War Games

— Как думаешь, он уйдёт? — спросила Катара. Ей не нужно было уточнять, кого она имеет в виду. Дядя вёл себя отстранённо с тех пор, как в последний раз столкнулся с племянницей. Слегка покривившись, Аанг пожал плечами. Он согласился собрать хворост, и Катара к нему присоединилась. Отчасти чтобы помочь, и отчасти чтобы улучить время и обсудить пару вещей, пока они не вернутся к остальным. Он вздохнул; ему явно не хотелось отпускать дядю, но он сочувствовал его положению — в отличие от Катары, которая, что она признавала, не могла с этим смириться. Ей было крайне тяжело увидеть хоть что-то хорошее в Азуле, которая гоняла их по свету, как стадо буйволо-яков. Та не была похожа на Зуко, была более расчётлива, словно проверяла их, вместо того чтобы сразу атаковать. Хотя она, судя по всему, выслеживала их почти так же хорошо, как её брат, пугала Катару она гораздо больше. — Ну, так что? — поднажала Катара, когда от Аанга, залюбовавшегося палками в руках, не последовало ответа. — Да. Да, думаю, уйдёт, — признался он через какое-то время. — Мне бы хотелось, чтобы он остался, но, если он считает, что ему пора, его не надо останавливать. — Она же убьёт его, Аанг. — Он силён и умён. Я не думаю, что он отправится к ней без плана. Катара пинала по пути сухую землю. Конечно, он был прав, но она не могла убедиться, что Азула прислушается без весомой причины. Она воспользовалась новостью о смерти своего брата как оружием против дяди, и воспользовалась с сокрушительной точностью. Что за человек делал такое? Катара понимала, что немного смещала на неё свои чувства, ведь они с Азулой обе потеряли братьев, и часть её была одновременно в ярости и ужасно опечалена тем, что Азула могла так бессердечно эксплуатировать свою утрату. — Я боюсь, эта вина и чувство родства с ней вводят его в заблуждение, — сказала она. — Ага. — Аанг бросил с помощью потока воздуха очередную палку себе в кучу. Тот поднял с земли пыль, которая засверкала в тёплом вечернем свете. — Это риск. — Он снова вздохнул, слегка поморщившись и взглянув на неё краем глаза. — И я надеялся, что, может, он обучит меня. Мне кажется, он как раз мог бы показать мне, как научиться контролировать себя. — Мне тоже так казалось, — сказала Катара. — Меня беспокоит, что он сразу этого не предложил. Я доверяю ему лично, он ничего не сделал, чтобы я в нём засомневалась. Но он всё равно принц вражеской нации. — Я думаю, он на нашей стороне, — уверенно заявил Аанг; он поистине верил в это. — Он хочет восстановить баланс и убрать своего брата с престола. Но, может быть, в глубине души ему всё ещё грустно от этого, ему не хочется свергать его самому. — Он с некой безысходностью вскинул плечами. — На каком-то уровне он, наверное, его любит. Катара так не думала. Она помнила его лицо, когда Азула поведала ему о судьбе Зуко и когда он заговорил о том, что Озай сотворил со своим сыном. В глазах Айро сверкнуло нечто, отчего у неё всё похолодело внутри. Но всё же она одобряла это, пусть оно её и пугало. Она готова была убить ради своей семьи, ради живых и мёртвых, она понимала этот гнев и эту пылающую нужду. Она желала справедливости для его племянника. — Наверное, когда-то любил, — проговорила она, — но не сейчас. Не после того, что Хозяин Огня сделал с его семьёй. — Ну, мне всё равно надо сначала обучиться земле. А это пока не очень хорошо проходит. — Прошла всего пара дней, ты научишься. — Как скажешь. Магия давалась ему совершенно легко, а его способности к обучению были потрясающими, когда он не ленился приложить усилие, что порой не могло не бесить. Но вот методы Тоф оказались… затруднительными. Хотя, если честно, Тоф сама была особа затруднительного характера. Катара всегда считала, что умела находить с людьми общий язык, но оказалось не так-то просто найти его с новейшим членом их маленькой команды. Возможно, в менее напряжённых обстоятельствах всё проходило бы более гладко. Она подозревала, что её вечные треволнения по поводу Айро прибавляли к общему стрессу и, может, мешали ей лучше понимать других. Сейчас на их стороне был маг огня, но, если он отправится к Азуле, а она его не убьёт, будет ли это означать, что он пойдёт против них? Как он мог этого избежать? Считал ли он, что может заставить Азулу передумать? Катара готова была допустить небольшой шанс на то, что у него получилось бы переубедить Зуко, но на тот же успех с племянницей шансы у него могли быть лишь ничтожные. — Думаешь, он поможет Азуле, если она его примет? — «Против нас» — имела в виду она, но не могла заставить себя произнести это вслух. — Против нас всех? — Аанг, казалось, по привычке собирался начать отрицать это, но потом задумался. — Да нет, вряд ли. Может, он притворится, что присоединится к ней, но я не верю, что он навредит нам или поддержит планы брата по разрушению мира. Катара кивнула. Она тоже так считала, но приятно было слышать это от кого-то ещё. — Если мы разберёмся с Хозяином Огня, тогда на престол сядет либо он, либо Азула. Если он собирается поддержать её… я сомневаюсь, что она подходящий кандидат. — И это ещё мягко говоря. — Она заслуживает шанса попробовать. Катара нахмурилась. — Ну да, наверное, но ей достаётся только один шанс. В отличие от Зуко, который пытался поймать тебя, она хотела убить дядю. Я не собираюсь давать ей несколько попыток с нами. Это не стоит риска. И я сомневаюсь, что она так сильно отличается от своего отца. Я хочу либо Айро на троне, либо никого. Последнее замечание Аанг пропустил мимо ушей. — Я тоже. Ведь будет хорошо, если править будет Хозяин Огня, который понимает людей из других народов! А у дяди хотя бы есть друзья в разных местах. — Что мне кажется очень странным! — Раньше так не было, — с огорчением и некой печалью сказал Аанг. — Раньше людям нравилось путешествовать и встречаться с людьми из других земель. — Ну, его семья об этом позаботилась. — Угу. — У Аанга опустились уголки рта. Она не могла видеть такую тоску на его лице, поэтому через усилие сменила тон. — Но мы можем всё изменить. Ты способен на это. Мир изменится к лучшему. Он одарил её такой улыбкой, от которой в её груди так и потеплело. Его лицо было полно веры. Веры в неё, в её выбор, её чувство долга и сострадание. Она давала Катаре надежду, когда та сомневалась в себе. Если бы Катара могла вернуть ему хоть каплю того же доверия, тогда почувствовала бы, что может добиться чего-то, даже если они застряли непонятно где, собирая палки. Они побрели вдвоём к лагерю. От беседы ей не сильно полегчало, но ей стало лучше после того, как они поговорили и поделились своими переживаниями. Аанг немножко опечалился, словно до сих пор терзался мрачными мыслями, но чуть-чуть просветлел, когда они вернулись к берегу и их встретили тёплая улыбка Айро и зловещая ухмылка Тоф. Лично Катара побеспокоилась бы, что эта ухмылка направлена на неё, но Аанг обрадовался и помчался, оставляя за собой дорожку упавшего хвороста. — Давай, бездельник! Света хватает ещё на пару часов! — звала Тоф, пиная пыль босыми ногами, пока шла к ним. Катара вздохнула и принялась собирать за Аангом рассыпанные палки, после чего не спеша поплелась к Айро и костру. Он сидел поближе к краю реки, на берегу подле него был разложен ряд извилистых коричневых корнеплодов. Похоже, он закончил их мыть и начал счищать с них кожу и резать на кусочки, потихоньку добавляя их в кастрюлю. — Катара, — ласково поздоровался Айро. — Дядя. — Она миновала его, остановилась, чтобы снять с себя обувь и закатать штаны. — Я пойду потренируюсь, если вы не против? — Конечно же нет! Надеюсь, ты не возразишь, если я понаблюдаю за твоей тренировкой. Катара вошла в холодную воду. Она плавно двигала руками, согнув колени и держась наготове. — Почему вам так нравится смотреть, как мы пользуемся магией? Вы ведь ничему не можете научиться ни у Тоф, ни у меня. — За исключением того, как отражать их атаки, но она не думала, что это входит в причины, о чём бы она ещё ни волновалась. Он подстрекнул огонь, чтобы тот чуть усилился, поставив кастрюлю греться над пламенем. — Я верю, что мы можем многому научиться о своем магическом даре, наблюдая за другими, независимо от того, какой стихией они владеют. Хотя они разделены, все четыре являются частью одного целого. Катара кивнула: — Поэтому Аватар так силён. — Хотя далеко не только магия делала из Аанга внушительную мощь. — Действительно. — Айро выглядел довольным. Он налил немного воды из кастрюли в чайник, несомненно, намереваясь дать ей остыть до оптимальной температуры для заваривания. Затем он достал из сумки небольшую бумажную упаковку с чаем, который купил в последней деревне, где они останавливались, прежде чем кто-то слишком пристально посмотрел на его лицо и им пришлось довольно быстро ретироваться. Это была смесь с приятным ореховым ароматом, с извилистыми зелёными листьями и рисовыми зёрнами. Катара по-прежнему предпочитала вкусу чая его запах, но могла признать, что этот ей понравился. За последний месяц она против своей воли узнала о чае неоправданно много. — Четыре стихии работают вместе для поддержания равновесия, — сказал Айро, щепетильно отмеряя количество листьев. Катара перемещала поток воды между руками, увеличивая скорость и сохраняя контроль. Ей нравилось то, как она себя чувствовала, выполняя эти простые упражнения, — связь со своей стихией, осознание своего прогресса. — Но мир потерял равновесие, в нём нет магов воздуха, — заметила она. Она немного замедлила движения рук и посмотрела на него исподлобья. У него был смиренный и слегка поникший вид. — Да. Мой народ нанёс огромный вред миру и проявил невообразимую жестокость по отношению к тем, кто в нём живет. К тем, кто должен был в нём жить. Хотя она хотела, чтобы дядя знал и признавал преступления своего народа, ей не хотелось его расстраивать. Ей было больно видеть его горе, больно видеть его стыд. Она ускорила движение воды. — Получается, я смогу узнать что-то новое о своей магии, наблюдая за тем, как Тоф тренирует Аанга? — Да, вполне может быть! — Его лицо вновь просветлело: — Тоф — великолепный маг, она использует уникальные формы, непохожие на те, что я успел повидать. Думаю, я мог бы у неё поучиться, как маг огня, и ты, я подозреваю, тоже. Катару не то чтобы