War Games

Ро не сильно нравился Чэнь. Он был чудаковатым и до странного равнодушным ко всему вокруг, отчего им было трудно манипулировать. Он становился оживлённым лишь когда ему давали что-то убить, и то это проявлялось лишь в отблеске его глаз. Так или иначе, он был послушен и не препирался, когда Ро назначили выше него на время миссии. — Мы их атакуем? — спросил Чэнь своим скучающим, безразличным голосом. Он стоял так неподвижно, что казалось, он едва дышит. Ро понял, что ему вполне по душе быть за главного. Его повышение было хорошим началом, и если он преуспеет в своей миссии, то его карьерный путь окажется гораздо яснее. Конечно, если он потерпит неудачу, то его голова окажется на плахе. Поэтому ему нужно было проявить смекалку. Он отклонился на спинку шаткого стула, слегка накренившегося на неровной земле. — Нет, не напрямую. Их слишком много, успех не гарантирован, и они к нам готовы. — Он постучал пальцем по карте перед собой. — Мы побежим за ними, как волк бежит за стадом лисоантилоп. Подождём удобного случая, чтобы отделить слабых от толпы. Разделяй и властвуй, вы знаете, как это делается. Чэнь показался разочарованным. — Конечно, если увидите возможность избавиться от Зуко или Хакоды, не стесняйтесь. Если получится, я хочу, чтобы вы хотя бы принесли мне живым племенного крысёнка. Любого из них хорошо поймать живым. Но мёртвые лучше свободных, понимаете? Чэнь кивнул, глядя на карту. — Мы можем обернуть ситуацию в нашу пользу, если поступим правильно. Мы можем обездвижить флотилию, избавиться от парочки ключевых противников, разобраться с проблемой Зуко и, может, взять и допросить некоторых пленников. Этого можно добиться с терпением и нужными уловками. — Ро остался довольным своей речью. Он умел подбирать слова, жаль только, что его единственным слушателем был Чэнь, которому все эмоции достались от неотёсанного куска бревна. — Что, если они распространят весть о том, что Зуко выжил? — Они этого не сделают. Просто потому что они не знают, кто он. Если бы знали, они бы либо убили его, либо отправили своему начальству радостную весточку о своей находке. Они не сделали ни того, ни другого. Более того, судя по донесениям разведчиков, он уже успел интегрироваться в лагерь. Как этот грубый, самодовольный мелкий ублюдок сумел это сделать, мне никогда не понять. — Он покачал головой. Одно хорошее в том, что Хозяин Огня всеми силами старался заставить мир забыть о существовании его сына, было то, что даже большинство жителей Страны Огня не имели понятия, как он выглядит. Приказ о его казни был отдан быстро, тихо и не вызвал почти никакого шума. Слухи, конечно, ходили, но они касались его смерти, а не выживания. Люди, которые могли бы проболтаться, если бы он каким-то образом сбежал и явился народу, были командой его старого корабля, поэтому Ро велел найти их во флоте и по-тихому… убрать. Зуко, впрочем, не останется на свободе так долго, чтобы создать лишних проблем. Это было лишь вопросом времени, когда они до него доберутся. Когда-то мысли о Зуко вызывали в нём кипящий, неистовый гнев. Воспоминания о том, как этот сопляк напал на него и приказал вышвырнуть его со своего поганого корабля, как простого преступника, приводили в исступление. Но теперь их смягчили другие, куда более приятные воспоминания. Избивать его, пока ему приходилось стоять и терпеть, смотреть, как он опускает лицо в пол и извиняется перед Джао, — это тоже было неплохо. Было бы лучше, если бы он извинялся перед Ро, может, под каблуком его сапога. Но он готов был принять и это. Всё это слегка сбивало Ро с толку: он не мог понять, зачем Зуко унизил себя ради водяной крысы. Ему казалось, что этот высокомерный гадёныш будет сражаться до самого конца. — Каков наш план? — спросил Чэнь, отрывая Ро от воспоминаний, когда он не успел добраться до самого хорошего. Он раздражённо нахмурился. Как всегда, Чэнь был непоколебим. — Как вы и говорите, нас не хватает для нападения. Даже если мы устроим им засаду, мы всё равно останемся в невыгодном положении, — сказал он. Лицо Ро расплылось в небольшой улыбке. — Может, мы и не можем прямо сказать, на кого и зачем охотимся, но мы не без союзников. Я послал сообщение генералу Цину. Он предоставит нам людей, помимо прочего. Чэнь в кои-то веки проявил эмоцию. Лёгкое замешательство. — С чего ему помогать? Он делает только то, что ему выгодно. — Это правда, — снисходительно сказал Ро. — И мы не можем рассказать ему о Зуко, но он пришлёт то, о чём я его попрошу. В обмен мы предоставим ему Синюю Маску, с которым у него личные счёты. — Выражение растерянности не сходило с лица Чэня. — Неважно, кто это будет, подойдёт любой отброс из Царства Земли. Ему никогда не нужно узнавать истинную личность своего врага. Он пускай убьёт пленника, а Синяя Маска всё равно будет мёртв, когда мы избавимся от Зуко. Чэнь кивнул. — Значит, мы последуем за ними и устроим ловушку. Захватим или в крайнем случае убьём. — Именно. — Ро знал, что при первой же возможности Чэнь убьет и Зуко, и мальчишку из племени Воды, но всё же надеялся, что их удастся взять живыми. Хотя бы на день или два. В идеальном мире он бы схватил и Хакоду. Заставил бы его смотреть, как его сын умоляет и истекает кровью. Джао хотел взять мальчика живым, чтобы устроить ловушку Аватару, но Ро знал, как причинять боль, не убивая. Тот будет только жалеть, что не умер. Он снова отклонился на спинку стула, рассматривая возможности. Зуко, конечно, придётся умереть первым, до того как его отдадут Джао, но, может, Ро удастся провести с ним пару часов в своё удовольствие. Он улыбнулся при мысли.

***

Айро был странным дополнением к группе. Появление в команде имперского мага огня оказалось неожиданной смесью сплошь благословений и неудач. С одной стороны, разжечь костёр вдруг стало очень легко, а в сражении ему не было равных. С другой, его жёлтые глаза были… выразительны. Во многих местах, где они бывали, они вряд ли так выделялись, но, казалось, чем ближе их команда подходила к оккупированным землям, тем чаще это замечалось. Когда Катара предложила купить ему шляпу, чтобы немного скрыть его лицо, Аанг отнёсся к идее с излишним энтузиазмом, и в итоге они приобрели яркое пёстрое безобразие с целой охапкой воткнутых в него перьев. Однако оно выполняло свою задачу, а Айро почему-то даже нравилось. Это умиляло и раздражало. Много чего в нём вызывало такие противоречивые чувства. Он помогал стирать, высматривал самые разные сорта чая, пока не нашёл те, которые пришлись Катаре по вкусу, разделял участливость Аанга и проявлял доброту и сострадание ко всем людям, встречавшимся им по пути, кем бы они ни были. Трудно было примириться с тем фактом, что он был вражеским принцем. Но больше всего она ценила те минуты, когда они вместе тихо предавались горю. Аанг никогда не останавливался, чтобы прочувствовать свои ужасные потери. Как будто если бы он хоть ненадолго задержался и впустил в себя немного скорби, то она затянула бы его под землю. У него не было времени оплакивать целый народ, исчезнувший в одно мгновение. Мысль об этом тяготила и терзала сердце Катары. Ему нужно было двигаться вперёд, чтобы перетерпеть следующие шесть месяцев. Он должен был пережить это в своё время. Она не могла. Она не была такой и должна была чувствовать понемногу. Глубокая, ужасная печаль всегда была с ней. Она ещё не вышла наружу. Иногда Катара плакала, однако гнев был настолько острым, что порой вводил её в ужас. Тьма утраты впилась в её душу, как нож, вместе с чёрной дырой, оставленной смертью матери. Она знала, что если даст волю этому горю, то оно поглотит её. Поэтому она медитировала с Айро, позволяя себе несколько мгновений прочувствовать