War Games

Сокка не постеснялся бы признать, что его очко сейчас сжалось до чёрной дыры. Он не умел незаметно вторгаться в крепости. Зуко был прав, когда неоднократно называл его неуклюжим и издевался над ним за его способность споткнуться о свою же пятку. С тех пор как они расстались, Сокка сорвался с края мелкого оврага и упал в канаву, полностью промочив себе сапоги и почти все штаны. Но вот он собирался прокрасться в грёбаную крепость. Незаметно. До сих пор наставления Зуко о том, как добраться до места назначения, были точными. Составленная им карта внушала уважение — по-видимому, он не лгал, когда говорил, что хорошо запоминает визуальные образы, хотя словесные, похоже, не так хорошо откладывались в памяти. Иногда Сокка жалел, что у них не было достаточно времени, чтобы как следует покопаться в его голове — его мозг работал так необычно, что это просто завораживало. Но сейчас, пожалуй, не время на этом зацикливаться. Он добрался до дренажной трубы, через которую намеревался проникнуть в форт. Она была довольно узкой, хотя Зуко заверил его, что внутри она становится достаточно высокой, чтобы без проблем пройти пешком. Перед входом висела ржавая металлическая решётка, закрытая на крючок. Два часа он провёл, отрабатывая навыки теоретического вскрытия замков. Пришло время применить их на практике. Описания Зуко внутреннего устройства механизма тоже оказались на удивление достоверными: оно оказалось достаточно простым, в нём надо было всего лишь поднять несколько штифтов. Тем не менее, ему понадобилось какое-то время, чтобы приспособиться к нужной силе нажатия и ощущениям, которые он испытывал, когда тыкал в штифты одним из блестящих металлических инструментов из набора, отданного ему Зуко. Замок щёлкнул и открылся, и Сокку переполнило чувство удовлетворения. Затем он уставился на открытую решётку и тени за ней, и восторг сменился паникёрством. Он действительно собирался это сделать? Видимо, да. Сначала он просунул туда меч, затем сумку, а потом и сам протиснулся внутрь. Его плечи были чуть широковаты, чтобы свободно пройти через вход, но он справился, творчески поёрзав. Последний раз Зуко пользовался этим проходом год назад, с тех пор он, наверное, немало вырос. Сокка надеялся, что у него есть другой план выхода, потому что Шэнь никак не сможет сюда пролезть. Но оказалось, он был прав: через некоторое время Сокка смог встать. К счастью, здесь не было сточных вод, а, скорее, это была труба для слива дождевой или паводковой воды, и сейчас она в основном была сухой, хотя внутри ещё было чуть влажно и стоял неприятный запах. А ещё здесь было темно. Об этом он не подумал, а должен был бы. Зуко мог бы создать себе немного света, зато Сокка полностью ослеп. Прекрасно. Ему как раз сейчас не хватало нащупывать себе дорогу по огромной вражеской крепости. Он продвигался медленно: хотя он понимал, что они работают по графику и время на счету, он не мог заставить себя идти быстрее в этом кромешном мраке. Чтоб тебя, Зуко, и твои недодуманные планы. Походу, они были заразны. Дело не в том, что у них не было плана, потому что он у них был. И Сокка предусмотрел все возможные непредвиденные обстоятельства, но в плане по-прежнему числилось несметное количество пробелов, потому что им не хватало критической информации. Они знали о системе безопасности и планировке здания год назад. Они предполагали, что там заключены Шэнь и 54-я рота. Они предполагали, что Сокка найдёт нужную информацию в кабинете Цина. Но насколько строго он охраняется? Находится ли она всё в том же месте? Как передвигаются солдаты? Вместо того, чтобы паниковать из-за неизвестности, Зуко выглядел оживлённым и бдительным. Он был полон возбуждения и адреналина, но вот Сокка чувствовал, что его сейчас стошнит. Единственный раз, когда Зуко проявил хоть какое-то беспокойство, он взялся за лицо Сокки смертельной хваткой и стукнулся о него лбом. Сокка понял, что таким способом он демонстрировал привязанность, которую не умел правильно выразить, и, как всегда, он слегка переборщил с силой. Сокке казалось, что на его лбу до сих пор сидит шишка от непреднамеренного удара и последующего стискивания. — Не умирай, Сокка, — крайне серьёзно говорил Зуко, вглядываясь в лицо Сокки всего в нескольких миллиметрах от своего. Звучало не так ободряюще, как он, наверное, рассчитывал. — Ага, взаимно. — Сокка попытался улыбнуться, но вышло так себе. — Но, чтоб ты знал, это безумие. — Это сработает. Я оставлю Пельменьку на горной тропе вместе со взрывчаткой. Используй её, если вернёшься первым. Остальным займусь я. Выберись, если сможешь, но, если возникнут проблемы, не высовывайся и жди моего сигнала. — А что за сигнал? — Бум. Сокка нежно вздохнул. — Мне надо помнить, чтобы я не слушал твои планы. — Всё будет нормально. — Зуко отстранился, махнул ему рукой и ушёл без оглядки. Теперь, шаркая по вонючему тёмному проходу, Сокка тихо материл его и самого себя. Он знал, что Зуко склонен действовать необдуманно и полагаться на интуицию. У этого парня не было ни одной плохой идеи, которую он хотя бы не пробовал реализовать. Сокка не должен был позволять энтузиазму, нездоровому оптимизму и силе воли своего друга затмить тот факт, что он был идиотом. Сокка был умным, Сокка умел планировать, и всё равно Сокка сейчас пробирался по водосточной трубе в непроглядной тьме. Он только начинал очередную тираду о тупизме Зуко, как понял, что видит перед собой что-то. Свет был слабый, но заметный. По мере того как Сокка приближался к источнику, стены трубы приобретали очертания. Свет исходил от того, что, кажется, было первым из описанных Зуко ливневых стоков. Видимо, снаружи уже наступила ночь, а в туннель проникал тёплый огонь зажжённых факелов. Тот, который он искал, находился подальше, поэтому он неохотно вернулся в темноту и продолжил путь. Когда он дошёл до четвёртого, он остановился и затаил дыхание. Снаружи издавался слабый шум, только изредка слышались крики между людьми. Вдали продребезжал звонок, ровно три раза и затих. Возможно, это звали солдат на обед или на какую-то другую армейскую деятельность. Мысль о людях, снующих там вокруг по своим повседневным делам, затрепала нервы. Теоретически этот слив выходил в слепую зону, которую было не увидеть сверху, но, если кто-то будет проходить мимо, когда Сокка поднимет решётку, ему крышка. Придётся рискнуть. Так-то за грёбаной штуковиной ничего не было видно. Он использовал тупую сторону ножа, который дал ему Зуко, чтобы поддеть решётку. Прочный нож лежал в его ладони, словно обнадёживая. Осторожно и очень медленно он приподнял металл, пока не смог увидеть, что происходит снаружи. Он находился в затенённом углу двора, по-видимому, использовавшегося для хранения лишних запасов или для содержания крупных животных, когда конюшни были переполнены, по крайней мере судя по сену и слабому запаху навоза. Сокка полагал, что конюшни для страусовых лошадей с трудом вмещали гигантских носорогов. Кругом не было никого, так что, собравшись с духом, Сокка выскользнул на поверхность и проник в форт Лао-Ривер. Первый этап оказался на удивление лёгким, и он даже погордился своей сноровкой. Сокка подозревал, что если бы на месте были Цин и большинство его приспешников, то всё было бы совсем иначе, но Зуко оказался прав — здесь оставили лишь небольшую группу охранников. Только когда он поднялся по заброшенной пыльной лестнице, прошёл через ещё одну запертую дверь и попал в длинный