брала зависть, просто она чувствовала какую-то досаду. Она желала, чтобы у неё были средства и время на достойную подготовку, чтобы реализовать собственный стиль, а не пытаться вместить годы тренировок в столь короткий промежуток. Она очень гордилась своим прогрессом, тем более тем, что её навык был достоин обучению Аватара, однако не могла не задумываться, как бы всё было, если бы она выросла в ином мире. Но, не считая зависти, её также охватило неожиданное любопытство. Именно в такие редкие моменты она могла попробовать нечто новое, по-своему испытать свои границы. Узнать, на что она способна. Она ненадолго задержала воду в воздухе, затем дёрнула руками двумя резкими движениями, какие видела в репертуаре Тоф, когда та бросала вперёд камни. Вода полетела быстро и с нескрываемой мощью, прежде чем превратиться в неуклюжую массу брызг вместо снаряда, который она хотела сделать. Не совсем то, на что она надеялась, но в этом да было что-то — или было бы, стоило только попрактиковаться и отточить умение. Может, лёд подойдёт лучше? Наклонившись вперёд, Айро смотрел за ней с глубочайшим интересом, забыв даже о чае, остывавшем в его кружке. — А ты знаешь, что технику, которую я использовал, чтобы перенаправить молнию своей племянницы, я создал, наблюдая за магами воды? Изумлённая Катара повернулась к нему. — Правда? — О да. Когда мы учимся огню, мы учимся пользоваться им с агрессией. Это оставляет мало компромиссов. Но так не должно быть, нас просто так обучают. Поэтому я задумался, мучился ли Зуко со своей магией в детстве скорее из-за того, как его учили, что от него ожидали научиться владеть огнём лишь одним путём, а не из-за его истинного потенциала. — Он чуть отклонился назад, видимо, заметив остывшую чашку, которую он снова взял и неторопливо согрел. — Но магия воды гибкая, она поддаётся без труда. Когда молния входит в тело, ей нельзя противостоять, ты должен позволить ей пройти сквозь тебя, перенаправить её энергию прочь от тех мест, где она может навредить тебе, и, наоборот, безопасно выпроводить восвояси. Всё, что он говорил, имело смысл, она почти понимала, даже если идея немного поражала ум. — Вы можете это показать? Я бы могла этому научиться? — Что ты! Во всяком случае, не в той форме, в которой я это делал, вода же проводит электричество. От тебя живого места не останется. Она немножко закатила глаза, тронутая беспокойством в его лице. — Да я знаю, но, если это действительно форма магии воды, я ведь должна научиться что-то с этим делать. — Да, вероятно. Но, я надеюсь, не с молнией! Я покажу тебе после ужина. Может, ты сможешь попрактиковаться, увидеть, как формы магии воды влияют на моё внутреннее пламя. Этому они вместе и пытались научиться. Он старался показать ей пути ци, естественный поток и энергию в каждом человеке, будь он магом или нет. Помимо того, что это было интересно и полезно, она чувствовала, что это может помочь её целебным умениям. Тело было сложным, и хотя Ягода хвалила её природный талант, ей не хватило времени поучиться у неё. Тогда было более важно освоить агрессивные формы. Это было важно и сейчас, но она старалась посвятить хотя бы часть своей практики изучению человеческого тела, невидимых тонких путей, проходящих через него. Айро завораживало искусство исцеления, и они тренировались вместе как можно чаще, учитывая разницу в их магии. Айро не мог видеть, что именно она делала с телом, даже когда речь шла о его собственном, но чувствовал энергию ци, которой она манипулировала. Было увлекательно заниматься вместе с человеком, который был так хорошо осведомлён, но при этом сам продолжал учиться. Айро подал каждому свой суп. Он был сытным с небольшим количеством овощей. — А вы хорошо готовите, дядя, — сообщил ему Аанг, пока они ели. Время было ещё раннее, и солнце делилось последними тёплыми лучами до погружения за горизонт. — Спасибо, Аанг. Я рад, что тебе нравятся мои скромные усилия. Когда я был моложе, я и подумать не мог, что буду готовить для других и уж тем более что это будет мне в радость. Широкая улыбка Тоф показалась из-за края миски, которую она подносила ко рту. — Готовка — работа слуг. Неужто Дракон Запада опустился до варки супа в котелке над костром? — Она ухмыльнулась. Айро было только весело. — Вполне так. Я не ведал о простой радости творения или ещё большей радости того, когда ты делишься своими творениями с другими. Тогда я был абсолютным глупцом. — А теперь вы человек простого народа. — Это прозвучало не так глумливо, как могло бы. Тоф проявляла искреннее любопытство, хотя её это и забавляло. — Возможно, — согласился Айро. — Я многому научился с тех пор, как покинул свою должность, и ещё большему за последние три года. — Например, терпению? — подначила Катара. Он улыбнулся, не воспринимая её слова к сердцу. — О да, терпению и понимаю. В тонких подробностях. — А искусству? — спросил Аанг. — Музыке, театру? Или вы обнаружили в себе талант к поэзии? Айро посмеялся. — Мы с удовольствием проводили на корабле племянника музыкальные вечера. — Он с довольным видом поставил миску вниз. — Когда я говорю «мы», я имею в виду себя и экипаж, Зуко нелегко было уговорить принять участие. Хотя иногда мне это удавалось. — Вы ему угрожали? — Нет. — Его лицо вновь опечалилось. — На самом деле, он был довольно талантлив и в детстве увлекался музыкой. Но ему казалось, что экипаж над ним насмехается, и он перестал принимать участие. — Он играл на инструменте? — спросила Катара. Это было трудно представить, но ещё труднее было представить его поющим. — На роге Цунги. Аанг ярко и звонко засмеялся, отчего губы Айро вздрогнули в крошечной улыбке. — Небось, у него хорошо получалось! В лёгких для этого у него хватало воздуха! Айро моргнул, а затем залился раскатистым и радостным хохотом, идеально аккомпанирующим хихиканью Аанга. — Именно так! Иначе не скажешь. Мальчик этот умел кричать, да и кричал так, что уши завянут, и без устали. — Звучит как душка, — широко улыбнулась Тоф. Катаре было невдомёк, шутит она или нет. Пока они с Аангом рассуждали о сомнительных достоинствах Зуко, Катара наклонилась вперёд, чтобы убрать их миски. Дотронувшись до посуды Айро, она задумчиво взглянула на него. — Вы говорили, что покажете мне после ужина? Он кивнул. — Да, конечно. Сегодня хорошая ночь, чтобы попрактиковать работу над ци. Она не брала в толк, что эта ночь имела общего с ци, но улыбнулась в ответ. — Спасибо, дядя. — Его ответная улыбка согрела её. Ей очень, очень не хотелось, чтобы он уходил.

***

Шэнь очень радовался, что его привязали к седлу, иначе он так бы и упал с него, что было бы крайне неловко. Он никогда раньше не сидел на спине одного из носорогов комодо Страны Огня. После сражений он с энным интересом рассматривал трупы этих животных, но никогда не был так близко к живому. Запах был сильный, но не неприятный. Походил на весьма резкий запах свино-коровы. Походка отличалась от походки страусовых лошадей, и ему приходилось держать тело в положении, которое в данный момент причиняло ему значительную боль. Хотя он подозревал, что так было бы в любом случае, независимо от того, как он передвигался. Ро насладился предоставленным ему часом, и тело Шэня свидетельствовало об этом немалочисленными болячками. Однако могло быть хуже, гораздо хуже. Было бы, если бы у капитана было больше времени и над его спиной не дышал офицер высшего ранга и с бóльшим правом. В итоге Шэнь сохранил все части тела и не разделил судьбу Зули. Учитывая послужной список этого человека, он был премного благодарен за оба факта. Его немного волновало, что у него плохо срастутся сломанные пальцы, и на его теле появилась новая коллекция ожогов, синяков и различных травм, но он выживет. По крайней мере, до тех пор, пока они не доберутся до форта Лао-Ривер, куда, как он предполагал, они и направлялись. Он отправлялся один; его подопечных увозили в другое место. Ему оставалось только надеяться, что солдаты Цина везут их в какие-то лагеря для пленных, а не оставляют с этим куском свиного дерьма Ро. Но об их участи ничего нельзя было выведать. Обычно Страна Огня отправляла всех магов земли в специальные тюрьмы, чтобы заставить их работать, но недавно в одном из лагерей произошло какое-то восстание. По некоторым слухам, в нём участвовал Аватар, по другим — маги просто не выдержали и подняли бунт против своих поработителей. Возможно, и то, и другое. Следствием восстания стало ужесточение режима в других тюрьмах и в отношении к магам в целом. Текущая практика по сокращению поголовья, по-видимому, заключалась в том, что одних отправляли на работу, а других калечили или убивали. Он не мог даже думать об этом, о возможной судьбе своих других людей тоже. Они были преданы, доверяли ему и своим командирам, и вот к какому концу это их привело. В итоге он даже не смог быть с ними. Это ранило гораздо больнее, чем любой ожог, который мог нанести ему Ро. — Вам нужно воды, капитан? — спросил Кадзума, ехавший на своём звере в ряд с Шэнем. Он был внимателен. Шэнь не был уверен, чувствовал ли он вину за то, что оставил его на милость Ро, или же ему было любопытно пообщаться со спутником из Царства Земли. Возможно, он пытался установить связь перед неизбежными неприятностями, которые их ждали по прибытии в пункт назначения. Это была хорошая тактика — проявлять небольшую доброту, в то время как другие причиняли только боль. Так человек был более склонен довериться и проболтаться. Шэнь действительно хотел воды, но, раз его руки были связаны, кто-нибудь должен будет наливать её ему в рот, что представлялось весьма нежелательным. Как бы то ни было, он не собирался отказываться, несмотря на свою гордость. Он кивнул и был вынужден неудобно наклониться, пока один из солдат помогал ему пить. Унижение да и только. Впрочем, вода, сумевшая попасть ему в рот, была прохладной и очень приятной. Пытки всё-таки вызывали жажду. — Скажите, капитан Шэнь, как долго вы сражаетесь на этой войне? — спросил Кадзума. — Я слышал, Царство Земли набирает молодых. Шэнь старался говорить как можно более невозмутимо, хотя рубашка тёрлась об ожоги на груди, что ужасно отвлекало. Он слегка заёрзал, пытаясь облегчить дискомфорт. — Забавно, я слышал то же самое о Стране Огня. Я прослужил в армии