боль, смириться с потерей. Айро сидел у костра, наблюдая за тренировкой Аанга. Его всегда восхищала магия Аанга. Катару это заставляло немного нервничать, пусть она ему и доверяла. Чаще всего. — Он очень силён, — сказала Катара, нарушив тишину. — В нём огромный океан силы, — согласился Айро. — А вы сильный маг, дядя? Такой же сильный, как Зуко? — Хотя говорить о нём всегда казалось странным, похоже, Айро получал некоторое утешение от бесед о племяннике, поэтому Катара старалась не избегать его имени, пускай могла, и не говорить о нём слишком грубо. Айро погладил бороду, которая становилась всё гуще, бакенбарды постепенно сливались с волосами на подбородке. — Я сильный маг, сильнее, чем был мой племянник. Он не был силён, по крайней мере, для нашей семьи, в которой рождаются одни из самых могущественных магов на несколько поколений. Катара поморщилась. — Он казался мне очень грозным противником, хотя бы поначалу. Но потом, наверное, я стала лучше владеть магией, и он уже не казался таким страшным. Айро покачал головой. — Я несправедливо отзываюсь о нём. Он не был настолько силён, как его отец, или сестра, или я, но у него был потенциал. Магия пришла к нему позднее, и он не мог сразу с ней совладать. — Небось, его отец был в восторге. — Безусловно. — У Айро был измученный вид. — Он тренировался и тренировался, читал и учился. Но это было словно проталкивать квадратный колышек в круглое отверстие. Словно в нём была какая-то преграда. Несмотря на то что он стал очень опытным, ему далось это с великим трудом, как не должно было. — Он взглянул на неё с улыбкой, в его лице была печаль. — Но то, как хорошо человек владеет магией, не зависит от того, сколько у тебя врождённой силы. Ты должен знать, что с ней делать. И я видел, что он хорошо владел ею, порой на удивление хорошо, но обычно когда он сражался не против магов огня. — Он задумался. — Я подозреваю, это потому, что ему приходилось реагировать, а не думать о конкретных формах. А он был быстрым и умел проявить смекалку в бою мечами. Я думаю, возможно, проблема была в учителях, а не в ученике. Катара вспомнила Сокку, когда он учился бумерангу. Как сильно он старался, отчаянно пытаясь прорваться, стать лучше, сильнее, пока его ладони не краснели и не покрывались мозолями. — Откуда вы знаете, что у него было столько потенциала, раз он плохо учился? — спросила она, хотя мысли её оставались с братом. Она вздрогнула, подумав о нём в пучине океана. Порой, пока она пыталась заснуть, она видела его образ, одинокого вместе с мертвецами Народа Огня. В холоде и во тьме. Словно чувствуя её настроение, Айро слегка распалил огонь. — Я чувствовал его. Как чувствую жизнь и энергию в Аанге. В Народе Огня мы зовём это нашим внутренним пламенем. Из-за названия людям кажется, что это есть только у магов. Это не так. У всех, у каждого живого существа есть эта сила, эта энергия. В Царстве Земли её называют Ци. — Мы тоже так её зовём. Мы используем её для магии, — сказала Катара. — Я говорила об этом с целительницей на Северном полюсе и мастером Пакку. — То, владеет человек магией или нет, не зависит от количества Ци, но маг может воспользоваться этим внутренним пламенем, чтобы усилить свою магию. Катара кивнула. — На Южном полюсе меня некому было учить, но мы говорили о Ци. Когда я была маленькой, я играла с братом на краю морских льдов. — Она помнила звуки, который издавал трещащий и стонущий лёд под первыми лучами летнего солнца. Особый запах, который исходил от снега, тающего в тёплой погоде. — Лёд со скалы растаял и упал вниз. Я под ним застряла. Не помню, что случилось. Мой брат побежал за помощью, и, когда моя мама нашла меня, то подвинула лёд. Потом мой папа и Бато пытались поднять его, чтобы освободить путь, а они не могли даже вместе это сделать. Панук, наш лекарь, сказал, что это её Ци, усиленный страхом за меня, помог ей сделать что-то невозможное. — Да, — кивнул Айро. — Внутреннее пламя Зуко было невероятно сильно, оно горело пожаром. Хотя ему с трудом удавалось преобразовать его в магию, он использовал его другими способами, даже не осознавая этого. В сочетании с силой воли оно может помочь человеку сделать то, на что он не должен быть способен. Однажды я видел, как мой племянник одним ударом пятки разбил цепь толщиной с его запястье. Одним ударом. — Он покачал головой. — Он, казалось, даже не понимал, как это было необычно. Если бы он нашёл способ применить этот навык на магии… — Айро вздохнул. — Он никогда бы не сравнился с сестрой в чистой силе, сосредоточенности и таланте — она в этом плане уникальна, — но он мог бы быть близок. — Значит, столько… внутреннего пламени — это редкость? — Не считая Аватара, который особый случай, и Зуко с его сестрой, я встречал лишь одного человека с такой силой. — Вашего брата? — Тебя, Катара. Я не могу почувствовать твою магию, но я чувствую твой Ци. Внутри тебя буря, которая могла бы сравниться с пламенем Зуко. Она моргнула. — Я? Я знаю, что хорошо пользуюсь магией, я могу сражаться и целить, хотя мне ещё многому учиться. Но мне не кажется, что я как-то отличаюсь от, скажем, мастера Пакку. — Она ещё немного подумала. — Значит, я тоже могла бы сломать металлическую цепь? — Не знаю! Возможно, Зуко использовал некий приём, которому научился, когда обучался владению мечом, или он вообще где-то о нём прочитал. Если ты попробуешь, не разобравшись, то тебе, наверное, достанется один синяк на ноге. — Он занялся приготовлением чая. Он предпочитал простые сорта, например, с женьшенем, но ему нравились и пряные ароматы. Катаре они не сразу пришлись по вкусу, хотя запах от них был приятный. Однако они начинали ей нравиться. Айро сделал глоток и довольно вздохнул. — Я не верю в судьбу так, как верил мой племянник, но я не думаю, что ты, юная девушка с такой жизненной энергией, нашла Аватара по чистой случайности. Я подозреваю, что когда вы с ним встретитесь, у учителя магии земли Аватара будет такая же… прыть. — Вы думаете, это должно было случиться? Чтобы мы с Соккой нашли Аанга? — Катара кивнула самой себе. — Если честно, мне тоже так кажется. Сокка… — Она глубоко вдохнула. В отличие от Айро, который предпочитал говорить о своём горе, она не хотела. Боль была ещё слишком острой, словно свежая рана. — Сокка так не считал. Он говорил, что это была случайность, а всё остальное — бессмыслица и принятие желаемого за действительность. — Похоже, твой брат был очень рассудительным мальчиком. Возможно, в какой-то степени он был прав. Она кивнула, в её горле встал ком. Рассудительным, пока не решил пойти на эту тупую миссию. О чём он только думал? Она подавила эмоции, печаль и ярость. Точно, та ещё буря. — Как вы верите и не верите в судьбу? Айро тихо посмеялся. — Я верю, что силы вселенной ставят доску, расставляют фишки. Но это игроки их перемещают. Если не предпринимать никаких действий, то ничего не случится. Аватар может быть исключением из этого правила, я подозреваю, что если бы он выбрал бездействие и спрятался бы где-нибудь в пещере, то вселенная сама заставила бы его действовать. Но остальные? Это наши поступки решают нашу судьбу. — Он испустил долгий, печальный вздох и зажмурил глаза, морщины на его лице углубились от боли. — Но я всего лишь скорбящий старик, который таил надежду для своего рода. Может, я неправ. — Я так не думаю, — сказала Катара, ласково положив ладонь ему на руку. — Можно ещё чашечку чая, пожалуйста? — Ему и вправду казалось, что он сможет поменять мнение Зуко. Он верил, что тому было суждено присоединиться к ним, или, по крайней мере, что у него был шанс. Она до сих пор в этом сомневалась, но никогда не стала бы с ним спорить. Он заслуживал хоть какого-то утешения в своём горе.

