War Games

Хакода чувствовал растущую необходимость поговорить с сыном. Он должен был объяснить свой выбор и свои действия, ради Сокки и ради себя. Он не ожидал прощения или даже понимания, ему просто нужно было, чтобы Сокка знал, что он не поступил так потому, что не любил его или не гордился им. Так он продолжал твердить себе, но в действительности он страстно желал прощения, жаждал его. Сегодня он поговорит с ним. Однако время должно было быть подходящим. Было важно застать Сокку одного, Хакода не думал, что сможет открыться под осуждающим и обескураживающим взглядом Зули. Конечно, у Зули имелись свои проблемы. Когда Хакода заглянул в палатку через несколько часов после завершения встречи, оба мальчика лежали в спальном мешке в самом дальнем углу от входа. Голова Зули была спрятана под подбородком Сокки, его тело заметно дрожало — то ли от слёз, то ли от сильных эмоций, Хакода не мог сказать. Сокка не спал и, увидев отца, слегка встряхнул головой. Хакода понял намёк и молча удалился. Ему хотелось бы ещё чем-то помочь. Всю ночь он ворочался и думал, пока Бато не наклонился и не шлёпнул его легонько по груди. «Если не можешь решить насущную проблему, займись чем-нибудь полезным, что может помочь. И, ради всего святого, поспи немного, не то сведёшь себя с ума, а то и меня», — сказал он. Хакода улыбнулся воспоминанию: он знал, что этот мужчина нравится ему не просто так. Мысли о том, что он действительно может сделать для них, помогли ему успокоиться и позволили поспать несколько часов. Сейчас, конечно, едва рассвело, и он, пошатываясь, совершал свой ежедневный обход, проклиная Народ Огня, войну и раннее утро. У него возникло несколько идей, и настало время воплотить их в жизнь. Для начала им понадобится собственная палатка. В данное время у Панука не было других пациентов, но это могло измениться. Личное пространство могло помочь им почувствовать себя более уверенно. Хакода также подумал, что, возможно, им не помешает заняться каким-нибудь делом, пока лагерь бездействовал. Сокка любил быть активным и полезным, и Хакода не думал, что ему захочется тихо сидеть, пока он набирается сил. Работа могла бы немного поднять настроение и вернуть ему какой-то контроль над собой. Зули тоже, если ему захочется, хотя, если он предпочтёт отсиживаться в палатке, это тоже будет приемлемо и, возможно, желательно. Одним из неприятных моментов в вынужденном пребывании на суше была необходимость просить Хуана о предметах первой необходимости, таких как палатки и другие принадлежности. Его поражало быть вынужденным выпрашивать у человека всё нужное. И хотя ему всегда это давали, Хакода не мог отделаться от ощущения, что генерал Царства Земли смотрит на него и его людей слегка свысока. Он знал, что Хуан ценит его интеллект и поддержку Племени Воды в морских сражениях. Но всё же было нечто снисходительное в том, как Хуан любезно предоставлял ему вещи, о которых, вероятно, и не стоило просить. Мелкая досада в общей картине, но даже так Хакода предпочитал обращаться к Шэню, а не к генералу Хуану. С этими мыслями он направился к лагерю армии Царства Земли. Несмотря на ранний час, мужчины были на ногах, выполняли повседневные обязанности и готовились к завтраку. Они смотрели на Хакоду, когда он проходил мимо, некоторые с любопытством, а некоторые с чем-то похожим на подозрение. Хакода насторожился. Они путешествовали как один отряд уже несколько недель, его приняли, даже стали ценить. Это новое недоверие должно было возникнуть из-за мальчиков, прибывших в лагерь. Догадки и сплетни были ожидаемы, но отчего-то он не ожидал, что на людей окажут такое влияние огненные черты Зули. Ему придётся внимательно следить за детьми, чтобы обеспечить их безопасность как внутри лагеря, так и снаружи. Очередная из совершенно не нужных ему забот. Шэнь, разумеется, уже проснулся, был безупречно одет и полон энергии. По утрам Хакода просто терпеть его не мог. К счастью, у него были и плюсы: он, видимо, в какой-то степени переживал за детей и с радостью согласился помочь с палаткой, даже установил её. Они выбрали место поближе, но не слишком близко к палатке Хакоды. Он хотел присматривать за мальчиками, но не думал, что Сокке понравится быть под постоянным надзором. — Вы сегодня проведали их? — спросил Шэнь, сильными, отработанными движениями вбивая в землю металлический штырь. Хакода покачал головой. — Я навестил их вчера ночью, но не хотел тревожить. После вчерашней встречи они были… подавлены. Панук сказал, что Ли очень расстроился после того, как он обработал его травмы, именно те, что интимного характера. — Хакода вздохнул. Шэнь нахмурился и скривил губы. — Бедняга. Тяжёлая ситуация, а в таких обстоятельствах пытаться принять всё, что произошло, тем более нелегко. Ещё мягко сказано. — Да, я не уверен, что можно сделать. Он не очень-то откровенен, так что я мало что могу предложить. Только что я защищу их, как смогу. — Палатка — вполне неплохая идея. — Я подумал, может, их можно будет чем-то занять, дать им потрудиться, если им захочется. Шэнь одобрительно кивнул. — Маленьких простых поручений полно найдётся. — Может, это и поможет их немного приобщить, — сказал Хакода, любуясь их работой. Палатка была высокой и сделана из тускло-зелёной, слегка запятнанной непогодой ткани. Сойдёт. Шэнь небрежно огляделся по сторонам, и Хакода сразу напрягся. Если кто-то проверял, нет ли вокруг кого-нибудь, кто мог бы их услышать, это всегда был плохой знак. — Я как раз об этом думал, — сказал Шэнь, не повышая голоса. — Я хотел кое-что с вами обсудить. — Говорите, — лишь слегка неохотно ответил Хакода. Насколько он мог судить после нескольких месяцев знакомства, Шэнь был порядочным человеком, верным, трудолюбивым и с сильным моральным стержнем, который, казалось, не дрогнул бы даже перед лицом сопротивления со стороны его собственного народа. Но он также был упрямым, волевым и, казалось, действовал, руководствуясь интуицией. Он делал такие вещи, как спасение желтоглазых мальчишек в лесу, несмотря на то, что с большой вероятностью этот ребёнок был одним из их врагов. Хакоду это просто немного нервировало. Шэнь передёрнул широкими плечами, выглядя при этом немного неловко, что не помогло унять трепет Хакоды. — Возможно, им будет немного легче, если люди узнают о предполагаемых преступлениях Зули против Народа Огня, — негромко и непринуждённо сказал Шэнь, как будто не предлагал ничего такого, что было бы по меньшей мере неподчинением, если не хуже. Генерал очевидно велел им держать подробности встречи при себе. Шэнь пристально посмотрел на него. — Рано или поздно люди узнают, так всегда бывает. Но, если подстегнуть слухи, это может ослабить напряжение. Чтобы кто-нибудь не назвал его в лицо пеплоедом. — И не получил в лицо кулак, — иронично хмыкнул Хакода. — И это. Он был прав, люди не радовались появлению мальчика в лагере. И неважно, что у многих из солдат Шэня были глаза похожего оттенка. Хотя ни у кого не наблюдалось настолько яркого золотого цвета. — У него очень выразительные глаза, — сказал Хакода вместо ответа. Ему нужна была минута-другая, чтобы обдумать возможные варианты и их последствия. Шэнь слегка поджал губы. — Да. — Он выглядел ещё более неловко, и Хакода понял, что, возможно, открыл ещё одну тревожную тему для обсуждения. — Этот цвет не часто встречается в пехоте, с которой я воевал. Кажется, он больше ассоциируется с высшими слоями их общества. Хакода опасался, что он скажет что-то подобное. Может быть, отец Зули — генерал? Кто-то важный? Знает ли мальчик, кто это? Жаждет ли мести? Или же он просто решил отомстить им всем? Хакода сдержал стон. Столько вопросов, а ответы не найти. Он решил, что пока намеренно не будет обращать внимания на то, на что Шэнь намекал. — Возможно, вы правы насчёт полезности слухов, — сказал он вместо этого. — Но я бы не хотел распространять