коридор, где находился кабинет Цина (третья дверь справа, особый замок), то увидел людей. В основном это были не солдаты, а несколько суетливых слуг и мужчин и женщин в мантиях, несущих бумаги. Сокка решил, что это какие-то чиновники. Он наблюдал из своего укрытия у лестничной клетки и старался следить за каждым движением, но, в отличие от охранников, эти люди не действовали по какому-то предсказуемому расписанию. Ему нужно было просто выбрать подходящий момент и действовать. От этой мысли адреналин так сильно ударил ему в голову, что у него помутилось перед глазами. Он сжал в руке отмычки и попытался представить себе механизм, который нарисовал Зуко, со всеми подробными инструкциями. Дверь открылась, и из неё вышли два человека, споря между собой. — Итика, не изводи меня! — сказал чей-то раздражённый мужской голос. — Ты нарываешься на неприятности, запомни мои слова. Когда генерал вернётся, он будет крайне недоволен, а ты только и делаешь, что забиваешь голову пустяками, — ответила женщина. Она звучала озлобленной, но это была такая злоба, которую не полагалось высказывать вслух, и ей приходилось сдерживаться. — Приличия никогда не бывают излишними. — Бывают, когда у них есть последствия. Ты… Ой, ну что с тебя взять? — Женщина тяжело вздохнула. — Ладно, играй в свои игры чести, трать своё время. Я постараюсь предотвратить любые неприятности. Но тебе лучше убраться отсюда, когда он вернётся. Голоса затихли, и где-то хлопнула дверь. Сокка сделал глубокий вдох, потом ещё один, и его ноги двинулись, прежде чем он успел об этом серьёзно подумать. Он быстро и уверенно пересёк коридор. (Веди себя так, как будто ты здесь свой, даже если это явно не так. Часто люди даже тебя не замечают, если ты выглядишь так, как будто ты здесь принадлежишь.) Но это легко сказать. В коридоре Сокка был полностью на виду. И между спокойной прогулкой по коридору и явной попыткой вломиться в комнату была огромная разница. Невозможно было скрыть, что он собирался сделать. Ловок на язык или нет, если его здесь обнаружат, ему пиздец. Глубоко дыша, Сокка опустился на колени у двери и достал инструменты. Его руки дрожали, и ему трудно было даже вставить гаечный ключ в отверстие, не говоря уже об отмычке. Он вдохнул, стараясь как можно больше сосредоточиться на том, чтобы успокоиться. Это не помогло избавиться от тряски, но немного усмирило ум, и он вставил металлическое приспособление в замок, осторожно прощупывая место сопротивления. Его руки взмокли, и он почувствовал, как по спине под рубашкой стекает холодная капля, заставив его содрогнуться. Он неуклюже повозился с штифтами, и замок щёлкнул. Спокойно, вдох-выдох. Сокка начал снова, нащупывая штифты с помощью инструмента, бережно и аккуратно, другой рукой не слишком сильно надавливая гаечным ключом. (Нежно, как будто у тебя в руках бабочка: нужно держать её на месте, но сожмёшь слишком сильно — и раздавишь её.) Да, Зуко, должно быть, прочитал даже больше поэзии, чем он, вот романтик. Несмотря на ситуацию, он заулыбался. Третий штифт поднялся под отмычкой, четвёртый не подал сопротивления, пятый поднялся. От каждого мельчайшего щелчка у него гулко стучало сердце. Ему казалось, что в иных обстоятельствах ему бы это понравилось. Это напоминало физическую головоломку, разгадываемую с помощью прикосновений. И как только они окажутся в безопасном месте, хоть с пятью минутами на отдых, он достанет себе лучший замок и разберёт его. Он гадал, смог бы он создать такой, который не поддавался бы взлому. Он нажил бы себе состояние на неуязвимых замках. Клацнул последний штифт, и механизм повернулся. Сокка распахнул дверь и помчался внутрь, как будто его преследовала вся армия Народа Огня. Только когда она захлопнулась за ним, на него нахлынуло дурманящее облегчение, а за этим удовольствие и гордость. Он справился, несмотря на страх. Это была роскошная комната, какую он ожидал бы увидеть у военного с завышенным чувством собственного достоинства. Стол был великолепный, с извилистой резьбой в виде птиц, проходящей по всей длине и ширине тёмного дерева. Идентичное кресло было так же богато украшено, с сиденьем, обитым алым материалом. Оно выглядело удобным, так что он сел в него. Он был уверен, что Цин пришёл бы в ярость, если бы узнал, что какой-то дикарь из Племени Воды уселся на такой особенный стул. Эта мысль его порадовала. В столе было несколько запертых ящиков. (Внутри ящиков есть ещё ящики, потайные отсеки, там хранится самое ценное.) Сокка пока проигнорировал их и обратился к документам, которые лежали на видном месте: с одной стороны были сложены отчёты, с другой — несколько нераскрытых свитков. В первую очередь он пролистал их. Похоже, генерал пытался помешать беженцам попасть в Ба Синг Се. Он потопил паромы и принялся гонять всех мужчин и женщин призывного возраста, чтобы они не смогли добраться до укрытия. Что с ними стало, было неясно, как и то, что сталось с их родственниками — детьми и стариками, которые, возможно, путешествовали вместе с ними. В отчёте об этом ничего не говорилось, но Сокка был уверен, что ничего хорошего это не сулило. Были и письма от некоего капитана Пина о сыне генерала. Несколько раз встречались слова «упрямый» и «жестокий». Видимо, в Стране Огня их такими и воспитывали. Об Айро не было никаких вестей, но были сообщения о замеченном Аватаре. К сожалению, в типичном для Аанга стиле, его видели то тут, то там, но утешало то, что он жив и всё ещё учиняет где-то всякие пакости. Следом Сокка открыл ящики. Этот замок был гораздо меньше и требовал другого инструмента, но гораздо легче поддался взлому, чем тот, что висел на двери. В ящиках было гораздо больше подробной информации, более интересных столкновений с Аватаром. Несколько из них казались особенно важными, в первом упоминалось о маге воды, сеющем хаос в каком-то городе — очень хорошее доказательство того, что Катара ещё жива. При прочтении слов о ней его охватило неописуемое чувство. Он старался не беспокоиться о ней, когда это втягивало его в бессмысленную яму страха и сомнений, где он ничего не мог сделать, чтобы изменить ситуацию. Но весть о ней помогла ослабить напряжение, которого он не осознавал. Они выжили на Северном полюсе, они продвигались вперёд, продолжали сражаться. Следующий свиток упоминал не только мага воды, но и мага огня, сражающегося с ней вместе против некой Банды Носорогов. Сообщение было, по-видимому, из третьих рук и описывало мага огня как полного человека с лицом, скрытым под крупной, вычурной и яркой шляпой с пером. Сокка не знал, как это понимать. Неужто Аанг, вопреки всему, нашёл учителя магии огня? Или он снова объединился с кем-то вроде Джонг Джонга? Невозможно разобраться. Если он уже обзавёлся учителем, то у Сокки уменьшались шансы убедить группу не вышвыривать Зуко. Конечно, если бы ему не пришлось убеждать Зуко стать учителем Аанга, жизнь Сокки, наверное, стала бы намного проще. У него хранилось несколько сносных аргументов против Озая, хотя вопрос был довольно деликатный — прошлая ночь оказалась ясным примером того, как не стоит перегибать палку, но убедить его действительно обучить Аанга? Это было бы… хлопотно. Отбросив эту мысль, Сокка вернулся к свиткам. В них был список казней и известных заключённых. Имя Айро не фигурировало. Конечно, это ничего не доказывало: возможно, его убили тихо, в надежде, что люди не заметят, судя по тому, с какой любовью они относились к старику. Тем не