большую часть подростковых лет и всю свою взрослую жизнь. Полагаю, у вас так же. — Строгая осанка и то, как он держался, не утаивали долгого военного стажа. — Вы полагаете верно. У него был образ человека, который держал себя в абсолютном контроле и был в полной уверенности, какую роль занимает в мире. Шэнь мог признать, что из-за этого в нём появлялось желание как-нибудь развязать его. Его сопровождение было гораздо приятнее компании Ро, но тут уж злобный скорпион был бы компанией поприятнее, чем та сволота, так что хвалить не за что. Шэнь снова оглядел капитана, стараясь не выдавать гнева и ненависти в собственном взоре. Он терпеть не мог вида его алых доспехов. Подходящий цвет, конечно, кровь его народа, но, глядя на них, его собственная закипала от ярости. Шэнь пытался заставить себя оторвать от них взгляд и увидеть человека в них. У Кадзумы были тёмные волосы, но его короткая борода была серой. Он выглядел примерно на десяток лет старше Шэня, может быть, чуть больше. Глаза его были почти того же оттенка, что и у Юсюаня. Сердце Шэня сжалось; он должен был перестать думать о своих людях, пока не появится шанс им помочь. — Как долго вы служите под командованием генерала Цина? — спросил он, чтобы отвлечься. Говорить он тоже старался как можно более непринуждённо и дружелюбно. Кадзума бросил на него взгляд, который, возможно, был шутливым, но это было трудно понять по его суровому лицу и серьёзному поведению. — Кто здесь кого допрашивает, капитан? — спросил он. Шэнь улыбнулся ему, как мог, стараясь прогнать с лица болезненную гримасу. — Просто поддерживаю вежливую беседу. Кадзума легонько фыркнул. — Я занял свою должность несколько лет назад. Раньше я служил в колониях. А вы? Под чьим командованием вы находитесь? Шэнь ответил таким же полувесёлым взглядом. — Хорошая попытка. Тут я промолчу. — Как вы и говорили, я просто поддерживаю вежливую беседу. Носорог комодо Шэня чуть споткнулся, и он не сдержал крика, когда при невольном прыжке его тело укололи миллионы точек боли. Кадзума нахмурился. — Вас беспокоят ваши раны? Нам не выделили врача, но у нас есть мазь и бинты, если ваши увечья требуют дальнейшего ухода. — Как мило, — процедил Шэнь. — Было бы милее не дать этому садисту и детонасильнику вообще со мной развлечься, — не преминул отметить он. Вежливость Кадзумы действовала на нервы, учитывая обстоятельства. — Это довольно серьёзное обвинение. Судя по вашему диалогу с ним в лагере, вы были уверены, что он способен на такое. — О, ещё как. Я видел доказательства того, что они с адмиралом сотворили с теми мальчиками. Видел на их коже. Кадзума кивнул, его лицо сплошь покрылось мрачными морщинами. — Какого рода доказательства? Что дало вам понять, что это было… так? — Следы от укусов. Ожоги там, где тело удерживали на месте. И лекарь провёл полное интимное обследование мальчика. Достаточно ясно объяснил, что с ним произошло. — И вы знаете, что это был Ро? — Он и адмирал, Джао. Челюсть Кадзумы чуть напряглась. Интересно. Обвинение злило его, но не удивляло. По отношению к обоим мужчинам. — Мальчикам не было нужды лгать нам, — заметил Шэнь, только чтобы придать своим словам больший вес. — Нет, но у вас есть масса причин лгать мне. — Не особо. Я же не жду, чтобы вы что-то сделали, или что вам будет не насрать. Но всё это меня довольно-таки выводит. Мне нравятся эти мальчики, они хорошие ребята, оба не заслужили того, что с ними случилось. Я не ожидаю от Народа Огня достойного поведения, но я в своей части, например, не терплю таких вещей. Отчего-то Кадзума выглядел оскорблённым. Шэнь полагал, что и он бы оскорбился, если бы они поменялись местами и его бы обвинили в халатном отношении к такому преступлению. — Я не могу ничего сделать без доказательств, — через какое-то время сказал Кадзума. — Это правда. И я не мог бы завести дело, не поговорив с мальчиком и не увидев физический… ущерб собственными глазами. — А, то есть нам только остаётся попросить травмированную жертву сдаться своим истязателям, чтобы он мог показать пальцем в суде? А у вас в Стране Огня есть суды? Или вы просто решаете, что для вас лучше в той или иной момент? — У нас есть суды и уголовные процессы, как в гражданских кругах, так и в армии. И нет, я не ожидаю, что мальчик сдастся, или что в этом деле можно добиться справедливости. Я просто задавался вопросом, типичное ли это поведение для исполняющего обязанности капитана Ро. О, ему совсем не нравился Ро, но поделать с этим он ничего не мог. Он явно не был настолько сумасшедшим, чтобы обвинять адмирала, независимо от наличия доказательств. Шэнь в какой-то мере понимал его очевидное разочарование, что было странным сходством с офицером Страны Огня. Ему казалось, что Кадзума испытывал то же самое, что и Шэнь, когда слышал доносы о солдатах Царства Земли, нападающих на мирных жителей или пользующихся ими — неважно, на чьей стороне конфликта те находились. Шэнь был в ярости от того, что его собственный народ может пойти на такое, и он очень строго наказывал виновных, если получал доказательства их деяний. Но даже просто услышав об этом, он злился, стыдился и чувствовал себя странно преданным, как будто ожидал от своего народа лучшего и чувствовал некоторую ответственность за их поступки. То, что Кадзума испытывал те же чувства по отношению к насильнику в своих рядах, казалось непривычным, но подавало слабую надежду, что в какой-то степени с этим человеком можно договориться. — Насколько я понимаю и могу судить по беседе с двумя мальчиками, а также по моему общению с ним, я бы сказал, что это была закономерность, но не такая, которая зависит от возраста или пола его жертв, — после некоторого раздумья сказал Шэнь. — Честно говоря, я не думаю, что ему это важно, главное, чтобы он получил от них то, что хочет. — И что это, по-вашему? — сухо спросил Кадзума. — Страх? Боль? — Он пожал плечами. — Хотите знать, что я думаю? Он — больной ублюдок и только обесчестит Народ Огня. Хотя я признаю, что я немного предвзятый. — Похоже, вы привязались к этим мальчикам. Расскажите мне о них. Здесь было столько возможностей промахнуться, проболтаться о вещах, которые могли учинить ещё больше проблем, если полагать, что мальчики выжили после запланированной атаки на лагерь и любых последующих действий Хуана. Но были вещи, которыми он мог поделиться, не рискуя опасностью ни одного из них. Злобная досада Кадзумы предоставила ему немного надежды. Шансов сделать что-либо с адмиралом было очень мало: он превосходил Кадзуму по рангу, и, хотя слухи могли навредить ему, они вряд ли повлияют на его карьеру, да и не приведут к справедливости. Но Ро, похоже, был лишь исполняющим капитаном. Его репутация могла быть облита грязью и погублена практически без каких-либо последствий. Более того, адмирал мог бы самостоятельно решить избавиться от него, чтобы спасти себя от связи с ним. Это было далеко не то правосудие, которого он заслуживал, но выбирать не приходилось. — Что вам говорил Ро? — спросил Шэнь. — Мне не верится, что он доложил вам всю правду, судя по немногому, что я слышал. — Что Синяя Маска был обнаружен в вашем лагере. Это была основная информация, которую он до нас донёс. Он также упоминал, что Джао потерял пару заключённых, которых они надеялись снова схватить. Он говорил, что один использовался в качестве заложника, а другой своровал что-то у Джао лично. Шэнь закатил глаза. — Про сбежавших заключённых — это правда, признаю. А о другом я уже поведал вам все свои мысли. Ро хотел от вас помощи, помахал перед Цином уловкой, от которой тот не удержался, а потом: «О нет, Синяя Маска пропал», или в отчёте была ошибка. — Он усмехнулся: — Пошевелите мозгами. Ему абсолютно плевать на Синюю Маску, он хочет мальчишек. Кадзума кивнул, принимая сказанное, хотя его взгляд стал задумчивым, словно его беспокоило что-то. — Расскажите мне о них, всё что можете. Один из них — сын вождя Хакоды? Я предполагаю, он и был заложником? — Да. Ему всего шестнадцать, он и не обучен толком. Не покидал своей деревни до недавних пор, когда на неё напал ваш народ. — Какой смысл в том, чтобы снова поймать его? Его отец был в лагере, разве нет? Шэнь грубо фыркнул. — Вот именно. Мне кажется, адмиралу Джао может не поздоровиться, если люди узнают, что от него сбежал пленный. Сын Хакоды был весьма полезен против флота. Или был бы, если бы он уже не пытался, безуспешно, должен сказать, договориться с Племенем Воды. — Хакода не согласился на условия Джао? — Он никогда даже не подтверждал получения писем. Кадзума поджал губы, искоса глядя на Шэня. — Суровый человек. Шэнь не стал спорить, хотя это было как нельзя далеко от правды. То, что Хакода любит своего сына, умер бы за него, не подвергалось в уме Шэня никакому вопросу. Но ему хватало силы духа, чтобы понять ужасную реальность ситуации, в которой оказались они с Соккой, и сделать то, что было лучше для всеобщего блага. И он пострадал за это и, вероятно, продолжит страдать до конца своих дней. Принять такое решение было бы губительным вне зависимости от конечного результата. — Понимаете, капитан Кадзума, даже как заложник он должен был оставаться в безопасности. По приказу Джао Ро пытал его, обжигал, бил, как низкого преступника, и морил голодом. Он был маленьким ребёнком, когда в последний раз видел своего отца. У него не было никаких полезных ответов на их вопросы. Они делали это только ради развлечения, и чтобы контролировать другого мальчика. Кадзума внимательно наблюдал за ним, и это немного обескураживало. Он явно пытался разъяснить, лжёт Шэнь или нет. Он не казался оскорблённым, но на его лице замечалось лёгкое напряжение. Шэнь посчитал это за неодобрение и гнев. — А другой? — спросил Кадзума. Шэнь вскинул плечами, как мог в своём положении. — О нём не так много знаю. Судя по внешности, в нём определённо течёт кровь Огня. — Меня удивляет, что вы предоставили ему убежище, раз так. — Были некоторые споры, — с некоторой досадой признался Шэнь. — Но сын Хакоды поручился за него, и были доказательства, что, откуда он ни родом, они с Народом Огня жили не в любви и согласии. — Доказательства? — Ожоги, — сдавленно произнёс Шэнь, вспоминая их первую встречу, когда он увидел этот ужасный шрам. — Очень серьёзные, некоторые