***

Уже несколько дней они передвигались без остановки, не встречая никаких признаков солдат Страны Огня. Однако ублюдки там были, Шэнь был уверен в этом, оставались вне досягаемости и вне поля зрения. Это знатно нервировало. Даже когда его собственная тревога возрастала с каждой секундой, мальчики спустя несколько дней в пути без происшествий понемногу расслабились. Помогло и то, что 54-я рота, похоже, приняла их в свой круг. Сокку — потому что он был остроумной душой компании, а Зули — потому что всех забавлял его сварливый, вспыльчивый нрав. Парень умел вложить немало желчи в немного слов и не сдерживал своего недовольства практически ни по какому поводу. Добавить к этому его язык, способный содрать краску со стены, — и в лагере получалось множество крайне развеселённых солдат. Слухи тоже помогли, и люди уже смотрели на него слегка иначе. Но они также потихоньку привыкали к нему и его свирепому жёлтому взгляду. Он становился естественной частью повседневной жизни. Зули к тому же научил Сокку ездить на страусовой лошади, и с тех пор тот настаивал на том, чтобы ехать впереди. — Я птичий повелитель, одинокий всадник, — говорил Сокка, когда Шэнь подъехал поближе к ним для проверки. Тропа, по которой они ездили, была широкой, и они могли передвигаться сплошной группой, что больше ему нравилось. Лес казался слишком густым, слишком тесным, чтобы чувствовать себя в безопасности. — Сокка, как ты можешь быть одиноким всадником, если я буквально сижу сзади тебя? — проворчал Зули. Шэнь не видел его лица, но слышал хмурую мину. Сокка поднес руку к уху. — Иногда в пути я слышу шёпот слов, но не обращаю на них внимания, как и положено одинокому всаднику. — Я б хотел, чтоб ты был одиноким всадником, может, тогда нам можно было бы отдохнуть. — Шу-шу-шу… Хаою и Юсюань, двое самых младших из роты, улыбались до ушей над выходками мальчишек, не глядя на окружающий лес. Придётся потом поговорить с ними: со стрелой в голове им не над чем будет лыбиться. — Ты невыносим, — крайне серьёзным голосом сказал Зули. — Может, и так, но ты должен заметить, что я ещё и невероятно искусный наездник. Шэнь увидел, как Зули двинул ногой и легонько ткнул пяткой в бок страусовой лошади, отчего она прыгнула вперёд и прытко отскочила вправо. Сокка бросился ей на шею, вцепившись обеими руками за перья. Он бы совсем упал с лошади, если бы не кулак, которым его друг схватил его за рубашку. Зули ухмыльнулся — довольной улыбкой, редкое выражение на его лице. Под всей этой травмой и злобой у мальчика явно имелось чувство юмора. — Это ты сделал! Не знаю, как, но это точно был ты! — Нет, не я. — Ты всё так же не умеешь врать, Зули. Зули снова впечатал каблук в бок лошади, в этот раз заставив её прыгнуть влево. Сокка вскрикнул и повалился вперёд, цепляясь за взъерошенные от ярости перья на её шее. У Шэня складывалось впечатление, что Сокка ей не очень нравится. — Капитан Шэнь! — Шэнь повернулся и увидел приближающегося к нему Панука, неловко расположившегося на своей птице. С виду ему было не очень удобно. — Вам нужна подмога, лекарь Панук? — вежливо спросил Шэнь, подъехав к нему. Ему нравился Панук и была приятна его компания, но он понимал, что его, скорее всего, послал Хакода, чтобы следить за происходящим. Понятное дело, тот был расстроен, что мальчики путешествуют с ротой Шэня, а не с ним. Хотя он ничего не говорил, Шэнь это чувствовал. Он чувствовал это во взгляде Хакоды, который наблюдал за ними всякий раз, когда их пути пересекались. Но это был выбор мальчиков. Зули до сих пор был уверен, что его постигнет возмездие за инцидент с палочками, и никакие слова Шэня не могли избавить его от этого страха. А Сокка тем временем категорически избегал отца. Хуже того, он ходил за Шэнем по пятам, как щенок, когда в лагере царил покой. Разносил сообщения, проводил инвентаризацию 54-й. Шэнь не был до конца уверен в его мотивах. С одной стороны, он явно использовал Шэня, чтобы поддеть своего отца, что было немного неловко для зарождающейся дружбы Шэня с Хакодой, но с другой стороны, Шэнь подозревал, что его вычисляют, оценивают. Это было вполне справедливо: его собственная мотивация проводить больше времени с детьми разрывались между личным желанием видеть их в безопасности и здоровыми и своей обязанностью следить за Зули, который по-прежнему оставался чем-то неизведанным, а также потенциально полезным для генерала. Шэнь очень надеялся, что дело не дойдёт до того, что Хуан попытается использовать мальчика в качестве приманки для адмирала, но знал, что это не исключено. Если они пойдут по этому пути, то Хуану понадобится кто-то, кому Зули доверяет, чтобы убедить его. Страусовая лошадь Панука проковыляла к лошади Шэня. Он улыбнулся, хотя это была скорее гримаса. — Я бы сказал, мне удобнее было бы пользоваться своими ногами, чем лапами этого… животного, — сказал он. — К ним нужно привыкать, — без труда признал Шэнь. — Вы пришли проведать пациентов? — Да. Пока не наблюдались другие… неприятности? Шэнь покачал головой, глядя в ту сторону, где мальчишки возобновили спор. Сокка повернулся в седле к другу, чтобы помахать пальцем прямо ему в лицо. Зули выглядел так, словно вот-вот его откусит. — Ничего такого, как прошлым вечером. Хотя у Сокки наблюдаются и другие признаки боевого истощения. Или как вы это называете в Племени Воды. Панук кивнул. — Например? — Они оба дёрганые, легко пугаются. Сокка витает в облаках, похоже, сам не замечает, что это делает. — Он наклонился вперёд и похлопал свою птицу по шее. — Насколько я могу посудить, не спрашивая напрямую, они оба не очень хорошо спят. Сокку мучают кошмары, а поскольку они живут в одной палатке… — Аж в одной постели. — Зули тоже не досыпает. — А Ли, о чём-то ещё стоит беспокоиться? Шэнь пожал плечами, броня на плечах казалась тяжёлой. — Честно, сложно понять. Он не любит, когда к нему прикасается кто-то кроме Сокки, и обычно люди это уважают. Мне пришлось перекинуться парой слов с некоторыми энтузиастами после того, как Юсюань хлопнул его по спине и чуть не лишился руки. Но трудно сказать, что из этого его естественное поведение, а что — свежая травма. Конечно, он настрадался и до этого. — Он снова пожал плечами, немного беспомощно. — Мне кажется, он просто жутко забитый ребёнок. Панук поджал губы и кивнул. — Аппетит у них хороший? — Ещё как хороший. Они у меня все запасы проедают. Я редко видал, чтобы такие мелкие люди съедали столько за раз. — Он легонько усмехнулся. Каждая трапеза была впечатляющим зрелищем. — Хотя Зули сам никогда не просит больше еды. — Сокка? — О да, и всем их жалко, ведь они явно изголодались, так что им всегда дают добавки, когда Сокка просит. А Зули потом съедает неимоверное количество. Даже больше, чем выходит у Сокки. — Растущий организм, — сказал Панук. Но его глаза прищурились, он задумался. Может, это был очередной симптом их опыта, за которым Шэню стоило лучше следить? — Хотите поговорить с ними? Просто пройдите вперёд, у вас есть право свободно перемещаться в моей роте. — Спасибо, капитан. Присоединитесь ко мне? Шэнь улыбнулся. — Да, конечно. — Панук! — сказал Сокка, увидев лекаря. — Только не говори, что ты пришёл опять травить нас своими ужасными снадобьями? — Нет, Сокка, сегодня можешь вздохнуть. Я бы хотел посмотреть на твои ожоги, если можно? И Ли? — Мне не нужно, чтобы вы на них смотрели, — с привычной хмуростью сказал Зули. — У меня есть опыт в лечении ожогов. Панук кивнул, его взгляд скользнул по шраму. — Да, не сомневаюсь. Хорошо, у меня есть для тебя мазь, она поможет облегчить неприятные ощущения и ослабить стянутость кожи. Я также хотел спросить, может, вы хотели бы для них масло? И для твоего лица. Шэнь мысленно поморщился. Большинство людей избегали упоминать или слишком явно смотреть на большое обезображивающее клеймо. Но Пануку, видимо, были чужды светские приличия, когда дело касалось здоровья его пациентов. Зули просто уставился на него с пустым лицом. Панук протянул свою руку, покрытую шрамами и деформированной кожей. — Кожа иногда стягивается и чешется. Увлажнение её маслом помогает облегчить ощущения. Иногда она болит, и массаж помогает. — Он указал на лицо Зули одним из своих оставшихся сожжённых пальцев. — У тебя не было подобной процедуры до пленения? — Было, — признался Зули. — Я мазался маслом. — Тебе бывает больно? Зули пожал плечами. — Иногда. У меня может болеть голова, и у меня глаз пересыхает. Сокка снова повернулся в седле. — Ты никогда не говорил. Почему ж ты не попросил масла, ёб… — Он взглянул на Панука и поправил себя, словно ещё был ребёнком. — Ёптель-моптель, — как-то неудачно завершил он. — Да ничего такого. — Я ненавижу, когда ты так говоришь, вот честно. Я вот был бы счастлив мази от этой чесотки. Мои руки сводят меня с ума. Они не то чтобы болят, но в коже какие-то странные ощущения. Панук кивнул. — Ли может помочь тебе с массажем. Кожа будет не так чувствительна. — Ты сделаешь мне массаж, Ли? — спросил Сокка, нелепо хлопая ресницами. Зули покраснел, и Сокка начал смеяться над ним, тыча пальцем в его пылающие щёки. — Да ладно, Ли, не всё так