менее, отсутствие его имени в списке надо было считать хорошей новостью, это увеличивало вероятность, что Джао солгал. Зуко был прав насчёт того, где хранилось самое ценное. И под «ценным» здесь явно имелось в виду «самое ужасное». Сокка стиснул в руках бумаги, чувствуя бурлящий в животе страх. На них были изображены сложные схемы некой огромной машины, вращающаяся голова которой определённо предназначалась для проделывания отверстия в городской стене. Если они приведут это в действие, они смогут захватить Ба Синг Се. Если Царство Земли потеряет столицу, оно точно проиграет войну. Сокка должен был забрать эти бумаги. Он должен был предупредить своего отца. Он должен был предупредить Царя Земли. Как, чёрт возьми, он собирался это сделать? Зная об этом заранее, они должны были что-то предпринять, чтобы это предотвратить, чтобы защититься. Он сунул чертежи в сумку. Когда кто-нибудь заглянет туда, станет ясно, что их украли, но он надеялся, что это произойдёт не раньше, чем Цин вернётся после убийства беженцев или чего-то ещё отвратительного, чем он любил заниматься. Возможно, если они спасут Шэня и 54-ю роту, то смогут передать эту новость отцу Сокки. А Сокка сможет попытаться добраться до Ба Синг Се. Попасть в город могло быть сложно, паромы уже не ходили, но люди всегда находили выход. Там наверняка будут небольшие лодки, туннели или что-то ещё. Он попадёт туда. Это также было хорошим местом, чтобы найти больше свидетельств об Аватаре. Конечно, заодно там предстояло ужасное сражение, так что это, скорее всего, привлечёт туда Аанга и Катару как мотыльков к огню. Они были довольно предсказуемы, когда речь шла о самой гуще хаоса или, пожалуй, месте, где они могли бы помочь большему количеству людей. Говоря об огне. Он не знал, стоит ли говорить Зуко о своей находке. Сокка доверял ему свою жизнь, доверил бы ему жизнь отца, даже Катары. Но это поставило бы его друга в неловкое положение. Тот дал понять, что до сих пор поддерживает свой народ, несмотря на всё, что они с ним сотворили. Можно ли ему доверить информацию о войне? Сокка с трудом мог признать, что в этом он сомневался. Не то чтобы он считал, что Зуко предаст его, не нарочно и не напрямую, но это точно представило бы его перед нелёгким выбором, в котором не действовать против Сокки означало бы, что он изменяет стране. Учитывая его нынешнее состояние, вчерашние открытия и малейший шаг в лучшую сторону, на который Зуко вчера пошёл, Сокка не был уверен, что сейчас стоит переложить на него такую ношу. Сокка покачал головой. Пусть это тоже будет проблемой на завтра. Он решит потом, когда сбежит из этого места. Он приблизился к окну — полная луна ярко светила в лицо, и Сокка не знал, сколько времени на самом деле прошло. Скорее всего, слишком много. Пора убираться отсюда. Он протянул руку к двери, когда услышал ключ в замке. Он отпрянул, сердце застучало, готовое выскочить из горла, и он мигом раскрыл нож. В кабинете было слишком тесно для боя на мечах, он застрял в невыгодном положении. — Я же вроде закрывала… Сокка лишь отчасти осознал голос женщины, когда она вошла в комнату, хмуро глядя на свой ключ, как будто он ей чем-то изменил. Он бросился вперёд, приставив нож к её горлу, и в спешке чуть не перерезал его. Наверное, так и стоило сделать, ведь что теперь? Она могла быть магом, бойцом, но он не мог заставить себя хладнокровно убить случайную служанку. Ахнув, женщина замерла, только он схватил её. Кожа её была почти холодной. Не маг. — Что вам нужно? — спросила она. В её голосе сквозила тонкая нотка страха, но было ясно, что она пыталась оставаться спокойной. Кулаком, которым он касался её шеи, Сокка почувствовал, как она невольно сглотнула. — Я как раз уходил, — сказал Сокка, его дыхание взъерошило выбившиеся из её пучка волосы. — Меня зовут Итика, — сказала она. — Я просто секретарь. Что вам от меня нужно? Не солдат. Он безумно злился на то, что она назвала ему своё имя, от этого убить её становилось ещё сложнее — что, без сомнения, и было её целью. Но что теперь? Он не мог её отпустить, но и казнить не хотелось. — Положи руки на голову и повернись лицом к стене, — приказал он, стараясь сделать свой голос ниже, придать ему угрозы. Она сделала, как он просил. Сокка вытащил одну из запасных веревок из своей сумки. Было жалко её тратить, но особого выбора не было. Ему пришлось отложить нож и связать ей руки за спиной, но служанка не сопротивлялась. Может, привязать её к стулу? Тогда он без зазрения совести оставит её здесь. В конце концов кто-нибудь найдет её, но вряд ли раньше, чем через несколько часов. Ему нужно было лишь достаточно времени, чтобы они с Зуко успели скрыться. Как только он привязал её к роскошному креслу, то отступил назад, чтобы полюбоваться своим творением. Его пленница была строгой на вид женщиной, вероятно, лет пятидесяти, с волосами, убранными в высокий пучок, хотя некоторые пряди тонких волос вырвались на свободу. Её суровый вид был слегка подпорчен кляксой чернил на подбородке и рядом пятен на алых рукавах мантии. Она с изумлением взглянула на него. — Сколько тебе лет? — слегка потрясённо спросила она. Её лицо было столь же возмущённым, что и голос. — Ты же ребёнок. — Ну, мне достаточно лет, чтобы ворваться в крепость и взять тебя в заложники! — возмущённо ответил Сокка. Он был сыт по горло своим низким ростом, ему уже не терпелось вырасти. Женщина уставилась на него. — Пепел да кости, Кадзума был прав, — прошептала она. — Синяя Маска — это ты? И настал черёд Сокки уставиться на неё. — Нет?.. У Синей Маски на лице маска и два меча. У меня только один. — Он зачем-то указал на него. — И никакой маски! — Ему очень стоило надеть какую-то. Но шанс выкрутиться из ситуации, если бы его заметили, был бы невелик, если бы он оделся в жутковатый театральный костюм со зловещей ухмылкой. — А может, мне стоит себе придумать крутое имя, — сказал он. Да, не время об этом думать, но его рот не всегда соглашался с мозгом. Она сузила глаза. — Была речь о двух мальчиках. Один — со мешанной кровью из колоний, другой — сын вождя Хакоды. Ты из Племени Воды, так? Ой блять. — Неправда. — Даже он бы себе не поверил. — Это опять рейд? — Теперь она казалась обеспокоенной. Её страх словно бы утихомирился, когда она поняла, что её похититель — ребёнок, но теперь вернулся. Из-за чего? — Просто возвращаю то, что вам не принадлежит, — сказал он. То, что они знали, что Ли, мальчик наполовину от народа Земли и из колоний, является Синей Маской, не было чем-то особенным. Неважно, что им придётся искать подростка, а не взрослого, в мире были массы подростков смешанного происхождения, и ещё кучу, наверное, звали Ли. Но связь с ним Сокки, у которого явно корни Племени Воды? Это облегчит их поиск. Может, ему следовало убить её. Это было бы разумно. Только он жалел, что она не стала сопротивляться, а просто сдалась и позволила ему связать себя. Потому что сейчас он просто не мог. — Почему тебя беспокоит, что это может быть рейд? Она покачала головой. — Это плохо скажется на моральном духе. Она врала. Но у него не было времени допрашивать её. У него почти ни на что не было времени. — У меня есть вопрос. Если ответишь честно, я оставлю тебя в живых, — сказал он. Она словно знала, что он блефует и в любом случае пощадит её, но кивнула, позволяя ему держаться за иллюзию. Сокка тщательно прокрутил в памяти список казнённых, выбрав из него несколько. — Ты можешь подтвердить смерть следующих