довольно старые. — Ясно. Духи, он надеялся, что они оба в порядке. Он надеялся на то же самое и для Хакоды, и что тому удалось предотвратить любую ересь, которую Хуан планировал. — Ребёнку шестнадцать. Я не уверен, что он натворил, чтобы так взбесить адмирала, но тот сполна насладился своей местью. Для пыток не было никакой мотивации, кроме мести. У Кадзумы был вид, как будто он откусил от кислого фрукта. — Адмирал Джао известен своими… энергичными реакциями на предполагаемые оскорбления. Я вполне могу представить, как он может заставить врага пожалеть о содеянном. Но шестнадцатилетний мальчик? Тратить время и силы на то, чтобы измучить ребёнка, который даже не достиг совершеннолетия? Это не очень хорошо бы для него выглядело. — Было ясно, что он думал, что Шэнь лжёт или преувеличивает. А может, просто надеялся на это. — Я не думаю, что он дал кому-либо об этом знать, не считая своего экипажа. Только после того, как дети сбежали, он решил что-то с этим сделать. Полагаю, чтобы избежать такого позора, как этот. Насколько я понимаю, его проблемы с мальчиком были личного характера, связанные с каким-то прошлым унижением. Может, тот действительно его ограбил, как сказал Ро. Хотя, если так, то наказание за преступление, совершённое ребёнком, было слишком суровым. Как вы и намекнули, это не делает его сильным лидером, а скорее мелким ублюдком и откровенным садистом. — Хм-м, — сказал Кадзума. На его лице было задумчивое выражение, его бровь чуть изогнулась. Шэнь не знал, было ли это хорошо или плохо, и они ездили молча, пока он беспокоился. Без отвлекающего внимания разговора многочисленные раны на теле вновь напомнили о своём существовании. Рука болела, а раны на груди и руках жгли и щипали. Он попытался помедитировать, сосредоточиться на дыхании и позволить боли пройти мимо, но получалось не славно. Он также всё больше беспокоился о будущем, о том, что от него осталось. Люди всегда рассчитывали, что не сломаются под пытками, что им хватит сил сопротивляться. Но Шэнь знал, что у каждого есть предел. Он не был уверен, где будет его предел, и не хотел выяснять. Какой ущерб он мог нанести своему народу, зная то, что знал? Изменит ли Хуан их планы, узнав, что он схвачен и, возможно, скомпрометирован? Генерал, вероятно, уже знал, а Шэнь не был настолько глуп, чтобы верить, что его спасут. Его лучший шанс —побег или смерть, и он подозревал, что ни то, ни другое не будет так просто. Он снова подвинулся, пытаясь найти какое-то облегчение. Это было тяжко, и его мысли постоянно возвращались к сражению, к его людям, к Ро и мальчикам. Остаток пути его могли отвлекать лишь собственные муки. Когда они наконец разбили лагерь на ночь, это малость облегчило дискомфорт. Носороги комодо были намного шире страусовых лошадей, даже такой большой и круглой, как Пельменька, и нагрузка на его бедра и ягодицы была очень заметна. Ему пришлось сильно постараться, чтобы не хромать как старик, после того как его силой сняли с носорога и поволокли к палатке, которую солдаты установили для своего капитана. Оказавшись внутри, ему связали ноги, и хмурый солдат грубо стянул с него рубашку, оставив её запутанной на связанных запястьях. Он сидел на полу, пока маленький жилистый человек с удивительно горячими руками очищал и обрабатывал его раны. Кадзума устроился за низким столом и пил чай, молча наблюдая за происходящим. Шэнь старался сохранять как можно более бесстрастное выражение лица, но не мог сдержать случайных гримас, когда ему трогали особенно болезненные точки. Ро изрядно насладился своим часом, уделяя особое внимание участкам с мягкой кожей, таким как внутренние стороны рук. От его правого соска тоже не останется и следа, когда тот заживет. Он игнорировал это и свои чувства, вместо этого решительно уставившись на дымящуюся чашку чая Кадзумы. Как только солдат закончил, капитан махнул ему рукой, оставив их вдвоём. Солнце давно зашло, и фонари в палатке отбрасывали длинные тени, которые затанцевали, когда Кадзума принял немного более расслабленную позу. — Как вы себя чувствуете, капитан Шэнь? — Уже лучше, — подтвердил тот. Грубая ткань рубашки ужасно натирала некоторые из наиболее неприятных ожогов, и он был рад избавиться от неё, хотя и чувствовал себя немного уязвимым, будучи полуодетым в палатке вражеского командира. Рубашка всё ещё покрывала его связанные руки, и он начал медленно прощупывать оковы, как пальцами, так и слегка сгибая запястья. Он не надеялся, что сможет выбраться из них с поломанной левой рукой, но не попробовать был бы грех. Кадзума поставил свою чашку на стол и смотрел на него ещё какое-то время, заговорив лишь после. — Когда генерал Цин стал моим командующим, он поручил мне расследовать преступления Синей Маски. Он был полон решимости найти его и привлечь к ответственности. Я читал отчёты и допрашивал многих свидетелей, — сказал он. Видимо, он не ждал обратной связи, и Шэнь не потрудился её давать, сосредоточившись на том, чтобы понять, как работает замок на его наручниках. Он не считал Кадзуму глупым или самоуверенным человеком и был уверен, что тот понимал, что Шэнь делает, просто решил не обращать внимания, зная, что это бесполезно. — Я составил профиль преступника с учётом внешних характеристик, потенциальных целей и мотивов. — Да? И каковы же мотивы? — Думаю, личные. Он или она чувствует себя обиженным своей жертвой и нападает на неё из мести. Хотя некоторые похищенные предметы вызывают недоумение, среди них много книг и свитков. Поэтому я полагаю, что у него есть и вторая мотивация, хотя я не знаю точно, в чём она заключается. Большинство предметов были связаны с историей или духовными вопросами. — Так если вам поручили охотиться за Синей Маской, зачем возитесь со мной? Кадзума налил себе очередную чашку чая, и в горле Шэня запершило от жажды. Но он не попросит. — Потому что я считаю, что война важнее мести одному человеку, как бы он ни поставил тебя в неловкое положение. — В словах проскальзывала едва уловимая издёвка. Выходит, ему тоже не особо импонировал Цин. Шэню была знакома неприязнь к командирам Страны Огня, хотя ему казалось забавным, что их капитан чувствует то же самое. — Что, получается, Цин с вами не согласен? — По большей части нет. Но он участвует в операции в Ба Синг Се, в которую ваши войска, безусловно, планируют вмешаться. Шэнь ничего не сказал. Кадзума не упоминал ничего кроме общеизвестных сведений, но он пристально наблюдал за Шэнем на случай, если тот что-нибудь выдаст в своём лице. — Ба Синг Се для беженцев — то же, что лампа для мотылька, — продолжал Кадзума, по-прежнему не отрывая взгляда. — Несмотря на то, что генерал Цин уничтожил паромы, они всё равно продолжают прибывать в поисках убежища. Город не сможет их прокормить, если его снова осадят. Дела могут обернуться очень плохо. — Он не казался злорадным, просто констатировал печальный факт. — Ага, — сдержанно ответил Шэнь. — Такова война, особенно для невинных, которые попадаются под ноги. Кадзума слегка нахмурился и привстал. — Прошу прощения, капитан, вам нужно воды? — спросил он. Не дожидаясь очевидного ответа, он принес для Шэня кувшин и жестяную кружку. Налив ему воду, он оставил кружку на земле, а сам осторожно отодвинул рукава Шэня, чтобы тот мог поднять её. Руки Кадзумы, дотрагивавшиеся до его кожи, были горячими, и Шэнь невольно вздрагивал при каждом прикосновении. Было неловко, но Кадзума не стал этого упоминать и вновь сел за низкий стол. Внезапно ощутив острую необходимость заполнить тишину, Шэнь вспомнил о мысли, которая пришла ему в голову ещё во время прошлого разговора. — Вы сказали о Синей Маске «он или она». Почему? Кадзума утвердительно промычал, его глаза снова опустились к чашке, когда он налил себе ещё чаю. Шэню показалось, что одной рукой он медленно нагревает его, и подавил дрожь. — Я подумал, что, может, Синяя Маска может быть женщиной, — сказал Кадзума, довольный температурой своего напитка. — Да? Отчего же? — Смешно, что Хаою думал о том же. Ему стало дурно при мысли о нём. Возможно, его оставили в живых, учитывая его магию и юный возраст. Но, опять же, могли и убить за те же причины. Если Кадзума и заметил какие-то страдания в его лице, то не подал виду. — Маска всегда остаётся той же, как и мечи, то же с почти сверхъестественной способностью прокрадываться в хорошо охраняемые места. Но описания роста Синей Маски сильно различаются. Я обнаружил, что большинство людей, которые описывали мужчину ростом почти в два метра, не вызывали у меня доверия. Общее мнение сводилось к тому, что он был гораздо ниже ростом. — Это может быть тот же парень. Я знаю массу маленьких мужчин, которые умело владеют клинком. Кадзума окинул его быстрым взглядом. — С вашим ростом кто угодно покажется маленьким, — почти добродушно отметил он. Вдруг снова почувствовав себя выставленным напоказ, Шэнь воспротивился желанию заёрзать. Конечно, он и раньше бывал объектом такого взгляда, взора спекулятивного интереса, но никогда со стороны врага и никогда в полураздетом состоянии со связанными руками и ногами. И хотя он не испытывал таких неприятных ощущений, как от Ро, всё же по истечении последних суток ему стало не по себе. Он ничего не ответил и постарался не демонстрировать никаких эмоций. Кадзума слегка отклонился назад. — Но мне интересно, есть ли другой вариант, — рассуждал он. — Другой вариант? — Одним из примечательных фактов, выявленных в ходе моего расследования, было то, что два года назад, когда начались рейды, заявленный рост составлял около полутора метров. Сейчас он ближе к метру шестидесяти сантиметрам или метру семидесяти. Шэнь поднял бровь, но промолчал. Он не сомневался, что тот продолжит, и не был разочарован. — И так меня посетила мысль, что эта разница может быть связана с возрастом Синей Маски. Подросток, не достигший зрелых лет юноша. — Он сделал паузу, а затем бросил на Шэня другой взгляд, с интересом иного рода. — Два года назад мальчикам, за которыми гонится Джао, было бы четырнадцать, не так ли? О, так вот к чему это вело? Шэнь не знал, что думать. Он полагал, что утверждение Ро было чистой выдумкой, но что, если тот активно распространял этот слух? Можно было бы заодно и назначить награду за головы мальчиков. — Так, — медленно