историю, если она не правдива. Это было бы нечестно. Я поговорю с ними и попробую сначала прояснить ситуацию. Шэнь кивнул. — Разбудите их и подготовьте к завтраку. Тогда можете спросить, хотят ли они заняться чем-нибудь в лагере. — Что нужно? Шэнь пожал плечами. — Подготовка и подача еды всегда пригодится. Уход за животными, передача сообщений, проверка запасов, стирка. Есть много дел, посмотрите, что их может заинтересовать. Я всё устрою. Хакода быстро, уныло улыбнулся. — Спасибо, капитан. Приятно знать, что я могу на кого-то положиться. Шэнь бросил ему кривую улыбку в ответ. — А на кого ещё? Хакода направился к палатке лекаря, но замер, когда Сокку, казалось, насильно вытолкали из шатра. Его короткие волосы торчали во все стороны, а у него самого был полусонный вид. На него была лишь частично надета рубашка, одна его рука смутно подрагивала, пытаясь попасть в рукав. Зули вышел за ним с убийственным видом. Опять же, от этого выражения всё в нутре Хакоды норовило отреагировать. Он просто не мог подавить инстинктивную реакцию на предполагаемую угрозу сыну, хотя, логически, он знал, что таковой не было. Сокку нисколько не волновал оскал, он, скорее, был не рад проснуться. — Ну почему ты такой? — проскулил он, почёсывая рукой лохматые волосы. Он звучал как в детстве, когда Хакода вытаскивал его из постели, чтобы он помогал по дому. Зули находился в его пространстве, слишком близко, и сверлил его взглядом. — Ты должен тренироваться каждый день! — сказал он, его оскал каким-то образом лишь усилился. — Да, я понимаю, но почему сейчас? — Сокка взмахнул рукой, пытаясь указать на ранний час широкими жестами. — До завтрака это подождать не может? — Нет! Тебе нужно тренироваться. — Зули немного испортил свое яростное выражение лица, выдвинув подбородок, отчего его нижняя губа выпятилась в нелепой гримасе. Вероятно, не то выражение, которое он пытался изобразить, но тревога Хакоды немного ослабла. Сокка состроил ещё несколько умоляющих, несчастных морд, но Зули проигнорировал их и потащил его в сторону, за палатку лекаря. Хакода засомневался, стоит ли вставать у них на пути, но затем как можно непринуждённее пошёл следом. — Начни с разминки. Ты не практиковался уже несколько дней, — говорил Зули. Он стоял в лучах яркого утреннего солнца, от которого его жёлтые глаза почти светились. Он принял расслабленную позу, и Сокка повторил за ним. Затем они начали двигаться, выполняя несколько простых форм. Шаги их были мягкими, а движения выглядели плавными, почти как текущая вода. Хакода предположил, что они отрабатывали эти каты в неволе, возможно, использовали для упражнений. Для него они были чужими, незнакомыми. Он задался вопросом, были ли они родом из колоний или это был особый стиль, который Зули перенял? Кто же научил его? Тело Зули двигалось с грациозностью многолетних тренировок, пока он переходил от одного шага к следующему, что-то в линии его плеч расслабилось и оттаяло. Сокка был не таким плавным, и движения, видимо, не расслабляли его в той же мере, но с каждой формой он лучше вторил плавности кат. Возможно, в нём говорила отцовская гордость, но Хакода считал, что у него неплохо получается подражать движениям друга. Наблюдать за этим почему-то даже успокаивало. Хакода не знал, заметил ли его Сокка, но его явно заметил Зули: тот бросил на него вызывающий взгляд, а затем продолжил игнорировать с непоколебимой решимостью, граничащей с дерзостью. Понаблюдав за происходящим около часа, Хакода с неохотой оставил их. У него были свои дела. Он пошлёт кого-нибудь с едой и вернётся поговорить с Соккой позже. План Хакоды поговорить с сыном не удавался. Сокка избегал его. Сначала ему казалось, что это просто невезение, но по мере того как солнце поднималось всё выше, он никак не мог остаться с ним наедине. Зули был свирепой, вечно бдительной тенью, а Сокка целиком и полностью пользовался этим. В конечном счёте Хакода прибёг к жульничеству. Он попросил у Шэня отвлечь Зули, может, пригласить его выбрать работу. Шэнь охотно пошёл на сговор и, казалось, даже обрадовался данной перспективе. Он был единственным человеком, кроме Сокки и, возможно, Панука, во всём лагере, кого не отталкивал Зули и кто активно хотел проводить с ним время. Уму непостижимо. Хакода обнаружил Сокку у палатки Панука, глядящего в пространство, словно его здесь и не было. Учитывая, как на него могло воздействовать пленение, было страшно видеть, как он вот так смотрит в никуда. Особенно когда Хакода негромко поприветствовал его, и Сокка вздрогнул в ответ. Видеть, как меняется его лицо, как он задохнулся, возвращаясь из того места, куда мысленно отправился, пугало. От этого по телу Хакоды пронеслась невыразимая печаль, словно морозный ветер. Сокка взглянул на него, в этот раз действительно увидев перед собой. Он выглядел так, будто собирался бежать. — Пожалуйста, Сокка. Мы можем поговорить? — спросил Хакода. Ему хотелось и взмолиться перед ним, и приказать остаться и слушать. Ему удалось сдержать оба порыва, но лишь едва. — Я не отниму у тебя времени. Глаза Сокки отыскали Зули, который был задержан Шэнем, как тот и обещал. Они разговаривали у одного из первых костров или, скорее, ругались, судя по резким жестам со стороны Зули. Однако никакого кровопролития, похоже, не намечалось, так что Хакода чувствовал, что может занять немного внимания Сокки. Тот же не казался настолько уверенным, он с беспокойством щурил на них глаза. — Ничто не случится с ним за пару минут, Сокка, — сказал Хакода мягко и так тепло, как только мог. Сокка с силой оторвал взгляд. — Ты так говоришь, но ты не видел, как быстро он может перейти от ворчливого недоумения до полной ходячей катастрофы. Я тебе рассказывал, как он вылил всю мочу из своего ночного горшка на адмирала? Мы за это пострадали. — При воспоминании его губы скривились в улыбке. — Но оно того стоило. Хакода моргнул. — Он вылил мочу на адмирала? Мага огня? Это разве не было бы… рискованно? Сокка фыркнул. — Ты скоро поймёшь, что Ли не хочет и не умеет думать о последствиях. Это часть его очарования, когда не грозит тебе смертью. — Хм-м, — сказал Хакода. Он всё ещё сомневался, что у Зули есть какое-то очарование, и не знал, стоит ли ему разделять улыбку сына или просто впасть в тихую панику от того, что чуть его не потерял. — Шэнь не навредит Ли, — взамен сказал он. — Он не отреагирует плохо на провокацию. — Он очень интересуется нами, — сказал Сокка, бросив на него взгляд из-под ресниц. — Интересуется Ли. — Здесь скрывался вопрос, оттенённый тревогой. Хакода подумал и склонился к честности. — Я думаю, Шэню любопытно, и он чувствует за него ответственность. Ещё я подозреваю, что у него личные проблемы влияют на его мышление. — Говоря это, он осознал, как это правдиво. — Я особо не знаю его историю, но он, кажется, трепетно относится к людям со смешанным происхождением. Сокка кивнул, но не выглядел убеждённым, его взгляд всё возвращался обратно к другу, который теперь бурно размахивал руками. Впрочем, Шэнь оставался в расслабленной позе, так что повода вмешаться не было. — Но, — продолжил Хакода, — я также думаю, что генерал Хуан попросил Шэня наблюдать за ним. Он следил и за мной, пока… не пришёл ты. — Он глубоко, медленно вдохнул. — Они боялись, что я убегу посреди ночи, чтобы спасти тебя. Сокка взглянул на него, на месте его лица предстала пустая маска. Он был выразительным ребёнком, отсутствие эмоций пугало. — Они не дали тебе уйти? — спросил он. Хакода надеялся, что они смогут поговорить наедине или хотя бы в палатке. Но, видимо, нет. — Нет, они не хотели. Если бы я попытался уйти, подозреваю, что это бы плохо кончилось. — Было бы так просто обвинить генерала Хуана, можно было бы даже переложить вину на Ракука или Шэня. Но поступать так было бы неправильно, и это никак бы не смягчило его вину. — Я хотел, больше всего на свете. Я