людей? Второй лейтенант Чао. — Казнён за измену, — без колебаний ответила она. — Капитан Минато? — Умер при задержании, упал с лестницы. Стыдно было всем. Поэтому его официально казнили за измену. Ему-то должно было быть не просто стыдно, учитывая, что он умер. — Генерал Айро? Её бровь нахмурилась. — Дракон Запада? Если его арестовали, я об этом не слышала. Сокка старался не выдать эмоций в лице. — Канцлер Хирото? — Казнён за хищение средств, предназначенных для армии. — При этом ответе она показалась довольной. — Капитан Ван? — спросил он, на этот раз просто выдумав имя. Она покачала головой. — Я ничего не знаю об этом человеке. Сокка верил, что она говорила правду. Это ещё сильнее указывало на то, что Джао лгал. Хотя ничего и не подтверждало. — Хорошо, — сказал он. — Я заткну вам рот тряпкой. — Женщина кивнула. Она успокоилась, дала ему испытать узы на прочность и сорвать полоску с её просторных рукавов. Когда он так сделал, из них высыпались град крошек и испачканная чернилами кисточка. С несколько пристыженным лицом она терпела, пока он проверял и перепроверял температуру её кожи. Всё такая же холодная. Совсем не такая, как у Зуко, Ро или других магов, к которым ему не посчастливилось прикасаться. Он оставил её, послав молитву всем духам, которые могли его услышать, даже тем, в которых он не верил, и исчез из комнаты. Ему нужно было добраться до Пельменьки высоко в горах и установить взрывчатку, чтобы обрушить камни и перекрыть путь позади. Сокка был уверен, что опаздывает, и надеялся, что не пожалеет о том, что не заколол эту женщину, как только она вошла в кабинет.

***

Шэнь надеялся, что Кадзума вернётся и принесёт им еду, а может быть, даже шину для его пальцев, но пока что ему не везло. Он подозревал, что тот был занят всякими капитанскими делами, но всё равно ситуация досаждала ему. Вместо шины или других удобств охранник принёс им миску с неприправленным конджи, наглядно плюнув в неё, до того как передать им. Как мило. Суюки не стала негодовать и начала есть, как только за ним закрылась дверь камеры. — Они всегда так делают, — сказала она Шэню между глотками. — Но мы не можем тратить еду. Её и так мало. — Она продолжала жевать с непоколебимой решимостью. Шэнь посмотрел на свою миску рисовой каши со вкусом слюны. Его действительно морил голод, и ему стоило поесть, но эта мысль ущемляла его достоинство. Это так разозлило его, что он хотел выплеснуть кашу вместе с миской на лицо этого чертового охранника, прежде чем пронзить его копьём. Но Суюки была права: несмотря на его гордость и отвращение, он должен был есть. Чтобы быть уверенным, что у него хватит сил на всё, что будет дальше. Он смирился с тем, что умрёт здесь — вероятно, довольно болезненно, но он не мог заставить себя сдаться и бросить Суюки. Нужно было найти способ защитить её, даже увести отсюда. Ему предстояло воспользоваться всем в своём арсенале, чтобы вызвать у Кадзумы угрызения совести — это было единственное, что ему приходило в голову. Мужчина свалит, когда Цин вернётся, чтобы замучить Шэня до смерти, удобно пропустив не самую приятную часть и тем самым избавив себя от чувства вины или дискомфорта по поводу своего пленника. Чёрт возьми, ладно, они — враги в очень похожих ситуациях в своих армиях. Хотя Шэню хотелось думать, что на месте Кадзумы у него хватило бы смелости противостоять своему генералу, здравый смысл подсказывал, что он только тешил себя этой идеей. Вероятно, он поступил бы точно так же, как Кадзума, не в плане избегания ответственности, но в плане того, что он не стал бы высовываться. Он мог бы даже подумать, что всякое зло вроде пыток — необходимая цена, если заключённый хранит информацию насчёт войны. Он мог бы обойтись без всех этих тягостных размышлений о себе, теперь с этим уже ничего нельзя было сделать. Он снова начал есть, в очередной раз думая о том, что мог бы сделать для Суюки за то короткое время, что у них оставалось. При условии, что Кадзума вернётся и Шэнь не отпугнул и не выбесил его своей последней выходкой. Суюки не помогало то, как она небрежно призналась в убийстве тех солдат, даже не опровергая факта, так что, вероятно, на то было много свидетелей. И вряд ли Страна Огня согласилась бы на какой-либо суд, где она могла бы заявить, что действовала в целях самообороны. Ему оставалось только надеяться, что ему удастся убедить Кадзуму обеспечить ей безопасность во время заключения, возможно, не отправляя её в другую тюрьму в Стране Огня. Получится ли у него? Особенно за то короткое время, которое ему было дано? Ему придётся попытаться. Честно говоря, было немного странно прийти к выводу, что Кадзума испытывал к Шэню достаточно сострадания, чтобы тот стал даже рассматривать шанс на успех. Ему всегда казалось, что у Страны Огня его нет, или, по крайней мере, что его избивают или выжигают из них в молодом возрасте, чтобы создать более податливых беспощадных солдат. Так его учили, только это он и видел, как ему казалось. А они были простыми людьми, как и все остальные. Он не знал, что делать с этой мыслью. Дверь вновь отворилась, в этот раз медленнее обычного, и внутрь проскользнула худенькая фигура небольшого роста. Суюки поставила свою миску на пол. — Охуеть не встать, — прошептала она. Ибо да, это была Синяя Маска, ну или кто-то в его маске. Шэнь видел её множество раз, потому что у Хаою хранилось как минимум три таких, спрятанных в его снаряжении. Снаряжении, которое было доступно Зули. Синяя Маска приблизился к ним. На его спине висели двойные дао, а в руке он держал меч и длинный нож, несомненно, отобранные у солдата, охранявшего вход. Чтоб он провалился. Кадзума был прав. Шэнь уже знал, но до сих пор наивно надеялся, что тот ошибался. Он поднялся и направился к решётке. Дойдя до неё, он гневно воззрился на Синюю Маску. Маска бесстрастно смотрела на него в ответ с неизменной клыкастой гримасой на лице. Шэнь вздохнул. — Зули? Только не говори мне, что это ты. — Привет, — сказал Синяя Маска знакомым хрипловатым голосом. — «Привет»? — повторил Шэнь. Серьёзно? Привет? — Да чёрт бы тебя побрал, откуда ты… неважно. Вытащи нас отсюда. — Поговорить они могут позже. Желательно много и долго, наверное, ещё и довольно громко. Но он не собирался упускать возможность побега, вступая в словесную перепалку с тупым подростком. Суюки сняла с себя одеяло и подошла к решётке. Она вылупила глаза на гостя. — Зули? Это вот этот Ли? — с сомнением спросила она. Шэнь недоумённо на неё посмотрел. — Ну да? — Кого ещё она ожидала? — А. Ты совсем не тот, кого я себе представляла, — сказала она, осторожно оглядывая его с головы до ног. — Только если тебя не постиг нехилый пубертат за последние пару месяцев. Зули уставился на неё, и Шэню внезапно представилось его лицо, как он моргал под маской, пытаясь понять, о чём она говорит. Сердце Шэня защемило от нежности. Он даже мог представить себе по языку тела мальчика момент, когда тот, по-видимому, решил не ломать голову и перестал обращать на неё внимание. — Мне придётся сломать его, — сказал Зули. — Сломать? — спросил Шэнь. Прошло меньше недели, а он уже забыл, каково разговаривать с этим чудом природы. — Сломать. Ключа нет. Я все отмычки отдал Сокке. А, он говорил о двери камеры. Ладно. Хотя как он намеревался разломить прочное железо, было неясно. — У охранников не было ключей? — Нет, я проверил. — Он начал тщательно перебирать некоторые предметы в сумке, закреплённой на поясе. Шэнь задался