согласился он. — Но вы всерьёз полагаете, что четырнадцатилетний подросток способен на то, что, по слухам, совершила Синяя Маска? — спросил он, испытывая на прочность приверженность Кадзумы идее. И всё же, говоря это, он вдруг не мог отделаться от внезапного сомнения. Сокка не был искусен в обращении с мечом, хотя подавал большие надежды. Но он подозревал, что Зули владел им очень хорошо. Мальчик выбрал двойные палаши из оружейного арсенала Фу и вёл себя так, будто знал, как ими пользоваться. Если он тренировался с обоими мечами, Шэнь этого не видел. Когда он учил Сокку, то использовал один меч, чтобы предоставить пример для обучения, но мозоли на его ладонях говорили сами за себя. К тому же, его ненависть к Цину и Джао, очевидно, не ограничивалась недавними неприятностями. Оба этих человека неоднократно становились мишенями Синей Маски. Шэнь изо всех сил старался не показывать своих мыслей на лице, но это было тяжело, когда Кадзума так внимательно за ним наблюдал. Возможно ли это? У ребёнка было обучение, он двигался так, словно умел сражаться. Но Шэнь не видел его в действии, за исключением того случая, когда у него произошёл панический приступ. В первый раз он проявил инстинктивную смекалку и быстрые рефлексы, а во второй Шэнь недооценил его и был сбит с ног прежде, чем мог с ним управиться. Он был поразительно силён, и у Шэня было ощущение, что если бы парень был в здравом уме, то был бы грозным противником, несмотря на свой небольшой рост. Он не мог окончательно определиться, но и отбросить эту идею тоже не мог. Может, это было так. Это было возможно. Он обратился к воспоминаниям, пытаясь найти какие-либо другие доказательства. Кадзума говорил, что Синяя Маска охотился по рекам и побережьям. Шэнь слышал, как Сокка рассказывал Юсюаню и Хаою, что последние несколько лет Зули по сути рос среди моряков, когда они прокомментировали его изощрённую брань. Эта теория также могла совпасть с преступлениями, в совершении которых его обвиняли, очевидным из которых было убийство сына Хозяина Огня. Синяя Маска не был убийцей; конечно, люди могли погибать во время рейдов, но он не стремился к смерти своих целей. Однако Шэнь всегда подозревал, что в некоторых вещах мотивы Зули были личного, а не политического характера. Что бы ни сделал отпрыск Озая, он поплатился за это, и правосудие было безмилостным. Зули, похоже, не сожалел о своих действиях, но он также не хотел их обсуждать и после распространения слухов яро отвергал вопросы солдат. Вот блять. Это было абсолютно возможно. Даже не так, вероятно. И это определённо представляло беседу мальчика с Хаою в совершенно ином свете. Сокка считал всю ситуацию ужасно забавной; Шэню казалось, что он так смеялся из-за нежелания Зули признавать любовь к своему герою, но, может, на деле Сокка знал, что Зули и есть тот самый человек, о котором шла речь. Сейчас он был полностью убеждён, что это правда. Сука. Шэнь подавил первую и вторую реакцию на собственные мысли и покачал головой. — Ни один из мальчиков не умеет хорошо обращаться с мечом, — сказал он. Кадзума бдительно следил за ним своими медовыми карими глазами, его взор был умным и острым. — Но вы об этом подумали, — заметил он. Шэнь заскрежетал зубами. Он изо всех сил старался не выражать никаких эмоций, но он функционировал с ничтожным количеством сна, жутким стрессом и немалой болью. — Да, подумал, — проговорил он. — Я просто предполагал, что Синяя Маска — не один человек, и мне никогда не приходило в голову, что разница в росте может быть связана с возрастом. — На мгновение он прикусил губу, глядя на офицера сквозь ресницы, чтобы оценить его реакцию. — Ну, и ещё это объясняет, почему Ро с Джао так хотели поймать или убить случайного мальчика. — Немного правды, чтобы продать ложь. — На самом деле, я считаю, в теории идея имеет смысл. Но есть и причины, почему она не подходит ни одному из двух мальчиков. Ребёнок Хакоды до недавних пор жил в родной деревне, и его оружие — традиционный бумеранг Племени Воды. Он не умеет обращаться с клинком. — А другой мальчик? Как его зовут? — Ли, — сказал Шэнь. Кадзума многозначительно взглянул на него, и Шэнь чуть улыбнулся. — Да, как собак нерезаных, знаю. Но имя распространённое, потому что людям нравится. Ли, мне кажется, смешанный мальчик из колоний. Возможно, провёл какое-то время на материке. Ни одна из сторон не обращалась с ним с достоинством, и он не питает особой любви ни к Земле, ни к Огню. Может, по характеру он и подходит, но навыка у него нет. — Он снова покачал головой. — Чем больше я об этом думаю, тем меньше я уверен, что это может быть ребёнок любого пола. Его пришлось бы строго обучать с самых ранних лет. Кто бы выделил на это время и деньги? Кто, черт возьми, обучил Зули, и зачем? Должно быть, где-то здесь не обошлось без влияния взрослых. Кто-то решил обучить мальчика искусству убийства или чему-то подобному? Какая сторона? Он терроризировал только Народ Огня, хотя было несколько сообщений и о нападениях в городах Царства Земли. Их обычно не учитывали в мифах о Синей Маске, потому что украденными вещами были в основном… книги и свитки. Была и другая мотивация. Что мальчик искал? — Хм-м, пожалуй, это верно, — сказал Кадзума, пока Шэнь продолжал бороться с немного ошеломляющими выводами, к которым только что пришёл. Разумеется, он всё ещё мог ошибаться, это могла быть просто серия совпадений. Однако интуиция подсказывала, что он попал в точку. Кадзума встал из-за стола и шагнул к выходу из палатки. — Уже поздно, капитан. Возможно, нам стоит продолжить беседу завтра. — Других планов у меня и не было, — промолвил Шэнь, почти не слушая. — Я попрошу кого-нибудь отвести вас в свою палатку и принести вам немного риса. Шэнь был не в настроении есть, но он полагал, что ему не помешало бы поддержать силы на случай, если найдётся шанс сбежать. — Спасибо, капитан Кадзума, — сказал он. В нём не было сомнений, что этой ночью он не сомкнёт глаз. В том маловероятном сценарии, если он переживёт это фиаско и снова увидит Зули, им предстоит очень долгий разговор об очень многом.

***

Сокка потёр лицо руками. — Может, сначала хотя бы обсудим? Завтра, например? После того, как мы поспали больше часа? Зуко смотрел на него свысока, что было несложно, ибо он до сих пор сидел на Сокке, как большая ворчливая домашняя кошка. — Нет. Уйти — единственное разумное решение, и это будет сложнее, чем дольше я буду ждать. Либо потому, что нам придётся ради собственной безопасности сесть на лодки, либо потому, что Хуан захочет продолжить со своими планами. — Зуко, по-видимому, пытался внушить властную угрозу, нависнув над ним тёмной горой, пока Сокка ещё лежал на спине. Не было ясно, стремился ли он изобразить агрессию или просто настоять на своём, но в любом случае он попадал мимо. Его голос и осанка были уверенными и строгими, но Сокка достаточно хорошо его знал, чтобы увидеть скрытый в глазах и напряжённых мышцах страх. — Я понимаю, что мы хотим выбраться из этой ситуации, и я поддерживаю, на самом деле. Но ты не об этом думаешь, да? — сказал Сокка, чувствуя каждую минуту сна, который ему не достался. — Ты хочешь пойти за Шэнем. Зуко не стал это отрицать. — Даже если Ро договорится с Хуаном об обмене пленными, он его не придержется. Он убьёт всех, кто у него ещё остался. — Он покачал головой, задумавшись и нахмурив брови. — Но, скорее всего, пленных у него уже нет. Сокку ударила дрожь, и он вспомнил пустой взгляд Юсюаня и страшный порез на его горле. — Ты думаешь, они уже мертвы? — Нет. — Зуко достал из кармана небольшой предмет и передал его Сокке. Сокка попытался принять более удобную позу, чтобы сесть и лучше рассмотреть, но его по-прежнему удерживал чей-то вес. Он пихал Зуко в живот, но это ничего не принесло, кроме грозных оскалов и ворчаний, хотя тот наверняка знал, что Сокка ничуть не пугался. Но всё же он решил сдаться и прищурился, глядя на маленький круглый диск в тусклом свете факела. Эта была металлическая брошь, похожая на ту, которую они использовали, чтобы взломать замок на корабле. Однако на этой был вытиснен образ птицы в полёте, сзади которой развевался широкий хвост. Позолоченный металл всё ещё был испачкан сажей. Это было то, что Зуко вытащил из-под остатков пепелища. Сокка содрогнулся и почувствовал острую необходимость помыть руки, он не хотел думать о том, где это было. Он моргнул, пытаясь избавиться от других воспоминаний и запаха горелой плоти. Он снова уставился на изображение птицы, силясь сосредоточиться. Не уверенный в его значении, он посмотрел на Зуко с немым вопросом. — Это инсигния Цина, — тихо прорычал Зуко. — Мы недалеко от форта Лао. Если Ро взял пленных, то Цин возьмёт их к себе. Он никогда не упускает возможность украсть славу у кого-то другого, и это включает в себя первую попытку заполучить любые разведданные, которые у них могут быть. Для него будет очевидно, что эта рота солдат направляется в Ба Синг Се. Он захочет узнать их планы. — Голос Зуко был пронизан презрением и едва скрываемой ненавистью. Когда-нибудь Сокке придётся раздобыть причину крайней неприязни Зуко к этому человеку. Но это подождёт. Здесь был ещё один важный фактор. — Цин — этот тот мужик, который, как Джао сказал… э… взял твоего дядю, да? — Можешь сказать «казнил». Я не распадусь на части от одного слова. Не распадётся, но он мог, если они найдут настоящее доказательство смерти Айро. Отрицание казалось естественным состоянием Зуко, но независимую информацию ему пришлось бы принять. — Но это он? — уточнил Сокка. — Да. — Несмотря на смелые слова, Зуко беспокойно сглотнул, его лицо исказилось в гримасе, когда он заставил себя об этом подумать. — На мой взгляд, есть два варианта. Возможно, Джао лгал и использовал Цина в качестве человека, который… сделал это, потому что он знает, что у нас с ним общая история. Чтоб посыпать ещё соли на рану. Это было похоже на Джао, если честно. — А другой? — Он говорил правду, и Цин схватил моего дядю. Если это так, мне нужно узнать, что произошло и кто отдал какой приказ. А затем он убьёт его. Может, Зуко и не хотелось убивать людей, но некоторые вещи были непростительны, о которых нельзя было просто так забыть. Сокка понимал это и собирался сделать всё возможное, чтобы