плохо! — сказал Сокка. — Надо же иногда жертвовать своей честью ради дружбы! — Похоже, ему казалось, что румянец на лице Зули был вызван возмущением. Шэнь так не думал, впрочем. Панук тоже, судя по небольшой улыбке, с которой он передал Зули мешочек склянок, несомненно, бутылочек и тюбиков с мазями. При этом он слишком сильно наклонился и чуть не выпал из седла. Зули успел схватить его до падения. — Осторожней, старик, — рявкнул он. — Не такой уж я старый, негодник, — сказал Панук, садясь ровно. — Но спасибо за спасение. Зули грубо фыркнул. Сокка заулыбался. — Ты поедешь с нами, пока мы не разобьём лагерь? — спросил он. — С радостью. Вечерний лагерь был разбит в короткое время: солдаты, которым не терпелось расслабить уставшие мышцы и наесться тёплым ужином, обычно работали оперативно. У обоих мальчиков уже сложился свой распорядок дня: Сокка отправился проверять припасы, а Зули помогал устроить и накормить птиц. Это был один из немногих случаев, когда они не ходили друг за другом как привязанные, поэтому Шэнь воспользовался возможностью поговорить с Зули наедине. Он собирался поднять этот вопрос ещё день или около того назад, но у него просто не нашлось времени. — Зули? Парень повернулся и одарил его недовольным взглядом за кличку. — Да, лейтенант? — Вообще-то капитан, — поправил Шэнь, хотя он явно это знал. Зули поднял одну бровь. — Разве? — лукаво спросил он и вернулся к кормлению птицы. Шэнь попытался и, скорее всего, не смог сдержать улыбки. Ехидный говнюк. — Она разжиреет, если ты будешь продолжать её кормить, — сказал он вместо того, чтобы отчитывать. — Хорошо. Она заслуживает счастливой толстой жизни, — сказал Зули, поглаживая её клюв. — Она весь день тащит на себе Сокку и терпит его ужасную езду. — Она станет такой круглой, что вы оба просто с неё свалитесь. — Большая птица злобно уставилась на него из-за плеча мальчика, словно понимая, что он оскверняет её доброе имя. — Вам чем-то помочь? — проворчал Зули. — Нет, но я подумал, что могу помочь тебе с чем-то. Хакода говорил, что ты хотел меч для Сокки? Когда закончишь здесь, приходи ко мне в оружейную, и ты можешь выбрать для него что-нибудь. Зули просветлел, его правый глаз слегка расширился. Затем тот сузился, и он нахмурился. — Мне нужно просить Хакоду? Шэнь вздохнул. — Нет, но я попросил его нас встретить, поскольку это он решил вооружить вас. Зули немного подумал. — Хорошо. Я встречу вас обоих там через час. — Отстранение было ясно. Вот же наглый сопляк. Шэню он очень нравился. И у него было ужасное предчувствие, что ничего, кроме неприятностей, это не принесёт. Шэнь опоздал на рандеву; дело, связанное с отвалившимися колёсами повозки с припасами, отняло больше времени, чем следовало, и когда он прибыл на место, его уже встречало много недовольных взглядов. Оружейный мастер Фу не был членом 54-й роты, и его не впечатляло, что Зули явился посмотреть на его мечи. К счастью, двое из солдат Шэня предвидели возможную проблему и пришли заодно с ним. Хаою, видимо, находил ситуацию забавной, в то время как лейтенант Гуо просто казался утомлённым разборками с разгорячённой молодёжью. — Оружейный мастер Фу, — вежливо поздоровался Шэнь. Хмурая мина Фу усугубилась, как и у Зули. Шэнь подавил желание потереть виски в попытке прогнать грядущую мигрень. Это будет примерно так же весело, как дрессировать двух злых броненосных тигров. — Либо у меня есть разрешение получить меч, либо нет, — сорвался Зули, когда увидел Шэня. Фу расправил массивные плечи, явно готовясь к бою. — Я не буду вооружать пеплоедов, — огрызнулся он. — Охлади пыл, — сказал Гуо твёрдым голосом. Это был невысокий, но мощный мужчина со стажем работы более тридцати лет. Несмотря на то что он никогда не поднялся по служебной лестнице, когда он говорил, люди были склонны прислушаться. — Мальчик находится под нашей защитой, и ты будешь относиться к нему с уважением, — сурово сказал он. — Вождь Хакода разрешил им взять оружие, и они его возьмут. Фу выглядел взъярённым. — Вождь Хакода не управляет этой армией. Очевидно, заскучав от переговоров, Зули вскинул голову и громко и несносно выдохнул. — Я хочу посмотреть на мечи. Мне нужен тонкий и обоюдоострый, с прямым клинком. — Да неужто? — прорычал Фу, пытаясь запугать мальчика своей мышечной массой. Кажется, не работало. — Да. Это для сына Хакоды, не для меня. Если у вас есть проблемы, обращайтесь к нему. Мне хочется взглянуть, что у вас есть. — Да чёрт возьми, Фу, — вздохнул Шэнь, — дай ребёнку посмотреть. Фу вонзил в него грозный взгляд, но Шэнь превосходил его по рангу, и спорить было бесполезно. Он мог побежать к Яо, но так оружие осталось бы без призора и они бы всё равно взяли, что хотят. С явной неохотой Фу отступил, жестом указывая на повозку с запасным оружием. Зули взобрался наверх и принялся внимательно рассматривать лезвия, время от времени беря одно в руки, чтобы ощутить его тяжесть и баланс. Шэню казалось, что он знает, что делает, но Гуо и Хаою смотрели на него снисходительно, словно он играл в солдата. Фу устремил на него злобный взгляд. — То, что ты описал, не годится для пехоты, — резко съязвил он. — Я знаю. Сокка не будет сражаться в открытом бою. Ему нужно что-то, что даст ему использовать в своих интересах свои размер и скорость. Что-то, чем легче манипулировать. — Зули взял меч, простой и без украшений, но, похоже, он ему понравился. — Этот, пожалуй, — сказал он. Он спрыгнул с телеги и сделал несколько пробных взмахов. Фу до сих пор хмурился. — Это не поможет против тяжёлой брони. — Я знаю. Мой учитель пользовался подобным мечом. Я знаком с цзянем. — Хороший у тебя учитель? — спросил Гуо. Зули бросил на него взгляд, его губы дёрнула малейшая улыбка. — Я бы так сказал, да. Любопытно, что у него было какое-то формальное обучение, хотя с его возрастом оно не могло продлиться долго. И вряд ли оно было недавно, учитывая, что он… путешествовал, исходя из разговоров, которые Шэнь слышал. Фу выглядел ещё злее. — Сначала пеплоеды, теперь Племя Воды, — пробубнил он, и Шэнь повернулся, увидев Хакоду с Соккой, которые направлялись к ним. — Ли! — позвал Сокка, заметив Зуко. — Что у тебя тут? — Казалось, он был рад увидеть друга, хоть они и расстались менее двух часов назад. Хакода повернулся к Шэню. — Спасибо, что устроили это, капитан, — сказал он. У него был измотанный и усталый вид. В последнее время на его плечи легло много груза. — Для меня! — воскликнул Сокка с нехилой громкостью. — Он лучше всех! — Он бросился обнимать Зули, в процессе чуть не воткнувшись в меч. — Не хватай людей, у которых в руках холодное оружие! — обругал Зули, когда Сокка взял меч и с энтузиазмом стал тыкать им воздух. — Хватит им махаться! Ты научишься правильно им пользоваться, и ты должен его уважать! Хакода слегка улыбнулся, отчасти от радости сына и отчасти от Зули, который изображал ворчливого старика даже лучше, чем Фу, что довольно-таки впечатляло. — Можешь выбрать что-то и для себя, Ли, — сказал Хакода. Фу казался взбешённым, но Шэнь заметил, что он уже не стал выступать против Хакоды, когда тот сюда пришёл. Зули кивнул и сделал короткое движение, которое могло быть началом поклона, странно дёрнув руками; пару секунд он выглядел раздражённым, потом запрыгнул обратно в повозку и принялся вновь рыться в оружии, пока Фу скрипел зубами. Сокка радостно показывал лезвие Хаою, который, как самый молодой член роты, был ближе всех к Сокке по возрасту и юному энтузиазму. Махая вокруг руками, они завороженно ахали и хвалили меч. — Ну что, не торопись, малой, — проворчал Гуо, глядя на Зули, который усердно изучал оружие. — Уже почти ужин. Не хочу пропустить его из-за каких-то тупых мечей. — Я вас не задерживаю, — пробурчал Зули, но без особого чувства, он был слишком сосредоточен на мечах в своих руках. Пара двойных палашей. Он брал их в руки и поворачивал так же, как и клинок Сокки. — Эти сойдут, — наконец сказал он. Он спрыгнул с телеги. — Им потребуется уход и подточка. Но у них хороший баланс. Если постараться, из них получится сделать что-то достойное. — Выбери что-нибудь на своём уровне, сопляк, — с отвращением сказал Фу. — Вождь Хакода сказал, что я могу взять что хочу, так что я так и сделаю, — парировал Зули, аккуратно убирая мечи в ножны. — Глупое отродье. Ты хоть представляешь, как трудно овладеть двойными дао? Может, ты и знаешь толк в оружии, но для того, чтобы эффективно ими владеть, нужны годы тренировок. — Я возьму их. Если у вас ещё есть возражения, обращайтесь к Хакоде. Хакода приподнял обе брови, видимо, в недоумении, что стал центром спора. Фу фыркнул. — Последний хмырь, который вздумал побаловаться с ними, чуть не отрубил себе ногу. — Тогда он глупец, — сварливо заметил Зули. Гуо закатил глаза. — Вы про этого идиота. — Он дёрнул большим пальцем в сторону Хаою. — Слушай, Фу, вместо того чтобы брюзжать, почему бы не найти кого-нибудь, кто обучит мальчика, раз ему так приспичило? От этих чёртовых штук в последние годы проходу нет. — Он закашлял и сплюнул, демонстрируя, что думает по поводу. — Только спроси Хаою, он так фанател по этой муре, что ему