вопросом, не взял ли Кадзума ключ, чтобы его солдаты не могли без разрешения входить в камеры. Это означало, что он хотел сдержать обещание, а также то, что он не доверял своим подчинённым так, как подразумевал. Зули принялся засовывать что-то внутрь и вокруг скважины в замке камеры Шэня. Тот наблюдал с чем-то средним между тревогой и любопытством. Суюки наклонилась вперёд, чтобы увидеть, что он делает, хотя, судя по тому, как она на него глядела, её больше интересовал сам Зули, чем то, чем он занимался. — Значит, вы с Соккой были одни с Хакодой? — спросила она. — Нет, там было много кого. Суюки раздражённо вздохнула. — Нет, я имею в виду когда вас поймали, вас было только двое, никого ещё? Они будут тянуть так весь день, если Шэнь не вмешается. — Аппа? — предположил он. Это имя она упоминала ранее. Он с опаской смотрел, как Зули достал что-то, похожее на запал для взрывчатой смолы. Зули замер и наклонил голову, как собачка. Выглядело немного нелепо со злорадно лыбящейся маской. — Аппа? Причём тут корова… неважно. Отойдите. Корова? — Корова? — сказала Суюки, вторя недоумённому вопросу в мыслях Шэня, если не тону — в её голосе играла нота возмущения. — Корова? Зули проигнорировал её и достал пару искровых камней. Шэнь резво попятился к задней стене камеры и, просунув руку через решётку, дёрнул Суюки, чтобы она сделала то же самое. Та двинулась с неохотой, наклонив голову вбок и нахмурив брови, как будто смотрела на головоломку и пыталась собрать её части воедино. — Э, Зули? — спросил Шэнь, пока мальчик безуспешно пытался зажечь фитиль с помощью искровых камней. Зули рыкнул на него, то ли от раздражения, то ли просто в ответ. Он ударял ими под неправильным углом. Шэнь снова шагнул вперёд, рискуя жизнью и здоровьем, чтобы просунуть руку через решётку и отнять их из его рук. Тот, должно быть, сильно волновался, раз забыл, как пользоваться таким элементарным инструментом. Шэнь повернул их под другой наклон и отдал обратно. — Я так понимаю, это какая-то взрывчатка? Ты ведь знаешь, что делаешь? — спросил он, снова отступая в самый дальний угол камеры. — У тебя тут не многовато? — Хм-м, — сказал Зули, когда фитиль загорелся. — Да нет? Сокка рассказал мне только о самых больших, которые остались с ним. Так что я оторвал поменьше, чтобы вместилось? — Назад, тупица! — рявкнул Шэнь, видя, как ужасающе короткий фитиль горит с молниеносной скоростью и пропадает в металлическом замке. Зули отскочил назад, а Шэнь накрыл голову руками в попытке защититься от взрыва. Прогремел бум, от которого зашатался металл, но всё же не открылась дверь. Шэнь вздохнул с облегчением, что мальчик переоценил взрывчатку, потому что в ином случае они все могли умереть. Но даже при этом взрыв был громок, и он серьёзно надеялся, что толстенная дверь тюремного блока хоть немного приглушила шум. Зули подошёл и осмотрел дверь. Металл прогнулся, но прочный механизм замка не удалось полностью уничтожить. Зули не растерялся, отступил назад и нанёс удар ногой с такой мощью, что не только разбил то, что осталось от замка, но и, кажется, чуть не сорвал дверь с петель. Духи родные. — Охренеть, — сказала Суюки. — Вот это был удар. Сильные ножки. А теперь вышиби мой. — Она тыкнула грязным пальцем на дверь своей камеры. — Ли, я Ли, не Зули, — прорычал Зули. — Не обращай внимания на Шэня, он ужасно груб. Шэнь заулыбался. Он скучал по этому паразиту. — Надеюсь, тебе хватает для её двери? — с надеждой спросил он. — Где остальные? — сказал Зули вместо того, чтобы ответить, но стал искать в своей маленькой сумке лишнюю взрывчатку. Шэнь вышел из камеры, но не спускал глаз в двери в дальнем конце длинного коридора. — Кадзума сказал, что их везут к Восточному озеру, — сказал он. В его теле бурлил адреналин, почти целиком истребляя боль и оставляя за собой лишь острую бдительность. — Хорошо, — сказал Зули. — Подумаем об этом позже. — Затем он склонил голову, прислушиваясь, и повернулся так, чтобы правая сторона его тела была обращена к двери. Вероятно, потому что ожог на левом ухе ограничивал слух. — Кто-то идёт. Он оказался прав, и Шэнь схватил один из брошенных оружий, которое Зули уронил, чтобы зажечь фитиль. Он прошёл уже половину помещения, как понял, что у него в руках нож, а не меч. Он был измождён до предела и не мог ясно мыслить. Такая бестолковость могла стоить им всем жизни. Он был обязан взять себя в руки. Послышался голос Кадзумы, зовущего охранника, которого, скорее всего, прибили и куда-то спрятали. Зули метнулся к двери, и Шэнь последовал за ним, но краем глаза увидел Суюки, как она схватилась за решётку, запертая в своей камере. Что бы ни случилось, он не собирался её бросать. Кадзума снова позвал его, в этот раз крайне недовольно. Ему явно казалось, что охранник зашёл в тюремный блок, когда ему не следовало там быть. По-видимому, возбуждение Кадзумы, вероятное беспокойство об участи своих пленных и обещание обеспечить им безопасность пересилили всякую осторожность. Или, может, он не верил, что они когда-нибудь смогут сбежать из камер. Честно говоря, Шэнь тоже был несколько шокирован спасательной операцией. И немного обеспокоен тем, что Зули, похоже, пришёл один. Шэнь очень, очень надеялся, что он делает это не в одиночку. Или же что он взял с собой не только Сокку в качестве подкрепления, потому что в таком случае Шэнь падёт от мачете Хакоды, если вообще останется в живых. С разгневанным и уверенным в себе видом Кадзума открыл дверь и вошёл внутрь. Затем его глаза чуть не выпали из глазниц, когда по его горлу скользнул меч Зули. Он замер, и на мгновение Шэнь ожидал увидеть струю крови из раны, но по шее потекла лишь крошечная капля. Царапина. Зули держал его на месте, однако не убивал. Кадзума уставился на Шэня, когда тот подошёл к ступенькам, но ничего не сказал. — Пусть он спустится, — сказал он Зули, который подтолкнул своего заложника вперёд. Сцена выглядела весьма неловко, капитан Народа Огня был значительно выше мальчика, но они справились, не споткнувшись друг о друга и не отрубив никому головы. Когда они дошли до последней ступеньки, лицо Кадзумы оставалось невозмутимым, совершенно спокойным, хотя тело было напряжено и готово к действию. Он не имел на себе доспехов, явно отдыхая от службы, и нёс в обеих руках обёрнутый тканью узелок. — Будьте внимательны, — сказал Шэнь, — он — маг. Меч на шее Кадзумы едва заметно прижался к ней, и тот сглотнул. Но его глаза не покидали Шэня. Шэнь переложил нож в слабую левую руку, хотя она была практически бесполезна. Сначала он достал свёрток и встряхнул его, чтобы открыть. Шины и мазь. Некий тканевый свёрток был похож на большую простыню. Он понял, что её, видимо, предназначалось повесить между решётками для сохранности личного пространства. — Благодарю, — искренне сказал он. Кадзума был зол и смотрел на него чуть ли не так, будто Шэнь предал его. Что было просто смешно, ведь что, он ожидал, что Шэнь согласится просто сидеть тут, послушно ожидая своей кончины? Только потому, что Кадзума проявил к ним ничтожную доброту? Видимо, да. Шэнь фыркнул, покачал головой и подошёл ближе. — Держи его на месте, — сказал он Зули. Прикасаться руками к магу огня было чертовски рискованно: даже с мечом у горла тот мог просто сжечь его и быть готовым умереть за это. Солдаты Страны Огня были непредсказуемы, когда попадали в плен. Но, если ключа не было у охранника, значит, ключ был у Кадзумы. — Руки в стороны, — приказал он, и Кадзума