хотел прийти, когда получил первое письмо. Я словами не могу передать, каково было открыть посылку с твоими волосами. — Он позволил своей боли проявиться в его лице, в том, как сбилось его дыхание. — Но мне пришлось бы пойти одному, и если бы я потерпел поражение и адмирал бы схватил меня, то все наши планы пошли бы крахом. Мы могли потерять Ба Синг Се. — Я понимаю. Правда. Война важнее. — Сокка… — Я не издеваюсь. Она важнее. Я понимаю. Но и ты должен понять… — Он замолк, тяжело дыша. Казалось, он не мог завершить мысль. — Сначала я не хотел, чтобы ты приходил, потому что знал, что это ловушка. У Джао нет никакой нравственности и никакой чести. Никакой. Он не сдержал бы слово, тебя бы убили, и меня, наверное, тоже. Но потом, когда Ро начал пытать меня… когда я понял, в какой опасности Ли, мне было всё равно. Я хотел, чтобы ты пришёл. Но тебя не было. Никого там не было, никто не остановил того, что случилось. — Мне так жаль, Сокка. — Да, мне тоже. — Он крепко стиснул челюсть, а глаза заблестели от непролитых слёз, которым он упрямо не давал пролиться. — Если есть хоть что-то… — начал было Хакода, но его прервал громкий голос Зули, ставший ещё громче. — Я не буду стирать вам вашу грязную одежду! Сокка чуть выпрямился, услышав слова друга, тайком потёр глаза. — Что? — в явном замешательстве пробормотал он. — Шэнь собирался поговорить с Ли о работе, которая может потребоваться в лагере, — сказал Хакода в качестве объяснения. — Ты тоже, ничего обязательного, просто если захочешь. — Не уверен, что стирка будет Ли по вкусу, — со слабой улыбкой сказал Сокка. — Есть предложения? — Хакода не мог улыбнуться в ответ, хотя попытался. — Какие есть варианты? — Готовка, хотя идея, наверное, не лучшая. Они могут заподозрить, что он попытается их отравить. — Вряд ли готовка будет в его репертуаре. Что ещё? — Уход за животными? — Да! Вот это может сработать. Он будет жаловаться, но он это сделает. — Сокка кивнул. — Он любит животных, может, ему даже понравится. Он подумал: — Ну, вообще, вряд ли, но мечтать не вредно. Хакода не мог отделаться от ощущения, что, хотя разговор был явно окончен, ситуация осталась неразрешённой. Эта мысль не давала ему покоя до конца дня. Она и ещё шепот недовольства, который он слышал, выполняя свои обязанности. Тот исходил как от его собственных людей, так и от солдат Царства Земли, скорее всего, распространяясь такими людьми, как Яо и Ракук, и все они были направлены на Зули. Это было несправедливо, но Хакода понимал, что вина в той же мере лежит и на нём. Ему не нравилось, как близок мальчик был к его сыну, только из-за его внешности. Ему приходилось беспрерывно отгонять от себя предрассудки. Потому что, послушав его на встрече, он понял, что в какой-то степени доверяет ему. Он не считал, что тот желает им зла, а опасность, которую он мог бы им принести, будет вне его контроля. Хакоду потянуло в сторону конюшни. Возможно, лучшим способом развеять сомнения было просто поговорить с мальчиком. А ещё он мог бы получить какое-то подтверждение относительно предполагаемого убийства принца. В таком случае, возможно, они могли бы дать слуху распространиться, и это сняло бы хоть немного напряжения в коллективе. Хакода наблюдал, как Зули тащит ведро с кормом к ряду страусовых лошадей, на его лице застыло серьёзное, сосредоточенное выражение. Получив задание, он принялся за него с единоличной решимостью, хотя вид у него одновременно был совершенно свирепый. Как и ожидалось, ему не понравился ни один из вариантов работы, но он выбрал животных из всех представленных возможностей. Вот уже несколько часов он кормил и чистил птиц под пристальным и слегка брезгливым взглядом хозяина конюшни, который был в шаге от того, чтобы съязвить ему в лицо. От птиц исходил резкий, но не совсем неприятный запах, и они шумели, чирикали и квакали. Некоторые из них издавали странные низкие звуки горлом, когда он подходил ближе. Хакода не любил этих тварей, они были очень взвинченными и вспыльчивыми. Почти как их новый надзиратель. — Ли? — спросил Хакода, войдя в конюшню. Зули вздрогнул, встал в оборонительную стойку и рассыпал горсть зерна, которым кормил одну из птиц. Хакода готов был пнуть себя. Оба мальчика были крайне нервными и легко пугались, чего и следовало ожидать, учитывая обстоятельства. Но он подошёл к мальчику слева. Он напрочь забыл слова Панука, что тот может не видеть этим глазом. Он виновато поднял руки. — Извини. Я просто хотел узнать, как у тебя дела, и не нужно ли тебе с чем-то помочь? — Я справляюсь. — Страусиха, которую он кормил, замахнулась на него головой, ударившись о его плечо и раздраженно потянув за рубашку. Не сводя глаз с Хакоды, Зули нагнулся, чтобы собрать рассыпавшееся зерно. — Я знаю, ты молодец. Просто… — Лучше было выбрать честность. — Я просто хотел поговорить с тобой. — О чём? Хакода пожал плечами. Он не был уверен, как объяснить, чего хочет. У него были вопросы, много, много вопросов, но ни один не казался уместным, чтобы просто так взять и спросить. Мальчик грубо закатил глаза. — Спрашивайте уже, — сказал он. — Если ты не против. Это не допрос, ты не обязан ни на что отвечать, и тебе ничего не будет, если ты решишь что-то сохранить при себе. — Вы хотите спросить, о чём мы говорили в палатке, да? — хмуро сказал Зули. Он протянул руку большой коричневой птице и дал ей поклевать из его ладони. — Хочу, да, очень, — признал Хакода. — Но я говорил серьёзно. Тебе необязательно отвечать. Зули кивнул. — Я не буду, если не захочу. Спрашивайте. Хакода просто начнёт, он не думал, что мальчик оценит, если он будет ходить вокруг да около. — Ты знал, что корабль взорвался из-за взрывчатой смолы… — Он остановился, когда Зули прищурил глаза. Может, так действительно было слишком прямо. Должен был быть способ выразиться менее откровенно, чтобы не взволновать мальчика. — Вы хотите знать, взорвался ли корабль из-за моих действий? — резко сказал Зули. — Ответ — да. Ладно, это было просто. — Могу я спросить, почему? Конечно, убийство сына Озая — очевидный вклад в нашу борьбу. Но зачем рисковать? Зули пристально смотрел на него. — Сокка говорит, что из меня никудышный лжец, так что лучше не буду пытаться, — наконец сказал он, рассеянно поглаживая грозный клюв, теперь пытающийся залезть в его карманы в поисках еды. Значит, это было не дело политики, а личное. Причин могла быть тысяча, это могло быть связано с любым числом проступков или актов жестокости по отношению к мальчику или его семье. Но одна была очевидна. — Это он тебя обжёг? — спросил он и сразу пожалел об этом. Вопрос был ужасно личным, и он обругал бы любого, кто бы его задал. Зули вздрогнул, и Хакода почувствовал себя ещё большим засранцем. — Прости меня, Ли, тебе не нужно отвечать. Это было грубо и неуместно. Любопытство иногда меня пересиливает. — Как и вашего сына, — с каплей иронии добавил Зули. — Ничего. Он этого не делал. — Он коснулся лица, оставив на щеке со шрамом ещё одну полосу грязи. — Но можно сказать, что он был этому причиной. Из-за него это случилось. Больше я не хочу говорить. — Прости. Я просто хотел узнать тебя получше, не расстраивать и напоминать о старой боли. У него был недоумённый вид. — Зачем? — Синяки вокруг его горла и лица пожелтели и побледнели, от этого он выглядел почти как потерянный сирота, и Хакоде стало хуже. — Потому что ты друг моему сыну. Потому что я хочу помочь тебе. Вам обоим. — Я не собираюсь вредить Сокке, — сказал Зули сипловатым голосом. Он звучал совершенно уверенным в себе, не таящим сомнений. Он говорил правду, это Хакода знал точно. — Не понимаю, отчего это вам будет легче, если вы узнаете меня получше, — добавил он, насыпая птицам ещё одну горсть зерна. Похоже, ему нравилось кормить их с рук. Духи, но он был тяжёлым ребёнком. — У тебя есть семья? Ты хочешь куда-нибудь пойти? — спросил Хакода. — Не пойми меня