прям надо было им научиться. — Он наклонился ближе к Зули. — Только у него никакой координации, и он чуть не пообрубал людям ноги, включая свои. Вот мы и предпочитаем, чтобы он держался магии. Хаою слегка смутился. — Да ну тебя, Гуо, не преувеличивай. — Так всё и было, — радостно сообщил ему Шэнь. — Ты любишь мечи? — медленно спросил Зули, в смятении сдвинув брови. — Нет, — сказал Гуо, снова с усталым видом. — Эту чепуху с героями самосуда. Из-за неё вся молодёжь взвинтилась и ринулась махать двойными мечами, когда не освоили и одного клинка. И это ещё если они не бегут на порты Страны Огня к ранней смерти. — Героями самосуда? — спросил Сокка. Затем его глаза прищурились, а лицо приняло ряд интересных выражений. — Какими героями? — Да Синей Маской, кем ещё? — проворчал Гуо. — Хаою такой фанат, у него хоть маски, хоть плакаты с розыском, даже какие-то идиотские брошюры с историями, которые раздавали люди в одной деревне, через которую мы проезжали. — Он покачал головой с абсолютным презрением к юной бестолковости. — У него так много хлама, в сумках снаряжению места нет. Зули, казалось, вдруг крайне заинтересовался рукоятями своих мечей, а лицо его застыло. Шэню показалось, что ему стало неловко, хотя неудивительно, что ребёнок, который пережил столько дерьма, как он, в конце концов привязался к образу героя в поисках вдохновения или справедливости. Сокка потёр лицо и заморгал. — Стойте, погодите, последние годы? Как долго Синяя Маска действует? Я думал, он появился недавно, с этой крепостью Похай? — О нет, он действует уже пару лет, — сказал Хаою, его круглое лицо сияло от энтузиазма. — Только вокруг побережья и рек. И он, видимо, нападает лишь на несколько конкретных людей, но он достаточно долго насаждал Народу Огня, чтобы завоевать у людей популярность. — Да ну-у-у-у? — Сокка растянул слово, постукивая пальцем по подбородку, во то время как на лице его отчаянно пыталась расплыться улыбка, пусть он заметно силился её подавить. — Прошу, расскажи ещё. — Прошу, не надо, — не выдержал Зули, но на нём было выражение смирения. Гуо усмехнулся: — Вы смущаете ребёнка. Вид Зули стал ещё более страдальческим. — Нет ничего такого в том, чтобы восхищаться им, — сказал Хаою и протянул руку, чтобы хлопнуть Зули по спине, прежде чем передумать. — Я сам им восхищаюсь. Он спас мою семью от голодной зимы. — Спас? — спросил Сокка. — Как это? Ты хочешь сказать, что Синяя маска — какой-то народный герой Царства Земли? — Теперь в его голосе звучали недоверие и растерянность. Его открытое и выразительное лицо изображало недоумение. — Конечно! — Почему? Что он сделал? — Нам обязательно? — пробормотал Зули, корча недовольную морду. Сокка взглянул на него и загоготал. — Ещё как обязательно. Мне нужны подробности. — Не стесняйся так, Зули! Мы найдём кого-нибудь, кто обучит тебя двойным дао, если тебе очень хочется, — тепло сказал Хаою. — Я был безнадёжен, но, если ты уже когда-то тренировался с мечом, у тебя получится! Шэнь не был так уверен, что ему понадобится обучение. Он не думал, что Зули выбрал эти мечи наугад. У мальчика был намётан глаз, и он знал, что искать. Шэнь также помнил, как Панук впервые оценил его состояние, когда тот лежал разбитый и без сознания. По его словам, на обеих ладонях ребёнка были мозоли от оружия или рабочих инструментов. Зули не происходил ни из какой крестьянской семьи. Мозоли появились от мечей, Шэнь готов был поставить на это жизнь. Но дело заключалось не только в этом: у него явно было обучение в бою, он умел сражаться. Его рефлексы впечатляли, что он и доказал во время инцидента с палочками. Тот факт, что он сломал их, сделав древесину зазубренной и острой, прежде чем броситься на Хакоду, свидетельствовал о беспощадной практичности мышления, к тому же он сделал это, будучи в полубреду. — Держи. — Шэнь передал ему свой точильный камень и тряпку. — Можешь подчистить мечи, пока Хаою будет рассказывать нам о подвигах Синей Маски. — Опять, — буркнул Гуо. — Опять, — согласился Шэнь. Они расположились вокруг костра с мисками тёплого рагу, пока Хаою разбирал свою сумку с нелепыми сувенирами, чтобы с гордостью продемонстрировать их новым членам отряда. — На тебя смотреть стыдно, — сказал Гуо, но в его обветренном лице была видна привязанность. Юсюань рассмеялся, его глаза цвета мёда ярко блестели в свете огня. — Не издевайся, старик. Могло быть и хуже: он мог бы увлекаться бутылкой или дамами с дурной репутацией. — Можете смеяться, — чинно сказал Хаою, — но если бы он не сделал того, что сделал, то моей семье пришлось бы покинуть дом, и мы могли бы не пережить зиму. — Он улыбнулся и передал коллекцию масок Зули, когда тот протянул руку. Мальчик оставил более изощрённые маски в стороне и уставился на последнюю. Он провёл пальцем по её зубам, выпирающим как бивни. Сокка выглядел чрезвычайно и даже слишком развеселённым. Шэнь не был уверен, была ли это какая-то шутка, которую он разделял один с Зули, кому с виду было не так уж весело, или он смеялся над увлечением Зули Синей Маской. Это казалось наиболее вероятным, учитывая их характеры. Сокка начал посмеиваться над коллекцией плакатов с розыском. — Это точно один и тот же человек? Описания разные: это говорит, что преступник ростом в сто пятьдесят, а это — что он дылда в два метра. Ничё себе расхождение! А в этой про нападение на крепость Похай говорится, что у него рост сто шестьдесят два. Гуо фыркнул. — Думаю, там, где он выше, люди просто не хотели признавать, что их обобрал коротышка. — Или женщина, — сказал Хаою, — некоторые считают, что это женщина. — Или четырнадцатилетний мальчик, — ухмыляясь, предложил Сокка. — У которого ещё не кончился переходный период. — У тебя ещё не кончился переходный период, — злобно пробубнил Зули. — Ты низкого роста. — Он взял точильный камень Шэня и принялся точить мечи с несколько обескураживающим упорством. — Вы когда-нибудь слыхали, чтобы девка так дралась? — фыркнул Гуо, не обращая внимания на тёрки мальчиков. Хаою выглядел возмущённым. — Не вижу, почему нет. Я слышал, у западного побережья есть целый остров с женщинами-воинами. Сокка просиял. — Есть! Я там был! Могу точно сказать, они могут надрать нам всем задницы и выглядеть при этом бесподобно. — Ты там был? — потребовал Хаою, сам приняв почти такой же восторженный вид, что и Сокка. Его явно вдохновляла мысль об убийственных женщинах, сражающихся за правое дело. — Не заводи его, — весело сказал Юсюань. — Он отчаянно хочет встретить даму, которая намылит ему шею. Не спрашивайте, почему. — Мне просто кажется, что девушка, которая могла бы сразиться со мной, была бы… привлекательна, — сказал Хаою, чуть краснея. — Ты настолько хороший воин, что люди не могут тебя превзойти? — спросил Зули с некоторой долей спекулятивного любопытства. — Ну нет, не совсем. — Так почему же опытная женщина не может тебя сразить? Или, если тебе так хочется, чтобы девушка тебе вмазала, ты не можешь просто пойти в город и так её взбесить, чтобы она на тебя замахнулась? — Драться с девушкой было бы неправильно. Зули выглядел озадаченным и раздосадованным собственным недоумением. — Даже если бы она на тебя напала? Почему нет? Хаою, казалось, тоже не знал, как ответить. — А что, ты когда-то сражался с женщиной? — Ну да? Много раз? — Зули прекратил точить мечи и заморгал в ответ на взгляды вокруг. Люди уставились на него, и его недоумение быстро превращалось в злобу. Сокка наклонился вперёд, тыкнув локтем ему в рёбра. — У меня даже есть основания полагать, что тебя недавно побила четырнадцатилетняя девочка, — подтрунил Сокка. — У неё было несправедливое преимущество! Напряжение лопнуло, и солдаты засмеялись. Зули как будто не знал, как воспринимать такую реакцию. — Какая именно четырнадцатилетняя девочка? — спросил Хакода, сузив глаза. — Катара, — ответил Зули, по-видимому, не замечая намёков, что ему не следовало бы признаваться в физической схватке с дочерью вождя. — Она стала достойным противником, — вместо этого сказал он, задумчиво наклонив голову. — У неё большой талант. Но в других обстоятельствах я бы победил. Сокка снова тыкнул его: — Например, если бы ты не пытался сразиться с магом воды в полнолуние, на леднике и в метель? Зули шмыгнул. — Да, если бы не это, я бы победил. — Если я правильно помню, ты говорил, что она приморозила тебя к стене и вырубила. Чем эти дети только занимались? Почему Зули сражался с магом воды? На самом деле, учитывая, что Сокка о нём говорил, не исключалась возможность, что Зули просто хотел проверить себя. На Хакоде было выражение человека, который не знал, прибегать ли к насилию или испытывать гордость. Зули вперил в Сокку свирепый взгляд, но затем его лицо прояснилось, и его губы изогнулись в ухмылке. — Может, меня и побила маленькая девочка, но я хотя бы не был одет, как девчонка, — сказал он, похоже, очень довольный собой. Сокка густо покраснел. — Я не понимаю, о чём ты, — не очень убедительно сказал он. Юсюань наклонился вперёд, его глаза весело замерцали. — Выкладывай, Ли. — Ты сражался, одетый в девчонку, — сказал Зули Сокке, победоносно тыча в него