сделал, как велено. Шэнь обшарил его одежду, пока не нашёл карманы, и засунул правую руку внутрь, приставив нож к незащищённому животу Кадзумы. Этот идиот сам напросился, придя сюда без доспехов. — Нашёл. — Он вытащил ключ. Шэнь не сводил глаз с Кадзумы, просто на случай, если тот попытается вырваться из хватки Зули или нападёт на них с огнём, из-за чего ему пришлось пятиться, как болвану, пока они не дошли до камеры Суюки. Она выловила ключ из его пальцев, протянула руку через решётку и вставила его в замок. Щелчок открывшейся двери был усладой для ушей. — Отлично. Суюки выпрыгнула из темницы и подхватила уроненный меч. Мозоли на её руках и тот факт, что она, очевидно, убила трёх солдат, подсказывали, что она могла постоять за себя. И, честно говоря, она наверняка была в лучшей форме, чем Шэнь, измученный болями от многодневных издевательств, а затем многодневной езды без лекарств и с минимальным количеством еды. — Дай-ка мне, — сказал Шэнь Зули, заняв его место и прижав нож в правой руке к горлу Кадзумы. Он притянул его к себе и позволил Зули отойти. Кожа Кадзумы была горячей, точно как у мага огня, и Шэнь с усилием не отшатнулся от него в отвращении. Убить его было бы проще простого. Но, в отличие от своих многих соратников, Кадзума казался порядочным человеком, насколько это было возможно в Стране Огня, и, убив его, Шэнь рисковал, что его место займёт какой-нибудь Ро или Джао. Конечно, были и другие причины, заставлявшие его сдержаться. Как самый высокопоставленный офицер в крепости Лао во время отсутствия Цина, Кадзума мог стать неплохим заложником, если в том возникнет нужда. Когда Зули появился перед глазами Кадзумы, его тело ощутимо напряглось, и Шэнь почувствовал, как участился его пульс. Он фыркнул. — Ну, вы же хотели встретиться с Синей Маской лично. Вот он избавил вас от поездки. — Вы хороший лжец, капитан Шэнь, — осторожно сказал Кадзума, пока лезвие ножа норовило впиться ему в глотку. — Да не, я даже не лгал, — признался Шэнь. — Я бы и не подумал, если бы вы не начали говорить о своей теории с подростком, тогда-то я начал догадываться. — Он слегка подвинулся и злобно уставился на поганца в маске. — А ты! Мы ещё поболтаем, когда выберемся отсюда. — Как хотите, лейтенант. Мы тут слишком долго, нужно уходить, — едко ответил Зули. Кадзума резко вдохнул, его тело заметнее напряглось, и Шэнь сильнее сжал нож. Что вызвало такую реакцию? Возможно, шок или возмущение тем, что Зули нарочно ошибся в звании капитана. Шэнь был уверен, что назвать капитана Страны Огня лейтенантом было бы серьёзным оскорблением. Но допускалась вероятность, что он узнал голос мальчика. Может, они встречались в прошлом? Если да, то ему придётся перерезать Кадзуме горло, невзирая на всю доброту. — Ли? — спросил он, с трудом утаивая внезапную тревогу в голосе и движениях. Зули слегка повернулся к нему, слушая. — Ты знаешь этого человека? Кадзума. Охотится за Синей Маской. Зули внимательно посмотрел на него, а затем покачал головой. — Нет. Идём. Сказал он это уверенно, что хотя и успокоило Шэня, но не намного. Впрочем, он мог быть прав и это было лишь реакцией на «лейтенанта» или на случайную мысль, а не на самого Зули. Возможно, Кадзума понял, как убежать, или придумал план. Шэнь почти не сомневался, что смог бы победить его в бою без учёта магии… но с ней? — Кадзума может пригодиться как заложник, но ему нельзя доверять, — сказал он почти с неохотой, но выбор должен был быть общий. — В отличие от нас он маг. Зули пожал плечами. — С ножом быстрее. Чувствуете, как у него теплеет кожа, — зарежьте его. Можно связать ему руки, замедлить. — Он снова двинулся к лестнице, стремясь соблюсти какой-то график у себя в голове. — Будет сделано, — сказала Суюки. Она разорвала часть полотна, принесённого Кадзумой. — Конечно, он может это сжечь, — сказала она, крепко-накрепко и до боли туго связав его руки, — но если попробует — пырните. Шэнь покачал головой. Пырнуть? — Дети все нынче такие кровожадные? — спросил он и подтолкнул Кадзуму, чтобы тот направился к выходу. — Я не ребёнок, — угрюмо ответил Зули на верху лестницы, где прислушивался к двери. — В точку, — довольно поддакнула Суюки. Диким и неистовым звоном залился колокол. Чёрт возьми. Что это значит? Мёртвого охранника обнаружили? Или Сокку, который тоже здесь где-то сидел, как полагал Шэнь, его поймали или заметили? — Блять, — ругнулся Зули. — Ждите здесь, будьте наготове. — Он выскользнул из двери. — Вот мерзавец, — пробормотал Шэнь, неуклюже поднимая Кадзуму по лестнице, пока Суюки следовала по пятам. В караульном помещении было пусто, люди, которые в нём дежурили, очевидно, спрятались где-то ещё. Они замерли, не зная, как поступить, пока Зули не вернулся в комнату. — Этим умеешь пользоваться? — без предисловий спросил он, кивая в сторону меча, который Суюки держала в руках. — Ага. — Хорошо умеешь? Она прищурила глаза, со смутной угрозой взмахнув длинным лезвием. — Ага. — Хорошо. — Он не сомневался, что молодая девушка может дать отпор солдатам. Честно говоря, у Шэня до сих пор это не укладывалось в голове. То же самое касалось и Зули. Он не хотел, чтобы эти дети сражались за него. Он не хотел, чтобы они вообще сражались. Но после долгих лет опыта войны он понимал, что сейчас не в лучшей форме. Недосып, незажившие травмы средней тяжести, дни волнения и стресса. Он мог сражаться. И стал бы, но было вполне вероятно, что эти двое детей могут справиться лучше него — если предположить, что они так же хороши, как сами о себе считали. Маска Зули повернулась к нему. — Тогда пойдём. Крепость обыскивают солдаты. Я не знаю, что вызвало тревогу, но, возможно, нам придётся сражаться. Шэнь, держите заложника подальше, пока не придёт время уходить. Ждите моего сигнала, — сказал Зули. Он говорил как человек, привыкший отдавать приказы и к тому, чтобы его слушались. — Я подготовлю нам путь к выходу, а ты, девочка… — Суюки. — Суюки, ты охраняй их, пока я не вернусь. Суюки кивнула. Она спокойно держала меч в твёрдой руке, но в её стойке читалась готовность напасть, знакомую Шэню благодаря стольким солдатам, которых он тренировал и с которыми служил. Снаружи во дворе почувствовалось смятение, солдаты замельтешили вокруг словно в неистовом поиске злоумышленников. Зули исчез, но Суюки взяла инициативу на себя и увлекла их в тёмный коридор. — Он точно знает, что делает, Шэнь? — спросила Суюки. — Ага. Ну, или мне так кажется. Ему уж точно так кажется. Её не сильно это расслабило. — Мы здесь просто будем стоять? — спокойно и жёстко прервал Кадзума, без страха в голосе, хотя Шэнь чувствовал, как застыли его мышцы. — Ли сказал ждать сигнала, так что я жду, — резко буркнул Шэнь, потом смутился, что принимает приказы от шестнадцатилетнего подростка в театральной маске. Не помогло и то, что Суюки тут же весело фыркнула. — Какого сигнала? — спросил Кадзума. Шэнь не знал, что только больше его озлобило. Впрочем, он не успел слишком сильно разозлиться, потому что за него ответили, когда тёмное небо внезапно вспыхнуло пламенем и крепость зашаталась, как при землетрясении. Грохот был настолько громкий и неожиданный, что Шэнь чуть не резанул Кадзуме по горлу, вздрогнув от испуга. Кадзума вскинул связанные руки в попытке отдёрнуть лезвие от незащищённой шеи, но не стал брыкаться, и Шэнь слегка переменил хватку, слабее взявшись за нож и прижав капитана поближе к себе. Похоже, порез был неглубокий, но он чувствовал на руке, держащей