помочь, если бакенбардная морда говорила правду. Сокка задумался, не станет ли смерть Айро тем фактором, который перевесит чашу весов, не станет ли это тем, что окончательно заставит Зуко восстать против своего отца. Он надеялся, что так не будет, надеялся, что его дядя ещё жив где-то, он не хотел, чтобы его друг потерял одного из немногих людей, которые любят его. Он вздохнул и немного приподнялся на локтях. — Так твой план — уйти и отправиться к крепости Цина? — Да. — Сейчас? — Да. Чем дольше я жду, тем больше подвергаю опасности тебя и твоего отца. Они и его люди тоже были ко мне добры. Я не хочу, чтобы им навредили. Учитывая всю войну, шансов на это было не много, но Сокка придержал язык за зубами. То, что Зуко заботился о народе Племени Воды, было шагом в правильном направлении, и он не собирался усложнять ситуацию ещё одним спором. Пока что. Сокке нужно было всё обдумать, а Зуко уже практически дрожал от напряжения, что могло подтолкнуть его к какой-нибудь тупости, например, к тому, чтобы уйти из лагеря без припасов и без какого-либо плана, кроме как «я ухожу». По возможности Сокке хотелось бы этого избежать. — Ладно, логично, — сказал он. Зуко явно думал, что он останется с папой, но Сокка знал, что у него другая роль. Однако сделать первый шаг будет тяжело. Мысль о том, чтобы покинуть относительную безопасность лагеря, не на шутку ужасала. Но ему нужно было признать, что часть его хотела отправиться в путь. Он нередко просыпался в холодном поту, думая о сестре, которая осталась где-то там одна. Ну, в принципе, с ней ещё был Аватар, который бесспорно числился среди сильнейших людей на свете, если не был наисильнейшим из них. Но ему также было двенадцать, а ещё он частенько отвлекался на всякое безделье, игры, и был просто слишком… дружелюбным. Сокка хотел увидеть их снова. Хотел убедиться, что Катара в порядке. Он не питал иллюзий насчет её способности постоять за себя, он знал, что с её силой нельзя спорить, но он был её старшим братом. Она была его ответственностью. Ему нужно было быть с ней, и он скучал по ней. Скучал больше, чем раньше мог себе представить. Но, несмотря на это, даже зная, что рано или поздно ему придётся уйти, мысль, честно говоря, пугала его до полусмерти. Она пугала его до того, что у него сбивалось дыхание и клацали зубы. У него были веские причины последовать за Зуко, помимо того, что он хотел бы видеть его целым и здоровым, и он нисколько не верил, что этот идиот сможет сохранить себе жизнь без присмотра. Но у него была и скрытая мотивация поддержать желание друга вновь отправиться в погоню за Цином. Генерал казался человеком, всегда ищущим ближайшую возможность прославиться. Вероятно, он будет собирать информацию о войне и любых угрозах Стране Огня. Вроде Аватара. С этим совпадала и мотивация отправиться в Ба Синг Се. В город такого размера, как о нём говорили, наверняка поступали самые разные сведения. Конечно, ещё там предстояла битва, поэтому Цин сейчас казался наиболее подходящим вариантом. У него наверняка могло найтись что-то полезное. — Мы можем взять всё необходимое из палаток 54-й, — сказал он, всё ещё пытаясь убедить себя, что это правильный шаг и будет лучше, чем спрятаться под тёплым и безопасным одеялом. — Из палаток? Ты хочешь украсть у мёртвых? — Зуко звучал непостижимо возмущённым. — Ну они же не будут этим пользоваться. Тем более, половина из них, может, ещё жива, а мы собираемся их спасти, — подчеркнул Сокка. Ему не очень нравилась идея забирать вещи, принадлежавшие людям, которые проявили к ним такую доброту, но он не мог пойти и попросить Хуана. Его отец, конечно, мог бы их обеспечить, но это могло вызвать проблемы с генералом, так как ему пришлось бы добывать припасы у других воинов Племени. В итоге пошли бы слухи. — Мы? — спросил Зуко. На его лице было смешанное с надеждой удивление, но оно продолжало пытаться превратиться во что-то хмурое. — Сокка, ты должен остаться со своим отцом. Ро последует за мной. — А необязательно, он ведь и меня хочет, чтобы поймать Аанга. Ну и моего папу, наверное. К лицу Зуко наконец вернулась привычная злоба. — Да, но им с Джао обоим конец, если они не схватят меня. Если мы разойдёмся, он пойдёт за мной, поверь мне. Они внимательно следят за лагерем. — Он сделал пару глубоких вдохов, его собственный страх вдруг промелькнул в глазах. — За мной погонятся. Я найду способ выиграть достаточно времени, чтобы вырваться вперёд. Вряд ли он будет ожидать, что я побегу к Цину, это может дать мне небольшое преимущество, если я смогу ускользнуть незамеченным, но в конце концов до него дойдёт. И тогда он будет в шаге от меня. — Что-то у меня не возникает желания остаться. — Я считаю, что это хороший аргумент, Сокка! — У Зуко раздулись ноздри, и он вперил в Сокку один из своих знакомых злющих взглядов. — Слушай, вместе будет лучше, мы проживём дольше, — сказал Сокка со спокойным авторитетом, сколько только мог вложить в свой голос. Но даже когда он произнёс это, на него нахлынула очередная волна ужаса. Думать о том, чтобы отправиться туда без отца, без солдат, которые бы встали между ними и Ро, было невыносимо. Он не мог противостоять ему. Сокке не нравилось считать себя трусом, но он ничего не мог с этим поделать. Ему вспомнился разговор, который состоялся в этой палатке всего пару часов назад, когда Зуко с таким упором настаивал на собственной трусости. Однако вот он замышлял провести спасательную операцию в одиночку. Зуко много чем мог взбесить человека, но слабая воля и близко к этому не стояла. Нежелание подвергаться пыткам и верной смерти было разумно, а не трусливо. Но он был воспитан со страннейшими понятиями о чести и, несмотря на то что был принцем, имел какое-то жуткое представление о своей же ценности, при этом каким-то образом сохраняя определённый уровень высокомерия и гордости. — Может, и да, но зачем рисковать? С тобой здесь твой народ. — Зуко до сих пор спорил, хотя явно хотел, чтобы Сокка отправился вместе с ним. Эту неумолимую, томимую надежду, проступившую на его лице, когда он впервые понял, что Сокка об этом думал, нельзя было упустить. Сокке нужно было привести ему аргумент, который он поймет, вместо того чтобы пытаться выразить словами запутанный клубок эмоций, возникающий в его душе каждый раз, когда он думал о расставании. И не упоминая при этом Аватара, потому что это был разговор на другой день. — Думаешь, ты единственный в долгу у 54-й? — спросил он. — Они тоже приняли меня, кормили и одевали. То, что с ними случилось, не наша вина, а вина Ро и, в некоторой степени, Хуана. Но факт остается фактом: это случилось потому, что мы здесь. Если бы мы не столкнулись с ними, их не поймали бы. Я хочу исправить ситуацию не меньше, чем ты. — Всё правда, а другие причины неважны. Зуко снова сел Сокке на ляжки, чтобы подумать. Тот слегка поморщился от переместившегося веса. То, как Зуко превратился из кого-то, кто так неловко относился к любому физическому контакту между ними, в человека, который настолько привык, что теперь почти и не воспринимал его, просто поражало. Сокка сознавал, что не предложил особо убедительного аргумента, но на базовом уровне Зуко понял его. — Ты уверен? — сказал Зуко. И он убедил его, так просто. — Уверен. Зуко кивнул. — Хорошо. Что нам нужно? — Он покривился, определённо не радуясь плану взять необходимое из пустых палаток, но возражать не стал. — Ну, во-первых, мне нужно, чтобы ты слез. Мне понадобятся ноги, а сейчас из-за твоей тяжёлой задницы к ним не поступает кровь. Зуко показался слегка уязвлённым, но сдвинулся с Сокки и вернулся на спальный мешок, теперь как не чувствовал нужды строить угрозы. Сокка воспользовался возможностью, чтобы попытаться вернуть жизнь в свои конечности. Затем потёр уставшие глаза. Ему хотелось бы ещё несколько часов сна, прежде чем приниматься за важные решения или выполнять важные задачи. — Нам понадобятся сменные одежды, для меня, наверное, вещи Царства Земли. У тебя есть то, что дал тебе Шэнь. И нам нужны деньги, еда, палатка и спальный мешок. — Хорошо, — неохотно сказал Зуко. Вид у него всё ещё был обеспокоенный и немного страдальческий. Сокка подозревал, что здесь таилась ещё одна культурная особенность — в том, как почитают или не почитают мёртвых. Зуко прочитал молитву за Юсюаня, но он прочитал её и за Чэня, хотя явно презирал его. Неохота Зуко брать вещи, принадлежавшие погибшим, могла быть связана не с простой брюзгливостью. — Знаешь что, я думаю, тебе стоит порыться в вещах Шэня. Забери его деньги. Если спасём его, пусть лучше мы отдадим их ему, чем подручные Хуана разделят их между собой или он заберёт их себе. — А если их хозяин умер, то и скучать по ним он не будет. — Найдёшь его личные вещи — забери их, отдадим моему папе, чтобы он их подержал у себя. Зуко кивнул, видимо, принимая план. — Ты скажешь отцу, что мы отправимся? Я думал просто незаметно уйти. — Я ещё не уверен, — признался Сокка. — Но, если мы уйдём, не увидевшись с ним, мне нужно будет написать записку, чтобы мы оставили всё здесь. — Хорошо. Я поищу палатку и сухую еду. Сокка внезапно охватила почти головокружительная паника. Еда. Что, если она закончится? Они не могли унести с собой бесконечное количество. Он мог охотиться, у него была книга о растениях Царства Земли. Но какая-то звериная часть его мозга помнила, каково это — голодать, и от воспоминаний о боли и страхе у него сводило желудок. — Ничего? — спросил Зуко. Непонятно было, спрашивал ли он о благополучии Сокки или о допустимости плана. — Нормально. Идём, — с трудом произнёс Сокка, сдерживая очередную волну панического страха и призрачный привкус пыльного корабельного печенья на языке. После некоторых внутренних раздумий Сокка сперва направился к палатке Хаою и Юсюаня. Это было последнее место, куда он хотел заходить, но одежда Хаою была к нему ближе всего по размеру, хотя она всё равно будет висеть на нём мешком. Он подозревал, что по крайней мере часть вещей, которые Шэнь дал Зуко, были обносками Хаою. Он остановился у входа. Ни у одного из солдат не было много вещей, личные принадлежности ограничивались тем, что можно было унести с собой, но в том, как вещи были хаотично разбросаны по стороне Юсюаня и сложены в полуупорядоченные