пальцем. Казалось, он не понимал, что для удачной шутки историю нужно было приукрасить чем-то кроме буквальных фактов. Но попытка была умильной. Сокка подумал, ещё краснея. — Ну да, — наконец признался он. — И я охотно готов заверить, что я выглядел шикарно. Даже ты должен признать, что платье офигенно на мне смотрелось. — Так себе смотрелось, — сказал Зули, тут же потеряв своё мелкое преимущество. Затем он покраснел и, как иногда делал, чудновато захлопал глазами. Так вот в какую сторону дул ветер. Шэнь взглянул на Хакоду, чьё выражение лица застряло где-то между смутной мукой и смирением. Неясно, что вызвало у него эти эмоции: как Зули покрылся румянцем, что его дочь сражалась или что его сын, по-видимому, носил платье. Юсюань снова засмеялся. — Значит, Сокка сражался, одетый в женщину, а Ли побила четырнадцатилетняя девочка? — Моей сестре четырнадцать, и она могла бы убить каждого здесь не моргнув глазом, — невозмутимо сказал Зули. Казалось, он не шутил. А вот сестра — это было интересно. И сказано не в прошедшем времени, она была жива. Была ли она где-то в безопасности? Пытался ли он найти её? Вернуться к ней? Или другая вероятность, которую Шэнь постепенно обдумывал, была ближе к истине? Зули был странным ребенком, и вёл он себя немного странно. Но было и нечто большее: то, как его руки иногда делали прерванное движение, как раньше, когда он принял мечи, его настойчивое требование мыться перед купанием, незнакомые ката, которым он обучал Сокку. Мелочи, указывающие на культурное расхождение. Конечно, он мог быть выходцем из колоний, которые ассимилировались более основательно. Но существовала и другая вероятность: его вырастили в самом Народе Огня. Дети, рожденные от таких женщин, как мать Шэня, ставших жертвами наступающих солдат, были обычным явлением, но это был не единственный способ использования женщин и причинения им вреда захватчиками. Военные невесты были обычным делом на завоеванных территориях, и чаще всего их увозили обратно в Страну Огня, принуждая или заставляя жить со своими похитителями, хотя им и не давали статуса жён. Появившихся детей можно было использовать, чтобы держать женщину в узде, пока они не становились проблемными, и тогда их можно было… устранить. Он не знал, как работают законы о наследовании в Стране Огня, но орда полуземных внебрачных выродков, вероятно, была не самым приятным зрелищем для большинства дворян. — Итак! — говорил Сокка. — Теперь мы убедились, что я потрясающе выгляжу в платье, и что девочки-подростки — потенциально страшные противники. Хаою, пожалуйста, расскажи, что сделал Синяя Маска, чтобы спасти твою семью? Мне нужно знать. — Он помял руками воздух. Хаою никогда не уклонялся от разговоров о своем герое и был рад вернуться к теме. — У нас есть хозяйство у старой реки, которое сейчас находится к северу от нас. Несколько лет назад к югу от Ба Синг Се произошла большая битва. Мы проиграли, а генерал Народа Огня, который одержал победу, получил земли, на которые они претендовали, и занял крепость реки Лао. — Генерал Цин, — чуть не прорычал Зули, со стиснутой челюстью глядя на костёр. — Он самый, — мрачно сказал Хаою. — Ему мало было забрать только наше зерно и скот. Его люди совершили набег на все окрестные фермы и деревни. Они забрали всё наше золото и товары — их было у нас не так уж и много, но всего вместе вполне хватало, чтобы этот ублюдок разбогател. — Какой душка, — сказал Сокка, не отрывая глаз от Зули. Шэнь тоже наблюдал за ним; ещё один высокопоставленный офицер Страны Огня, с которым у парня была история? Как? Ему было всего шестнадцать, что он делал? — Ага. Любой, кто сопротивлялся, подвергался публичной порке или ещё хуже. — Хаою покачал головой. — Магов забирали и не возвращали. — Но вас оставили в покое, я надеюсь? — спросил Сокка. — Родители тайно вывезли меня, и я пошел в армию — у меня больше не было иных вариантов. В общем, около года назад Синяя Маска совершил набег на крепость Цина и забрал все деньги, золото и ценности. Это был не первый его набег на крепость Лао, и я слышал, что в прошлом он тоже охотился за его цепочкой поставок. Но это был, конечно, самый крупный. Он обобрал генерала до нитки! Сокка откинулся назад, опираясь руками о землю, и с любопытством взглянул на Хаою. — Но даже если это было какой-то поэтической справедливостью, это же не помогло вашим семьям? — Но в том-то и дело! Он всё вернул! — Он… всё вернул? — Сокка, казалось, с трудом мог в это поверить. — Поэтому люди его и обожают. Он взял всё это и в ту же ночь перераспределил, но хитро. Вместо того чтобы раздать ценности людям, чтобы на следующий день это всё было найдено во время неизбежных розысков, он оставил всё в полях, спрятав в земле, где крестьяне должны были это найти. — Ага, — сказал Сокка. Он выглядел озадаченным и как будто ещё сомневался. Шэнь не мог понять реакции Сокки. Тот явно ожидал чего-то конкретного и получал огромное удовольствие от всей этой дискуссии. Но в то же время он был явно смущён этой информацией. Это было… любопытно. — Он плохой человек, — сказал Зули, когда разговор затих. Его хмурый взгляд снова освирепел. — Кто, Цин? — спросил Сокка. — Он не заботится о своём народе. Он не заслуживает ни своего положения, ни победы. — Он уставился на огонь, который словно возрос от дуновения ветра. Его пальцы почти бессознательно поднялись к лицу и на мгновение прижались к обожжённой щеке, а потом снова опустились на колени. Шэнь взглянул на Хакоду, который тоже внимательно наблюдал за происходящим. На его лице было умозрительное выражение. Шэнь подумал, что и на его, вероятно, тоже. Имел ли Цин какое-то отношение к травме? Однако его всё равно не покидала одна мысль. Он ещё раз прокрутил в голове слова Зули: он не заботится о своём народе. Ни один житель Царства Земли не стал бы считать себя или колонизированных крестьян людьми Цина. Зули буквально говорил о своём народе, Народе Огня. Это придавало больше веса идее о том, что он родился на материке, что открывало возможность того, что он знал своего отца, но ополчился против него или был изгнан, когда стал слишком взрослым для манипуляций. Шэнь также мельком подумал, что его отцом может быть Цин. Но у него не было достаточных доказательств, чтобы с уверенностью это утверждать, да и идея, скорее всего, была сумасбродной. Шэнь не был уверен, что думать по поводу этих мыслей, кроме того, что мальчик, его мать и сестра всё ещё были жертвами и имели полное право бороться с теми, кто причинил им боль, независимо от того, где они родились. Сокка тоже не сводил глаз с друга, он задумчиво прищурился. Возможно, он тоже не знал некоторых подробностей из его прошлого и так же хотел в них разобраться. Словно услышав его мысли, Сокка потянулся, его спина хрустнула. — Что ж, было весело, — сказал он. — Хаою, можно я одолжу эти брошюры? Я хочу почитать о захватывающих приключениях Синей Маски в… — Он взглянул на название той, которую держал в руках. — Великом Горном Перевале и Заливе Полной Луны. — Конечно! — сказал Хаою. — Но береги их. Эта моя любимая. — Он снова покраснел, и Сокка широченно, почти как акула, улыбнулся от предвкушения. — Давай, Ли, нам пора. — Почему? Ещё рано. — Потому что я хочу прочитать это, и мне хочется кое о чём с тобой поговорить. Зули принял упрямый вид. — Нет. — А, понятно, то есть ты хочешь обсудить это здесь? — Нет. Сокка дёрнул большим пальцем, и Зули вздохнул, покорившись судьбе. С грацией кошки он поднялся на ноги. — Спасибо за еду и за ваш точильный камень, лейтенант Шэнь, — сказал он с ухмылкой и крошечным, почти оскорбительным поклоном. Его руки вновь дрогнули. Шэнь знал, что это, эта инстинктивная реакция попытаться изобразить знак огня. Однако никто другой не заметил, их лица ещё были полны веселья. — Спокойной ночи, Зули, — сказал Шэнь, слегка улыбнувшись. Маленький поганец. Он смотрел, как мальчики возвращаются в свою палатку. Они уселись на поваленное бревно у входа и принялись оживлённо беседовать, склонив головы. Обернувшись к солдатам, он встретился взглядом с Хакодой. Тот выглядел ещё более измождённым. — Как справляетесь? Всё по-прежнему тяжело с Соккой? Хакода вздохнул, отвернувшись к костру. — Он не хочет это со мной обсуждать. Это всё усложняет. По крайней мере, если бы мы могли всё обсудить, то, может, могли бы уже начать налаживать отношения. Он просто говорит, что понимает. Но потом он не хочет проводить со мной времени, избегает не только меня, но и Бато, и остальных. Я не знаю, как это исправить. — Со временем, думаю. Хотя его у нас может быть не так много. В остальном, похоже, у него всё в порядке. Других инцидентов, как последнего, не было. У них всё хорошо, они оба в безопасности в 54-й. — Зули был в безопасности, он имел в виду. Хакода понизил голос: — В вашей роте есть несколько смешанных солдат. Юсюань — один из них? — Его глаза были на пару оттенков темнее, чем у Зули, но явно с большей примесью Огня. — Да, есть парочка. Хакода кивнул. Казалось, он размышлял над тем, что хочет сказать. Через несколько мгновений он вздохнул. — Если честно, я не знаю, что