рукоятку, капли крови. — Извиняюсь, — сказал он, не успев себя остановить. Слишком уж он сдружился с этим подонком. Пара разговоров не установила между ними связи — но он не мог не замечать намёки на себя, не характер, но на своё положение, свою досаду, свой позор. По-видимому, одно это готово было размыть годы приученной ненависти. — Я так полагаю, это сигнал, — сказала Суюки. Шэнь видел белые круги её выпученных глаз. — Можно было бы и предупредить. — Не в его стиле, — сказал Шэнь, силясь не шевелиться, несмотря на реакцию, которую вызывали в нём огни. Возможно, это и был «сигнал», только Зули не потрудился сказать, для чего. — Пока остаёмся на месте, — велел он, и Суюки кивнула. По крайней мере, она была более склонна слушать приказы. Втроём они оставались в тени и наблюдали за людьми, с криками бегущими по двору. Вдруг очередной взрыв потряс форт, теперь громче и ещё мощнее. Он осветил внутренний двор, паникующих людей и испуганных животных. Вдалеке раздались крики, поднялось и заплясало пламя, и где-то рядом с западными воротами загорелся пожар. — Он взорвал наши склады, — пробормотал Кадзума. — Взрывчатая смола. Я раз за разом повторял Цину, что нам нужна дополнительная охрана. Что припасы нужно хранить в другом месте. — Его голос не скрывал эмоций. — Слишком близко к воротам? — Слишком близко к казармам. — Кадзума будто бы немного взял себя в руки. — Большинство солдат сейчас вместе с генералом. Но те, которые не отправились с ним, которые не на дежурстве… — Договаривать он не стал. Даже маги огня горят, если пламя достаточно горячо. Шэню казалось, что он чувствовал страдания и страх Кадзумы, и он не мог не вспомнить собственный опыт, свою же утрату. Он обожал своих бойцов. Возможно, Кадзума чувствовал то же самое, и теперь неизвестно, сколько из них было убито в собственных постелях. Шэнь задумался, знает ли Зули о числе людей, которых мог убить, и волнует ли его это. Ему вполне нравилась взрывчатая смола, а это вело к значительному попутному ущербу. Тот, как правило, был обширным и таким же страшным, как любая атака от мага огня. Но, вопреки всем доказательствам, представление о Зули как о бездушном убийце просто не вязалось. — Было два взрыва, — сказал Шэнь, обдумывая произошедшее. — Второй должен был произойти в кладовой. — Сильные пожары до сих пор полыхали, ярко и почти в радость. — Первый, должно быть, случился подальше. Он дал им время. — На самом деле, Шэнь был в этом уверен. Это всё равно могло убить людей, но, может, не уставших солдат, дремлющих в своих койках. Долгое время Кадзума ничего не говорил. — Спасибо, — наконец сказал он, признав проявление доброты. Услуга за услугу, и всё в этом роде. Однако их передышка не могла продолжаться, и их заметил солдат без головного убора и с диким взглядом. Он крикнул, указывая на них оружием и привлекая внимание других, прежде чем броситься в нападение. Суюки выступила вперёд. Её меч был односторонним, тонким, с лёгким изгибом. Она держала его, как будто он был хорошо ей знаком, и Шэнь от всей души надеялся, что это было не просто бравадой. Потому что он не мог сражаться, не отпустив Кадзуму. Он рассчитывал, что им удастся прошмыгнуть мимо или использовать заложника, чтобы избежать столкновения. Если нет, то он думал, что смог бы поступить умно и остаться в стороне, но теперь, когда он попал в такое положение, сделать этот выбор было ужасно трудно. Суюки парировала первый удар солдата толстой кромкой своего меча, повернув лезвие и отскочив назад, умело используя своё небольшое телосложение, не задерживаясь подолгу на месте и не давая ему возможности вывести её из равновесия агрессивным ударом. Шэнь перетащил Кадзуму в поле зрения, тот стал сопротивляться, но Шэнь не отпускал. На миг солдат замер. За этот миг Суюки и ухватилась, проникла под защиту мужчины и нанесла удар клинком вверх. Он попал солдату где-то под подбородок, тот упал, и она развернулась, чтобы вступить в бой с двумя следующими бойцами, бегущими на помощь товарищу. Шэнь крепко держал своего пленника. Кадзума почти не проявлял реакции на смерть солдат, но Шэнь чувствовал, как его температура поднимается. Недостаточно сильно, чтобы заколоть его, как советовал Зули, но было ясно, что он не равнодушен к убийству своих людей. Суюки продолжала сражаться, ещё один человек упал, в этот раз раненый, а не убитый, и она отбивалась от другого, но к ним приближалось ещё больше людей. У неё были исключительные способности, но она неделю просидела в тюрьме, плохо питаясь, без должного сна и зализывая раны. Долго она не могла продержаться. Солдаты начинали колебаться, когда видели своего капитана, но не останавливались. Если Кадзума был бесполезен как заложник, то он был просто помехой. Шэнь мог бы забрать меч у поверженного солдата и помочь Суюки. Это было лучше, чем стоять здесь в раздумьях, пока девочка теряла всё больше сил. Его рука сжала нож. Одно движение, и всё закончится как можно безболезненнее. Он чуть не нанёс удар, как Синяя Маска явился словно из ниоткуда у восточных ворот, а его чёрная фигура пронеслась между людьми, набросившимися на Суюки. Его мечи заблестели, когда он вступил в бой. Владел он ими с недюжинным мастерством. Сосредоточиться одновременно на двух вещах было крайне тяжело, но в его руках это почти не казалось трудом. Он поймал лезвие левым мечом, в то же время отбив копьё правым. Затем он резко пригнулся, ногой сбив с ног владельца меча, лишив его равновесия и освободив себе другой клинок, который он использовал вместе с правым, чтобы зажать копьё и вырвать его из рук нападающего. Он не прервался, развернулся обратно к владельцу меча, отразил ответный удар и со свирепой эффективностью полоснул по незащищённому животу. У него был талант. Неоспоримый талант. Всяческие сомнения Шэня в том, что он был Синей Маской, исчезли без следа. Суюки отступила, собираясь с силами. Шэнь вновь поразился ей: она понимала, что не в лучшем состоянии, и уступила место Зули, который был бодрее и полон энергии, держась в безопасности и готовая к новой схватке, если понадобится. Это показывало её умение работать в команде. Многие юные новобранцы просто боролись до последнего, надеясь на славу, а в итоге погибали из-за своей глупости. Зули продолжал сражаться так, что Шэнь не мог не признать его мастерства. Дело было не только в его умении владеть мечами — это был дар интуиции, интеллекта и физической силы. Один из его противников проник под защиту Зули, отчего всё тело Шэня напряглось от страха. Он отнял у Зули правый меч, но мальчик не растерялся, набросился на второго солдата, сразив ударом по лицу, затем подпрыгнул и кувыркнулся через плечи падающего, а когда упал на землю, быстро развернулся, зацепил ногой шлем сражённого бойца и швырнул его в лицо другому. В то время как солдат тратил драгоценную секунду, чтобы отбить его, Зули перекатился к своему мечу, перехватив второй удар мужчины скрещёнными клинками. Опасный ход, который мог дать противнику слишком большое преимущество. Зули снова пригнулся, держа левое лезвие высоко, твёрдо и ровно, по-прежнему сцепленный с противником, и опустил правый клинок ниже, что позволило ему нанести удар вниз, рассекая колено солдата и сбивая его с ног. Вместо смертельного удара Зули шибанул его по голове плоским, тупым концом меча, вырубив наповал. Шэнь почувствовал, как Кадзума затаил дыхание, следя за развитием боя. Он был настолько поглощён наблюдением за Зули и Суюки, что