стопки по стороне Хаою, было видно что-то личное от каждого владельца. Рыться в их вещах казалось неправильным. Ещё более неправильным, чем он предполагал. Но он утешал себя тем, что если Хаою остался в живых, то они спасут его, а отец Сокки вернёт ему личные вещи, сохранив их от перераспределения. Сокка недолго думал насчёт вещей Юсюаня, но решил, что выбор должен остаться за Хаою, раз они были близки. Он не знал, были ли у Юсюаня живые родственники, но если были, то, может, что-то можно было бы отдать им. Всё это занятие вгоняло в тоску, и в палатку, чтобы встретиться с Зуко, он возвратился усталый и подавленный. Зуко он застал за перебиранием своей кучи украденной одежды. Тот выбрал вещи тёмных оттенков: чёрного, тёмно-зелёного и коричневого. Сокка добавил свои находки. Он не сказал Зуко, из какой палатки они взяты, но осторожно протянул ему сумку с вещами. — Ещё для моего папы. — Зуко кивнул в сторону маленького мешка на их постели. В нём, без сомнения, было все, что он взял из палатки Шэня. Зуко, похоже, сложил предметы в аккуратные стопки. Небольшие пакеты с рисом и зерном для сгущения супа, немного вяленого мяса и квадратное печенье, которое неприятно напоминало корабельный сухарь. Сокка сел, скрестив ноги, и принялся за ним наблюдать. — Мы можем взять нашу постель, но эта палатка слишком большая, — сказал ему Зуко. — Возможно, в какой-то момент нам понадобится идти пешком, так что мы должны быть уверены, что сможем понести всё необходимое. Сокка поморщился. — Но мы ведь пойдём с Пельменькой? — Да, но мы не знаем, что может случиться, нам нужно быть готовыми к чему угодно. Сокка фыркнул. — Зуко, это ты плыл под морским льдом, не зная, где можно будет вынырнуть, чтобы вдохнуть воздуха. Я предпочитаю планировать параллельно. И ты меня уже убедил. Я просто не хочу тащить вещи по Царству Земли пешком, когда у нас есть отличная тигровая акула, маскирующаяся под страусовую лошадь, на которую их можно положить. — Надеюсь, нам не придётся, но нам всё равно стоит рассмотреть варианты, на всякий случай. — Зуко резко протянул зелёный свёрток. — Это палатка, полевая, на троих, предназначена для походов, а не для проживания, как эта. — Он указал на потолок. Их палатка была достаточно большой, чтобы в ней можно было комфортно стоять, и слишком большой, чтобы её можно было понести. — Наверное, она не очень тёплая, но я могу нагреть воздух, а ещё она лёгкая и хорошо складывается. Он как-то взахлёб её расхваливал, и Сокка взглянул на неё с подозрением. — Что с ней не так? Зуко насупился. — Её чуть-чуть подрезали в битве. Но мы можем её подшить. Это единственная, которую я нашёл, которую реалистично можно понести на себе. Сокка на мгновение отвлекся от своей постоянной тихой паники и задумался, умеет ли Зуко шить. Конечно, он долгое время путешествовал по миру. Но разве ему приходилось самому штопать свои носки? Нет, Сокка готов был поставить на это все деньги, которые когда-либо видел, что Зуко никогда не шил свою одежду. Он ожидал, что Сокка сделает это? Или просто считал, что сам разберётся? Сокка критически оглядел Зуко. Тот отложил палатку в сторону и занялся подсчётом порций еды. Теперь, когда он определился со своей миссией, он казался полностью сосредоточенным, воздух буквально искрился от его решимости. Видеть эту сторону его личности, вернувшуюся в полную силу, странным образом успокаивало, и работать вместе с ней, а не против, было интересно. Кстати говоря… — Я подумал, нам стоит принести это, — сказал он и бросил на кучу несколько припасённых Хаою масок. Они приземлились на бумажные свёртки с лёгким хрустом, и из них вылетело несколько рисовых зёрен. Зуко поднял глаза со своего дела и чуть округлил их. — Я тут просто думал, — продолжал Сокка, — если мы собираемся штурмовать форт Лао-Ривер, то должны дать Джао знать, кто это делает. Он, небось, надеется, что мы мертвы или убежали куда-то, чтобы спрятаться. Пусть он поймёт, что мы не просто живы — мы живы, и мы, сука, доберёмся и до него. Долю секунды Зуко смотрел на него в упор, после чего его лицо расплылось в хищной, как у лисы, улыбке. — Он об этом услышит. Особенно если мы сделаем так, чтобы рейд… запомнился. — Ага, — согласился Сокка, несколько завороженно глядя на выражение Зуко. Улыбка и впрямь меняла весь его облик, даже ехидная. — Давай так и сделаем. Это будет бальзамом на душу, когда мы снова будем удирать — представлять, как он просыпается в холодном поту, думая, когда мы ещё раз появимся и разоблачим его обман. Зуко кивнул, его глаза пылали. — Нам, может, придётся бежать и прятаться, но мы всё равно сможем ему нагадить. — Парная Братва. — Нет, Сокка, — буркнул Зуко, и Сокка ухмыльнулся. Он проскользнул в палатку, с удивлением увидев, что его отец не спит, а пьёт чай с Бато. Они оба повернулись к нему с серьёзным и нисколько не удивлённым видом. — Сокка. — Привет, пап. — В лице отца было что-то напряжённое и тяжкое. Как будто он уже знал. Долгое время они так и смотрели друг на друга, пока Зуко резко не пихнул его в спину. — Может, зайдёшь внутрь? Я тут торчу, а мы вроде не хотели привлекать внимания? — Хватит толкаться! — крикнул Сокка, понимая, что звучит как пятилетка. Но Зуко не зря беспокоился, и он вошёл в палатку, сев рядом с отцом. Зуко последовал за ним и встал сзади, уподобившись злобному телохранителю. Всё, что Сокка хотел сказать, вдруг вылетело из головы. Его отец без слов подал ему чашку горячего чая. Затем взглянул на Зуко. — Ты не хочешь, Ли? — Нет, — отрезал Зуко. В его голосе слышалась волнующая нотка агрессии, что застало Сокку врасплох. С тех пор как он вошёл в палатку, его тревога, казалось, возросла до непредсказуемого уровня, и то, что он единственный в ней не хотел садиться, намекало на некую угрозу. Хакода кивнул, оставаясь спокойным, хотя Сокка чувствовал напряжение в воздухе. Бато тоже сохранял невозмутимый вид, но и он, очевидно, ощущал внезапное давление и бдительно наблюдал за происходящим, одной рукой небрежно опираясь о пол, совсем рядом с местом, где лежал его поясной нож. Смутившись и немного встревожившись, Сокка упорно думал, что сказать, лишь бы избавиться от внезапно возникшей проблемы. Он не ожидал, что Зуко так отреагирует, тот буквально излучал стресс и агрессию. Если бы отец Сокки думал, что он имеет дело просто с ворчливым подростком, то всё было бы нормально, но они с Бато оба знали, что тот владеет магией огня, а это сделает их только более… восприимчивыми. Его отец чуть подвинулся, повернувшись лицом к Сокке, и Зуко напрягся ещё больше. Казалось, он переминался с ноги на ногу, чтобы к случаю приготовиться, прижавшись краем подошвы к ноге Сокки. Тот тайно паниковал, пока вдруг не понял, что могло вызвать такую реакцию. Если этот разговор не пойдёт в их пользу, Сокка бросит вызов авторитету отца. Не только как родителя, но и как вождя, лидера своей деревни и своего народа. По опыту Зуко это, вероятно, закончится очень плохо. Он хотел защитить Сокку и снова пытался выглядеть как можно более угрожающим — видимо, он не знал, как ещё добиться желаемого результата. От этого у Сокки на душе становилось тепло и приятно, но и немного больно. Однако это понимание навело его на решение ситуации, чтобы не прибегать к неловким объяснениям. Он наклонился и обнял папу так крепко, как только мог. Хакода удивлённо крякнул, но затем обнял его в ответ, обхватив его тело тёплыми, крепкими руками и уткнувшись лицом в волосы сына. — Нам нужно идти, пап, — сказал он и со стыдом почувствовал в уголках глаз щиплющие слёзы. Ему так сильно хотелось остаться, не уходить из объятий отца. Он мог бы, если хотел. Он знал, что, несмотря ни на какие злобные и запутанные эмоции с его стороны, отец хотел наладить с ним отношения, хотел помириться, и Сокка желал этого тоже. От всего сердца. — Я знаю, — сказал отец, проводя рукой по коротким волосам на затылке Сокки; его пальцы казались до чуднóго холодными, когда тот так привык к горячим прикосновениям Зуко. Сокка не ждал такого быстрого согласия или сущей боли и страха в голосе отца. Он прижал его поближе к себе. Хакода отстранился и ласково коснулся его лица. — Я знал, когда ты до этого вышел из палатки. И я знал, что мне придётся тебя отпустить. — Он глубоко вдохнул. — Найди свою сестру, позаботься о ней. Помоги Аватару. — Он опустил руку и взял чашку с чаем, та слегка задрожала в его пальцах. Сокка осознал, что его отцу казалось, что они идут за Аангом, а не планируют совершенно сумасшедшую спасательную операцию. Но он полагал, что разницы особой, по сути, и нет. На самом деле, было лучше не давать отцу знать о настоящей цели их побега, тогда и беспокоиться он будет меньше. Хакода взглянул на Зуко и с некоторой нежностью улыбнулся, хотя Сокке это показалось отчасти напускным. — Присядь, Ли, попей чаю. Скажите, мальчики, что вам понадобится. Зуко оставался стоять, чуть подрагивая от накопившегося напряжения, но потом опустился рядом с Соккой в позу сэйдза и пристально воззрился на Хакоду. Его дыхание было резковатым, но воздух между ними уже не казался настолько взрывоопасным. Плюс балл за потрясающую интуицию Сокки. Жаль, что она не проявилась чуть раньше, но в то же время он чувствовал, что только увидев собственными глазами, что Хакода и Сокка в порядке, Зуко сможет это принять. Внимательно следя за ними, Бато налил очередную чашку чая и подал её Зуко. — Мне нравится этот, — сказал он. Зуко сделал глоток, но ничего не сказал, уставившись в чай, как будто мог найти в нём ответы. — Что вам нужно? — снова спросил Хакода тихим голосом. — У нас большинство есть. Мы одолжили пару вещей у 54-й. В нашей палатке есть некоторые, которые принадлежат им, вы можете за ними присмотреть? На случай, если они вернутся? — Судя по выражению лица отца, он не считал это вероятным, однако он никогда ещё не сталкивался с вопиющей решимостью Зуко. Сокка считал, что их шансы не так уж плохи, особенно если он сможет разработать план и смягчит обычную тактику Зуко просто бросаться на проблемы, пока они не сдавались. Вместе у них мог быть шанс. А если нет, то это был лишь вопрос времени, когда их что-то настигнет, и он примет смерть. Главное, чтобы она пришла не от Ро или Джао. Бато откинулся назад и подтянул седельную