неправильно, ты вправе оставаться здесь, сколько захочешь или сколько тебе будет нужно. Мы защитим тебя, и ты можешь помогать нам в нашей борьбе столько, сколько захочешь. — Он не хотел, чтобы это звучало так, будто с ним нянчатся. Мальчик явно уже привык к самостоятельности и, скорее всего, не будет благодарным за опеку. Но Хакоде ещё хотелось, чтобы он знал, что о нём позаботятся. Бедному ребёнку как никогда нужен был отдых. Зули молча задумался, почти прижавшись покрытой шрамом щекой к плечу. — Нет. Ну, у меня есть дядя. — Он бросил взгляд на Хакоду и так же быстро отвёл его. — Мы какое-то время путешествовали вместе, но мы разъединились. Я не знаю… не знаю, хочу ли я… я не знаю, хочу ли я его найти. Или, по крайней мере… по крайней мере, узнать, что с ним случилось, — отрывисто сказал он. Тема для него была явно трудная. — Если мы сможем помочь, то поможем, — пообещал Хакода, хотя на деле сомневался, что у них что-то получится. Попытки гнаться за слухами о каком-то случайном мужчине вряд ли принесут результаты. — Мы можем сделать для тебя что-то ещё, что тебе нужно? — Мне мало что нужно. Всё, что у меня было, Джао отнял. — Он вздрогнул от собственных слов. На мгновение его плечи подались вперёд, после чего он выпрямил их и поднял кверху подбородок в агрессивном отрицании собственных эмоций. Страусиха защёлкала клювом и снова ударила его своей большой головой, возможно, почувствовав его стресс, а может, просто пытаясь вытрясти из него ещё немного зерна. — Если придумаешь что-нибудь, скажи мне или Шэню. Сокка уже дал мне список длиннее моей руки, так что не думай, что ты нас обременишь. — Есть кое-что. — Да? Зули метнул взгляд в его сторону, всё так же избегая его глаз. — Меч. Для Сокки. Он ещё не готов, но он должен скоро начать тренироваться с настоящим оружием. Хакода не знал, что думать по поводу того, чтобы Сокка учился владению мечом. Ими пользовались Земля и Огонь, но не Южное Племя Воды, во всяком случае, не теми, что предпочитали другие народы, с прямым лезвием. Тем не менее выбор оставался за Соккой. — Я наверняка смогу найти что-нибудь, — сказал он. Зули покачал головой. — Не что-нибудь. Я хочу выбрать его, это должен быть подходящий меч, с правильным для него балансом и весом. Чтобы он извлекал от него максимум пользы. Хакода почувствовал, как слегка улыбнулся. — Хорошо. Я поговорю с генералом. В лагере Царства Земли есть склад конфискованного оружия. Уверен, ты найдёшь там что-нибудь подходящее. И что-то для себя, если хочешь? — Я бы так и хотел, спасибо. — Он зачерпнул ещё зерна и протянул страусиной лошади, фактически отвернувшись от Хакоды. Разговор окончен. Ну, могло бы закончиться гораздо хуже.

***

Сокка нашёл Зуко у страусовых лошадей на закате. Он немного постоял в тени, наблюдая, как его друг ухаживает за огромными птичьими монстрами. Тот ворчал и гладил их жёсткие перья, оттирая их от грязи. Хотя он не задыхался от счастья, будучи там, ему, казалось, доставляло удовольствие прикасаться к ним, поглаживать их короткие перья, где начинались лютые клювы. Бесконечное поглаживание, похоже, успокаивающе действовало на него, и уродливым птицам тоже это нравилось. — Эй, Ли? — позвал он, зайдя в конюшню. — Ты уже закончил? Зуко повернулся и вперил в него угрюмый взгляд. Он был чумазый, усталый и недовольный. Вид был ужасно забавным. — Ванна? — спросил Сокка, и хмурая мина Зуко почти сразу улетучилась, после чего он закивал с жарким энтузиазмом. — Отлично, тебе как раз надо. Я тебя отсюда чую. Зуко фыркнул. — Очень тактично, Сокка. Это ты придумал эту херню с работой? Я не вижу, чтобы ты копался в говне. — Он пошёл с ним в ногу, когда они направились к своей новой палатке. — Нет… ну, только часть со страусовыми лошадьми. Мне показалось, тебе это больше понравится, чем другие варианты. — Сокка махнул рукой, чтобы предотвратить любые протесты. — Я тоже участвую. Я занимаюсь запасами. Очень важная работа, которая включает в себя составление списков. Что мне нравится, наверное, больше, чем следует. — Писать списки не так уж трудно, — проворчал Зуко, оттряхивая с себя перья и грязь. Ему понадобится ещё пара ванн, если он будет таким грязным каждый день. К счастью, Сокка был мастером планов. — Та-да! — сказал он, отбросив в сторону заслонку их палатки. Внутри была чуть побитая жестяная ванна, наполненная слегка парящей водой, набор средств по уходу, предоставленный отцом, и новый комплект одежды Земли для Зуко. — Ванна, — немного невнятно сказал Зуко, но с долей изумления. Сокка улыбнулся. — Ага. Ванна! Хочешь первым? Или сначала я? Зуко уже наполовину разделся, оставив одежду в грязной куче на полу. — Где вода? Сокка прищурился. — В ванне, гений. Где ещё она должна быть? — Не эта вода, а та, которой мыться. Иначе ты сидишь в своей грязи, а тот, кто идёт вторым, сидит в ещё большей грязи. Сокка задумался о лишних вёдрах воды, которым Джао снабдил их во время их последней совместной ванны. Должно быть, это было как-то связано с чудными традициями Народа Огня. Впрочем, вполне логично. У него не было никакого желания сидеть в воде, в которой помоется Зуко, особенно учитывая всю грязь на нём и птичье дерьмо. Он замарал себе почти всё лицо и шею. Даже на носу были пятна. Выглядело очень мило. — Я возьму пару вёдер, — предложил он. К тому времени как он вернулся, Зуко сидел голый на циновке и осматривал свои повязки. Он снял повязку с туловища. И рассматривал те, что были вокруг талии. Вокруг его левой ляшки, ближе к бедру, тоже был обёрнут бинт. Сокка не знал, что это за рана, и не очень хотел знать. — По-моему, мне не стоит их мочить, — неохотно сказал Зуко. Сокка поставил вёдра. — Дай посмотрю. — Он нагнулся, оттянул бинты и взглянул на изувеченную кожу под тканью. Волдыри начали покрываться коркой там, где они лопнули и потекли. — Ну да. Думаю, тебе придётся помыться вне ванны. Извини, мне казалось, тебе будет приятно. Зуко моргнул, глядя на него. — Так и есть. Но я не хочу опять заболеть. Я помоюсь с помощью вёдер. Сокка кивнул. Он расстроился за Зуко, что было тупо. В будущем будет ещё много ванн. — Я достал только холодную воду, ты можешь, ну, — он понизил голос до едва различимого шёпота, — нагреть её? Зуко чуть согнул плечи. — Может быть. Я… — Он размял пальцы, пристально их рассматривая. — Я чувствую свою магию, не как на корабле. Я знаю, что она там, но она кажется очень далёкой. Магия огня требует много энергии. Её нужно создавать, а не брать то, что уже есть. Я не уверен, что могу, не сейчас. — На секунду он замолк, брови задумчиво нахмурились. — Или, ну, я мог бы, но я не думаю, что это стоит траты энергии. Пусть вода остаётся холодной. Я могу хотя бы согреть себя, это не должно быть трудно. Сокка никогда особо не задумывался о тонкостях магии огня. И ему пришлось удержаться от желания расспросить Зуко об этом подробнее. Наверное, лучше было приберечь этот разговор до времени, когда они не будут в лагере людей, которые убьют его, если раскроют. — Мы можем использовать воду из ванной. Я просто вылью холодную, и у тебя будет хотя бы одна тёплая. — Спасибо. После некоторой возни Сокка наконец-то опустился в ванну. Это было прекрасно, но его удовольствие слегка омрачало то, что Зуко не сможет его с ним разделить. Сокка наблюдал, как тот моется, используя воду из вёдер. Пока он методично и тщательно мыл себя, из-под его спины выпирали костлявые лопатки. Несмотря на очевидную потерю веса, в его теле по-прежнему замечалась сила. Сокка готов был поспорить, что с помощью хорошей еды и регулярных физических упражнений, которые он упорно навязывал на себя (и на Сокку), он быстро вернёт себе свои тупые мышцы. У Сокки было ощущение, что его собственному телосложению потребуется побольше времени, чтобы вернуться к своему прежнему, слегка невыразительному великолепию. — Поможешь мне с волосами? — спросил Сокка. Помощь