сказал он. Он не знал, поможет ли им это, но уж точно не помешает. Зуко кивал, прижавшись к нему и делая глубокие, влажные, прерывистые вдохи. Из него не прекращались вырываться слабые болезненные звуки. В первую очередь Сокка должен был помочь закончить войну и спасти Зуко от него самого и его отца. Это было самое главное. Затем, если он не найдёт возможности по пути, он уничтожит этих ублюдков, даже если это будет последнее, что он сделает.