сумку. — Твой отец подозревал, что дело может дойти до такого, поэтому мы собрали для тебя несколько полезных мелочей, если ты не против? Снова чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, Сокка взял сумку и прижал её к груди. — Спасибо. Я возьму. Нам бы ещё не помешал какой-нибудь отвлекающий манёвр? Ничего серьёзного, но чтобы отвлечь Народ Огня, когда мы будем уходить. — И куда вы пойдёте? — спросил Бато. Зуко поставил чашку чая на пол. — Между часовыми на западе есть проход пошире. Деревья тоже могут послужить нам укрытием. Мы сможем пройти. — И откуда тебе такое известно, Ли? — с подозрением спросил Сокка. Как долго он планировал уйти? Почему не потрудился сказать об этом? Если бы он ушёл, не дав сначала ему знать, Сокка пронюхал бы его след и исколотил бы его до смерти. Ублюдок. Зуко поглядел на него краем глаза, словно понимал, что подступает к опасной теме. — Я думал, генерал может не пустить меня в деревню, так что искал выход из лагеря, где меня бы не заметили, — сказал он. — Да ну. Зуко бросил на него раздражённый, прищуренный взгляд и поднялся на ноги с такой лёгкостью, о которой Сокка мог только мечтать. Он выглядел не менее измождённым, чем чувствовал себя Сокка, но двигался с той же беспощадной оперативностью, что и всегда. — Я соберу оставшиеся у нас вещи, — сказал Зуко, хотя они уже всё собрали. Он явно пытался дать Сокке возможность попрощаться с отцом наедине, теперь как не ожидал конфликта. — Ли. — Хакода не поднялся, не стал обнимать его или брать за руку. Всё в Зуко сильно намекало на то, чтобы его оставили в покое, поэтому физический контакт был бы плохой идеей. К тому же, они все ещё были дёрганые. — Прошу, береги себя. — Он замолк и серьёзно посмотрел на Зуко. — Перед тем как уйти, Шэнь просил меня увести тебя из лагеря, что я бы и сделал. Просить его об этом было бы почти равносильно неподчинению, а то и хуже. И, судя по болезненному выражению на застывшем лице Зуко, он это понимал. — Даже если ты больше никогда его не увидишь, я думаю, тебе лучше знать, что он достаточно о тебе заботился, что попросил меня об этом. Зуко чопорно кивнул. — Спасибо. — Он сделал несколько глубоких вдохов и поклонился, согнувшись в поясе и стиснув руки, стараясь ненароком не сделать знак пламени. Выпрямившись, он взглянул Хакоде в глаза. — Спасибо за всё, что вы сделали, вождь Хакода. Я не забуду этого. И я… прошу прощения за все неприятности, которые причинило мое присутствие. — Тебе не за что извиняться, а что касается благодарности, то ты помоги сохранить жизнь моему сыну, и я буду вечно тебе признателен. Зуко, казалось, не знал, как воспринимать такое заявление, но кивнул. Он снова согнулся в небольшом поклоне, один раз Хакоде и один раз Бато, а потом удалился. Хакода издал вздох. — Духи, я думал, он сорвётся. Что это было? — спросил он. Бато тоже выглядел взвинченным, чуть вытаращив глаза, даже после того, как опасность миновала. Они были серьёзно напуганы. Сокка мысленно ругал себя за то, что не продумал всё как следует. Прошло столько времени с тех пор, как он перестал бояться Зуко и его магии, что он невольно забыл, что для его отца даже нахождение рядом с магом огня в лучшем случае вызывало тревогу, а в худшем — ужас. Всю эту ситуацию можно было бы предотвратить, если бы он сначала поговорил с Зуко, чтобы убедить его, что папа не причинит ему вреда. Обычно ему хватало бдительности, он ведь был в ответственности за улаживание между ними конфликтов и всеобщую безопасность, а из-за своей невнимательности он едва не допустил катастрофу. — Виноват, — хрипловатым от стыда голосом сказал он. — По-моему, он боялся, что я бросаю тебе вызов. Он готовился защитить меня. Незачем, конечно. Мне надо было сначала поговорить с ним. Мне кажется, у него, э, в прошлом был не очень удачный опыт общения с представителями авторитета. — Так я и посудил, так что подумал, что пока мы не будем делать резких движений, то будем в порядке. Ты не виноват, всякое бывает, и в итоге никто никому не навредил. — Хакода протянул руку и положил её Сокке на плечо. — Ты точно уверен? — Да. Ну, я вообще-то напуган до усрачки, но мы не можем торчать здесь вечно. Мне бы хотелось остаться подольше, но ситуация только станет хуже. Нам нужно идти. Его отец кивнул. — Останься ненадолго, попей ещё чаю? — с нежностью, тепло сказал он. — Я не против, — признался Сокка. — Спасибо. Когда Сокка вернулся, в палатке было почти невыносимо жарко, явный признак переживаний Зуко. Он определённо суетился целый час, пока Сокки не было. — Ну что? — резко спросил Зуко, как только тот переступил порог палатки. — Бато собирается устроить небольшой пожар к востоку от нас. Ничего серьёзного, что вызовет опасения, просто опрокинутый фонарь, который подожжёт несколько палаток. Этого должно хватить, чтобы отвлечь внимание, когда мы уйдём. Мы должны быть готовы. — Сокка осторожно положил сумку, которую ему дал отец. Зуко оставил вещи 54-й роты там, где раньше лежали их спальные мешки. Сами спальные мешки были теперь плотно свёрнуты и спрятаны среди их рюкзаков и седельных сумок. Зуко выпустил дрожащий вздох. — Мне казалось, они, может, тебя остановят. — Мне поначалу тоже. Но я подозреваю, он думает, что там у нас шансы лучше, чем в сражении за Ба Синг Се. — Что немало его пугало. Его отец был потрясающим воином и блестящим стратегом, но когда они доберутся до города, им, скорее всего, придётся столкнуться с существенными силами. Его ужасала мысль, что это мог быть последний раз, когда он увидит отца и Бато. По крайней мере, они как следует попрощались. Между ними всё было не так, как должно быть, но любовь не исчезла, и все они знали хоть об этом. — Нам нужно быть готовыми скоро уйти. Зуко кивнул. — Переодевайся. — Он указал на одежду, которую разложил, всю в невзрачных зелёных и коричневых тонах. Сокка быстро их надел. Он думал, стоит ли оставить здесь голубые оттенки Племени Воды, но решил не бросать их с малой надеждой, что выживет следующие несколько дней или недель и снова сможет надеть одежду своего народа. Впихивать её в уже набитые мешки было не очень весело, но Зуко его не останавливал. Может, он понимал. Всё было упаковано и готово, и на мгновение они уставились друг на друга. Сокка нервно заёрзал. — Прости, что не поговорил с тобой, до того как мы пошли к моему папе. Не знаю, о чём я думал. Он бы не сделал мне больно. Он почти никогда не повышал на нас голос, когда мы были маленькие, только когда мы пугали его, делая что-то тупое, например, когда мы проваливались под тонкий лёд, или когда я чуть не задушил свою сестру, заставив её сесть в мою снежную башню, которая обрушилась на неё. — Он неловко пожал плечами, а Зуко моргнул, совсем не понимая, о чём он. — Я просто говорю, что должен был по-другому поступить. Я не сообразил. Зуко резко фыркнул. — Сокка, ты спал один час после нескольких крайне напряжённых дней. Не соображать вполне логично. — Но… — Никаких «но». А ещё… — Теперь Зуко замялся в свою очередь. — А ещё я не думаю, что твои слова что-либо бы изменили. — После этого признания он потупил взгляд. Сокка выпустил вздох. Быть правым в чём-то не всегда его радовало. — Ладно. Мы оба очень напряжены и устали. Помозгуем позже. У нас около десяти минут. Он изумлённо подскочил, когда Зуко шагнул вперёд и притянул его в крепкое и слегка удушающее объятие. Его кожа была горячей, как огонь, но он казался гораздо спокойнее, чем раньше, пусть и стискивал Сокку с таким рвением, что тот с трудом мог вдохнуть. Сокка ответил на объятие со всеми силами, которые мог в себе найти. — Тебе страшно? — тихо спросил он. — Нет, — тут же ответил Зуко, и Сокка сдержал улыбку, одолжив другу немного времени, чтобы перебороть рефлексивное отрицание. — Да, — несколько мгновений спустя признал Зуко. — Да, страшно. — Как ни странно, с этими словами его тело чуть расслабилось. Сокке показалось, что, на самом деле, он мог это понять. Облегчение от того, что перед кем-то не нужно притворяться или скрывать что-то. Ведь какой смысл, когда этот человек видел вырванные из тебя наружу все твои наипозорнейшие, низкие чувства? Когда он видел тебя на самом дне, открытые раны, которые ты не мог закрыть? Это казалось странным и одновременно окрыляло, и бурный поток эмоций, забушевавший в груди Сокки, заставил его почувствовать, будто он дрожит на краю пропасти. — Мне охренеть как страшно, — признался он, и его голос слегка повысился от переполняющих чувств. Духи, как же он устал. Зуко усмехнулся с очаровательным хрипом. — Мне тоже. Ощущение его твёрдого и тёплого тела успокаивало, и Сокка расслабился в объятиях, наслаждаясь несколькими блаженными мгновениями, пока не почувствовал, как Зуко содрогнулся. Его осенило, что его губы прижались к коже шеи Зуко, и он отпрянул, одновременно смутившись и почувствовав себя ужасно виноватым. Он не имел в виду ничего такого, но это казалось крайне неуместным. Зуко, похоже, это не побеспокоило. Он обхватил затылок Сокки ладонью, грубыми мозолистыми пальцами, и снова притянул его к себе, прижав их лбы друг к другу. Дыхание Зуко было немного неровным. Возможно, он просто не заметил этого и был охвачен теми же эмоциями, что и Сокка. Оба они явно были напуганы тем, что их ждало впереди, и оба были полны той же решимости. — Мы что, реально собираемся это сделать? — спросил Сокка. Это был скорее вопрос к вселенной, чем к Зуко. — Я собираюсь, — без колебаний сказал Зуко. — Тебе нечего стыдиться, если решишь отказаться. Сокка сделал один вдох, потом ещё один. Он стоял в одиночку против приближающегося корабля Страны Огня, корабля Зуко, и был уверен, что умрёт. Он отправился в глупую миссию на Северном полюсе, зная, что вероятность вернуться невысока. Но почему-то ни то, ни другое не было так страшно, как перспектива того, что Ро снова доберётся до него или до Зуко. Это был глубокий, почти примитивный страх. Но он был сильнее своего страха. Ему нужно было быть сильнее, иначе он проведёт остаток войны, прячась за ногами отца, как ребёнок. — Я уже не отступлю. — Он отстранился, удерживая Зуко на расстоянии вытянутой руки, положив руки ему на плечи. — Идём. Я, ты и Пельменька. Зуко фыркнул, его губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Ладно. Готов? — Готов.