думать о Зули, Ли. Что-то в нём меня напрягает. Но я не уверен, потому ли это, что он так близок к моему сыну. Если бы он был простым мальчиком, которого мы подобрали, меня бы это так сильно беспокоило? — Он чудной ребёнок во многих отношениях. Частично это может быть травма, частично — характер. — Шэнь пожал плечами. Хакода поймал его взгляд. Похоже, он уловил что-то в голосе Шэня. Тот не знал, стоит ли разделять свои подозрения. Он не хотел усложнять жизнь мальчику больше, чем надо. Он был спасён от необходимости решить, когда Сокка вдруг издал громкий звук и упал с бревна. На мгновение Шэнь и Хакода оба застыли, готовые бежать. Но нет, он смеялся. Он надрывался от смеха, катаясь и хлопая ладонью по земле. — Это не так смешно! — Зули демонстрировал свой впечатляющий объём легких, возмущённый реакцией друга. — Прекрати, Сокка! Сокка не прекратил. Слова Зули заставляли его смеяться только сильнее. Зули наклонился и ударил его в плечо — судя по звуку, сильно. Это тоже не помогло. Долгожданный смех в лагере поднимал дух, и Шэнь разделил с Хакодой кривобокую улыбку. — Чудной или нет, но дружба их кажется искренней, — сказал он. — Хм-м, — сказал Хакода. — Похоже, что так. И, честно, мальчик не сделал ничего, чтобы он мне не нравился. Я не недолюбливаю его, но я… — замолк он. — Недоверие — не то слово. Он явно серьёзно пострадал от рук Народа Огня и явно долго с ними сражается, особенно учитывая его возраст. Но… Он прервался, когда мальчики начали кричать. Зули пытался выхватить одну из брошюр из рук Сокки, а когда это не удалось, бросился на своего друга, повалив их обоих на пол, где они кувыркались, как щенки, размахивая руками и ногами. Шэнь широко улыбнулся. — Ну, по крайней мере, хорошая еда, похоже, вернула им силы. — Видите, это должно быть смешно, — напряжённо сказал Хакода. — Но меня это нервирует. Я реагирую. Я знаю, что это нечестно, но я не могу ничего с собой поделать. — Ну, всё-таки он пырнул вас палочками. — Чтобы защитить моего сына. Я не держу на него зла за это, более того, это помогает выставить его в благоприятном свете. Я просто… Шэнь гадал, что это — жёлтые глаза, близость к Сокке или сочетание того и другого. Они были чрезвычайно привязаны друг к другу, что могло по самым разным причинам вызывать родительскую тревогу. Но Шэнь не думал, что дело в этом. — Хакода, вы только что пережили несколько недель, зная, что ваш сын попал в плен к врагу и подвергался неизвестно каким пыткам. Одного этого достаточно, чтобы возбудить недобрые чувства. Но после того как он вернулся, ваши отношения стали натянутыми. А Зули в данный момент занимает всё его внимание. — Вы хотите сказать, что я завидую травмированному шестнадцатилетнему мальчику? — Хакода не рассердился на предположение, напротив, в его голосе звучала печаль. — Я думаю, это была бы понятная реакция. А вот что было бы неприемлемо, так это если бы вы позволили ей управлять вами и были бы жестоки по отношению к мальчику, но это не так, и вы не были. У палаток Зули издал высокий звук, и Шэнь, обернувшись к драчунам, увидел, как он взвился вверх, словно испуганная кошка, а Сокка, всё ещё лежавший на полу, в явном шоке вылупил на него глаза. Затем на лице Сокки заиграла злобная улыбка, и он кинулся на него. Они ещё некоторое время катались по земле, пока Зули извивался под своим другом, издавая странные пискливые звуки. — Он что, смеётся? — спросил Хакода, невольно начиная улыбаться. — Кажется, да. — Звучал он как ржавое колесо телеги. — Сокка, прекрати, или я выну тебе лёгкие через нос, скотина! Прекрати! Шэнь усмехнулся и предложил Хакоде глотнуть спиртного из своей фляжки. Он редко пил, но сегодня, похоже, была для этого подходящая ночь. — Они славные дети, Хакода. Проведи с ним больше времени, это облегчит недоверие. А Сокка вернётся, ему нужно просто пережить это. Хакода принял спиртное. — Вы даёте дельные советы, капитан. Благодарю.

***

Голова Сокки кипела от вопросов. Ему нисколько не верилось, что Зуко вдруг охватил альтруизм и он перераспределил украденное богатство среди подданных своего врага. А ведь это был именно Зуко, судя по его реакции. Пришло время выяснить правду — так что он потащил его к палатке и усадил на бревно у входа. Здесь было достаточно далеко, чтобы их не услышали сидящие у костра, если они будут говорить тише. — Итак, выкладывай, — сказал он. — Я не знаю, о чём ты, — уныло сказал Зуко. — Я предполагаю, что этой Синей Маской был ты, только если их не развелось ещё больше? — Это был я, — неохотно признался Зуко, уклоняясь от попыток Сокки поймать его взгляд. — И ты украл все эти деньги и из доброты душевной вернул их народу? Без обид, но я не верю. Что случилось-то? Зуко выглядел крайне смущённым, что выглядело ужасно мило на его сердитом лице. Сокка был полон решимости разузнать подробности, здесь скрывалась забавная история, он знал это. Он лишь надеялся, что она не окажется одной из тех, что были одновременно безнадёжно грустными, какими обычно были большинство историй Зуко о его прошлом. — Давай, рассказывай. Я не отстану, пока ты не скажешь. Ну пожалуйста? Зуко испустил вздох, долгий, тяжёлый и недовольный. — Охота на Аватара стоила денег. Отец не то чтобы меня обеспечил, а у дяди средств было всего немного. Так что я сам чуть-чуть подзаработал. — Синяя Маска подзаработала. — Ну да. — Зуко скрёб грязь каблуком сапога, не отрывая глаз от земли. — А твой дядя ничего не заметил? — Заметил. Но он ничего не сказал. — Понятно. — Что вообще творилось в голове Айро, что он не выступил против криминальных разгулов своего племянника? Да ещё и против собственного народа? — Значит, ты обчистил этого Цина? Он ведь один из ваших? — подчёркнуто спросил он. — Он плохой человек, он этого заслуживал, — огрызнулся Зуко. — Я сделал так же с Джао и парой других людей. Он действительно был той ещё мстительной, злопамятной заразой, и Сокка полностью его поддерживал. — А что случилось на этот раз, когда ты… вернул незаконно нажитое народу? Зуко передёрнул плечами, неловко, но словно он смирился с неизбежностью поделиться правдой. — Я пробрался в его крепость. Я уже делал это раньше, так что это было довольно легко. Но в прошлый раз я взял в основном информацию и несколько свитков, которые он украл из коллекций Царства Земли. А, вот это имело смысл! Воровство, скорее всего, началось с попыток получить доступ к информации об Аватаре, который у него отняли с изгнанием. Деньги были просто дополнительным преимуществом. — В этот раз я тоже нацелился на его казну. И я много взял, кучу золота и ценностей, которые он забрал у людей, которых покорил. Он не должен был их забирать, это не должно так работать. — Ты о чём? Это всегда так работает. — Нет, — с упором сказал Зуко. — Мы должны облегчать людям жизнь, не грабить их. Сокке пришлось прикусить губу. Сейчас было не время. — Облегчать? А то, что случилось с моими людьми, облегчило им жизнь? — Ладно, значит, он всё-таки не мог сдержаться. — Как убийство моей матери было в моих интересах? Нет, знаешь что, мы к этому ещё вернёмся. Мне кажется, нам нужно будет возвращаться к этому почаще, чтобы вбить тебе в твой толстый, набитый пропагандой череп. Зуко выглядел рассерженным, но, как всегда, упоминание матери Сокки его усмирило. И взамен он принял совершенно несчастный вид. Как это было ни обидно, это давало Сокке надежду. В конце концов он заставит его осознать реальность ситуации, а потом и признать её. Сейчас было не время, и Сокка попытался себя успокоить. Весёлая история. Это была весёлая история, им надо было повеселиться. — Расскажи мне о Цине. Ты его ограбил… — Да. Всё это было тяжёлое, так что я освободил страусовую лошадь. — Освободил. Мне нравится. — И я стал перекладывать груз в седельные сумки. Я пытался выровнять вес, чтобы ей было легче, но она испугалась и бросилась наутёк. Вещи начали вываливаться из сумок. Я погнался за ней, но от этого стало ещё хуже. Это было так смешно. Сокка мысленно представил себе, как Зуко в маске, в бешенстве, яростно гнался за паникующей птицей, наверное, кричал, размахивал руками и до смерти пугал беднягу. А тупое животное носилось зигзагами по крестьянским полям, роняя наугад свой драгоценный груз товаров и денег. Абсурдно, нелепо, восхитительно. — И так родилась легенда, — с серьёзным лицом выдавил из себя Сокка, после чего согнулся пополам от смеха. Он просто не мог выкинуть из головы образ Зуко, орущего на мечущуюся прочь птицу. Он был таким нелепым человеком, который, казалось, попадал в не менее нелепые ситуации. Это было слишком. — Это не так смешно! — сказал Зуко, возбуждённо повысив голос. Сокка засмеялся ещё сильнее. — Прекрати, Сокка! — Зуко ударил его кулаком, не со всей силы, но достаточно, чтобы было больно. Это не остановило хихиканья. Он, наверное, вселил в это животное страх всех духов на земле и на небе, оно, наверное, до сих пор бежало. Поняв, что ему не победить, Зуко сел обратно на бревно и надулся, пока Сокка пытался овладеть собой. — Ну и ну! — Он вытер глаза. — Ух, я давно так не смеялся. — Рад помочь, — сказал Зуко с немалым