была ему необязательна, но он посчитал, что это будет достойным переходом к тому, чтобы предложить помочь Зуко с его причёской. В прошлый раз, на корабле, тот не дал Сокке вернуть долг и помыть ему волосы. Сокка немного подумал об этом и пришёл к выводу, что за этим крылась какая-то связанная с огненным народом причина. — Хорошо, — помолчав, сказал Зуко. — Хочешь, чтобы я их помыл? — Это я сам могу, — заверил Сокка. — Я не против. — Ну, если ты настаиваешь, я не откажусь. В прошлый раз было приятно. В этот раз тоже было приятно. Пальцы Зуко были сильными и уверенными, а лишний напор в этой ситуации оказался не так уж плох. Сокка громко и немного нелепо застонал, когда вместе с этим ощущением у него расслабилась шея, а впоследствии и всё тело. — Тебе больно? — Это звук удовольствия. — А. Понятно. — Для агрессивного, тяжёлого скандалиста он мог быть очень пассивным, когда его ничто не беспокоило. — Зуко, а дай тот кожаный чехольчик? — Сокка указал пальцем, и Зуко послушно взял его. Сокка подумал, не предложить ли ему надеть штаны, раз уж он закончил мыться, но решил не усложнять ситуацию. Оставалось надеяться, что никто не зайдёт к ним, пока он тут голый. Зуко, похоже, относился к их палатке как к некой непроницаемой крепости, в которую люди не ворвутся по прихоти, что, скорее всего, было не так. Он раскрыл чехол, где находился набор бритв. — Побреешь мне виски? — спросил Сокка. Он не знал, заходит ли за пределы допустимого в Народе Огня. В Племени Воды это было знаком доверия и дружбы, и с этой мыслью он собирался ответить тем же. — Так же, как раньше? — Да, пожалуйста. Длинные волосы оставь, они отрастут. Зуко подвинулся и снова сел позади него. — Будет выглядеть тупо, — сказал он, проводя пальцами по оскорбительным длинным прядям на макушке Сокки. — Нет, я буду выглядеть шикарно. Это породит модный тренд среди Земного народа. Они будут звать его… — Тупым. — Нет, они будут звать его «Стиль Сокки». — Он проделал несколько размашистых жестов руками, которые, как ему казалось, подчёркивали всю крутизну его великолепной причёски. — Стиль Тупицы, — буркнул Зуко, тщательно подбривая виски Сокки аккуратными и кропотливыми движениями. — Опять неправильно, Зули. — Это вызвало раздражённое мычание, но никаких кровоточащих ран от мягкого движения бритвы по коже головы. — Супер-Секси Стиль Сокки! — Как скажешь. — Мне потом помочь тебе с твоими, Майор Ворчун? Зуко приостановил процедуру и задумался. — Я не заставляю. Я могу дать тебе зеркало, и ты сам разберёшься. Просто, если хочешь, я могу тебе их помыть и постричь, — попытался Сокка. — Хорошо. Победа! Придумать, как лучше помыть его голову, не усаживая его в ванну, было затруднительно, но они сделали так, чтобы Сокка ещё сидел внутри, а Зуко наклонил голову над краем. Однако Зуко был напряжён, мышцы в его шее застыли, и он яростно дёрнулся при первой же струйке воды из рук Сокки на его макушку. Сокка не понимал, почему, но, если Зуко не скажет ему остановиться, он решил, что будет продолжать. Он зарылся пальцами в короткие волосы и стал втирать мыло, массируя кожу по ходу дела. — Ох, — сказал Зуко, и его тело вновь расслабилось. Он издал горлом маленький звук, почти болезненный, но не совсем. Сокке казалось, что Зуко мало испытал в своей жизни мягких прикосновений. Он не знал, было ли у него мало близких людей или же его как-то отталкивал физический контакт. Скорее всего, всё и сразу. — Что за проблема с мытьём волос? — спросил он. Может, чуть резко. — К ним как-то по-особенному относятся… там, откуда ты родом? Зуко тихо простонал. Его глаза были закрыты, и он выглядел так, словно его тело вот-вот растает. Им нужно будет ещё это повторить. — Тут сложно, — сказал он, его слова звучали тягуче и медленно. — Люди не должны трогать мои волосы. Мой пучок, если бы у меня был. Личные слуги, конечно, могут. И близкие друзья или родственники. Но другие не должны. Как и ожидалось, традиции Народа Огня. Джао, отрезавший ему хвост, стал для него первым в череде надругательств, как и для Сокки. При этой мысли белые пятна подступили к краям его зрения от накатившей волны ярости. — Наклонись вперёд, чтобы я постриг тебе волосы, — сказал он, размеренно дыша. Ещё пара глубоких вдохов. — Получается, я твой слуга? — спросил он, пытаясь говорить лёгким голосом и с юмором, невзирая на внезапную дрожь в руках. — Нет. Я же первым предложил помыть тебе голову, помнишь? А ты что, считаешь, что я твой слуга? Ибо я готов опровергнуть это мнение с сильным предубеждением и некоторой жестокостью. Сокка засмеялся, удивившись шутке, и в его груди потеплело, когда он подумал о возможностях. — И мечтать не стану, дружище. Он сбрил длинный, нелепый участок волос на макушке Зуко. Он будет скучать по его тупости. В других обстоятельствах, если бы волосы не имели какого-то особого смысла в Стране Огня, Сокка мог бы выбрить там своё имя или ещё что-нибудь забавное. Но сейчас он просто постриг и привёл его волосы в порядок, пока они не стали равной длины. Его удивляло, как много они с Зуко не знали о культурах друг друга, как легко было оступиться и сказать что-то оскорбительное. — Я не переборщил с вопросом о волосах? — спросил он. Зуко подумал. — Нет, всё нормально. Ты во многом как твой отец. Он спросил меня… обжёг ли меня принц. — Так, ну вот это грубо с его стороны. Это ты пытаешься мне сказать, что я грубый? — Когда это он разговаривал с отцом Сокки без присмотра? И так было плохо, что он до этого говорил с капитаном Шэнем. Зуко пожал плечами. — Нет, хотя это правда. Он сразу извинился. Он не сдержал язык за зубами и оговорился, но, когда пытался загладить вину, был добр и честен. — И это напоминает тебе обо мне? — Да. Сокка улыбнулся. — Ты тоже очень честный. Мне это нравится. — Но не слишком добрый, — тихо сказал Зуко. Сокка смахнул мягкими движениями с костлявых плеч Зуко остриженные волоски. — В словах — нет, — согласился он, говоря так ласково, как только мог. — И не часто, хотя мне кажется, что сейчас ты неплохо постарался. Но ты добр по-другому. Зуко не ответил, видимо, думая о своём. Чистый, чувствуя себя обновлённым, особенно когда по его свежевыбритым вискам так приятно заскользил знакомый прохладный воздух, Сокка проверил свои бинты, перевязал раны и снова натянул на себя одежду. — Давай, Солнышко, надевай штаны. Я могу с уверенностью заявить, что сегодня нам разрешат поесть нормальную твёрдую пищу. Мясо! Рыба! Может, даже какой-нибудь овощ! Зуко закатил глаза и нарядился в новую одежду, окинув ее пренебрежительным взглядом. Его явно не впечатляло его новое одеяние в духе Царства Земли. Ну, пусть терпит. Их ждало мясо! Сокка мог признать, что он с радостью ждал еды. Он думал об этом целый месяц почти полного голодания, и даже перспектива присматривать за Зуко во время ужина со взрослыми не могла омрачить эту мысль, хотя он чувствовал, что любое общение Зуко с ними будет чревато. Они сели вокруг первого костра, самого большого, вместе с отцом Сокки, Бато, вождём Ракуком, другими важными членами Племени Воды и капитаном Шэнем. Отец Сокки в общих чертах рассказал ему о побуждениях Шэня, и он был уверен, что тот прав, но его всё равно одолевало недоумение. Хотя Шэнь, по сути, шпионил за ними, ему, похоже, искренне нравилось их общество. Похоже, ему нравился Зуко, и это сбивало с толку, хотя, может, и не должно было — Сокке ведь Зуко нравился. Тем не менее он по-прежнему относился к капитану с осторожностью. Его мотивация необязательно отвечала их интересам. Отец улыбнулся Сокке, и тот решительно не стал думать о разговоре, который состоялся между ними ранее. Он не знал, что по этому поводу думать, как ответить на это у себя в голове. Ему просто хотелось поесть, насладиться чем-то, что у него забрали. Едой была жареная рыба, приготовленная на углях, и смесь риса со свежими овощами, собранными в