полностью забыл о своём плане. Нож до сих пор был прижат к горлу Кадзумы, но почти не резал. Пока они смотрели, Суюки вернулась в бой, давая Зули возможность отступить. Конечно, он не воспользовался шансом: в отличие от Суюки, он привык сражаться в одиночку. Не понимая, что ему предлагают выход, он продолжил сражаться. Признаков усталости он не выказывал, но наверняка её чувствовал. Кадзума зашевелился в его хватке, глядя на Шэня исподлобья. Они стояли слишком близко, чтобы Шэнь мог хорошо рассмотреть его лицо, лишь тёмные ресницы на его щеке, когда он моргнул. — Он очень талантлив. Его обучал мастер, — наконец сказал Кадзума, стараясь держаться подальше от ножа, задевающего кожу. — И откуда вам это известно? — Шэнь видел, что он талантлив, и это, собственно, не было новостью. Зули был весьма энергичным ребёнком, и то, что он преуспел в том, чем увлёкся, не удивляло. Но обученный мастером? Кем? Как Кадзума мог это понять? — Откуда, Кадзума? — спросил он, когда тот не ответил. Кадзума упорно молчал. Но он знал что-то. Может, узнал его технику. Будет ли это для парня чревато — неясно. Его можно было узнать по ожогу на лице, но Панук говорил, что шрам старый, по крайней мере двух-трёхлетней давности, а Зули играл в самосуд почти всё это время. Те, кто был знаком с ним раньше, могли не знать, как он выглядит сейчас. То, что знал Кадзума, вряд ли что-то доказывало. Но в то же время могло доказать. Его мысли закружились в вихре, и он снова забеспокоился о мальчике. Как давно тот начал тренироваться? Синяя Маска всегда ассоциировался с его мечами. Наверное, это было ещё раньше — тогда он был бы совсем ещё ребёнком, даже не подростком, когда начал заниматься. Это было простое увлечение? Или необходимость защитить себя и свою мать? Шэнь вспомнил вечер, когда они обсуждали Синюю Маску, энтузиазм Хаою и кислую морду Зули, сопровождаемую смехом Сокки. Зули говорил: «Моей сестре четырнадцать, и она могла бы убить каждого здесь не моргнув глазом». Он имел в виду буквально? Его сестру тоже обучал этот «мастер»? Учил убивать? Мысль приводила его в ярость. Шэнь презирал институт детей-солдат, хотя когда-то сам, по сути, являлся одним из них, хотя Хаою едва достиг совершеннолетия, хотя Царство Земли из отчаяния эксплуатировало их даже чаще, чем Страна Огня. Он ненавидел это. Что же сподвигло Зули на этот путь? И что случилось с его сестрой? Он говорил о ней так, как будто она ещё жива. Освободилась ли она или её по-прежнему держали в плену, использовали? Если так, то Зули наверняка хотел прийти ей на выручку. Всё так же рассеянно он смотрел за двумя детьми, которые уже сразили очередного солдата. Какая из сторон подготовила его? Ещё один неудобный вопрос. Насколько Шэнь знал, мишенью Синей Маски почти всегда становились представители Страны Огня. Хотя были некоторые сообщения о набегах на территории Царства Земли, они касались только старых зданий и библиотек, а не военных объектов. Легко списать со счетов. Что же он искал? Во всей этой суматохе Шэнь почти забыл об этом. Он мог только надеяться, что у него появится шанс спросить. — Вы серьёзно ни разу не подумали, что этот мальчик — Синяя Маска? — прорычал Кадзума, прервав его мысли. — Что он может так сражаться? Шэнь задумался. Сражение, как бы то ни было, подошло к концу. Большинство солдат двинулось к западным воротам, где по-прежнему плясали языки пламени и время от времени раздавались вторичные взрывы. Те солдаты, которые вступили с ними в схватку, лежали рассыпанными по полу, некоторые неподвижно, другие стонали, раненые. — Если честно, он был на последнем издыхании, когда я его нашёл, — сказал Шэнь. — Не считая одного срыва, когда, признаю, он чуть меня не прихлопнул, я не видел его в бою. — Но он видел потенциал в его движениях, рефлексах, быстрой реакции на угрозу, когда он сломал палочки и напал на Хакоду. Просто он не ожидал этого. Скалящаяся маска Зули была забрызгана кровью. Она выглядела как смоль на фоне синей краски и как тусклая ржавчина на белых зубах. — Нам пора, — сказал он. Они прокрались вперёд, прошли через другую дверь и поднялись по каменной лестнице, рассчитанной на одного человека. Очевидно, это была мера безопасности на случай осады крепости. Плечи Шэня протирали стены. Внутри было почти не продохнуть, и он едва ли мог контролировать своего пленника, пока они осторожно поднимались наверх. Кадзума мог легко вырваться из его рук, но, застряв на лестнице между двумя безжалостными подростками с мечами и одним мощным мужиком с ножом, деться он никуда не смог бы. Когда они вышли на крепостную стену, Суюки уже была наготове, её меч юркнул под подбородок Кадзумы и оставил ещё одну алую полосу на истерзанной шее капитана. Его одежда сплошь была замызгана и смочена кровью, а на горле, казалось, вот-вот и не останется живого места. Однако спину он по-прежнему держал прямо, а глаза были полны гнева. — Суюки, Шэнь. Спускайтесь по верёвке. — Зули указал на край стены. Шэнь поморщился. Спуск по верёвке был нелёгкой задачей с его рукой, которая уже еле функционировала, но ему придётся. Он ни в коем разе не ожидал, что им удастся сбежать, и тем более не даст кому-то поймать его сейчас. — А с Кадзумой что? — спросил он. — Оставьте его со мной. Либо мальчик собирался убить его, либо снова использовать как заложника, что в прошлый раз не особо подействовало. — Ты не с нами? — Я пойду. Мне просто нужно… Я должен убедиться, что Сокка выбрался. Что тревогу подняли не потому, что его схватили. Шэнь мог поспорить, но по долгому опыту с характером мальчишки подозревал, что только потратит время, а его и так было мало. — Тебе помочь? — прямо спросила Суюки. — Я знаю Сокку, если его взяли, то… — Если взяли, я его вызволю. — Зули звучал совершенно уверенно. — Если я не смогу его вытащить, то это будет разведка. Вполне возможно, что он сбежал, а тревогу подняли из-за того, что обнаружили вторжение. Мы не можем сказать наверняка. — Он оттащил Суюки в сторону, наклонив маску к её лицу, чтобы она услышала его шёпот. С того места, где он стоял, Шэнь и, что более важно, Кадзума не могли понять, о чём они говорят. Вероятно, он давал ей указания, где встретиться. Затем он подошёл, чтобы забрать Кадзуму. Шэнь отпустил его и шагнул назад. Он не хотел убегать и оставлять ребёнка здесь, особенно после того, как ему пришлось пропустить недавний короткий, но жестокий бой. Это противоречило всему его существу, кроме рассудка. В одиночку Зули с большей вероятностью смог бы проникнуть внутрь и выбраться, не будучи замеченным. Он много раз вторгался в это место и знал, как в нём ориентироваться. Шэнь бы только замедлил его. Но он не хотел заставлять себя отпускать его. Суюки тоже явно не хотела, волнуясь о Сокке. Шэню придётся выудить из неё историю их дружбы — он был уверен, что она развлечёт его. Чёрт, ему придётся поверить, что Зули знает, на что идёт. Ему придётся бросить его. Мысль жгла и проедала его нутро. — Ладно, не помирай, малой, — выдавил он из себя. — Не умру. Шэнь повернулся к Кадзуме. — Спасибо, что сдержали слово, капитан. И за вашу небольшую любезность. — Он коротко и резко поклонился, выражая признательность между равными. Он не собирался просить Зули пощадить Кадзуму или убить его. Его выбор, без сомнения, зависел от того, что произойдёт после того, как Шэнь переберётся через стену. Кадзума ничего не сказал, его лицо сохраняло невозмутимость. — Ладно, Суюки, — сказал Шэнь. — Пойдём.