презрением. Он подобрал одну из брошюр и стал её листать. — Это ещё что за бред? — спросил он. В его голосе звучало негодование. Сокка выхватил её у него из рук и пробежался глазами. — Ого… — Он снова начал хихикать. — Это история о том, как Синяя Маска спас почтенную даму от мародёров-магов огня. Написано… увлекательной прозой. Внимание! — Он прочистил горло и понизил голос: — Она упала в его объятия, как тростник под дуновением ветра, и он крепко сжал её в своих руках; бюст её прижался к его твердой груди, и она почувствовала, как её переполняет благодарность… Сокка рискнул взглянуть на друга и был крайне обрадован тому, что увидел: лицо Зуко выражало полнейший ужас, который Сокка запомнит на века. — Это ведь не основано на реальных событиях? Или ты помимо грабежа сбивал прекрасных дам с пышными грудями с ног в свою постель? Зуко издал невнятный придушенный звук и покраснел насквозь. — Нет! Отдай! — Он бросился за брошюрой, но Сокка успел удержать её подальше. Зуко снова попытался её выхватить, а когда это не удалось, он накинулся на Сокку всем телом, повалив на спину и пытаясь вырвать брошюру у него из рук. Сокка смеялся, едва дыша. Зуко был тяжелым, а его локти — острыми, но он сдерживался, чтобы не причинить реального вреда, хоть так и не мог получить желаемое, что было очень мило с его стороны. Они снова покатились, и Сокка выплюнул немного грязи изо рта. Зуко издавал низкий рычащий звук, намереваясь добиться цели. Но он давил Сокку, его больший вес давал ему нечестное преимущество. Поэтому Сокка сделал то, что всегда делал с Катарой, и сильно тыкнул его в ребро. Реакция была неожиданной и даже лучше, чем когда он делал это со своей сестрой. Зуко пискнул и отпрыгнул от него, каким-то образом взмыв в воздух, как кошка, но приземлившись с гораздо меньшим изяществом, ударившись о задницу и потрясённо заморгав. Сокка не сразу осознал происходящее. Он был щекотливый. Никогда ещё у Сокки не было столько подарков в один вечер. Как Зуко кричал на страусовую лошадь и стал героем для своих врагов. Пикантный роман, написанный о его альтер-эго, а теперь это. Он улыбнулся до ушей, с наслаждением лицезрея на лице Зуко выражение назревающего ужаса, прежде чем наброситься на него. Сокка впился пальцами в его рёбра, заставляя его корчиться и издавать странные звуки, похожие на сердитый смех. Зуко брыкался, трепыхался и кричал, пока Сокка торжествующе хохотал. — Сокка, прекрати, или я вытяну тебе лёгкие через нос, скотина! Прекрати! Сокка прекратил, но лишь на секунду. Он взглянул вниз на него, его губы скривились в ухмылке. — Нет, ты слишком добрый. Зуко, раскрасневшийся, вперил в него взгляд, тяжело дыша. Сокке вспомнились благодарные дамы, и он снова начал смеяться. — Я тебя убью, — очень серьёзно заявил Зуко. — Не-а. Ты не можешь мне угрожать. Я-то теперь тебя знаю. — Он наклонился и дёрнул его за нос. Зуко выглядел совершенно сбитым с толку. — Идём, тупица. Я прочитаю остаток этой замечательной сказки нам на ночь. А завтра мы устроим интервенцию Хаою в связи с его крайне сомнительными вкусами в литературе. — Это не сказка, это трагедия, — пробубнил Зуко. Но он последовал за Соккой в палатку и там снял с себя грязную одежду, после чего залез в их общую постель. Сокка залез после него, лёг на спину и уставился в потолок, не переставая улыбаться. Это было весело. Прошло сколько… Он вообще не мог вспомнить, когда в последний раз так веселился. Зуко до сих пор куксился, но Сокке казалось, что он тоже повеселился, несмотря на его смущение и растерянность. — Я тебя ненавижу, — сказал Зуко. — Не верю. Ты меня любишь. Я твой лучший друг. — Ты мне не друг. Я дружу только с Пельменькой. Сокка заморгал, глядя в потолок. — Ты дружишь только с пельменем? Где ты достал пельмени? — Он присел и наклонился над Зуко, который лежал на спине и дулся, словно маленький ребёнок. — А главное — почему не поделился? — Страусовую лошадь зовут Пельменька. — Пельменька. Ты назвал эту ведьму в зверином обличии Пельменькой. — Она круглая и мягкая. Вот поэтому Сокка считал Зуко таким странно очаровательным. Он был совершенно бессмысленным человеком и страшно умилительным. — Она дикое, злобное чудовище! — По отношению к тебе. Я-то ей нравлюсь. — Она у тебя обжирается. И вообще, у тебя есть друзья здесь, которые не злые духи, плохо замаскированные под пернатых монстров. — Ну, у меня есть ты. — Спасибо, я тронут. — Сокка подавил желание ещё подразнить его. Он уже не казался настолько недовольным и выглядел расстроенным. — Ты нравишься людям здесь, Хаою и Юсюаню нравится с тобой общаться. Шэню тоже. — Я им не нравлюсь. Им нравится Ли. — Он отвернулся. На это Сокка мало что мог сказать. Он был прав и одновременно нет. Ли есть Зуко, и, если тебе нравится Ли, значит, Зуко тебе тоже нравится. Но, если они узнают правду, не будет иметь никакого значения, нравится он им или нет. Его убьют или отдадут отцу, а тот убьёт его. В общем, перспективы у него были не завидные. Он прижался к спине Зуко. Там, где соприкасались их тела, он чувствовал, как напряжены его мышцы, твёрдые и таящие боль. — Я знаю тебя. Ты мне нравишься, — сказал он. Зуко сделал несколько глубоких вдохов, которые Сокка ощутил всем телом. Он не ответил, но часть напряжения, казалось, ушла из его тела, и он немного расслабился. Сокка уткнулся лицом в его шею, вдыхая знакомый запах. Безопасный и уютный. Как он собирался объяснять своей сестре это? Впервые с тех пор, как их спасли, Сокка позволил себе побеспокоиться о том, что будет потом. Отчасти ему не хотелось покидать безопасность лагеря. Небольшая армия Царства Земли и корабли его отца между ними и Джао симпатизировали ему гораздо больше, чем перспектива оказаться на свободе в одиночку. Но он должен был найти Катару, должен был найти Аанга и сделать всё в своих силах, чтобы закончить войну. Но что же тогда делать с Зуко? Зуко не мог остаться здесь один, даже если бы он это и сделал, что было примерно так же вероятно, как если бы солнце взошло на западе. Возможность того, что он выдаст себя, была слишком высока, чтобы рисковать. Но Сокка не был уверен, что он не вернётся к охоте на Аватара, если тот вдруг ему попадётся. Несмотря на то что путь домой казался стёртым, пока где-то там был Аватар, ещё существовал шанс, что он сможет вернуть себе расположение отца. Как считал Сокка, даже если ему это удастся, в конечном итоге его всё равно ждала смерть. Но чтобы убедить в этом Зуко, придётся потрудиться. Он знал, что Зуко — хороший человек, он чувствовал это в самых жилочках. Но Сокка также знал, что не мог лично справиться с жизнью пропаганды, вранья и империалистического мышления. На это понадобятся время и опыт, а Зуко придётся отпустить многое, что ему дорого и чего он хочет. Это не будет просто. Единственным, кто мог заставить Зуко открыть глаза правде, был Зуко. И, хотя он был умным, он ещё был очень, очень тупоголовым. Но, несмотря на свои опасения, Сокка считал, что он заслуживает того, чтобы попытаться. Только не за счёт Аватара. Фу, не зря он избегал думать об этом. Он просто не мог избавиться от ощущения, что полудружеский маг огня, находящийся на грани предательства, может оказаться полезным, когда Аанг будет изучать последнюю стихию. Если бы он верил в судьбу… но он не верил в неё, он верил в свободу воли и сложный выбор. И кого он обманывал? Не только полезность Зуко была причиной его стремления изменить его мышление и взгляды, он ему нравился. Сильно нравился. Он не хотел с ним бороться и не хотел, чтобы он страдал. Но это будет большим трудом. Если он хотел увести Зуко с собой, когда уйдёт, ему нужно было постараться, чтобы придумать самый безопасный для этого способ. Может, если они отыщут его дядю? Но тогда хотел ли он отдать друга обратно в лапы его семьи? Даже единственного члена семьи, которому, похоже, не было на него наплевать? Судя по тому, что он узнал от Джао, Айро сражался против собственного народа во время битвы на Северном полюсе, но это не означало, что он полностью перейдёт на другую сторону. Перечеркнёт ли он все положительные перемены, через которые пройдёт Зуко? Об этом стоило подумать. — Сокка? — послышался в темноте его скрипучий голос, его тело напряглось. — Чего? — Платье выглядело нормально. Ну то есть, ты хреново сражался, но выглядело нормально. Сокка потёр лицо рукой, пытаясь сдержать смех. — Спасибо, о мастер двусмысленных комплиментов. Зуко наконец перевернулся, так что они буквально оказались носом к носу, но его, казалось, это не волновало. — Ничего не двусмысленно, ты нормально выглядел в платье. — Но сражался я хреново? — Да? Ну, это правда. Но платье было… — Он захлопал глазами и покраснел. — Ты выглядел в нём как воин. Ты хорошо выглядел. Я только шутил. — Я знаю, дубина. Но спасибо. Зуко кивнул, видимо, довольный, и принялся пихать его, пока их прежние позиции не поменялись местами. Затем он уткнулся лицом в шею Сокки и прижал его к себе слишком крепко, чтобы было удобно. Да, Сокка не собирался сдаваться без боя. Озай не получит своего сына обратно, ни при каких обстоятельствах. Он его не заслуживал.