окрестностях. Скорее всего, это было гораздо изысканней кухни солдат. Чуть не дрожа от предвкушения, Сокка взял миску и принюхался, готовясь насладиться каждой секундой. До него донёсся запах рыбы, и его желудок скрутило, на него напала слабость и тошнота. Лагерь исчез. Он был на корабле. Пока он наблюдал, Джао прямо перед ним ударил Зуко о стол, куски рыбы и редисок полетели в разные стороны. Зажатый под крупным мужчиной, Зуко встретил взгляд Сокки, и в его глазах появился настоящий страх. Его вид ужасал. Зуко был свирепым, беспокойным, дерзким, но на его лице не было ничего похожего на откровенный ужас. Он знал, что Джао собирается с ним сделать, на что Сокке придётся смотреть. Он ничего не мог сделать, беспомощность и страх смешались и переплелись друг с другом. Время на мгновение остановилось. Сокка чувствовал грубую, горячую кожу Ро, прижавшего его руку к столу. Он чувствовал его запах, помимо запаха раздавленной, разбросанной повсюду рыбы и острой вони уксуса от редисок. Тот был удушающим. В глубине души Сокке казалось, что Ро должен пахнуть плохо, как что-то злое. Он должен был вонять, как прогнившее мясо, но он просто пахнул как человек. Как пот и море, с неким мускусным маслом, может, которое он использовал для волос. Обыденно. Скучно. Сердце Сокки заколотилось, а в руке вспыхнула боль. Сцена разворачивалась перед ним как во сне. Кошмар, который он уже видел. Когда Джао ударил Зуко головой о стол, Сокка начал сопротивляться. Он не мог смотреть, не хотел видеть. Он не знал, пытался ли убежать или помочь. — Хватит! — крикнул он или попытался. Он не слышал собственного голоса. Он извивался в крепкой хватке Ро, когда Джао снял ремень. У Сокки свело живот. Ему показалось, что его вырвало, хотя он не мог вспомнить, чтобы это делал. Он чувствовал вспышки холода под кожей и неверие, смешанное с паникой. Ро крепко держал его, как он ни бился, он не мог вырваться. Зуко в беспамятстве моргал на столе, не в силах бороться. Сокка никогда раньше не видел его беспомощным. Даже когда его собирались казнить, когда он, должно быть, был в ужасе, он держал спину прямо, а подбородок — с вызовом. Сейчас Сокка как никогда понимал, что он всего лишь ребёнок. Они оба были детьми. Но этим людям было всё равно. Голова Сокки закружилась. Почему это с ними происходит? Как это может произойти с ним? Казалось, лишь мгновения назад он был с сестрой и Аангом. Почему он решил пойти на миссию? Из-за одной тупости, тупого желания доказать свою мужественность. Какой мужчина не мог спасти своего друга от чего-то подобного? Какой мужчина был слишком напуган, чтобы даже нормально дать отпор? Он закрыл глаза. Он не хотел видеть, он не мог. Люди кричали. Какое-то время вокруг царил хаос. Сокка не знал, где находится. Казалось, реальность остановилась, а от мира остались одни тусклые жёлтые тени. Он слабо забился, но его держали слишком крепко, чтобы он мог двинуться. Боль от хватки на нём до странного успокаивала. Он чувствовал впившиеся в его кожу пальцы. Это значило, что у него есть кожа, есть тело, он есть где-то. Он сосредоточился на ощущении, и его охватили другие: запах костра, пота и резкая вонь рвоты. Кроме этого — что-то знакомое и тёплое. Он прижался лицом к теплу под щекой, вдохнул. Запах Зуко. Реальность вернулась не сразу. Люди до сих пор кричали. Витало ощущение напряжения и смятения. — Хакода! — кричал кто-то. — Назад! Его отец был здесь? И Зуко точно был здесь, лицо Сокки было прижато к его груди, он чувствовал быстрый и напуганный стук сердца под тканью его рубашки. Сокка попытался оттолкнуться, немного прояснить ситуацию. Он открыл глаза и забился в хватке Зуко, повернув голову, когда не смог освободиться от неё. Они до сих пор сидели за костром, на лицах собравшихся плясали отблески огня и тени. Мужчины повставали и вынули мечи из ножен. Зуко держал его так сильно, что на нём чуть не проступили синяки, одна рука крепко схватила его за плечо. Другая, дрожа, была вытянута вперёд и сжимала пару сломанных палочек для еды как оружие. Эффективное — они были испачканы кровью. Сокка уставился на картину. Он сидел на коленях Зуко и, хотя не мог видеть его лица, чувствовал, как быстро поднимается и опускается его грудь, пока тот глотал ртом воздух, едва не задыхаясь. Что происходит? — Сокка! — Это был его отец. Сокка попытался сконцентрироваться на нём. У него тоже был панический вид, он стоял немного поодаль, его кинжал сиял во свете костра. Шэнь схватил его за другую руку, держа на месте. На них обоих была кровь. Сокка взглянул на них, с трудом понимая, что происходит. — Хакода, успокойся, — строго сказал Шэнь. — Просто оставайся спокоен. — Его взгляд был твёрдым, в нём не было того бешеного взора, как у отца. — Сокка, ты снова с нами? — спросил он. Сокка закивал, как только мог, не в силах высвободиться из стальной хватки Зуко. Однако в нём не было уверенности. Его тело пронизывала неутихающая боль от вещей, которые произошли дни, месяцы назад, и его язык обжигал ужасный острый привкус, как будто его стошнило. Запах рвоты вдруг стал невыносимым, и его скрутило. На мгновение разум Сокки охватил смог, ему казалось, что он находится где-то совсем далеко, и в то же время его тело словно пылало холодным огнем. — Сокка? — спросил его отец напряжённым голосом. На его лице были брызги крови, но большинство, кажется, покрыло его предплечье, почти там же, где его схватил Шэнь. Видеть красные капли было шокирующе, но на серьёзную рану было непохоже. Сокка не сразу осмыслил происходящее. Зуко вонзил палочки в его отца. Вот, должно быть, что произошло. Он не понимал, как или почему это пропустил. Он ничего не понимал, и ему хотелось броситься в слёзы. Но он этого не сделал, потому что, если они собирались выбраться из этой очевидной катастрофы, кто-то должен был подумать. И вряд ли это был Зуко, который все ещё дрожал под его щекой. Сокка пытался сообразить что-нибудь сквозь туман в голове, и на мгновение две реальности — тогдашняя и нынешняя — снова столкнулись, наложившись друг на друга головокружительным, тошнотворным слоем. Он вернулся к кораблю. В своём сознании он оказался там и в результате запаниковал. Его слепой страх вызвал панику, и его отца, и Зуко. Отец, скорее всего, протянул к нему руку, а Зуко отреагировал на это как на угрозу, он до сих пор относился к окружающим как к угрозе, судя по тому, как держал окровавленные деревянные палочки. Сокка сделал вдох, заставил себя сделать ещё один. Ему не хотелось с этим разбираться. Но выбора не было. На данный момент он проигнорировал отца, повернулся в объятиях Зуко и взглянул на его лицо. Глаза Зуко были безумными, широко распахнуты и со взглядом кого-то посреди чего-то ужасного. Сокка приложил ладонь к его целой щеке и попытался чуть повернуть его лицо, чтобы посмотреть ему в глаза. Это было непросто. Он чувствовал напряжение в его теле, плотное и трепещущее. Может, он и не погрузился так глубоко, как Сокка, но и не был полностью в реальности. — Зу… Ли. — Чёрт, он не мог рисковать его именем. — Эй, дружище. Мы в безопасности, я в безопасности. Эффекта особого не возымело. Хотя Сокка повернул его лицо, глаза Зуко оставались на его отце. А сломанные палочки по-прежнему были вытянуты вперёд, как сымпровизированный клинок. Сокка заёрзал, пока не сел более-менее прямо. — Я в безопасности. Мы в безопасности. Успокойся, — сказал он, стараясь говорить как можно тише и спокойнее. Ему это плохо удавалось, голос звучал тонким и хриплым даже для него самого. Напуганным. — Пожалуйста, — сказал он. — Всё хорошо. Зуко моргнул, его взгляд метнулся к Сокке, затем в сторону. Он вдохнул поглубже. Сокка рискнул взять его за руку и легонько опустил её вниз. Он прижал их лбы друг к другу, и Зуко ничего не оставалось, кроме как взглянуть на него. На мгновение они затаили дыхание. Затем Зуко шумно вдохнул, уже действительно видя его перед собой. — Сокка? — Ага, это я. Мы в порядке. Ты со мной? У него дрожал голос. Он и сам чувствовал, что дрожит. Сокка не знал, хватит ли у него сил уговаривать кого-то отойти от края обрыва, когда он сам висел на нём. Он моргнул, когда перед глазами замелькали картинки. Странно, но вонь рвоты помогала. Это было сейчас, это было здесь. Со смущением от того, что его вырвало на Зуко, он разберётся позже. Пока же он сосредоточился на ужасном запахе. — Сокка! — Снова его отец. — Оставь их, Хакода. Пусть пойдут. Уйти. Хорошая идея. — В палатку, — сказал Сокка, — я хочу в палатку. Зуко отрывисто кивнул, до сих пор почти дрожа от напряжения. Они встали, хватаясь друг за друга. Сокка остро ощущал на себе все взгляды. Мужчины всё так же держали оружие наготове, потрясенные его страхом и внезапной жестокостью. Потом. Он разберётся с этим потом. Сейчас ему нужно было, чтобы они были не здесь. Вернувшись в уютную темноту палатки, Сокка почувствовал, как его начинает трясти. Что, блять, только что произошло? Запах рвоты был угнетающим, и он помог Зуко снять с себя испачканную рубашку. Не зная, что с ней делать, он просто бросил её снаружи у входа палатки. Зуко привёл себя в порядок, напряжённо молча, затем сел рядом со спальным мешком и уставился на колени. Сокка смыл рвоту со своего лица и переоделся в другую рубашку. Затем он перелез на другую сторону Зуко и в спальный мешок, натянув на себя одеяло. Так было лучше, но и хуже. В темноте не на что было отвлечься. Какого хрена это было? Какого хрена? Он и не понял, что начал говорить вслух, пока Зуко не потянул за одеяло и не лёг рядом, потом накрыв их обоих с головой. Вот так с ним было лучше, лишь слышалось его дыхание и ощущалось тепло его тела. Сокка чувствовал себя в безопасности, как в логовах полярных медведесобак, которые они с Катарой построили в детстве, чтобы в них прятаться. — Какого хрена? — снова сказал он в надежде, что вселенная ему ответит. — Что произошло? — спросил Зуко. Его голос был низким, а дыхание касалось кожи Сокки. — Не знаю. По-моему, у меня была галлюцинация, но это было воспоминание. Она казалась настоящей. Как будто… как будто всё происходило прям тогда. Я забыл, что это было в прошлом. Зуко слегка промычал. — Мой дядя называл это отголоском воспоминаний. Когда случается что-то плохое, иногда ты мысленно к этому возвращаешься. — Почему? — Он хотел спросить: «Разве одного раза мало?» Но вместо этого лишь продолжил глубоко дышать. — Это случится снова? — сказал он, боясь, что знает ответ. — Может. Скорее всего. Сокка зажмурил глаза и попытался прогнать картины из своего сознания, вспышки настоящих и воображаемых мучений. Это было не как отголосок, но всё равно ужасно. — Почему ты говорил об этом со своим дядей, у тебя такое было? — Угу. Только не так. Совсем чуть-чуть. Я делал что-то и потом чувствовал… Я чувствовал запах своей горящей кожи. Моих волос, — сказал он и затих, лёжа в темноте, его плечо прижалось к плечу Сокки. — Я видел его лицо. Как он на меня смотрел, пока не… — Он втянул в себя дрожащий вдох: — Странно, ведь я ничего не помнил. Только когда это всё вот так ко мне вернулось. Духи, Сокке не хотелось думать, каково ему было. Он знал, каково это, когда тебя по кусочкам сжигают заживо, слишком хорошо знал, но вот так сразу, и лицо? Он содрогнулся. Сокка хотел спросить, кто этот «он», но сдержался, потому что не хотел слышать правды. Лишней злобы и ненависти, которую он почувствует при подтверждении своих догадок, было больше, чем с чем он мог бы сегодня справиться. А они подтвердятся. Лишь у одного человека было право уродовать принца. Малолетнего принца. Мерзкая мразь. Он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Так что он взял Зуко и притянул его к себе. Зуко легко поддался вперёд, обхватив Сокку за грудь и положив голову ему на плечо. Сокке нравилось чувствовать себя так, обнимая его. Зуко был так полон боли, но в то же время решимости и силы. Сокке это нравилось, потому что, несмотря на то, что только что произошло, несмотря на его позор, ему казалось, что это он был сильным, что у него можно было найти утешение. — У тебя изо рта воняет блевотой, — сказал Зуко в тихой темноте. — Спасибо, что сообщил. Мне сразу полегчало. — Извини. — Ну, а ты меня извини, что наблевал на тебя. — Да ничего. — Но ведь противно, когда на тебя блюют. — Да ничего, я сказал! — рявкнул Зуко, оправдывая теорию Сокки, что всё-таки это было не очень. Но тот старался быть вежливым, что было с его стороны даже мило. Сокка задумался, стоит ли говорить об инциденте с палочками. Он был уверен, что его отец серьёзно не пострадал, но чувства в Сокке были противоречивы. Тыкать в его отца острыми предметами было крайне нежелательно. С другой стороны, думая о том, как Зуко бросился его защищать, он чувствовал себя тепло и почему-то в безопасности. Никто не предотвратил того, что с ними случилось. В конечном итоге Тайдзю принял меры, но было уже слишком поздно. Никого не было рядом, никто не пытался помочь ему, кроме Зуко. Так что да. Чувства его были спутанными. — Как думаешь, что случилось с Тайдзю? — спросил он и тут же пожалел об этом. — Наверное, лучше об этом не думать, — тихо сказал Зуко. — Думаешь, они узнали и убили его? — Скорее всего. Он понимал, что это будет наиболее вероятный исход. — Так почему он это сделал? — Не знаю. Тишина затянулась, и Сокка дал телу расслабиться, чувствуя, как дрожь уходит из его костей. Он провёл пальцами по грубым шрамам на голой спине Зуко, напоминая себе, что то, что он видел во время отголоска, привело к этому, а не к чему-то другому. Но это не помогало, потому что то всё равно с ним произошло. Всякий раз, когда он об этом думал, а он очень старался этого не делать, мозг Сокки любил представлять ему ужасные картины того, что могло произойти, пока Зуко пребывал в покоях Джао. По его подсчётам, прошло несколько часов, может быть, шесть-восемь. Он не был уверен, будет ли лучше или хуже знать подробности, чем давать волю воображению. Скорее всего, хуже. По крайней мере, так он мог убедить себя, что ошибался, и всё было не так уж плохо. — Зачем ты это делаешь? — спросил Зуко. Его голос был немного приглушён рубашкой Сокки. — Не знаю. Могу остановиться. — Сокка с усилием оторвал пальцы. — Ничего, — сказал Зуко. — Можно?.. — Он не закончил фразу, не в состоянии либо выразить словами, что ему нужно, либо попросить об этом. — Ага, — сказал Сокка, давая жизнь ему в руки. Тот мог просить о чём угодно от объятий до разрешения ударить Сокку в яйца. Оказалось, Зуко не хотел ничего из этого. Вместо этого одна из его рук протянулась к голове Сокки. Затем он начал ласково поглаживать только что остриженные волосы. В совершенном недоумении Сокка не отреагировал. Он не сразу осознал, что происходит. В этом не было попытки утешить его или даже какого-то сокровенного жеста. Зуко гладил его, как гладил страусовых лошадей, перебирая пальцами короткие волосы на затылке Сокки, пока ладонь его тёрлась о висок Сокки. По меркам Зуко это было удивительно нежно. Сокка задумался, не действовало ли это успокаивающе и на Зуко. Ощущения были довольно приятные, поэтому Сокка чуть наклонил голову вбок, чтобы Зуко было легче достать, и уткнул лицо в мягкие густые волосы, где его голова лежала на плече Сокки. Он почувствовал странное волнение и как будто реальность снова сдвинулась с места от его понимания, насколько всё это было ужасно интимно. Он прятался под одеялом, прижавшись губами к макушке Зуко. Зуко, который два месяца назад был в общем и целом бичом его существования. Если б Сокка узнал о его смерти тогда, то, наверное, поднял бы кружку в тост за вселенную. Как тот страшный, внушавший лютую ненависть солдат теперь был просто раненым мальчиком, который прятался с ним под одеялом и гладил его по голове, словно кошку? Как тот солдат из Народа Огня был тем же человеком, который позволил унизить себя, который опустился на колени и умолял избавить Сокку от боли? Как? — Чё-то странно, — сказал Сокка, не в состоянии полностью выразить всю нелепость происходящего. — Что именно? Сокка тихо фыркнул. — Да всё. — Он чуть отпихнул Зуко назад, чтобы увидеть его лицо, хотя едва мог что-либо разобрать в темноте. — Я тебя ненавидел. Месяцами ты был олицетворением всего, что мне причинило боль. А теперь мы обнимаемся под одним одеялом. — Мы не обнимаемся. — Слушай, за пределами этой одеяльной крепости я буду отрицать это до последнего вздоха, но здесь я признаю, что мы точно обнимаемся. Если ты считаешь, что это не так, ты обольщаешься. — Ты ещё меня ненавидишь? — Конечно нет, тупица, — с некоторой досадой сказал Сокка, потом вздохнул. — Зуко… — Он стукнулся с ним лбами, немного сильнее, чем хотел. Но в то же время Зуко был твердолобым во всех смыслах этого слова, так что, может, лишняя сила не помешает. — А ты меня ненавидишь? — спросил он. — Нет. Я никогда тебя не ненавидел. Ты просто мне мешался. — Спасибо. Более ценным я себя никогда не почувствую. — Сокке в темноте показалось, что Зуко пожал плечами. — Мы всё равно не на одной стороне, Сокка. — Да, я знаю. Но сейчас, мне кажется, это неважно. Главное — чтобы мы оба это пережили и поправились. А о будущем можно подумать потом. Сейчас мы всё та же Парная Братва. — А я всё ещё категорически против этого имени. — Замётано и проигнорировано. Некоторое время Зуко задумчиво молчал. — Давай не будем никому говорить, что обнимались, — сказал он спустя пару секунд. Сокка заулыбался. — Видишь, вот поэтому мы такая хорошая команда. То, что случается в одеяльной крепости, остаётся в одеяльной крепости. Снаружи мы всё отрицаем. — Мы никогда не обнимались, — торжественно повторил Зуко. — Именно. И мы не говорили по душам или странно, но как-то утешающе гладили друг друга. — Он решил не упоминать того факта, что каждую ночь с момента побега они спали друг у друга в объятиях, и что немало людей видели это и наверняка продолжат видеть, ибо Сокка ни в коем случае не собирался бросать Зуко как своё личное капризное одеяло. — Поклянемся на мизинчиках? — спросил Зуко. Духи, ну как он мог так невыносимо умиляться Зуко? Сокку это настолько сбивало с толку, что уже почти не казалось реальным. — Поклянемся, — сказал он, и они сцепили пальцы согласно ритуалу, после чего Сокка снова положил голову Зуко себе на плечо. — Теперь я предлагаю спрятаться здесь до завтра. А с последствиями сегодняшних злоключений мы разберёмся потом. — Хорошо. Завтрашний день пришёл слишком рано, и не так, как Сокке хотелось. — Сокка? Зули? — Голос Шэня. Сокка с трудом отцепился от Зуко и высунул голову из-за груды одеял. Когда он это сделал, то услышал снаружи шум, голоса солдат и лязг доспехов. Он удивился, что проспал это. — Что? Что такое? — спросил он и поморщился, когда Зуко ударил его локтем в грудь, вынув голову из-под одеял. Шэнь выглядел спокойным, но серьёзным. — Мы перемещаемся. Вставайте, одевайтесь. — Куда перемещаемся? — сконфуженно спросил Сокка. — Зачем перемещаемся? — почти в тот же миг спросил Зуко. У него был забавный растрёпанный вид, на его лице появились складки там, где он лежал щекой на рубашке Сокки. Шэнь поджал губы, его внимание было приковано к чему-то за пределами палатки. — Народу Огня известно наше положение. Мы должны идти. Сокка почувствовал, как в его жилах застыл страх. Рядом с ним Зуко начал выпутываться из-под одеяла. — Без паники, на нас не нападают, — сказал Шэнь. — Но местоположение у нас не лучшее. Если мы собираемся сражаться, нам нужно перебраться на более удобную местность. Приготовьтесь, а я помогу вам разобрать палатку. — Он выскочил наружу. На мгновение Сокку парализовал ужас. Они должны были быть в безопасности. — Сокка, вставай, — гаркнул Зуко. Он надевал чистую рубашку и пытался свернуть мешок, из которого Сокка не успел вылезть. Сокка спал в своей одежде, так что не стал тратить время, переодеваясь. Собрались они быстро, ни у одного из них не было личных вещей, они лишь свернули постель и кинулись из палатки. Лагерь был в движении. Люди шевелились, собирали вещи, лаяли приказы и сновали вокруг в организованном хаосе, от которого у Сокки голова шла кругом. Он и не подозревал, как много здесь людей. Шэнь направился к ним, как только заметил их, его длинные ноги быстро преодолевали расстояние. — Где мой отец? — потребовал Сокка, страх усилил резкость его слов. — Занимается своими. Я сказал ему, что присмотрю за вами. Как только он разберётся с ситуацией, он присоединится к нам. — На нас напали? Или нападут? — Не думаю, пока нет. Но я не верю, что они не попытаются как-то схитрить. — Он вручил каждому по какому-то матерчатому головному убору и передал Сокке широкий шлем. — Наденьте на себя. — Зачем? — Мы превосходим их числом. Они не станут атаковать напрямую, но в движении мы уязвимы. Они хотят убить Зули, и им необязательно близко подходить, чтобы пустить стрелу в его череп. Шлем даёт небольшую защиту, и вас будет труднее заметить. — А, — слабо сказал Сокка. Они надели головные уборы. Отчасти Сокке хотелось засмеяться от того, как белая тряпка сидела над хмурой миной Зуко. Но весь смех застрял у него в горле, как рыбья кость. Шэнь наклонился к Зуко и потянул за завязки головного убора, пряча шрам от взгляда со стороны. Затем он надел шлем ему на голову и легонько стукнул по нему кулаком. Зуко не протестовал. Он выглядел злым, что было типичным для него выражением лица, скрывающим любые другие чувства, которые он мог испытывать. Но Сокка достаточно хорошо его знал и понимал, как под этим выражением прячется страх. Шэнь, похоже, тоже заметил это. Он хлопнул Зуко по плечу. — Я не дам этим тварям до вас добраться, до кого-либо из вас, понятно? Вы будете ездить в середине группы. Просто не высовывайтесь и будьте начеку. Всё будет хорошо. — Я сам могу о себе позаботиться, — огрызнулся Зуко, дёрнув плечом. — Я знаю, что можешь. Вчера у тебя были быстрые рефлексы. Ты живо сообразил с палочками. Зуко чуть побледнел при напоминании об этом. — Каким будет моё наказание? — спросил он. И Сокка осознал, что есть ещё одна причина, почему им стоило обсудить произошедшее. Опыт Зуко с людьми, в особенности с отцами, немного отличался от опыта Сокки, и некоторые вещи можно было легко… неправильно истолковать. — Никакого наказания. Это был несчастный случай, никто серьёзно не пострадал. Ты пытался защитить сына Хакоды. Он это понимает. Зуко не показался убеждённым, но сейчас их волновали другие проблемы. Хозяин конюшни привёл им страусовую лошадь, большую, коричневую и ворчливую на вид. Она потянулась к Зуко и чуть не сбила с него шлем, издав горлом странный низкий звук. Зуко рассеянно погладил её злостный клюв. — Вы оба сядьте на эту. Мне нужно свериться с генералом Хуаном и убедиться, что все приготовления идут гладко, но я поеду с вами, как только мы двинемся. Зуко кивнул и проворно, как кошка, вскочил в седло. Он протянул руку к Сокке. — Почему ты едешь впереди? — спросил тот. Больше для того, чтобы что-то сказать, чем из реальной жалобы. — Ты знаешь, как ездить на страусовой лошади? — Нет. — Сокка твёрдо сжал его тёплую руку и позволил подтянуть себя. — Вот тебе и ответ. Сокка обхватил руками талию Зуко, крепко схватившись за его рубашку. Зуко шевельнул ногой, и животное рвануло вперёд, устремившись к остальным людям на конях, наблюдавшим за их приближением. Один из солдат подтолкнул свою птицу, чтобы встретить их. — Я Хаою из 54-й роты. Поезжайте со мной, пока к нам не присоединится капитан, — сказал он, слегка улыбаясь. Его форма была немного другой, а ноги — голыми. Маг земли. Это помогло Сокке почувствовать себя немного увереннее, хотя он сомневался, что Зуко подумает так же. Сегодняшний день не предвещал много хорошего.